Тайны разума

***

Поляна за Хижиной Чудес была одним из тех мест в Гравити Фолз, где магия витала в воздухе, смешиваясь с запахом хвои и влажной земли. Огромный пень, оставшийся от срубленной сосны, служил естественным алтарем. Рядом журчал ручей, а солнечные лучи пробивались сквозь густой полог листвы, создавая на траве движущиеся узоры из света и тени. Здесь было уединенно и безопасно — по крайней мере, настолько, насколько это вообще возможно в этом городе. Ева стояла в центре поляны, глаза закрыты, ладони раскрыты перед собой. Диппер, с своим вечным блокнотом в руках, ходил вокруг нее, щелкая ручкой и зачитывая заметки. — Хорошо, теория такова, — говорил он, и в его голосе слышался знакомый исследовательский азарт. — Твой дар напрямую связан с эмоциями. Сильный всплеск — неконтролируемый выброс, как у тебя дома. Нам нужно найти способ... сделать его управляемым. Не подавить, а направить. Представь, что твоя сила — это не пожар, а река. Ты должна научиться строить плотины и каналы. — Легко сказать, — пробормотала Ева, но старалась следовать инструкциям. Мейбл, в свою очередь, отвечала за «эмоциональную поддержку». Она сидела на пне и время от времени выкрикивала ободряющие фразы. — Ты сможешь, Ев! Просто представь, что Диппер надел носки с лицом Билла, и твоя ярость сама все сделает! — Мейбл! — вздохнул Диппер, но Ева невольно улыбнулась. Эта абсурдность помогала снять напряжение. — Ладно, первое упражнение, — продолжил Диппер. — Вспомни что-то, что вызывает у тебя легкую, приятную эмоцию. Не страх и не ярость. Что-то теплое. Спокойное. И попробуй просто... почувствовать эту силу. Без выброса. Ева закрыла глаза плотнее. Она отбросила мысли о Билле, о предательстве, о стыде. Она нашла в памяти другой образ: Оливер, спящий, с прижатым к щеке плюшевым единорогом. Тихое, безмятежное счастье. И она почувствовала это — легкое, едва заметное покалывание в кончиках пальцев, словно по коже пробежала статика. Никакого света, никакого взрыва. Просто... осознание. — Получается! — воскликнула она, открывая глаза. Диппер заулыбался, делая пометку. — Отлично! Это база. Теперь попробуем с более сильной эмоцией. Вспомни свой гнев. Но не отпускай его. Держи. Как сжатый кулак. Контролируй его. Она снова закрыла глаза. На этот раз образ был другим: холодные золотые глаза Билла, его насмешливый голос. Ярость, горькая и знакомая, подкатила к горлу. Но вместо того, чтобы дать ей волю, она, следуя указаниям Диппера, представила ее сгустком энергии в груди. Она не пыталась его вытолкнуть, а просто удерживала, чувствуя, как он пульсирует, горячий и опасный, но пока послушный. Она снова почувствовала ту самую силу, но на этот раз она не рвалась наружу. Она была здесь, с ней, подчиняясь ее воле. В этот момент Мейбл подбежала к ней и схватила за руку. — Видишь! А ты говорила, что ничего не выйдет! Мы команда! Мы самые крутые охотники на аномалий... и защитники от треугольных придурков! Ева рассмеялась, и смех ее был искренним, легким, каким не был уже очень давно. Она смотрела на Диппера, который с гордостью смотрел на свою запись, и на Мейбл, лучистую от восторга. Она была не одна. И впервые она по-настоящему поверила, что может дать отпор.

***

Где-то в самой гуще теней, на границе леса, за всем этим наблюдала пара золотых, немигающих глаз. Билл видел их тройку. Видел, как Ева, которая должна была быть сломленной и подавленной после его визита, теперь стояла уверенно и смеялась. Видел, как Диппер Пайнс, этот назойливый щенок, с умным видом что-то ей объяснял, и она внимательно слушала. Она доверяла ему. Ее дар, эта восхитительная, неразгаданная загадка, теперь был в руках его заклятого врага. По его демонической сути пробежала волна чего-то острого и неприятного. Сначала это была чистая, яростная ревность к знанию. Он, величайший ум, должен был быть тем, кто разберет ее силу на атомы! А не этот смертный мальчишка с его блокнотиком! Но было кое-что еще, более тонкое и оттого более раздражающее. Он смотрел, как она улыбается Дипперу, как светятся ее глаза, и в его собственном, нечеловеческом сознании шевельнулось нечто, что он с трудом идентифицировал. Это была не просто злость, что его игрушку забрали. Это было... неприятие. Неприятие того, что ее внимание, ее доверие, ее прогресс теперь принадлежали не ему. Он думал, что оставил ее раздавленной, что она будет сидеть в своем домике и гнить со своей болью. Вместо этого она слишком быстро оправилась. Она не просто пряталась за спинами Пайнсов. Она училась. Она становилась сильнее. Она адаптировалась. Уголки его губ, невидимые в тени, дрогнули в подобии усмешки, но в ней не было веселья. Было холодное, заинтересованное раздражение. Она меняла правила. Превосходно. Значит, и он поменяет свои. Охота только начиналась, и добыча внезапно стала куда интереснее. Теперь это была не просто битва силы против силы. Это была битва интеллектов. А такие игры он любил больше всего.

***

Идея Диппера оказалась гениальной. После нескольких часов тренировок на поляне атмосфера в Хижине Чудес была легкой и беззаботной. Они устроились на полу гостиной с мисками попкорна, смотря настолько глупые комедии, что даже Оливер хохотал до слез, не понимая и половины шуток. Потом начались прятки. Именно так Ева оказалась запертой в дальней кладовой на втором этаже, заваленной старыми коробками и диковинками, которым не нашлось места в магазине. Она втиснулась между чучелом двухголового ягненка и ящиком с табличкой «Осторожно, живая слизь!», уверенная, что это идеальное укрытие. Время тянулось странно. Сначала доносились приглушенные шаги и смех, потом воцарилась полная тишина. «Наверное, сдались», — подумала Ева, решая, что пора заканчивать игру. Она толкнула дверь. Та не поддалась. Она нажала на ручку сильнее — ничего. Дверь стояла на месте, словно ее края намертво впаяли в дверную коробку. Замка здесь не было и в помине. Холодок пробежал по спине, но это был не прежний, парализующий страх. Это было тревожное, боевое предчувствие. — Ну конечно, — тихо прошептала она. — Только так. Из самого темного угла кладовой, из тени, что была чернее самой тьмы, шагнул он. Билл. Его образ был безупречен: темная одежда сидела безукоризненно, волосы лежали идеально, а на лице играла привычная насмешливая ухмылка. Он выглядел... отдохнувшим. Свежим. Будто черпал силы из самого хаоса. Ева не отпрянула. Не вскрикнула. Она сделала глубокий вдох, и прежде чем он успел что-то сказать, вокруг нее с мягким свечением возник прозрачный, вибрирующий купол. Барьер. Четкий, контролируемый. Она стояла внутри, как в неприступной крепости. — Неправильный выбор, Снежинка, — его голос был сладким, как яд. — Довериться этим жалким Пайнсам. Они научат тебя лишь тому, как проигрывать. Ева склонила голову набок, с наигранным любопытством. — Ой, а кто это тут говорит? Тот, кто проиграл им в последний раз? — она улыбнулась. — Как там твое демоническое эго, не треснуло? Его улыбка на мгновение дрогнула. Он не ожидал такой дерзости. Он сделал шаг вперед и протянул руку, чтобы коснуться барьера. Пальцы уперлись в невидимую, упругую преграду. От прикосновения по поверхности купола пробежали радужные переливы. Он нахмурился, легкое раздражение мелькнуло в золотых глазах. — Ты становишься увереннее, — констатировал он, и в его тоне прозвучало нечто, отдаленно напоминающее уважение. — Но это ничего не меняет. Я всегда на шаг впереди. Ты можешь тренироваться с этим щенком сколько угодно, но я найду способ добраться до тебя. Везде. Даже здесь, в их так называемой «крепости». — Ох, как страшно, — передразнила его Ева, скрестив руки на груди. — Знаешь, с твоей навязчивостью и речами про добраться до меня... у меня начинает складываться впечатление, что ты не на шутку увлекся. Неужели великий Билл Сайфер дает слабину? А может не только я купилась на твою дешевый образ? Он замер. На его лице впервые за вечер появилось неподдельное, чистое изумление, быстро сменившееся ледяной яростью. — Дал слабину? — он фыркнул, и звук был похож на шипение раскаленного металла. — Ты — эксперимент. Интересный, да. Но не более того. Мной движет только любопытство. Жажда познать то, что мне принадлежит. — Принадлежит? — Ева подняла бровь. — Я что, твоя вещь? — Твоя сила — моя собственность! — его голос на мгновение сорвался в низкий, демонический гул. — Она создана, чтобы противостоять мне, а значит, по праву должна быть моей! И я не позволю какому-то мальчишке с блокнотом присваивать то, что по праву принадлежит мне! В его словах прозвучала та самая, неприкрытая ревность, которую он сам так яростно отрицал. Ева увидела это. И в этот момент барьер вокруг нее вспыхнул чуть ярче, подпитываемый не страхом, а ее собственной, обретенной силой. — Увы, — тихо сказала она, глядя ему прямо в глаза, — но я никому не принадлежу. И тем более — тебе. Она сделала шаг вперед, и барьер, как живой, двинулся вместе с ней, заставляя Билла инстинктивно отступить на шаг назад. Это был всего лишь сантиметр, но он значил больше, чем все ее слова. Внезапно снаружи послышались голоса и топот ног. — Ева? Ты где? Оливер уже уснул! Это был Диппер. Билл бросил на Еву последний взгляд — взгляд, полный обещания и неутоленного интереса. — Это не конец, Снежинка. Это только разминка. И он растворился в тени, как будто его и не было. Дверь с тихим щелчком отворилась сама собой. Ева стояла, слушая, как ее друзья ищут ее, и чувствовала, как адреналин медленно отступает. Он был прав. Это не конец. Но впервые она почувствовала, что это не конец и для нее. У нее есть союзники. И у нее есть сила, чтобы дать отпор. Даже если этот отпор пока заключается лишь в том, чтобы заставить древнего демона сделать шаг назад.