Грехопадение по требованию

В доме у озера Неро стояла могильная тишина. Казалось, что сам дом есть место упокоения: покрыт у порога плиткой мрамора, увит плющом, а потому нем, выглядит пугающе, но вместе с тем и невозмутимо. Афанасий, с белым лицом, словно припудренным мелом, лежал на кровати, практически не дыша. Его русые волосы разметались по подушке, примялись, слабо поблескивая в лучах уходящего солнца. Яков сидел подле него на коленях, гладя большую мужскую руку ангела, способную уместить, должно быть, среднего размера кота, свернувшегося клубком, или крупную гроздь винограда. Вверх-вниз по коже, от пальцев к запястьям, снизу-вверх, едва касаясь, будто обтекая теплыми струйками воды. Вниз, снова вверх. Невинная ласка, лишенная всякого чувственного подтекста, даже, пожалуй, робкая, пугливая, но полная страсти и трепещущей от самого факта своего существования любви. Вся кровь демона, наверно, прилила в те минуты к его пальцам, так нежно гладил он ангела. Только бы не нарушить его покой и не услышать как в тот злополучный день расставания «Я не желаю тебя больше видеть»! Не надоесть бы, не утомить, не разочаровать. Хотя… Куда уж хуже мог он предстать перед глазами Афанасия? Ну, я же демон. - Яков, - прошелестел сухими губами Афанасий. - Я здесь, я не уйду. Пить? - Да. Ангел был очень слаб, отсутствие крыльев с каждым днем давалось ему все труднее и мучительнее. Если в первый день он мог стоять после мытья, в последующие - только лежал. Жизнь вне Рая утекала из него, попасть же без крыльев туда живым он не мог, даже если бы братья-ангелы соизволили отнести раненого. Яков помог ему привстать и дал бульона, бережно поддерживая голову светлого. Афанасий сделал пару глотков и снова откинулся на подушку. - Сладкий мой, - прошептал Яков, с горечью отставляя кружку. – Не такой встречи я хотел. Афанасий провалился в небытие, под веками задрожали его глазные яблоки, грудь начала вздыматься чаще. Бестелесная часть рвалась покинуть телесную, слившись с вечностью. Яков вышел из дома. Ему нужно было собраться с мыслями и решить, что делать дальше. Если он не предпримет решительных мер, Афанасия ждет окончание службы Свету и полное развоплощение, то есть прекращение существования как отдельной единицы войска Божьего. Яков сел на ступени, закусив костяшки пальцев. «Делатьчтоделатьчтоделатьчтоделатьматьтвою». - Это что еще за нахер? – поднимая голову, выпалил демон. К нему стремительно приближались две точки – два ангела спускались с небес, грозные и почти карикатурно мощные. – Адимантий! Глассиус! Какие твари и без свидетелей! - Закрой рот, демон! – рявкнул Глассиус. Его круглая физиономия за две тысячи лет стала жестче, щеки впали, скулы стали обрисовываться четче. Чувствовалось, что он с успехом поднимался все эти годы по карьерной лестнице. – Где Афанасий? - Я откуда знаю, - развел руками Яков. – Качаешься? Ух, какие бицепсы… А я вот давненько в тренажерку не ходил, лет двадцать пять, не меньше… А ты, Адимантий, ваще из нее не вылезаешь? Адимантий, здоровенный рыжий ангел с волосами до пояса, заплетенными в косу, зыркнул на него так, что будь Яков простым смертным, наверняка наложил бы в штаны. - Где. Наш. Брат, - с угрюмой расстановкой не отягощенного интеллектом амбала (это было не так, разумеется) протянул рыжий. – Он у тебя, сукин ты сын! Отдай его, убийца! Да покарает тебя Господь за все то зло, что сделал ты с нашими братьями… - Я б так не ругал наших общих родителей… В широком смысле, конечно…. - ответит Яков. - Где он?! – взревел Адимантий. «Они тупые? А, стоп. Нить Ариадны, да еще отсутствие крыльев и спутанное сознание Афанасия портят им сигнал. Они могут пройти в шаге от него теперь и не увидеть. Да я гений! Моя темная аура совсем зафаршировала им черепухи!» - Ищите и обрящете! Может, чайку? Не? Ну, тогда с Богом! Летите искать дальше! Передавайте Ему привет! – помахал он ручкой, открывая дверь и ныряя обратно в дом. Ангелы, покружив для приличия еще пару минут над домом, улетели прочь. «Фух, пронесло. Надо бы почаще менять дома, чтобы они окончательно чокнулись со своими протоколами». Некоторое воодушевление, появившееся после такой легкой разборки со светлыми, полностью исчезло, стоило демону вернуться к постели Афанасия. Тот был больше похож на манекен, так неподвижно и прямо лежало его тело. - Что мне с тобой делать?.. Господи, да помоги Ты сыну Своему! Этот любит Тебя… Яков опустился на стул, подперев голову руками. Варианты током шли по проводящим путям его мозга, но ни один из них не был проверенным или хоть в малейшей степени подходящим. И тогда Яков пошел на кухню, обустроенную с большим вкусом, необычайно просторную и светлую, вынул из ящика нож для разделки мяса и, подставив предварительно высокий стакан, сделал себе глубокий разрез на ладони. - Беги сюда, скорее. Кровь заструилась по руке, багровым соком падая на дно стакана и, наконец, наполнила его до краев. Демон взглядом затянул рану, слизнув оставшиеся капли с кожи и ножа. Негоже оставлять столь ценное сырье. В глазах слегка потемнело от такого быстро потерянного объема крови, но шаг Якова был ровным и уверенным. - Афанасий! Вставай, мой сладкий, надо еще выпить… Ангел разлепил веки, с трудом фокусируясь на демоне. - Что у тебя в руках?.. Я не хочу пить… - Хочешь. - Афанасий помотал головой и попытался отвернуться. Яков поставил стакан на тумбочку, рывком посадил ангела, подложив ему под спину подушку. – Давай же. Афанасий посмотрел на стакан, на демона, снова на стакан. - Нет! – засипел он, догадавшись о содержимом. – Нет! - А я тебя и не спрашиваю… - Демон одной рукой зажал Афанасию нос, вдавив головой в подушку, другой стал заливать ему кровь в горло. Ангел давился, плевался, срыгивал обратно, но волей-неволей поглотил большую часть. – Прости… Прости, хороший мой… Так надо… - Ненавижу! Ненавижу тебя! Дай мне уйти… Оставь меня в покое… - вырывался Афанасий, пока демон вытирал ему подбородок и шею салфеткой. – Яков… - Заткнись, любовь моя, – ответил демон, без сил опускаясь рядом с ангелом на кровать и касаясь его лбом. – Или вместе, или никак. Помнишь, однажды ты сказал, что я твой? Ты уже две тыщи лет в ответе за меня должен быть… - Я думал, что это ты сказал, - приподняв синеватые уголки губ, удивился ангел. Теперь он был почти спокоен. Его собственная кровь начинала приливать к лицу, мгновенно нагреваясь от свежей дозы крови исчадия Ада. - Нет, но я хотел бы услышать это еще раз. Сказать такое я не могу, это неправда. Ты принадлежишь всем, кроме меня. Яков зарылся лицом куда-то в плечо ангела и выключился.