Пальчики Паноптикум

      Арсений наблюдал, как Антон курит седьмую по счёту сигарету и нервно переминается с ноги на ногу, ёжась от морозного ветра. Они ждали Димку уже добрых двадцать минут. Шастуну было принципиально важно попрощаться с лучшим другом, прежде чем он уедет из Москвы навсегда. Пальцы парня уже покраснели и совершенно не слушались и Попов помогал мальчишке, держа сигарету у его губ своими пальцами, пока Шастун грел руки в кармане.       Спустя пять минут из подъезда выбегает запыхавшийся Позов, держа в одной руке бутылку водки, а в другой какой-то пакет с неизвестным содержимым.       — Антоха! — Позов отдышался и слегка опешил, когда увидел, что Арсений держит Шастуна за руку. Но вслух ничего не говорит, — прости, что так долго.       Шаст подбежал к Диме, раскрывая руки для объятий и почувствовал, как ему в грудь уткнулся греческий нос его любимого друга.       — Поз, я уезжаю. Чёрт возьми, я это сделал! — он победно вскидывает кулак вверх и Дмитрий повторяет его жест.       — Я буду навещать тебя. А это, — он выразительно поиграл бровями, кивая на Арсения, — продюсер твой? — Антон широко улыбнулся и парни одновременно кивнули, чем вызвали смех у Димы, — ну ладно, счастья вам, здоровья. Я так счастлив за тебя, Тох! — мужчина вновь обнял пацана и гордо вручил ему пакет и бутылку горячительного, — мы с Катей всё думали, что подарить тебе и остановились на этом. Стой! — он остановил парня рукой, не давая ему заглянуть в пакет, — дома посмотришь.       Антон растерянно кивнул, но спорить с другом не стал и мужчины еще раз обнялись, затем выкурили по сигаретке и, наконец, распрощались. Красные от мороза, Арсений и Антон поспешили в машину, чтобы немедля отправиться в Питер. Арсений прижал ледяные руки парня к своим губам и согревал их горячим дыханием. Пальцы, полностью зажившие, были кривыми, но теперь им ничего не угрожало. Попов притянул продрогшее тело парня к себе и начал покрывать его лицо мелкими поцелуями, вызывая у парня смешок.       — Я так люблю тебя, Антон, — Арсений оглаживал острую скулу мальчишки, задевая краем большого пальца холодные сухие губы, — ты даже не представляешь…       — Очень даже представляю, — парень потянулся к Арсу, втягивая того в нежный медленный поцелуй, — ведь я люблю тебя не меньше.       Антон прижался к груди Попова, зарываясь носом в воротник его куртки и вдыхая запах мороза, одеколона и табака от собственных сигарет. Он в наслаждении смежил веки и глубоко вздохнул, растворяясь в этом ощущении. В руках Арсения он чувствовал себя защищённым от всего, он полностью ему доверял.       — Не отпускай меня, прошу, — Антон прошептал это на самое ухо продюсеру, отчего у того поднялась стая мурашек по спине и затылку.       — Никогда, Антон, — мужчина ласково поцеловал его в макушку, прижимая его голову к своему плечу, — никогда. Шастун отстранился от Попова и уселся удобнее на сиденье, предвкушая сладкий сон в поездке, а Арсений усмехался, глядя на своё двухметровое солнце, что не переставало светить. Он был уверен, что теперь начнётся новая жизнь.

***

— Антош, не хочешь в икею заехать? — Арсений лукаво взглянул на своего птенчика, пока тот нахохлившись, пытался прогнать остатки сна. При упоминании этого магазина, глаза Антона загорелись, и он буквально засветился весь. — Хочу конечно, спрашиваешь ещё. Арс улыбнулся и начал сворачивать на дорогу к этому огромному магазину, размером, наверное, со Вселенную и утягивал он всех в себя как черная дыра. Парни обходили его вдоль и поперек в поисках идеально подходящего декора для их семейного гнёздышка. Антон засматривался на кухонные принадлежности, уверяя, что «Все это мне надо, все пригодится», а Попов лишь со смешком соглашался и клал приборы в тележку. Вниманием не были обделены также различные свечи, гирлянды, искусственные цветы, различные вазочки, красивые салфетки на стол. Мужчины умудрились купить даже новые шторы в спальню, потому что старые шторы Арсения пропускали свет и Антону это не нравилось. В этой суете Арсений чувствовал себя свободно, отвлекаясь лишь на щемящее чувство нежности к парню и понимание, что теперь-то уж точно всё на своих местах. Его квартира больше не будет похожа на холостяцкую берлогу, они вместе обживут её, возможно заведут собаку и будут жить счастливо. Ведь Арсений не заметил, как начал бриться каждое утро, потому что Антону не нравилась его щетина, как покупал любимые фрукты Антона, выучил марку его любимых сигарет и прошерстил интернет в поисках заживляющих мазей и специальных бинтов. Он сам не понял, как очутился в этой круговерти, которая теперь сопровождала каждый его день. Он уже не отвлекался на глухую боль от утраты когда-то любимой девушки, будто всё пространство собой занял Шастун, и Арсений чертовски был этому рад. Мужчины, навьюченные множеством пакетов со всякого рода содержимым, ввалились в квартиру, ставя наконец эти пакеты. Они были измучены дорогой и походом по магазинам, но были такие довольные, что никакая усталость не испортила бы их настроения. Пока Арсений пошагал в душ, Антон отправился на кухню разогревать ужин, достал из пакета красное полусухое, убирая в закутки холодильника «Кристалл», подаренный Димкой. Так же он вытащил длинные красные свечи и зажёг, создавая в кухне интимную обстановку. Шастун отошёл от стола, любуясь тем, что он создал: дымящееся мясо с рагу было красиво разложено в круглых фарфоровых тарелках, соусницы с соусом стояли по левую сторону от тарелок, широкие бокалы на длинных ножках были наполнены вином и в свете свечей переливались красками от бордового до кроваво-красного, и завершали всю композицию свечи, стоящие по центру круглого стола. Арсений вышедший из душа, с одним только полотенцем на бёдрах отправился на запах еды и обомлел, увидев эту донельзя романтическую обстановку. — Антон… это прекрасно. Подожди минутку, — Попов исчез за дверью спальни и вышел, облаченный в домашние штаны и более-менее презентабельную майку. Мужчины уселись за стол друг напротив друга, и принялись ужинать, потому что за весь день и макового зернышка не было во рту у ребят. — Доставай пакет с подарком Димкиным, — Арсений указал вилкой в сторону кучи пакетов, одиноко лежащих в коридоре и ждущих своего часа, — посмотрим, что он тебе там подогнал. — Секунда, — Антон поднялся из-за стола и притащил небольшой пакет, подаренный другом. Он, не заглядывая, полез рукой внутрь и вытащил непрозрачный пакет поменьше, — это ещё что за матрёшка? Он открыл маленький пакетик на веревочках и высыпал содержимое на стол. Там лежал набор колец разного размера на каждый палец юноши. А на дне лежала записка, написанная от семейства Позовых: «Антон, ты мой самый близкий друг за всю мою жизнь, и так как в твоей жизни теперь не будет Шеминова, мы дарим тебе этот набор колец, чтобы ты понимал, что твои руки прекрасны и ни одна травма не испортила их. Люби себя и никогда ни о чём не жалей. Надеюсь, ещё увидимся». Записку завершал смайлик, нарисованный корявой рукой Позова и Антону от этого подарка захотелось расплакаться. Он уже чувствовал предательскую влагу на ресницах. Арсений, заметив реакцию мальчишки подошёл к нему и ободряюще положил руку на плечо. — Этот подарок тебя… обидел? — Попов приобнял парня за плечи, позволяя тому уткнуться себе в шею. — Нет. Нет-нет, напротив, — Антон смахнул каплю, сорвавшуюся с ресницы, — меня растрогал этот подарок, — Шаст подцепил пальцами кольца и по одному начал надевать себе на пальцы. Спустя минуту каждый палец был окольцован и руки Антона потяжелели от непривычных украшений. — Ты прекрасен, Антон.

***

После плотного ужина, парни лениво целовались, сидя на диване. Приглушенный свет создавал интимную обстановку, и парни чувствовали, что всё может зайти дальше. — Слушай, Антон, — Арсений сглотнул, придвигаясь ближе к парню и поглаживал его острые плечи, — ты ведь больше не мой подчиненный, — Антон шумно выдохнул, понимая к чему ведёт Попов. — Да-а, — Антон выдохнул это в шею Арсению, отчего тот прикрыл глаза, не в силах справиться с накатившим возбуждением, — и что мы будем с этим делать? — Шастун лукаво посмотрел на Попова и перекинул одну ногу через него, седлая его бёдра. Арсений низко зарычал и вцепился пальцами в бёдра парня, прикрытые лишь тонкими домашними штанами. Он принялся покрывать его шею мокрыми поцелуями, периодически кусая и засасывая нежную кожу. Антон от такого напора плавился как масло на июльском солнце. Он подставлял шею под губы Попова, пальцами надавливая на его плечи, немного царапая короткими ногтями. Антон впился жадным поцелуем в губы Арсения, понимая, как ему его мало, он гладил руками его плечи, елозил на его бедрах и чувствовал, как в него упирался член продюсера, который только больше распалял парня. Глаза Арсения были затянуты поволокой и опасно блестели. Он подхватывает Шастуна под ягодицы и несёт в спальню, не переставая целовать. Добравшись до спальни, Попов кидает мальчишку на кровать и начинает стягивать с него футболку и домашние штаны, Антон под ним уже тихо хнычет, теряясь в ощущениях и забывая, кто он такой. Парни остались в одних лишь боксерах, и мужчина принимается целовать каждый сантиметр тела юноши, оставляя кое-где еле заметные засосы и небольшие укусы. Антон извивается и сжимает руками простынь, выгибает спину и рвано дышит. Арсений спускает боксеры Шастуна вниз и припадает губами к головке, слыша тоненький вскрик парня. Он начинает целовать член мальчишки, слизывать капли смазки и рукой надрачивать ему. Шаст начинает извиваться еще сильнее и цепляет пальцами волосы Арсения, прижимая его голову ближе к себе. Продюсер поцеловывает внутреннюю сторону бедра, проводит мокрым языком под мошонкой и возвращается обратно. Антон уже не может соображать, где находится и поэтому просто отдается ощущениям. Попов начинает ритмично двигать головой, не давая Антону ни секунды передышки и спустя некоторое время Антон кончает, забрызгивая свой живот и щеку Арсения семенем. Мужчина наугад достаёт влажные салфетки из тумбочки и начинает вытирать сперму с живота пацана и со своего лица. Закончив с процедурами, Арсений натягивает боксеры на парня и укутывает его одеялом. — А как же ты, Арс? — Антон смотрит на Попова исподлобья, но тот лишь целует его в лоб. — Не всё сразу, Антош, — он накрывает парня с головой одеялом и замечает, как у того слипаются глаза. Арсений обнимает его и через пару секунд слышит размеренное дыхание своего мальчика. У них ещё все время мира впереди. Им некуда торопиться.