Световой меч
4 июня 2020 г., 04:33
Попрощавшись с Виго, если короткий кивок можно считать прощанием, и покинув трактир, Триша пошла вниз по улице к выходу из города. Открывать портал прямо в корчме не хотелось — хватит с Виго и того, что он терпел ее гостевание почти три недели — так что наилучшим вариантом было отправиться в лес, найти уютную полянку и выполнить ритуал там. Телепортация занимала много времени. К сожалению, это была не одна из фишек для красивого ухода, когда, например, за тобой гонится разъяренная толпа или тебя втянули в скучный бесконечный разговор — увы, на то, чтоб переместиться в другое измерение, уходило пару часов. Для начала следовало разложить на земле три кристалла, образовав из них правильный треугольник, и оставить их вбирать энергию стихий: воздуха или земли, а если где-то поблизости располагался пруд, то и воды; лишь когда магические «стеклышки» заряжались полностью, образовывалась полупрозрачная синеватая сфера, которая и была дверью в соседние вселенные. Пока портал открывался, необходимо было также подготовить себя. Этот процесс отдаленно напоминал медитацию, но вместо того, чтоб ни о чем не думать, необходимо было все мысли посвятить месту, в которое намеревался попасть. Трише это давалось нелегко. Она с детства отличалась непоседливостью и нетерпением, в отличие от своей старшей сестры, которой получаса хватало для того, чтоб сфокусироваться на нужном месте и без проблем попасть в него через портал. К счастью, можно было взять Зойду за руку и переместиться вместе с ней. Если пренебречь подготовкой, от кристаллов можно было ожидать чего-угодно — именно таким образом сестры открывали для себя новые измерения.
Еще одно неудобство состояло в том, что нельзя было переместиться в любую загаданную точку. В каждом измерении на планете существовало всего три или четыре энергетические червоточины, которые позволяли образоваться внутри себя порталу. Так что Триша материализовалась в одной из сторон света, а если дела ее ждали на другой, то приходилось туда добираться. А с учетом того, что к эффектному побегу путей не было, всегда существовал риск, что где-то по дороге она умрет. К счастью, ей пока везло.
Где выгоднее сбыть свою последнюю «добычу», девушка думала долго, но, в конце концов, решила остановиться на одном из проверенных вариантов: на Земле-12, как она сама ее назвала, ей удалось провернуть уже несколько выгодных сделок. Махакамские краснолюды за кругленькую сумму купили у нее блок адамантия, а вызимские алхимики всегда хорошо платили за феландарис или пророческий лавр. Магические погремушки тоже были в цене, местные маги с фанатическим остервенением коллекционировали редкие вещи, даже если те не имели практического применения. Триша могла за гроши приобрести какой-то камень душ или руну в одном измерении, а потом за баснословные деньги сплавить их какой-нибудь эксцентричной чародейке, так что, перед тем как отправляться на Землю-12, она старалась понабрать с собой всякого барахла. Но на этот раз она этого не сделала. Шататься по измерениям со световым мечом казалось плохой идеей — талант путешественницы попадать в разные неприятности создавал немалый риск того, что она его потеряет или у нее его отберут. А меч достался ей дорогой ценой.
Бархатный ветерок мягким рикошетом отскакивал от щек и обнаженных предплечий девушки и заставлял завитушки светлых локонов слегка вздыматься над лопатками, веки, окаймленные короткими белыми ресницами, щурились, и напряженное лицо выдавало усиленные мыслительные процессы. Триша знала, что место, куда она направляется, сейчас скорее всего охвачено той же погодой, что и это, так что не взяла с собой теплой одежды — только сорочку с короткими рукавами, легкий кожаный камзол и брюки из грубой ткани. Ее, вероятно, ожидал легкий ветерок, который на пару секунд спасает от нещадных палящих лучей солнца, и даже флора там была схожей — деревья той же формы, что и здешние, разве что не измученные засухой. Триша знала все это и пыталась не знать ничего больше, по крайней мере сейчас. Как назло, именно в такие минуты на ее голову обрушивался шквал посторонних мыслей. Девушка с упорством, достойным лучшего применения, боролась со своими демонами и всегда могла найти способ изгнать их — будь то алкоголь, секс или старая-добрая драка, — но когда оставалась наедине с собой, они выползали из своих нор и нещадно обгладывали свою жертву. Она теряла контроль над ними. Иногда Трише становилось страшно, иногда тревожно, но чаще всего — просто паршиво. Ей вспоминались счастливые моменты, и осознание, что их было непростительно мало, душило ее. Когда она в последний раз чувствовала себя целостной и наполненной? Когда в последний раз она чувствовала, что находится в безопасности? Смерть сестры стала для торговки невосполнимой потерей, но порой она на миг позволяла дурной предательской мысли просочиться в свою голову — на самом деле она была неполноценной всегда, просто когда Зойда была жива, это не ощущалось так остро. Та не давала Трише опуститься на дно, всегда подхватывала ее за секунду до краха и вытаскивала наверх. А теперь девушка находилась в свободном падении и ждала, когда ее лопатки наконец впечатаются в землю.
Пробраться сквозь баррикады, сооруженные мозгом, иногда казалось невозможным. Триша начинала злиться и теряла остатки концентрации, но всякий раз брала себя в руки и пробовала еще и еще. Ее ждали новые приключения. Новые знакомства, новые впечатления, новые возможности. Новая попытка сбежать от себя.
В какой-то миг Триша решила, что пора, медленно встала с земли, и, не размыкая век, пошла на тихий вибрирующий звук, который издавали кристаллы.
Глаза она открыла только после того, как пересекла черту и очутилась в ином измерении. Первое, что она сделала, это убедилась, в нужном ли. Лишь осознав до конца, что находится там, где должна, путешественница смогла с облегчением вздохнуть. Повторять ритуал сейчас не хотелось. Второе, что сделала Триша, это отпила из бутыли с водой и нашарила в нагрудном мешке кусок хлеба — три часа «медитации» вымотали ее и поубавили в ней сил.
Перекусив, Триша двинулась в путь. На этот раз телепорт «выплюнул» ее у холма поблизости Вызимы. На Земле-12 существовало три возможные точки для телепортации: в Темерии, в Ковире и в Нильфгаарде. В любой из этих стран без проблем можно было найти и магов, и алхимиков, и торговцев оружием, однако наиболее искушенными в последнем тут являлись краснолюды и гномы из Махакама — двигатели прогресса и лучшие кузнецы из всех в этих краях. По крайней мере все утверждали именно это, в том числе и сами низкорослые ремесленники. Чтобы добраться туда, девушке необходимо было сначала посетить город и обзавестись конем — увы, на Земле-12 более быстрый транспорт пока не изобрели, разве что маги за определенную цену могли открыть для желающего портал, однако здешним магическим технологиям Триша не доверяла. Ей доводилось слышать о летальных случаях в ходе таких телепортаций. К тому же, их методика, по-видимому, отличалась от ее собственной, так как не требовала дополнительных артефактов — только магии. Выглядело ненадежно.
Когда путешественница наконец напала на лесную тропу, настроение у нее взмыло вверх. Эта планета, безусловно, была похожа на ее собственную: тот же уровень прогресса, из-за чего у Триши порядком убавлялось поводов выставить себя идиоткой, почти та же флора и фауна, одинаковый способ мышления у людей, то же количество ублюдков и любителей легкой наживы. Симметрию нарушало наличие чудовищ и других рас. А еще то, что тут было меньше голодающих и безумцев, впрочем, и Лютерия не всегда была такой, как ныне. Если верить рассказам старших. Жаль, что телепорт не мог перемещать во времени, иначе девушка бы обязательно вернулась на сотню-другую лет назад и проверила это утверждение самолично.
Глупые воспоминания о родной стране Триша на удивление легко отогнала подальше и сосредоточилась на тропинке: по обеим сторонам от нее тянулись высокие крупнолистные деревья, названия которых выскочили у девушки из головы, а между ними тут и там виднелся папоротник. Свежесть лесного воздуха била по крючковатому носу путешественницы, наконец сменяя ненавистную жару, в которой та отмучилась три недели, но вскоре ее настигла городская вонь. Человеческие «муравейники» создавали вокруг себя невидимый, но ощутимый купол из ароматов. Так что уже на подходе к Вызиме девушка учуяла верный признак активной человеческой деятельности — запах дерьма, помоев и разбитых надежд. Расставаться с щиплющим духом кореньев, шишек, дуба и папоротника не хотелось, но на горизонте замаячили ворота в город.
— Кто такая и зачем пришла? — грубо бросил один из стражников, охраняющих вход.
Второй, у которого память была получше, чем у первого, тоже задал вопрос:
— Торговка травами, верно?
— Верно, — кивнула Триша. — Но не только травами, — вынудило ее добавить раздутое эго.
«Знали б вы, что за товар у меня в сумке, парни!» — мысленно похвасталась она и победоносно улыбнулась, чем вызвала недоумение у стражников. Впрочем, они ее все же впустили.
Покупка коня была, безусловно, делом важным, но спешки не требовала, так что девушка решила заскочить в «Новый наракорт» — таверну, где подавали сносный темный эль. По крайней мере, более вкусный, чем в корчме Виго. Город встретил ее вяло, ленивый жаркий полдень разморил людей и заставил разбрестись по затененным уголкам, тавернам в том числе, так что в «Новом наракорте», наоборот, было людно и шумно. Губы Триши расползлись в радостной улыбке, когда среди посетителей она заметила знакомое лицо.
— Золтан! Краснолюдская твоя задница! Не поверишь, но именно ты мне сейчас и нужен, — не меняя выражения лица, выпалила путешественница и бесцеремонно протиснулась за чужой стол.
— Ох, что за времена пошли, всем нужен старина Золтан Хивай, — наигранно проворчал краснолюд, но в его выражении лица тоже угадывалась радость. — Темного эля моей подруге!
— Жизнь прожита не зря, если старина Золтан Хивай помнит твои предпочтения в алкоголе.
— А что тут помнить! Все остальные мои друзья пьют, в основном, ржаную водку, по крайней мере никогда от нее не отказываются, — пошутил тот и своим хохотом заглушил всех присутствующих, заставив их голоса утонуть в своем собственном. — Тебе очень повезло оказаться тут именно сегодня, потому что уже завтра я был бы на полпути в Лирию.
— Мне нужна твоя… Консультация, — Триша еле вспомнила слово, — по поводу меча.
— Не могу обсуждать дела, не промочив горло, — перебил ее Золтан, хотя по хмельному блеску в его глазах становилось понятно, что горло он сегодня промочил уже не раз.
— Что ж, а зачем я еще, по-твоему, пришла сюда?
***
— Махакамские кузнецы не станут это покупать, — изрек Золтан после того, как детально рассмотрел и изучил световой меч. — Что? — удивилась Триша. — Это почему еще? — Да хотя бы потому что это даже не кузнечная технология. К изобретателям с этим иди. — Ты только что разрубил этой штукой дерево и говоришь, что оружейные ремесленники не заинтересуются ей?! — Заинтересоваться-то, может, и заинтересуются, но воссоздать не смогут и даже не захотят. Понимаешь, тут ведь дело не только в товаре, который творят наши мастера, но и в самом процессе… Плавка металла, отлив и ковка… Температура, при которой кости чуть ли не отторгают плоть, залитое потом лицо… Этого ничем не заменишь! Без души эта твоя вещица: кнопки, батарея, энергетическое острие. Как говаривал король Дезмонд, заглянув в ночной горшок после того, как освободил желудок: «Умом все это не объять». — И вы еще зовете себя повелителями прогресса! — Наши технологии уникальны. Мы сами их изобрели. Пришли к ним, эволюционировали вместе с ними. А этот меч… Ведь там, где ты его достала, есть еще такие же? Или есть мастер, который создаст еще. Предлагаешь нам гнаться за чужими успехами? Триша на миг умолкла, не находя, что на это ответить. Золтан не знал о том, что она путешествует между мирами. — Так изучите ее и создайте еще лучше! — Создадим, разумеется. Но для этого нам не требуется изучать чужие технологии и воровать их, — с гордостью заявил краснолюд и своим видом дал понять, что на этом точка. Что за досада! Путешественница не сомневалась, что фанатики прогресса вроде махакамских кузнецов оторвут у нее этот меч с руками, но, кажется, забыла взять в расчет их несоизмеримую гордость. Что ж они против чужацкого металла-то не возражали, когда она притащила им адамантий? Только и делали, что пытались узнать, где она его достала. — Где же мне его продать? — с плохо скрываемым разочарованием в голосе спросила Триша. — У меня в знакомцах есть пара изобретателей, которым бы приглянулся твой экземплярчик, но все они весьма далеко отсюда, к тому же бедны… Однако есть и поблизости Вызимы человек, который мог бы предложить тебе достойную цену. — Правда? Кто он? — просияла девушка. — Он коллекционер. Живет в Предместье, дом имеет что королевский замок, денег куры не клюют. А коллекция его главным образом из мечей-то и состоит, очень редких. Твоя диковинка точно ему пригодится! — заверил Золтан. — Что ж, очень на это надеюсь.***
На следующее утро Триша, как и полагается, проснулась с гудящей головой. После испытаний меча они с Золтаном вернулись в корчму и пропустили еще по паре пинт темного медового. А затем и водки. Кажется, употребление этого напитка — прямая неизбежность для любого, кто решится сесть за один стол с краснолюдом. Девушка ни о чем не жалела, ведь, честно признаться, соскучилась по общению с кем-либо, кроме Виго, пока бездельничала в Лютерии. А у Золтана Хивая в репертуаре были самые лучшие басни из всех, что Трише доводилось слышать. Боль в голове того стоила, к тому же она быстро прошла, как только путешественница оказалась на свежем воздухе. Солнце всего пару минут как опустилось за землю и еще не успело слизать с травы капли росы — прозрачные бусинки сверкали в свете лучей тут и там. Так как Предместье находилось совсем неподалеку, Триша решила сэкономить на коне и пройтись пешком. Из города ее выпустили уже другие стражники, что свидетельствовало о том, что планета совершила очередной оборот вокруг своей оси. Шум и мышиная возня остались за спиной, а впереди — дорога через лес и поле, где тишина нарушалась только пением птиц и жужжанием насекомых. Тишина, царящая в чаще, приятной вибрацией прошлась по телу девушки, но кто мог знать, что это затишье перед бурей? В поле она услышала женские крики. Триша испугалась, вспомнив истории о монстрах, к тому же в такую рань бандиты, разбойники и прочие отщепенцы наверняка отсыпались после ночных «приключений». В любом случае ей стоило обойти это место кругом или даже оббежать, пока неизвестные нападавшие отвлеклись на свою жертву, однако что-то побудило ее поступить иначе. Вприсядку сквозь высокую траву Триша подобралась поближе и с облегчением выдохнула, когда обнаружила, что зло чинил не монстр, а обычные разбойники. Трое, в потрепанных кожаных куртках и крепко шитых штанах. Выглядели они, впрочем, внушительно, особенно парень со шрамом через все лицо. «Нет, — выдохнула Триша. — Это может закончиться плохо». Да и с чего бы ей геройствовать? Ее обычно из переделок никто не вытаскивал и спасаться приходилось самой. Она сжала губы и приготовилась «уползать», но неожиданно ей в голову пришла идея. — Ану оставьте ее в покое! — выскочила Триша из травы, держа в руках активированный световой меч. Эффектное появление подействовало не совсем так, как она ожидала: на лицах негодяев читалось недоумение, но никак не страх. Что ж, по крайней мере они оставили в покое свою жертву, оттолкнув в сторону, и теперь направлялись к внезапно возникшей «героине». Дело было плохо, Триша уж думала бросить меч, которым толком не умела пользоваться, на землю и взяться за привычные ей кинжалы, а то и вовсе бежать, но решила сделать еще одну попытку. С правой стороны от девушки очень удачно располагался деревянный столб метра два в длину и внушающей толщины. Одного взмаха светового меча хватило, чтоб разрубить эту «конструкцию» надвое. — Проваливайте отсюда или я порублю вас на куски, жалкие ублюдки! Верхняя часть столба рухнула на землю, издав короткое «бух!», и Шрамированный внимательно проследил за тем, как трава смялась под ее тяжестью. Двое остальных переглянулись, блеснув страхом в глазах. Путешественница поняла, что почти добилась желаемого, поэтому продолжила. — Уходите, и я не буду вас преследовать, — пообещала она, — но если через минуту хоть один из вас еще будет здесь, я отделю его ноги от туловища. Или разрублю вдоль! Голосу Триша пыталась придать как можно большей уверенности, чтоб у разбойников не осталось сомнений, что участь их будет воистину ужасной, если они сейчас же не сделают ноги. — Мы уходим, — запаниковал один из них, и Шрамированный бросил на него тяжелый взгляд. — Я ухожу! А ты иди к черту! Все пусть идет к черту! — выкрикнул он, прежде чем развернуться и зашагать прочь. Второй, немного помедлив, поступил так же. Шрамированный остался без подмоги, и хотя Триша все еще не желала драки, теперь хотя бы была уверена, что та закончится в ее пользу, если случится. — Минута почти истекла, а у меня уже руки чешутся, — прищурившись и стиснув челюсть, протянула девушка. — Лучше последуй примеру своих дружков. — Да гори оно все огнем! — ощетинился он, и Триша уже сжала рукоятку, однако разбойник лишь смачно харкнул на землю и развернулся уходя. Вздох облегчения волной прошелся по телу девушки, и она расслабилась окончательно, впрочем, меч не выпускала из рук еще с минуту, ожидая, что кто-то из троицы может передумать. Она чуть не забыла о присутствии четвертого человека, но та напомнила о себе: — Ты спасла меня! — завопила она, встав с земли и подойдя к Трише. — Я уже думала, что мне конец, как вдруг появилась ты со своим… мечом, — незнакомка бросила беглый взгляд на светящееся острие, но, кажется, была слишком напугана и растеряна, чтоб интересоваться им. Триша отключила меч и сунула его обратно в сумку на бедре. — Ты в порядке? — холодно поинтересовалась она. — Почему ты гуляешь в поле одна? Тебя не учили, что с девушками случаются плохие вещи, если им вздумается так делать? — в ее голосе звучал укор, и теперь она уже не походила на героя. — Прости, я доставила тебе хлопот, — опустив голову, тихо произнесла девушка, но затем продолжила громче: — Я Эсси Давен. Бард и поэтесса, больше известная как Глазок. Меня некому было сопроводить из Вызимы в Предместье, так что я вышла рано утром и решила, что в такое время тут будет безопасно. У меня был конь, но его украли, а денег на нового не хватило бы. В Предместье сейчас находится мой друг детства, я надеялась, что он поможет мне прервать эту досадную череду неприятностей, однако вместо этого я попала в еще большие. — Ладно, чего уж, — вздохнула путешественница. — Я Триша и я тоже направляюсь в Предместье, пойдем вместе. — О, какая удача! — воспрянула поэтесса, и Триша внезапно поняла, почему именно «Глазок». Прядка золотистых волос скрывала один глаз Эсси, но второй искрил темно-голубыми всполохами, которые способны были затмить даже звезды на небе. Путешественница сглотнула, на миг онемев от такой красоты, но быстро опомнилась. — Да уж, повезло тебе. Путь до деревни прошел в тишине, хотя Триша видела, как поэтессе хочется о чем-то спросить или рассказать. Почему она не решалась это сделать, девушка не знала, но была рада, что та молчит. Торговка была не очень-то общительным человеком, к тому же если у нее о чем-то спрашивали в других измерениях, чаще всего приходилось врать, выдумывая на ходу, либо нещадно тупить. Конечно, можно было рассказать правду, но слыть идиоткой куда безопаснее, чем лишний раз рисковать навлечь на себя желающих воспользоваться ее технологией. Бывали и такие случаи. — Я не могу отблагодарить тебя как следует, но моих скромных сбережений должно хватить хотя бы на выпивку. Что скажешь? — Не стоит. Деньги тебе еще пригодятся, — отказалась Триша, поражаясь тому, сколько благородства нашла в себе. — Впрочем, выпить все равно стоит. Просто проводи меня до таверны, дальше я сама. — О, с радостью! Заодно я познакомлю тебя с Лютиком. Когда я расскажу ему о том, как ты меня спасла, он непременно захочет сложить об этом балладу. Но я ему не позволю. Эта история — моя! — весело пролепетала Глазок, по которой едва ли можно было сказать, что еще полчаса назад она находилась в плену у троих насильников. — Я не очень-то люблю музыку… — замешкалась путешественница, уже жалея о своем решении. — Не пугайся. Барды — не такие шалопаи, как о нас говорят. Все и правда оказалось не так плохо. В отличие от городской таверны, эта оказалась не такой шумной, хотя, может, дело было в раннем времени суток. В помещении присутствовала пара людей, уплетающих яичницу с мясом, и спустя минут десять Триша поняла, почему для завтрака они выбрали именно это место. Было очень вкусно. Как яичница, так и эль. Эсси тоже смаковала от души, но от выпивки отказалась. Лютика в трактире не оказалось, однако поэтесса сообщила, что вскоре он появится. — Слушай, — мягко начала бард после того, как расправилась с завтраком, и Триша напряглась, чувствуя, что невысказанные мысли той сейчас все-таки облачатся в слова, — откуда ты вообще взялась такая? Девушек-воинов не так легко встретить. — Я не воин, — тут же возразила путешественница, — я странствующая торговка. Просто научилась защищаться. И тебе советую. — У меня всегда с собой ножик, — сообщила Эсси и слегка приподняла голубое платьице, испачканное в дорожной пыли, чтоб продемонстрировать, что у нее действительно имелось оружие — скромный кортик, прикрепленный к голени. — Но я ничего не успела сделать, они схватили меня, и я забыла, как меня зовут и как двигаться. Я очень испугалась, понимаешь? А тебе не было страшно? — Нет, не было. — О, еще бы! С таким-то оружием! Как ты ловко разрубила ту коновязь! У меня аж дыхание перехватило. — Да, об этом, — перебила ее Триша, — не распространяйся о нем, пожалуйста. Это… секретная технология. — Конечно. Прости, — зарделась поэтесса и отчего-то ласково улыбнулась, сверкая в этот момент обеими глазами. Не зная, как отреагировать, Триша тоже улыбнулась. И тут их идиллию прервали. — Глазок! Моя дорогая подруга! По внешнему виду мужчины девушка поняла, что это и есть тот бард, о котором говорила Эсси: пурпурный шелковый кафтанчик, экстравагантная шляпа в тон, украшенная перьями и, конечно же, горделивый взгляд. — Лютик! — радостно взвизгнула Глазок. — Ты не представляешь, что случилось! По пути сюда, в поле, на меня напали разбойники! А эта смелая и самоотверженная девушка, — тут она показала на Тришу, — спасла меня от них. Путешественница даже слегка смутилась, так как притянула к себе взгляд не только Лютика, но и всех присутствующих — до того громким был голос поэтессы. — Она достала свой, — Эсси запнулась и скользнула взглядом по своей спасительнице; обнаружив на ее бедре ножны с двумя клинками, она продолжила: — свой кинжал и бесстрашно напала на этих головорезов! Они тут же разбежались! — Этот поступок воистину достоин быть воспетым в балладе! — тут же подхватил второй бард и наклонился к торговке, чтоб взять ее ладонь и оставить на ней отпечаток губ. Признаться, подобные почести достались Трише впервые. Руку ей никогда не целовали и смотрели чаще с презрением, а не восхищенно. «Что-то в этом есть», — подумала она и еле заметно улыбнулась. Чего уж там, она заслужила. — Я же говорила! — весело рассмеялась Глазок и в шутку стукнула Лютика локтем. — А и верно, говорила, — подтвердила путешественница, и это заставило Лютика нахмуриться и сделаться серьезным. — А что еще остается делать барду? Вы, воины, используете мечи, кинжалы и луки, чтоб свершить добрый или злой поступок и заставить мироздание всколыхнуться, а наше орудие — это слово, и, поверьте, иной раз оно даже эффективнее. — Безусловно. Если б на месте Триши оказался ты, то победил бы тех разбойников своей песней, — поддела своего друга Глазок. — Я бы с ними договорился! — гордо заявил поэт. Постепенно таверна стала оживать. К полудню помещение уже было битком набито разношерстной толпой, а когда Лютик дошел до нужной кондиции с помощью светлого пива и взялся за лютню, их скромные посиделки превратились в концерт. Бард начал с баллады о неком друге-ведьмаке, а когда поймал на себе взгляды новоприбывших краснощеких девиц, направил тематику в более романтичное русло. Те, конечно же, очаровались и выдавали вздох за вздохом, то проникаясь неподдельной тоской, то трогательной радостью — до того стремительными были сюжеты баллад. В конце концов, Лютик выдохся и попросил Эсси сменить его. Толпа встретила ее радостным гулом: видимо, и она была небезызвестна в своем деле. Ее нежный звонкий голосок поразил Тришу и на миг заставил забыть обо всем, что тревожило ее доселе. Веселая песня, разлившаяся по трактиру и рассказывающая очередную любовную историйку, не смогла оставить равнодушной даже торговку. Впрочем, текст ее мало трогал, а вот голос… Голос успокаивал. И одновременно бередил. Когда за дело снова взялся Лютик, Триша выскользнула из помещения, чтоб подышать свежим воздухом и растрясти хмельной мозг. Однако не тут-то было: улица хоть и не была такой шумной, зато жара ударила в виски и затруднила дыхание еще сильнее. — Слушай, не сочти меня безумицей, но я кое-что скажу тебе, — внезапно раздался голос Эсси из-за спины и заставил Тришу повернуться на него. — От тебя исходит какой-то астральный… свет. Как будто ты не из этого места. Я имею ввиду не Темерию, а вообще… Если б путешественница была менее пьяной, она бы удивилась, но в таком состоянии могла лишь справедливо заметить, что поэты действительно чувствуют тоньше, чем другие люди. — Извини, ты, наверно, думаешь, что я дурочка, — засмеялась певица и оперлась о перила террасы. — Вовсе нет. Я думаю, ты удивительная, — коротко возразила Триша и улыбнулась своей новой знакомой. — Самая обычная по сравнению с тобой. Девушка не могла понять, щеки Эсси покраснели от хмеля и жары или от смущения, но для себя решила, что от второго. У нее и самой из-за опьянения лицо было горячим, глаза — влажными, а движения — неуклюжими. Мысли поднялись, словно ил со дна озера, и заполнили голову спутанными и не связанными между собой нитями. Триша понимала все кристально ясно и тотчас находилась в растерянности, не зная, что сказать. — У тебя чудесный голос, — наконец выдала она. Глаз поэтессы засиял еще ярче, если такое возможно, потому что, видимо, именно своим пением она гордилась больше всего. Девушка неловким движением вытянула руку и пальцами коснулась прядки, падающей Эсси на лицо, чтоб мягко отвести ее и увидеть оба глаза. В них тут же заплясали чертенята, а уголки губ потянулись вверх, образовывая трогательные морщинки. Глазок стала еще красивее. А Триша поняла, что полностью счастлива в этот момент. — Хорошо с вами, аж уходить не хочется, — призналась торговка. — Так не уходи. Останься еще на часик.***
До усадьбы коллекционера Триша добралась только к вечеру. В таверне она провела почти весь день, сначала пьянея, а затем ожидая, пока опьянение пройдет. У ворот ее встретил одинокий стражник. — У меня товар для твоего господина. Меч для его коллекции. — Раз так, то входи, — неожиданно согласился человек в доспехах, хотя девушка уже приготовилась к словесному фехтованию. — Ладно, — протянула она и осторожно проследовала внутрь дворика, будто ожидая, что ее остановят. — Прямо по дорожке. — Спасибо. По ноздрям ударил запах глициний, что яркими розовыми калейдоскопами разверзлись вдоль выложенной камнями дорожки. Усадьба действительно походила на замок, выглядела величественно и совершенно неуместно в этой захудалой деревушке: три этажа минималистичной конструкции, чьи строгие своды разноображивали лишь цветы, что усеяли весь двор. Большинству из них торговка не знала названий, но выглядели они фантастически. Все цвета радуги и различные их комбинации обрамляли «башню». К коллекционеру Триша тоже попала без проблем: у входной двери ее встретил еще один стражник, а в нужную комнату проводила служанка. — О, очередная торговка редким оружием? Посмотрим, что у тебя есть, милая, — добродушно поприветствовал ее старик с длинной бородой и худым телом, скрытым под серым балахоном. Триша отметила про себя, что выглядит он скорее как жрец очередной псевдоцеркви, а не хозяин богатейшей в округе усадьбы. — Я Триша, — представилась путешественница, чтоб впредь избежать этого приторного «милая». — Дилфрем Мец. Хочешь чего-нибудь выпить? — Нет, благодарю. Давайте займемся делом. — О, неужто ты находишь мое общество обременяющим? — Нет, что вы, — тут же возразила Триша. — Просто не хочу тратить ваше время. Она чувствовала себя неуютно не из-за старика, а из-за странного контраста, создающегося между ним и его усадьбой. Дилфрем был похож на садовника, который следит за цветами в саду, нежели на владельца всего этого. А еще тут было жутко холодно, несмотря на жару снаружи, и по предплечьям торговки невольно засеменили мурашки. Проверка меча проходила почти так же, как и с Золтаном, но старик не пытался ничего им разрезать — лишь завороженно вглядывался то в рукоятку и встроенные в нее кнопки, будто таким образом мог понять механизм меча, то на само острие. Раз десять или пятнадцать включал и выключал, а затем перешел к вопросам: — Кто был владельцем этого клинка? — Его владельцем был… Достойный человек. — Значит, им убивали негодяев? — Не уверена, что им успели кого-то убить. Тот человек был падаваном, то есть учеником, и еще не успел получить ранг рыцаря. — Досадно, — покачал головой коллекционер. — Он умер? — Нет. — Он подарил тебе этот меч? Тут Триша помедлила, но что-то ей подсказывало, что врать не стоит. — Нет, — неуверенно ответила она. — Не бойся. Половина моей коллекции была так или иначе когда-то кем-то украдена. — Сколько заплатите за него? — торговка перевела тему, отчего-то все же почувствовав стыд. — Я отдам за этот меч тысячу оренов. — Тысячу сто. — Принято. В каком банке у тебя счет? — О… — замешкалась Триша, растерявшаяся перед стремительностью событий. — В банке Вивальди. — Сейчас я сделаю для тебя выписку, — заключил Дилфрем и наконец оторвал взгляд от без пяти минут своего приобретения, чтоб поднять его на девушку и улыбнуться. — Пройдем со мной. Поднявшись на второй этаж, старик проводил гостью через скупо обставленный коридор с парой выцветших гобеленов на стене, большим окном и двумя горшками с миниатюрными деревьями. В конце коридора их ожидала дверь в комнату, где все стены оказались увешаны мечами. — Можешь ознакомиться с моей коллекцией, пока ждешь. — Хорошо. Не то чтобы Трише довелось повидать много коллекций, но она полагала, что экспонаты должны быть за стеклом, охраняемые от пыли и коррозии. Впрочем, эти клинки, кажется, регулярно полировались, и ухаживали за ними, вероятно, даже тщательнее, чем в лучшие их времена. Торговка не удержалась от того, чтоб прикоснуться к одному из мечей. Тот был подписан как «мини-бастарда из Вироледы, верой и правдой служившая рыцарю Кенрику Лирийскому тридцать семь лет», а на оголовье его красовалась вычеканенная надпись: «Не вынимай без причины, не прячь без чести!» Спустя минут десять подробного изучения девушка обнаружила, что эта фраза является традиционной для всех клинков из Вироледы. Те мечи, что были украшены чеканкой скрещенных молотов, как уже знала Триша, были выкованы в Махакаме. На одном из ее кинжалов увековечилось то же изображение. А на втором — проткнутая стрелой птица, однако о его происхождении она ничего не знала, потому что украла его во время первой «вылазки» с сестрой и хранила как память. Впрочем, служил он ей не только как повод для сантиментов. В одном из углов торговка заприметила изящный стилет и присела, чтоб разглядеть получше. Рукоятка его была украшена нежно-кораллового цвета камнем в месте, где клинок переходил в долы острия, а на оголовке вычеканена лошадиная морда. Триша мягко водила пальцем по звенящему металлу и удерживала себя от того, чтоб коснуться лезвия, потому что то выглядело острым, как бритва, когда ее одиночество нарушил хозяин усадьбы. — Нравится? — с гордой ухмылкой спросил он. — Это не самый редкий экземпляр, но он ценен тем, что служил, как и твой, достойному человеку. По-настоящему достойному, а не как всякие ряженые рыцари, для которых честь давно стала пустым звуком. Такие кинжалы целыми партиями выпускаются в Повиссе и по сей день, однако этот кортик держал в руке сам Марваль. Слышала о таком? — Нет, — честно призналась торговка и выпрямилась. — О нем ходят славные и героические легенды! — Легенды редко бывают правдивы, — хмыкнула Триша. — Эти — правдивы. — Уверенно заявил Дилфрем. — Да ладно. Старик пропустил мимо ушей ее иронию. — Марваль был обычным солтысом, многие годы с честью выполняющим свои обязанности, а когда на его деревню напали эльфы, он единственный не поддался панике, первый схватился за оружие. Положение казалось безнадежным, но он своей смелостью вдохновил селян восстать против разбойников. Марваль не был ни воином, ни рыцарем, скорее всего в той битве кинжал не принес ему никакой пользы, потому что он не умел им пользоваться, но его неподдельное благородство все же спасло деревню и навеки осталось в анналах истории. Этот кинжал, именуемый Грифоном, принадлежал человеку, который не сдался даже перед страхом смерти и своим непоколебимым авторитетом заставил всех мужчин в деревне свирепо кинуться в бой и не дать чужакам отобрать у них дом. — И что же, собирая оружие этих легендарных героев, вы надеетесь и себе отхватить толику этого благородства? Верите, что оно сквозь века сохраняется в их клинках? — продолжила насмехаться Триша. — Нет, я лишь утверждаю, что орудие в их руках тоже играло свою роль и было частью великих свершений. Именно эти и не иные мечи легли когда-то в ладонь своих хозяев, чтоб прославить их и даровать победу. Даже Марваль, хоть основным его оружием был не кинжал, а слово, с кинжалом смотрелся куда убедительнее, чем если бы стоял перед толпой с пустыми руками. — Еще скажите, что орудие было даровано героям судьбой и никакое другое бы не справилось с его задачей, — торговка закатила глаза. — Вполне может быть. Каждому герою — свое оружие. — Убедительно заявил Дилфрем. — И твоя ирония ничего не изменит. — Хорошо. Пусть так, — неохотно согласилась она, потому что устала от разговора. — Мои деньги? Старик тяжело вздохнул и протянул девушке чек. Та, не желая изменять своим привычкам, внимательно его рассмотрела. — Все в порядке? — Более чем, — подтвердила она и натянуто улыбнулась Дилфрему. — Тогда я провожу тебя к выходу.***
За время, что Триша провела в усадьбе коллекционера, ночь успела в полной мере опуститься на деревню и сжать ее в крепкой хватке. Уставшие жители спрятались в своих домах, тут и там в окнах виднелся свет свечей. Звезды усеяли небо. Девушка вся продрогла в угрюмом замке старика, так что уже и не рада была, что ночная свежесть вытеснила из улиц жару — про коже бегали мурашки. Перед тем, как покинуть Землю-12, ей необходимо было еще раз нанести визит в Вызиму и зайти в банк, чтоб забрать вырученные за меч деньги. Забрать, как обычно, золотом, а не монетами, потому что этот металл, в отличие от темерских оренов или новиградских крон, имел ценность почти в любом измерении. Возможно, стоило также встретиться еще раз с Золтаном, если, конечно, он, как и обещал, не отправился в Лирию. Триша хотела поблагодарить краснолюда за подсказку с коллекционером. Но все это завтра. Ночь она планировала провести в деревенской таверне, где наверняка найдутся свободные комнаты. Еще девушка была бы не прочь еще раз увидеться с Эсси и Лютиком, которые хоть казались ее противоположностью в некотором смысле, все же завоевали ее симпатию своей беззаботностью и легким отношением к жизни. Лютик, конечно, мнил из себя возвышенное создание, а Эсси, наверно, в самом деле являлась таковым, но оба, выпив достаточное количество пива, показали себя, как праздные лоботрясы и недурные собеседники. Именно с такими людьми торговке по душе было делить хлеб. И выпивку. Если б она только знала, что следующая их встреча произойдет при столь печальных обстоятельствах. Уже на подходе к трактиру Триша услышала шаги за спиной — тихие, предательские. Обострив все чувства, она приготовилась к бегству и уже ускорила шаг, когда прямо перед ней из-за дерева возник Шрамированный, а со спины и правого боку — его дружки. Одному из них она тут же заехала кулаком в бок, второй на миг застыл, пораженный такой скоростью, и этого хватило, чтоб обойти его и ринуться прочь. Вслед ей закричали: — У нас твоя подруга! Эта ряженая певичка! Лежит связанная и ждет, когда ты ее снова спасешь. Голосок был гаденький и самодовольный, несмотря на то, что девушке только что без труда удалось ускользнуть. Она была уверена, что он принадлежал Шрамированному. И цели своей он достиг — путешественница остановилась. — А если мне плевать на нее? — бросила Триша, чтоб самодовольства у них поубавилось. — Тогда мы ее прирежем. Хотя перед этим, конечно же, сделаем то, что собирались сделать еще утром. Не вышло. — Откуда мне знать, что вы не врете? Что не заманиваете меня сейчас в ловушку? — Проверь, — победоносно заявил Шрамированный, будто похищение невинной девушки было славным достижением, а не рядовой человеческой низостью. — Пойдем с нами, я тебе покажу. — Кажется, вы считаете меня идиоткой. Думаете, что вам без проблем удастся заманить меня в какую-то халупу, а там вдоволь потешиться, мстя мне за то, что утром я вас унизила. Вы смешны, — раздраженно бросила торговка. — Ты можешь дать нам кое-что получше своего бесценного общества. Поверь, для увеселений нам бы хватило и виршеплетки. От тебя мы хотим кое-чего другого. — Чего же? — Оружие, с которым ты напала на нас. Достань нам такие клинки — и получишь свою подругу целой и невредимой. Триша рассмеялась на всю улицу, чем вызвала недоумение у разбойников. Подумать только, Оби-Ван бы схватился за голову от одной мысли, что его меч окажется в руках у такого сброда. Хотя, признаться, если б они первыми предложили ей за него деньги, то так бы и случилось. — Не выйдет, парни, — насмешливо изрекла она, — тот меч единственный в своем роде. Второго такого нет в целой вселенной, — тут она неиронично развеселилась. — И, к сожалению, я уже сплавила его другому человеку. Вы опоздали. На лице лидера банды возникли признаки усиленного мыслительного процесса, по крайней мере Трише так показалось в ночной тьме. — Тогда поэтесса умрет, — наконец изрек он. Девушка сделала глубокий вдох. Раздражение брало в ней верх и велело кинуться в бой, тут же, не раздумывая. Здравый разум, впрочем, сквозь пелену нарастающей злобы шептал о том, что лучше бы ей сделать ноги. К сожалению, он растворялся в порыве гнева. Унять ярость никак не получалось. Триша чувствовала, как ее кровь закипает, а мускулы тяжелеют и свербят. Соображать становилось все труднее. — Ну или я перережу вас, как свиней, найду ее и освобожу, — торговка блеснула глазами. — Нас ты, может, и перережешь, но неужели ты так уверена, что нас только трое? Что если ты найдешь наше логово, а там тебя будет ждать еще десятеро таких? — Всех перережу. — Сквозь зубы процедила Триша. — У меня есть другое предложение, — в голосе противника тоже чувствовалось раздражение. — Что если ты отменишь сделку и заберешь свой меч назад? Путешественница снова попыталась успокоиться, сделав еще несколько глубоких вздохов, и внимательно посмотрела на своих «шантажистов». Один из них все еще держался за бок, она вспомнила, что именно этот утром сбежал первым; второй то бросал гневные взгляды на девушку, то смотрел на своего босса, ожидая указаний; сам босс терпеливо ждал ее ответа. — А что если я за счет меча получу преимущество и просто порублю вас всех? — задала она еще один вопрос вместо этого. — Тогда одной из жертв этой резни станет твоя подруга. Я лично об этом позабочусь, — голос со стальными нотками намекал, что он и правда не упустит этой возможности. — Я избавлю тебя от сомнений, — вдруг отозвался тот, который получил по боку, хотя Трише оба разбойника казались безмолвными тенями своего лидера, просыпающимися, лишь когда инстинкт самосохранения призывает к побегу. — Ты кое-что потеряла, когда делала ноги, — насмешливо изрек он и поднял руку, демонстрируя свой трофей — ножны с ее кинжалами, а вместе с ними и сумка, в которой лежали несколько оренов и чек на кругленькую сумму, который ей выписал Дилфрем. Чертов бандюга отцепил ее пояс и все, что было к нему прикреплено. Торговка взорвалась от гнева и, не раздумывая ни секунды, поперла на троицу с голыми руками. Но тут же остановилась. Второй цепной пес Шрамированного сверкнул лезвием меча. — Ублюдки! — бессильно закричала она и только сейчас почувствовала страх. Конечно, у нее все еще оставалась ее ловкость и скорость. А еще камни для телепортации — те были надежно спрятаны в потайном кармане широких брюк, с внутренней стороны, в районе правой голени. Побег казался не самым плохим вариантом. Однако что-то не позволяло ей все бросить: то ли страх за свою новую подругу, то ли нежелание потерять оружие, которым она дорожила. Да и перспектива без денег скитаться по мирам тоже не прельщала. — А ты ожидала от нас меньшего? — рассмеялся лидер банды. И он был прав. Триша их недооценила. — Хорошо. Я достану для вас этот меч, — сдалась она. Убежать всегда успеется, но вдруг ей удастся разобраться с этим? — Отлично. — Верните мне сумку. Внутри расписка, без которой я не смогу отменить сделку. Разбойник, что снял с нее пояс, переглянулся с боссом и, получив разрешение в виде короткого кивка, бросил торговке ее кошель. Отдать в руки не захотел, хотя та надеялась на это — у нее появился бы шанс вернуть свои кинжалы. Разбойник был ловким, но не таким, как она. По крайней мере путешественница получила назад свои деньги и снова могла рассмотреть вариант с побегом. — Риз пойдет с тобой. Проследит, чтоб ты не наделала глупостей. Этого можно было ожидать. Она не возражала.***
На этот раз стражник колебался. Во-первых, было уже слишком поздно; во-вторых, «сопровождающий» Триши явно не вызывал у него доверия. — Это касается нашей с Дилфремом сделки и это срочно! — убедительно заявила она. — Но мистер Мец уже наверняка отдыхает… — Срочно. Это дело жизни и смерти. — Я попрошу служанку, чтоб разбудила его и спросила, желает ли он в такое время принимать гостей, — наконец согласился он. — Хорошо, — облегченно вздохнула торговка. Стражник исчез во дворе на несколько минут, и девушке не понравилось, как разбойник с любопытством заглянул внутрь. Когда охранник вернулся, они еще минут десять ждали вместе, а затем появилась служанка и сообщила, что войти можно. Риз остался ждать Тришу снаружи, а она уже второй раз за сутки шла по этой дорожке, но сейчас цветы укрыли свою красоту в таинственных резервуарах бутонов и выглядели так же мрачно, как и все остальное. Сон старика наверняка прервали, потому что выглядел он помятым и уставшим. — Что за срочное дело привело тебя сюда в столь позднее время, милая? — тон он старался сохранять доброжелательным. — Дело в том, что я хотела бы отменить нашу сделку и вернуть свой меч. Дилфрем недоуменно уставился на нее. — Отменить сделку? Вернуть меч? Ночью? — Все верно, — бесстрастно подтвердила девушка. — Боюсь, что это невозможно, — хмыкнул коллекционер и смачно зевнул. — Вы не понимаете, мне это необходимо, — запротестовала она и почувствовала приступ отчаянья, который подтолкнул ее к тому, чтобы вывалить на старика всю правду. — Разбойники отобрали у меня мое оружие и требуют от меня этот меч. Если я не достану его, погибнет невинная девушка, они держат ее в заложниках. Триша глубоко дышала, пытаясь успокоиться, а Дилфрем сосредоточенно рассматривал ее несколько секунд. — Все же я вынужден отказать тебе. — Что?! Как вы можете? — воскликнула девушка, с горечью и злостью осознавая, что сегодня все, что могло пойти не так, пошло не так. — Вы, который коллекционирует мечи достойных людей и восхищается их благородством, отказываетесь мне помочь! — Именно. Я не хочу, чтоб столь мощное оружие оказалось в руках разбойников. — Вы обрекаете невинную девушку на смерть! А, возможно, и меня тоже! — Нет. Я лишь отказываюсь разорвать сделку. На сим разговор окончен и, если не возражаешь, я вернусь в постель. — Ее смерть будет на вашей совести! — закричала Триша вслед старику. — Я провожу вас к выходу, милсдарыня, — предложила тут же появившаяся служанка. Девушка была слишком обозленной, чтоб ответить — просто молча последовала за женщиной и вышла из дома. С неохотой преодолевая дорожку, она уже обдумывала то, как скрыться от Риза и сбежать, но тут ей в голову пришла другая идея. Будучи почти у ворот, Триша вместо того, чтоб выйти через них, юркнула в кусты. Присев среди них, она застыла на пару минут. Реакции не последовало — кажется, ни стражник у входа в усадьбу, ни стражник у ворот ничего не заметили. Выждав некоторое время, чтоб убедиться наверняка, она двинулась. Продравшись сквозь сад, она нашла окно и затаилась под ним, внимательно прислушиваясь к каждому шороху, однако тишина ничем не прерывалась. Встав и осторожно заглянув скраю, Триша сфокусировалась и заметила старика. Кажется, это была его спальня. Она пошла дальше и в следующем окне обнаружила пустую комнату — видимо, это была гостевая спальня. Увы, при девушке не было ножа, так что она внимательно осмотрела сначала нагрудную сумку, а затем свою одежду, и не нашла иного варианта, кроме как отломать заклепку от сапога и воспользоваться ей. Та оказалась слишком плотной, так что поддеть ею штапик с первого раза не вышло, как и со второго, но где-то с пятого, наконец, удалось. Она аккуратно вынула стекло из рамы и быстро забралась внутрь. Лестница на второй этаж, к счастью, оказалась неподалеку, и Триша, стараясь идти как можно тише, поднялась наверх. Дверь в злополучную комнату, в которой старик хранил свои экземпляры, оказалась заперта, и тогда в ход пошла отмычка. Несложный механизм взломать не составило труда. Но внутри ее ждало очередное разочарование. Торговка два раза обыскала комнату самым тщательным образом. Источником света ей служили блики луны, слабо пробивающиеся сюда из коридора, но она бы узнала этот меч и наощупь. Его не было. — Да к черту все это. — Прошипела Триша. Возвращалась она без той аккуратности, с которой проникала — терять ей было уже нечего. Кажется, не поймали ее только чудом. Стражник у ворот недружелюбно глянул на нее, но ничего не сказал, Риз явно скучал, но оживился, когда девушка вернулась. — Он у тебя? — У меня. Тот нервно сглотнул, видимо, не будучи до конца уверенным, что Триша последует оговоренному плану. Он помнил светящееся острие, без проблем разрубившее деревянный столб. Меча у девушки не было, но разбойнику действительно стоило ее бояться, потому что как только они отошли от усадьбы достаточно далеко и оказались на безлюдной улочке, она достала из-под камзола кинжал и чиркнула им по правой руке бандита — той, которой он держал оружие. Триша перерезала сухожилия и тем самым обеспечила себе преимущество. Риз растерялся и даже не пытался взяться за меч здоровой рукой — вместо этого он схватился за рану. — Ах ты ж мразь, — ощетинился разбойник, но быстро заткнулся, когда получил удар под дых. — Я сохраню тебе жизнь, если ответишь мне на пару вопросов, — бросила торговка и крепче сжала в руке Грифон. В отличие от Марваля, она не была образцом благородства и не отличалась красноречием — зато умело обращалась с его кинжалом. — Да как ты смее… — начал головорез, но его снова грубо заткнули ударом, на этот раз оголовьем Грифона по челюсти. — Не заставляй меня доставать меч, — не забыла о своем козыре путешественница, — лучше ответь мне, пока все твои конечности еще при тебе. — Что ты хочешь знать? — сдался Риз. — Вас и правда десятеро? Или твой босс врал? Тот поколебался секунду, но решил, что жизнь ему дороже, чем верность. — Врал. Нас только трое. Не убивай меня! Прошу! Я вообще не хотел в этом участвовать, сразу сказал им, что ты сумасшедшая и с тобой лучше не связываться. — Заткнись, — рявкнула торговка и замахнулась оголовьем, но сдержалась, заметив, как разбойник сощурился от страха. — Расскажи мне, где вы держите Эсси, и я отпущу тебя. — Сарай за деревней. Неподалеку от того места, где мы виделись утром. По правой стороне вдоль частокола. Эта короткая подсказка была последним, что Риз озвучил в своей жизни. Триша злилась. А когда она злилась, летели головы — иногда в прямом смысле. — Спасибо за помощь, — буркнула она и вытерла кортик о чужую одежду. — Дальше я сама.***
Сквозь высокую траву Трише довольно легко удалось подобраться к сараю. Риз ей не соврал, тот действительно обнаружился неподалеку от частокола. О числе разбойников он тоже сказал правду. Никаких сюрпризов, всего две цели впереди: Шрамированный, которого торговка пока что не видела в бою, и шустрый худощавый парень, который стащил у нее кинжалы. Шестое чувство подсказывало Трише, что сначала стоит разобраться со вторым. Сквозь каркасные балки она увидела и Эсси, но не могла понять, без сознания та или просто лежит неподвижно. Звуков поэтесса не издавала. Путешественница помнила об обещании Шрамированного прикончить девушку, если начнется заварушка, поэтому не спешила и хотела сделать все как можно аккуратнее. Воспользоваться эффектом неожиданности. Выманить кого-то из них не представлялось возможным, поэтому оставалось только ждать, пока покажутся сами. В конце концов, спустя минут двадцать Шустрый вышел из сарая, очевидно, чтоб отлить. У Триши получилось подкрасться к нему со спины, оставалось только тихонько перерезать ему горло, но в последний момент он услышал шаги за спиной и резко обернулся. — Боно… — сразу же позвал он босса, и хотя девушка быстро заткнула его, всадив кинжал в горло, этого хватило, чтоб ее план провалился. Козырей у нее больше не оставалось, вся надежда была только на скорость, силу и везение. Когда она подоспела в сарай, Шрамированный, которого, очевидно, звали Боно, обхватил поэтессу поперек груди и удерживал перед собой, как щит, а к горлу ее приставил нож. Кажется, у Триши еще был шанс ее спасти. Эсси смотрела на нее испуганными глазами, но не могла ничего сказать, потому что ей засунули кляп в рот. — И где остальные десятеро? — с вызовом спросила девушка. — Спрятались или сбежали? Боно не удостоил вниманием ее насмешку, вместо этого тут же перейдя к делу: — Бросай оружие! — приказал он, и по лицу его невозможно было понять, что он испытывает в этот момент. Но раз Глазок была еще жива, а Тришу не вызывали на честный поединок, то в своих силах Шрамированный все же сомневался. — И что тогда? Мы не верим друг другу. Я не могу быть уверена, что ты не перережешь ей горло, как только я окажусь безоружной, а ты не можешь быть уверен, что я дам тебе уйти, если ты ее отпустишь. Из глаз Боно сыпались искры, и он никак не мог найти, что ответить. На какое-то время воцарилась тишина, которую нарушало лишь мерное полыхание факела, что освещал сарай. Наконец торговка заметила кое-что, что заставило свет надежды забрезжить где-то на краю сознания: Эсси держала в руках ножик. Аккуратно вынула из рукава и сейчас сжимала в ладонях. Что именно она собиралась сделать, Триша знать не могла, но приготовилась к любому повороту и попыталась помочь тем, что отвлекла внимание Шрамированного. — У тебя еще есть шанс получить мой меч. Он у меня. Отпусти Эсси — и я отдам его тебе. — Не смеши меня, — презрительно бросил он. — Если бы хотела отдать мне меч, ты бы не рисковала, убивая моих напарников. — Я полагала, что смогу напасть на тебя неожиданно и прикончить, как и их, но сейчас это уже невозможно. Однако выход все еще есть, для нас обоих, — продолжала путешественница заговаривать ему зубы, но обрисовать, какой именно призрачный выход у них имелся, она не успела, потому что Глазок наконец собралась с силами и нанесла удар. В первый миг сердце Триши упорхнуло в пятки — она боялась, что Боно рефлекторно поранит ее или что удар окажется недостаточно сильным и лишь разозлит его, тогда он сделает это уже осознанно. Случилось первое. По нежной белой шейке стекла струйка крови, затем раздался стук о деревянный пол — это Боно выронил нож. Поэтесса упала на колени, прижимая к раненой шее ладонь. Насколько глубокой была рана, путешественница не рассмотрела, да и заняться стоило другим. Разбойник схватился за бедро, в которое ему всадили нож, и эта заминка была отличным шансом покончить с ним. Триша, игнорируя подступивший к горлу ком и нарастающую дрожь в теле, сорвалась с места и в три быстрых шага оказалась рядом с Боно. Руки, в которых нервные окончания, казалось бы, натянулись подобно струнам и вызвали онемение, все же сжали Грифон — пришлось обхватить его обеими ладонями, чтоб собрать достаточно силы — и стремительным рывком направили острие к чужой груди. Кинжал вонзился в нее, словно в мякоть фрукта. Разбойник посмотрел на нее округлившимися глазами и что-то еще, кажется, сказал, перед тем, как упасть на пол — Триша ничего не слышала, кроме стучания своего сердца. Она тут же присела рядом с Эсси, та отвела ладонь и показала ей рану. К счастью, нож чиркнул ее неглубоко и оставил на шее лишь небольшую царапину. Артерию тоже не задел, крови было не очень много. — Сейчас, сейчас, — сокрушилась торговка и разорвала кинжалом ткань, что удерживала кляп во рту у барда. — Ты в порядке? Та выплюнула тряпку и разразилась тяжелым кашлем, а, совладав с ним, тут же бросилась к Трише на шею. Кажется, она забыла даже о ране и просто со всех сил обнимала свою спасительницу. Триша сначала растерялась, но затем ее сердце сжалось и она сделала то же самое: обхватила Эсси обеими руками и вся отдалась объятиям. Одну ладонь она запустила в чужие растрепаные волосы, чтоб крепче прижать голову девушки к своему плечу.***
Неподалеку от поля находился пруд, сообщила Глазок и заявила, что хочет туда отправиться. На замечание торговки о том, что до деревни тоже не так уж далеко, она лишь молчаливо покачала головой. И вот они сидели у воды. Эсси — с промытой и перевязанной раной, Триша — со своими кинжалами и внезапно опустевшей головой. Она не знала, что именно ей дало это приключение, но чувствовала, что нечто все же получила. Нечто, что теперь навсегда останется с ней. Нечто, без чего бы она чувствовала себя менее полноценной. Если бы сбежала. Если бы решила не спасать. — А об этом ты сложишь балладу? — нарушила Триша молчание, которое тянулось уже, кажется, целый час. — Обязательно, — бесцветным голосом ответила бард, которая, кажется, тоже была пустой как барабан. Путешественница повернула к ней голову и заметила, что в ее глазах стоят слезы. Почему-то это вызвало не тревогу или жалость, а странную нежную теплоту. — Не раскисай. Завтра ты уже забудешь об этом. А сейчас я отведу тебя в таверну и ты выспишься как следует. Может, череда твоих неудач прервется на этой.***
Когда Триша проснулась, солнце уже стояло высоко в небе. Ночью она умываться не захотела и легла спать прямо в одежде, так что пришлось потратить на это время сейчас. К завтраку она спустилась, когда уже пора было обедать. В трактире ее ожидал взвинченный Лютик. — Наконец-то ты проснулась! — воскликнул он. — У меня для тебя послание. Срочное. — Срочное послание? От кого? — удивилась торговка. — Сюда приходил человек, искал тебя. Какой-то старик. Спросил у корчмаря, здесь ли ты — тот ответил, что девушка с похожим описанием пришла поздно ночью в компании еще одной девушки и обе сняли себе по комнате для ночевки. Корчмарь отметил, что вы были потрепаны, и старик подтвердил, что ты действительно та, кто ему нужен. Я невольно подслушал все это, и любопытство вынудило меня влезть в разговор, — Лютик весь зарделся, пытаясь объяснить все как можно внятнее. — Я догадался, что второй девушкой была Эсси, так что весь встревожился! Я спросил у старика, что за дело у него к тебе. Он ответил, что это личное, и попросил меня, поскольку я твой друг, передать тебе, чтоб ты зашла к нему в гости. Триша тщетно пыталась вспомнить, когда это бард успел стать ее другом, но все остальное ей было понятно. — Имени он не назвал. Сказал, ты будешь знать, кто он. — Да, я знаю, — мрачно ответила она и почувствовала, как ее нутро наливается злостью. Да как этот старый гриб смел звать ее к себе после того, как отказал в помощи? Неужели надеялся, что она вернет ему кинжал? Внезапно торговка застыла в изумлении, начиная понимать одну вещь. Она не была уверена до конца, но… — Что ж, придется сходить, — изрекла она и прошла мимо растерянного Лютика, который, очевидно, жаждал узнать подробности, но остался ни с чем. Рядом с усадьбой она оказалась уже через двадцать минут. Стражник не сказал ей ни слова, лишь отворил ворота и впустил внутрь. Второй поступил так же, а служанка проводила ее в кабинет Дилфрема. Тот сидел за столом и увлеченно рассматривал какой-то документ. — Вы все знали! — Что именно я знал? — старик поднял на нее глаза и тоже пренебрег приветствием. — Вы знали, что я так поступлю! Знали, что попытаюсь украсть меч, поэтому спрятали его, как только я покинула ваш дом! Знали, что я заберу кинжал! — как будто в подтверждение девушка бросила Грифона на стол прямо поверх разбросанных по нему бумаг. Дилфрем слабо улыбнулся. — Верно. — Но… — Триша задохнулась от возмущения. — Вы могли бы просто помочь мне. — Не мог. Если бы я вернул тебе меч, все бы закончилось печально. Если не для твоей подруги, то для многих других, — спокойно объяснил коллекционер. — Вы могли предложить мне кинжал. — Я сделал со своей стороны все, что мог. Найти в себе благородство или нет — решать было тебе, я не мог тебе его подсовывать. А когда оно все же возникло, я не стал мешать — и никто из моих охранников тоже не стал. Возмущение не утихало, хоть все, сказанное стариком, и казалось логичным и закономерным. — Благородство могло бы взять во мне верх, даже будь я с мечом, зато с ним все было бы немного проще. Дилфрем улыбнулся еще раз, на этот раз шире. — Каждому герою — свое оружие. — К черту вас и ваши бзики! — изрекла Триша и направилась прочь из комнаты. Старик продолжал улыбаться — он знал, что прав. Она тоже это знала.***
Глазок надела другое платье — белое. Оно не подходило к ее глазам, как то голубое, что было на ней вчера, но в нем она выглядела свежей и обновленной. Чистой. На шею поэтесса надела элегантную белую бархотку, которая состояла из белой шелковой ленты и того же цвета кружевного цветка с широкими лепестками. Изящная вещица не только придавала ее образу некую интимность, обрамляя тонкую лебядиную шейку и привлекая внимание к приоткрытым нежным плечам, но и ловко скрывала от глаз посторонних рану, полученную вчера ножом. Кажется, теперь Эсси всякий раз придется подыскивать украшения для шеи. — Триша! — радостно воскликнула она. — Иди к нам! Лютик, что сидел с поэтессой за одним столом, тоже обратил внимание на Тришу. Она послушалась и подсела к ним. — Ну что там? Что тот дед от тебя хотел? — тут же приступил к допросу бард. — Да ничего. Я должна была вернуть ему одну вещь. Не думай об этом. — Но… — Прекрати, Лютик. — Перебила его Глазок, и Триша почувствовала благодарность за это. — Пожалуйста, оставь нас, — добавила она мягче, и тот, растерянный и обиженный, встал из-за стола. — Как хотите, — коротко бросил он и отправился к столику у окна. Путешественница ощутила странное смятение, не зная, как разговаривать с Эсси. В роли героини она оказалась впервые в жизни, и отчего-то ей казалось, что поэтесса принимает ее не за ту, кем она является на самом деле. Она — воровка и выпивоха, которая, сколько себя помнит, думает только о себе, и то, что в этот раз она позаботилась о ком-то другом, вряд ли что-то меняет. — Я не знаю, как тебя отблагодарить, — начала Эсси, но что-то во взгляде торговки заставило ее замолчать. — Не бери в голову. Обеим хотелось что-то сказать, но обе, кажется, не могли подобрать слов. Первой начала Триша: — Просто не думай об этом. Вообще. Я рада, что все сложилось именно так, потому что мне приятно было сделать что-то хорошее. Хотя бы раз. Я рада, что оказалась рядом, когда ты нуждалась в помощи. Мне было приятно пообщаться с тобой и с Лютиком. У меня не так много друзей, так что познакомиться с тобой было удачей. Глазок смотрела на нее, будто видела впервые: испытывающе и долго. Словно ждала, что торговка заберет свои слова назад. А когда этого не произошло, тепло улыбнулась. — Ты говоришь так, будто прощаешься. — Сегодня я отправляюсь в Вызиму, а оттуда пойду дальше своим путем. — Куда? — Просто… дальше. Сама пока не знаю куда. — Что ж, тогда нужно хотя бы выпить напоследок, — не стала выспрашивать Эсси, видимо, что-то почувствовав — может, снова увидела астральный свет. — Разумеется. Зови сюда Лютика.
