Последние ведьмаки Нильфгаарда
9 июня 2020 г., 04:18
— Сюда, Государь. — кожаная перчатка вынырнула из полумрака коридора Виковарского Медицинского Училища, и толкнула массивную дубовую дверь, ведущую на винтовую лестницу. Спуск осветил дрожащий свет факела, и процессия торопливо застучала каблуками по каменным ступеням.
Первым спускался медик, укутанный в красно-коричневую форму. Кожаный жакет, сапоги, капюшон, перчатки — не было видно ни сантиметра голой кожи. Нельзя было допустить незащищенного контакта с возможным патогеном. Хотя сейчас он надел форму не ради этого. Униформа включала маску ворона. А это давало анонимность. Сквозь нее слышалось хриплое дыхание, отрывистая речь, но не было видно окостеневшей гримасы паники. Маска всегда оставалась безучастной, в то время как у медика сводило скулы, а его губы беззвучно шептали ругательства. В костюме было очень неуютно, казалось, что с каждой ступенькой он тяжелел, будто налитый водой. Она текла по нему седьмым потом, щекоча в таких местах, о которых не прилично даже думать в присутствии Государя.
Следом за ученым мужем, отражая огонь золоченым доспехом, шел Император Нильфгаарда, Иоанн Кальвейт, бряцая обмундированием при каждом шаге. Он выглядел абсолютно спокойным, если бы не глаза — холодный стальной блеск не предвещал ничего хорошего, и медик понимал причины этому. Но он все еще надеялся умаслить Его Величество. Тот кашлял от спертого воздуха, но не произносил ни слова. Напротив — его губы были недовольно поджаты. И при каждом шаге он раздраженно морщился.
Замыкал процессию огромный рыцарь в червленом доспехе, темном настолько, будто это была сама бездна. И как и подобает, на нее старались не смотреть.
— Уже недолго, — глухо сказал медик, выходя в длинный коридор, ведущий в лаборатории.
— Хорошо. — с кривой усмешкой ответил Кальвейт, заглядывая по пути в открытые двери моргов, — мне не терпится увидеть, что же нового вы мне покажете…
***
Закованные в темную броню, рыцари непреодолимой стеной наступали на своего врага. Теснили обратно в пустыни, прокатывались ордой по песчаным барханам, оставляя за собою голую равнину, где еще вчера золотились песчаные холмы и долины. Основная часть войска Кальвейта — мертвые воины выполняли роль несокрушимого авангарда, костяка, который выдержит любой натиск, нерушимого бастиона, не пропускающего никого и ничего. Как любил говорить сам Иоанн — они были толстым днищем кувшина, куда он запирал Хакландцев, как Джеоффрей Монк своих джиннов. И стоило иноземцам опуститься на дно, как вокруг них прорастали стенки кувшина — безлошадная кавалерия, ловкие, быстрые, сильные — мутанты-ведьмаки, бросающиеся с флангов и зажимавшие врагов в тиски. Поглатывающие их как волны моря, немыслимого в краю бесконечных дюн. Плотный строй мутантов будто бы разбился, принимая в себя армаду пустынных коней. Смешался, обтек неистовых лошадников. Они прорезали строй ведьмаков и во все стороны полетели брызги крови, как в волне наткнувшейся на волнорез. А потом вода обтекла конницу, просачиваясь между вспотевших тел коней, облепила их. И в гуще пестрого ведьмачьего потока, кавалерия стала захлебываться, как в мазутных озерах Великого Моря. Ловкие убийцы забирались на лошадей, прорезая их плоть железными когтями. Дьявольски легкие, они порхали по плечам кавалеристов, прибивая их к лошадям клинками, опущенными в спинномозговые каналы, под хруст переломанных позвонков. Омывая спинной мозг, заполняя кровосток, кровь устремлялась вверх, выплескиваясь алым фонтаном в небо. И небо светившее сквозь нее было ядовито-розовым. И через его диск как птицы порхали тени: созданные из людей мутанты, прыгали на новых жертв. Пространство наполняли крики убитых, лошадиный топот, вокал стали, но громче всего через симфонию схватки тянулась партия ведьмаков: озлобленное, животное безмолвие.***
Мутант корчился, выл, стонал, кричал, наполняя подземную лабораторию какофонией скрежещущих, нечеловеческих звуков агонии, отчаянья и боли. Скрипели скобы, которыми подопытный был прикручен к анатомическому столу. Скрипели трещащие кости. Иоанн поморщился, больше всего этот крик, напомнил ему визг свиньи, отправляемой на убой. Не так он представлял себе будущее Нильфгаардской армии. Медик кашлянул, стоя вполоборота к Императору, стараясь изо всех сил на него не смотреть. Но выбора особо не было. Ведьмак напоминал ему о его ошибке, о его глупости, нерасторопности. Недальновидности, в конце концов. Он злился на себя, ярость жгла его душу лавой, доходила чуть не до горла, а опадая вниз остывала, леденила внутренности дурманом страха. «Дурак, дурак, дурак!» — ругал он себя в сердцах. Если бы не капюшон и вороний клюв, он бы вцепился в свои волосы. Окуляры из голубого хрусталя запотевали от учащенного, жаркого, подавляемого дыхания. А ему чудилось, что это молчание Императора сгущалось вокруг него белесым туманом. А он знал, что это редко приводит к чему-то хорошему. По крайней мере, напряженное молчание монарших особ. Кто их разберет, что у них на уме? — Ведьмаки не могут показывать полную эффективность в битве, если не снабжать их зельями. — забубнил медик, лишь бы нарушить тягостную тишину, — Но из-за несовершенства мутации, они же убивали их кумулятивным эффектом от содержащихся в декоктах токсинов. За бой ведьмаки могут принимать от одного до двух снадобий, это максимум. Потом их органы начинают переваривать сами себя, и наступает смерть от болевого шока. — С шумом облизав враз пересохшие губы, он затараторил пуще прежнего, — Помимо того, некоторые яды имеют нейро… — Меня слабо интересует какой именно эффект у ваших снадобий. — тихо сказал Кальвейт, — Каким бы он ни был, от чего бы ни наступала их смерть, факт остается фактом: ведьмаки пригодны только для одного сражения. И то, только для очень короткого. А без своего пойла, они немногим лучше хорошо обученного, талантливого солдата. — Если не хуже, Ваше Величество. Токсины могут оказывать разрушающее воздействие на мышцы. Есть вероятность, что после вывода эликсиров из организма, для них наступит вечная физиологическая яма. Если, конечно, они переживут интоксикацию. Кальвейт приоткрыл один глаз, с укоризной глянув на ученого. — И у тебя есть идеи, почему так вышло? — Государь, мы не могли представить, что это произойдет. Мы использовали всю доступную информацию из школы Змеи. Процесс протекал в точности согласно инструкции. Возможно такой эффект дали некоторые синтетические препараты, заменяющие натуральные грибы-мутагены, а так же… — Ну? — нетерпеливо прикрикнул Кальвейт, — Что замолк? —… ингридиенты из тел чудовищ, Император. Нам пришлось воссоздавать их синтетическим путем. Самых опасных монстров уже нет и не сыщешь на свете. Ведьмаки выжили их. Мы выжили их. Экспансия прошла успешно.***
Молодой солдат, еще сопляк, месяц назад собиравший рис на полях Хакланда, осатанело полз по жиже, в которую превратила песок кровь. Он плакал, выл и ругался на своем чудном восточном языке, вздрагивал когда копыто проносилось у виска. Падал наземь, когда солнце заслоняли тени скачущих по головам ведьмаков. Преградив ему путь, перед ним упал кавалерист, забился в судорогах, рефлекторно схватил молодого за рваное хаори. Захрипел, поливая того фонтаном из перебитого горла. Молодой завизжал в ужасе, обратил нож против соотечественника. Он навалился лезвием на пальцы воина, с хрустом прорезал сустав, и втаптывая того в алое месиво, переполз через него, на ходу ориентируясь на местности. Надо было спешить к краю сражения! А оттуда назад! К оазису, и домой. В этой войне у Хакланда ни шанса на победу! Выписывая саблей восьмерки, мимо проносились конники, и по бокам в наземь падали люди и монстры в обличии людей. По бокам, как ограждения дорожки, ведущей к жизни и свободе. Хакландец был благодарен всем своим богам, что никто не задавил его. Увидев просвет в мешанине сражающихся, паренек сделал последний рывок, выкатываясь за линию сражения. — Спасен! — прохрипел он, цепляясь за протекающие сквозь пальцы песчинки. — Спа… А потом кто-то схватил его за ногу, не дав договорить, свистнуло железо, и из пробитой голени ввысь устремилась карминовая струя. Солдат наугад метнул железные звездочки. Не попал, но его наконец отпустили. Быстро-быстро уползая, он оглянулся, и с визгом засучил конечностями еще быстрее. Его преследовала отвратительная тварь, ровно такая, какой Хакландские матери пугают нерадивых детей. Лысое, худощавое, человекоподобное существо. Высокое, с белой кожей, длинными, жилистыми конечностями. Одето оно было только в штаны из кожи, сапоги и ремень с кучей разноцветных склянок. И был еще намордник. Такой, что лучше бы его не было вовсе. Ведь он не скрывал волчьих клыков под змеиными зрачками. Хакландец зашарил рукой по бандольере, нащупал одну звезду. Метнул ее, не дав себе времени обкатать в голове мысль, что это его последний снаряд. Иначе бы не решился это сделать никогда. Ведьмак играючи, плавным полуоборотом корпуса уклонился от сюрикена, и тот, вращаясь, улетел в небо. С секунду противники смотрели друг на друга, а потом каждый сорвался с места. Паренек пополз прочь, насколько позволяла перебитая нога, а ведьмак, наоборот, к Хакнландцу, подлетая к нему, наклонившись словно волк. Пинком перевернул паренька на спину. Занес меч высоко-высоко, но вместо удара пошатнулся. Оружие выпало из рук, которые метнулись ко рту, но это бы уже не помогло. Ведьмак обильно сблеванул на грудь противнику. Солдат с криком отвращения и радости, поняв что это его единственный шанс на свободу, пополз назад, не в силах оторваться от этого зрелища. Мутант повизгивал, из его пасти вместе с желчью вытекали кровавые сгустки, а синюшная плоть позеленела, словно бы тот разлагался изнутри. И пахло от него так же, сладко-тошнотворно. Видя что его жертва уползает, Ведьмак вскочил, побежал и застыл на полдороги. Его зенки вылезли из орбит, налились черным, и лопнули. Он рухнул на колени, а его плоть, как густая грязь сползла с почерневшего позвоночного столба, выскочившего изо рта как стрела из колчана. — Cáerme. — послышался резкий, хриплый голос, напоминавший воронье карканье. Солдатик оглянулся, но свет солнца резанул по сетчатке, Он успел увидеть только то, как к нему шагает фигура в доспехе. И этот доспех отражал свет. Хаакландец упал и закрыл глаза, уступая усталости и холоду, просачивающемуся в тело через перебитую вену. — Cirran! — повелительно крикнул человек в доспехе, и массивная фигура подставила ему меч, который тот с легким шипением вытянул из ножен. Парень услышал его тяжелые шаги, еле-еле приоткрыл глаза. Бесполезно. Солнечный диск надежно засветил лицо человека. Он поднял руку. Клинок тоже слился с солнечным пятном. На какое-то мгновение. А затем человек опустил его. Отпустил паренька. — Va fail.***
— Оставь меня. — не терпящим пререканий тоном отчеканил Иоанн. Медик торопливо подчинился. Глухо ударило дерево о железо, когда он вышел прочь, оставляя за собой аромат шалфея. Только тогда Император позволил себе сгорбиться, и упасть на стул, учащенно дыша от ноющей боли в ногах. Мутант снова завизжал, слепо таращась в потолок, видя там сцены, недоступные простым смертным. В трещинах камня он видел фантастические картины, свойственные не людям, но животным, в которого его и превратила несовершенная мутация. Сны о нескончаемого стремлении, выраженном в вечном беге за победой. Чтобы протестировать переносимость ведьмаками эликсиров, их поили Черной Чайкой. — Знаю, парень… Тебе хуже, чем мне. Иоанн достал меч, поставил его острием в стыки мраморных плит на полу, и закрыв глаза, уперся в рукоятку лбом. От его дыхания запотевало стекло, встарь названное эльфийской сталью. Ему очень хотелось спать. Бессонные ночи после разгрома напоминали о себе.Но у него не было и мысли о том, чтобы забыться сном по прибытии в столицу. Только пока проблема с ведьмаками не будет решена. «А решение очень простое, — устало подумал Иоанн, — до неприличия.» Кальвейт еще сильнее сгорбился, стиснул рукоять меча. С минуту посидел в тишине. — Ведьмаки были созданы, чтобы убивать чудовищ, — хриплым, надтреснутым голосом забормотал он, несмотря на подопытного, — И создавались они ингридиентами из чудищ. А потом ведьмаки начали убивать чудовищ, те вымирали, теснимые людьми в глухомань, многие были реликтами и потому не размножались. Почти все перевелись, и новых ведьмаков больше не создать. Какая ирония… Мутант заплакал, задыхался, уже не бился в своих путах, обессилев, размяк и застыл. Только хныкал, кусал язык клыками, скулил, и ругался. Черный рыцарь позади не обращал ни на что внимания. — Даже если я продолжу ваше создание, мне это пользы не принесет. Вас не создашь из мертвых, для вас нужные живые люди. А невольничьей пехоты больше нет, ведь все преступники Нильфгаарда были пущены на опыты. А похищать с улиц гражданских я не стану никогда. Я сражаюсь, чтобы защитить Империю и ее людей, а не для удовлетворения своих амбиций. Как печально… Несмотря на все мои усилия по созданию ведьмаков, вы оказались бесполезнее живых мертвецов. Этого я никак не ожидал. После стольких проблем с воссозданием контролируемых мутаций, я не думал, что оживленные трупы будут эффективнее вас. Кальвейт открыл глаза и наткнулся взглядом на широко распахнутые змеиные очи. — Ты все понимаешь, верно? — хоть и заданное с вопросительной интонацией, это не было вопросом. Это было твердое, холодное убеждение. Иоанн поднялся со стула, перехватил поудобнее меч, описал в воздухе золотое полукружие, замахиваясь им для одного верного удара. Мутант кричал. Кальвейту очень хотелось спать. Затем он опустил меч. Отпустил ведьмака.
