Запретная мечта летнего рыцаря

      Прошло два дня после падения Бикона. Два дня с тех пор, как его жизнь изменилась навсегда.       Жон стоял перед бревенчатым домиком в лесу. Он никогда бы не подумал, что именно здесь выросли его друзья, но теперь он убедился воочию. Он дважды проверил адрес, который Янг написала в своем свитке, проверяя, что это действительно тот самый дом. Честно говоря, было удивительно, что старшая из сестер выросла в такой глуши.       И все же он не должен сосредотачиваться на таких мелочах. Когда-то давно это могло бы быть достойно обсуждения. Когда-то он мог бы разговорить и подтолкнуть своих друзей, чтобы они поделились своим опытом жизни в отдаленном бревенчатом доме в центре Патча. Однако сейчас не время для подобных расспросов. Сейчас он нужен своим друзьям. Точно так же, как они нужны ему.       Подойдя ко входу, Жон сжал кулак и несколько раз сильно постучал в дверь. Крепкое дерево, пришлось признать. Не то чтобы он понимал разницу между массивной деревянной дверью и дверью, сделанной из других материалов, но он не мог не подумать об этом. Это было лучше, чем сосредотачиваться на боли, которую он подавлял последние пару дней.       Спустя всего несколько секунд, он услышал слабые звуки шагов по другую сторону двери. С щелчком она откинулась назад, открывая слишком знакомой вид. Яркие серебряные глаза смотрели на него, а пряди красно-черных волос свисали вниз, обрамляя лицо красавицы.       — Я могу вам помочь? — спросила знакомая незнакомка.       Она была одета в черный плотный корсет и юбку темных тонов, контрастирующие с абсолютно белым плащом, ниспадавшем с плеч на спину. Жон на мгновение растерялся, глядя в зеркальные глаза женщины, похожей на его подругу. На Руби старше на пятнадцать лет.       — А, эм, привет, — поспешил он поздороваться. Ему действительно следовало заранее придумать какое-нибудь обдуманное приветствие. Он ненавидел топтаться на месте, не в силах что-нибудь сказать. Слишком много «а-а-а» и «э-э-э» выставляли его полным идиотом. — Меня зовут Жон. Жон Арк. Я друг Руби и Янг. Я пришел, чтобы узнать, как у них дела.       Глаза женщины загорелись, рот приоткрылся за мгновение до того, как она заговорила:        — Ах, да, — кивнула она. — Конечно. Янг предупреждала, что ты зайдешь. Прошу, проходи.       Она отошла в сторону, призывая жестом Жона зайти. Парень улыбнулся и, кивнув, прошел мимо женщины внутрь.       Внутри все было из дерева. Полы обиты досками. Стены — вагонкой. Мебель не выбивалась. Большой светло-зеленый ковер с белыми зигзагообразными полосами привносил яркости в комнату, как и диван и кресло немного более зеленые, чем ковер. Запах дерева насытил его рецепторы. От дома веяло теплом. Уютом. К нему тянуло.       — Чувствуй себя, как дома, — сказала женщина и закрыла дверь. — Я Саммер, мама Руби и Янг. Приятно познакомиться с тобой.       — Взаимно, — ответил Жон, все еще осматривая комнату. Большой телевизор перед диваном. Пустая собачья подстилка. Несколько полок, заполненных книгами. Хотя Руби и Янг не так уж и много читали. Может все они принадлежат их матери?       — Поговорить с другом будет для Янг полезно, — сказала Саммер и подошла к лестнице. — Я схожу к ней и скажу, что ты пришел. Прошу, присядь. Отдохни.       Жон улыбнулся и молча последовал указанию, присев на диван. По ТВ показывали выпуск новостей, и, что закономерно, они касались падения Бикона. Спасатели и Охотники продолжали пытаться взять ситуацию под контроль и спасти тех, кто все еще числился пропавшим.       Спустя всего лишь минуту Саммер вернулась к лестнице и спустилась вниз. Ее белый плащ волочился позади, напоминая Жону Руби. «Какая мать, такая и дочь», — подумал он.       — Увы, но Руби все еще не очнулась, — мрачно сказала она. — Но Янг у себя, можешь зайти к ней, если готов.       Слова пронзили Жона словно стрела.       — В смысле еще не очнулась? Что произошло?       — Ее дядя Кроу нашел ее без сознания на вершине башни Бикона и принес домой. С тех пор она все время в постели.       Это звучало серьезно. Он понимал, что мать девушки понимает все не хуже него, но это не остановило тревогу, растущую внутри него.       — Разве она не должна отправиться в больницу?       К его удивлению Саммер замерла и замялась.       — Нет, с ней все хорошо, — ответила она, неожиданно уверенным голосом. — Поверь мне. Это скорее… семейное. Я знакома с подобным.       Жон нахмурился, но не стал спорить с матерью Руби. Особенно о семейных вещах, к которым та готова. — Ох. Тогда ладно.       — Что же, прошу сюда, — сказала она, указав на лестницу. — Я проведу тебя к комнате Янг.       Жон проследовал за ней, длинный белый плащ полностью прикрывал спину и ноги Саммер. Повернув налево, лестница вывела Жона на второй этаж, поприветствовавший его несколькими закрытыми дверьми.       — Комната Янг последняя справа, — объяснила Саммер.       Парень кивнул.       — Хорошо. Спасибо.       Саммер приятно улыбнулась и, развернувшись, ушла вниз по лестнице. Жон тем временем подошел к двери и тихо в нее постучал.       — Открыто.       Расценив это, как приглашение войти, Жон толкнул дверь и увидел то, что заставило его сердце сжаться.       Янг лежала под одеялом, ее правая рука перевязана чуть выше локтя. Того, что ниже, не было вовсе — еще одна жертва Битвы за Бикон.       — Привет, Янг, — он слабо улыбнулся и, зайдя внутрь, остановился рядом с дверью. — Как поживаешь?       Блондинка окинула взглядом правую руку.       — Как сам думаешь?       Жон вздрогнул, понимая, что сказал не то.       — Да. Плохой вопрос. Прости.       Янг вздохнула, прикрыла глаза и покачала головой.       — Нет, прости, Жон. Я не должна так огрызаться с тобой. В этом нет твоей вины.       Нет, возможно не было. Но все же у него хватало причин винить себя за случившееся в Биконе. За то, что случилось с Пиррой…       — Я сожалею о твоей потере.       Слова выдернули Жона из его мыслей. Обратно в действительность.       — Да. Спасибо.       — Она была отличным человеком. Отличным другом.       — Да, — согласился он. — Лучшей.       Неловкая тишина накрыла двух подростков. Обычно болтливая парочка не находила, что сказать. Оба сильно пострадали в последние пару дней. Она больше, чем он. Однако это никак не умаляло его собственной боли.       — Что слышно от Блейк? — с надеждой спросила Янг. — Или Вайсс?       Жон нахмурился. Хотел бы он быть гонцом с хорошими вестями. Это помогло бы блондинке поправиться быстрее. К сожалению, информации было мало. Даже когда это не касалось башен МКС.       — Я столкнулся с Саном, пока еще был в Биконе, — рассказал он ей. — Он сказал, что искал Блейк, но никто точно не знает, куда она отправилась.       Янг кивнула, стараясь не встречаться взглядом с Жоном, пока тот говорил.       — Да. Сан. Он отыщет ее. Рано или поздно.       — Надеюсь. А касательно Вайсс — тишина. Ничего не слышал с тех пор, как ее отец увез ее с собой.       — Что-то подсказывает мне, что о ней мы не услышим еще долго, — рассуждала Янг. — Не в ситуации, когда связь между королевствами разорвана.       — Похоже так, — согласился он. — Если только сами не приедем в Атлас.       Янг снова уставилась на обрубок своей правой руки.       — Не думаю, что это возможно в ближайшее время.       — Я… да. Прости.       — Перестань извиняться, — приказала Янг. Однако говорила почти безэмоционально. Устало. Не физически — морально. — В этом нет твоей вины. И это делает мне только хуже.       — Пр… — он начал было говорить, прежде чем удержать язык за зубами. — Да. Просто, если я не извиняюсь, то не знаю, что сказать. Вся эта дурацкая ситуация.       — Да. Больше не добавить.       Тишина опять повисла над ними. Жон осматривал комнату. Янг, наверно, хотелось побыть одной. Они никогда не были так близки, как например с Руби. И если у него не осталось хороших новостей, то лучше ему уйти отсюда. Янг нужно отдыхать, предположил он. И она это сделает по-своему.       — Руби все еще без сознания. И… ну, думаю, тебе не особо хочется говорить. Я понимаю это и то, что дело не во мне, — он сверкнул лучшей возможной в эти дни улыбкой. — Но, если я буду нужен… или ты захочешь поговорить о чем-то, просто позвони. Местная связь все еще работает.       Янг вяло улыбнулась в ответ. По крайней мере, он прав, что непривычная холодность обычно яркой девушки не относилась к нему лично.       — Спасибо. Я это учту.       — Надеюсь, тебе станет лучше. Я буду думать о вас с Руби.       Она кивнула.       — Да. Я надеюсь, что вам с Реном и Норой тоже станет легче.       Он кивнул в ответ.       — Ага, — он повернулся, схватил дверную ручку и потянул за нее. Но прежде чем выйти, он развернулся. — Янг?       — А?       — Ты сильная. Наверное, одна из самых сильных людей, что я знаю. И не только физически. Если другие могут с таким справиться, то ты тем более. Я уверен.       Грустные сиреневые глаза посмотрели прямо в его синие, и она снова слабо улыбнулась.       — Да. Спасибо, Жон.       Жон вернул улыбку, кивнул ей и выскользнул обратно в коридор.       Отчасти он хотел попытаться найти комнату Руби, чтобы проверить, не очнулась ли она, но передумал. Он не у себя дома. Это не его семья. Он всего лишь гость. Нет оправданий для вынюхивания секретов. Вместо этого он спустился вниз по лестнице, где нашел Саммер, сидящей на диване.       Женщина переключила внимание на него из-за звука шагов.       — Уже все?       Жон кивнул.       — Янг не в настроении разговаривать.       Саммер хмыкнула и слегка нахмурилась.       — Да. Увы, это длится уже два дня.       — Но, как и сказал ей, она сильная. И думаю, сможет справиться с этим. С ней рядом прекрасная семья и друзья. Даже без Блейк.       Ее мама ярко улыбнулась ему, серебряные глаза благодарно сверкали.       — Спасибо, Жон.       Жон быстро огляделся, прежде чем сказать, что собирался. Но наконец собрался.       — Ну, эм, спасибо, что разрешили увидеться с ней. Не буду больше вас беспокоить.       Он двинулся к входной двери, но был остановлен голосом Саммер:        — Жон.       Парень развернулся и увидел, что Саммер встала.       — Да?       — Ты не с Патча, верно?       — Да.       — Где ты остановился?       Он отвел взгляд, прежде чем снова посмотреть на Саммер.       — Я собирался вернуться в Вейл. Там создали лагерь для студентов и гражданских, кто пострадал от падения Бикона. Я живу сейчас там с большинством студентов и преподавателей.       — Ты проделал такой путь, чтобы увидеться с Янг и Руби, — сказала она, приближаясь к нему. — Если захочешь, можешь остаться здесь, пока Руби не очнется. Это кошмар, если весь этот путь ограничится пятиминутным разговором с Янг.       — Ой, я… Я не могу так вас стеснять. Я смогу вернуться, когда Руби проснется.       — Чушь, — решительно ответила она. И подошла еще на шаг ближе. — Ты друг моих девочек. Я не могу позволить тебе часами разъезжать, чтобы поговорить с ними всего несколько минут.       Когда это прозвучало так, он не нашелся что возразить. Это было таким приятным и щедрым предложением.       — Это очень мило, мисс Роуз. Вы уверены?       Она снова лучезарно улыбнулась ему. Теперь, когда она снова оказалась рядом с ним, Жон понял, что она довольно невысокая женщина. Где-то между Руби и Янг, но все еще казалась карликом по сравнению с его ростом и статью.       — Я уверена, — весело сказала она. По крайней мере, ей удавалось сохранять позитивный настрой в такие мрачные времена, как эти. — И пожалуйста, зови меня Саммер.       — Ох. Конечно, Саммер.       — У нас нет гостевой, но диван весьма удобный, — она кивнула туда, где только что сидела. — Если тебя устраивает, то добро пожаловать на ночевку.       Жон слегка пожал плечами, мягко улыбаясь.       — Конечно. Все отлично. Может и Янг будет полегче вечером или завтра.       — Может. Сейчас моим деткам нужна вся доступная поддержка. С ними только я, ну иногда Кроу забегает, когда может. Руби и Янг нужен хороший друг рядом. Особенно, если их команда…       Жон понимал, что Саммер знает, что произошло. Он согласно кивнул.       — Да. Если я могу чем-то помочь, то с радостью.       — Отлично, — эта женщина, казалось, просто лучится позитивом. Руби и Янг повезло иметь такую сильную маму. — Ты должно быть голоден после такой поездки из Вейла. Я могу что-нибудь тебе приготовить?       — Ой, я не могу так напрягать вас.       — Время обеда, Жон, — сказала она, показывая на настенные часы. — Я буду готовить для себя. Меня не затруднит сделать что-нибудь еще.       Звучало логично. Жон не стал спорить.       — Ох, ну тогда конечно. Я бы съел чего-нибудь.       — Что-то конкретное?       — Все что угодно.       Она кивнула ему, приглашая за собой, судя по всему на кухню.       — Я кипятила воду для чая. Как насчет бутерброда и чипсов?       Просто, сытно, вкусно. Жон не мог жаловаться.       — Звучит аппетитно, мисс… Саммер.       Женщина обернулась, усмехаясь.       — Мисс Саммер? Теперь я чувствую себя старой.       Улыбка оказалась заразительной, и он сам улыбнулся, заходя на кухню.       — Простите, я не хотел. Я собирался сказать мисс Роуз, но неудачно поправил себя.       Подобно гостиной, кухня была простой и скромной. Также отделанная деревом. Только плита, раковина и шкафчик были из метала.       Она показала на кухонный стол.       — Садись. Я пока начну, — она тихо засмеялась под нос, прежде чем продолжить: — Надеюсь, что есть вещи куда хуже, чем нарушать правила вежливости.       Жон присел на один из стульев, заметив новый ковер, на этот раз желтый, под ногами.       — Да, думаю есть пара таких вещей, — он хмыкнул. — Я мог бы состоять в банде.       — Или курить, — Саммер повернулась, шутливо угрожая ему ножом для резки масла. — Прошу, скажи мне, Жон, что ты не куришь.       — Что? Боги, нет. Никогда. Мои родители убили бы меня! И Пирра! Если бы Пирра узнала…       Жон умолк, не закончив мысль. Он снова подумал о ней. И той боли, что приносили эти мысли.       Он заметил, как Саммер смотрела на него, опустив нож.       — Пирра Никос?       Он молча кивнул.       — Вижу, ты хорошо знал ее.       — Да. Она мой… она была моим партнером.       Саммер понимающе кивнула. Нож отправился обратно на стол.       — Мне жаль. Мне очень жаль.       Он улыбнулся своей фальшивой улыбкой.       — Спасибо. Это… это все еще так больно. Трудно поверить. Я каждый раз просыпаюсь и не могу поверить, что она не пожелает мне доброго утра.       — Ох… милый… — прошептала Саммер. Прежде чем Жон что-либо заметил, она оказалась перед ним и, наклонившись, схватила его в крепкие объятия. Она замерла на мгновение, а затем, разжимая хватку, отстранилась. Саммер посмотрела ему прямо в глаза. — Мне жаль, ты в порядке?       Жон кивнул. Физический контакт вынудил влагу скопиться в уголках его глаз.       — Да.       Она обняла его еще раз и снова притянула к себе его голову. Его лицо соприкоснулось с ее ключицей и плечом, и в этих теплых руках ему было трудно контролировать свои глаза. Он тихо всхлипнул, и слезы хлынули из его глаз, оросив ее плечо. Любящая рука поднялась к его растрепанным светлым локонам, нежно пробежав по волосам так, как это может сделать только мама.       Он почувствовал тепло. Безопасность. Дом. Хотя и встретил эту женщину впервые в жизни.       — Мне очень жаль, — прошептала она ему на ухо. — Терять близких всегда нелегко.       Он молча кивнул в ее плечо.       — И никогда не стесняйся плакать, — продолжила она. — Ты человек, не машина. У тебя есть чувства и эмоции, как и у всех. Не пытайся спрятать их и выглядеть сильным или крутым. Хорошо?       Она не отпускала его, сказав это, и Жон подумал, что это такой компромисс. Он сможет выплакаться, а она не увидит его слез.       Двое застыли на долгие мгновения, не говоря ни слова, пока она была жилеткой, в которую он мог выплакаться. В уюте ее теплого тела и нежных рук.       Только свист чайника разорвал их объятия. Она выпустила его, и Жон не осмелился поднять взгляд, пока она не отвернулась.       Выключив плиту, Саммер захватила пару кружек из шкафика и поставила их на стол. Бросив чайный пакетик в каждую, она начала наливать кипяток.       — Что-то теплое и сладкое пойдет нам обоим на пользу.       Жон смотрел на то, с какой легкостью она двигалась, возвращая чайник обратно на плиту, поворачиваясь на каблуках к холодильнику. Покопавшись внутри она достала сине-белую упаковку.       — Чай с молоком или мёдом?       — Ох, думаю с мёдом.       — Мед — это хорошо, — согласилась она и, вернув молоко на полку, открыла другой шкафчик. На этот раз маленький пластиковый контейнер оказался в ее руках, и Жон разглядел что внутри мед.       Поставив мед на стол и положив рядом маленькую ложку, Саммер села на стул справа от него. Спустя пару минут чайный пакетик выполнил свое предназначение, и они оба покачали их за веревочки.       — Хочешь о чем-нибудь поговорить? — спросила она. — О падении? Или Пирре? Или о чем-то еще? Я вся внимание, Жон.       Женщина смотрела искренне и заботливо. У Руби и Янг поистине удивительная мама. Которая способна выходить каждую из них до состояния полного здоровья и счастья. В этом парень не сомневался.       — Я… нет. Не сейчас, наверно. Я уже выплакал то, что скопилось за прошедшие пару дней, — он уставился на потемневшую гладь воды в кружке. — Думаю, что сейчас хотел бы думать о более счастливых вещах. Или хотя бы не грустных.       Саммер улыбнулась и понимающе кивнула.       — В этом нет ничего плохого. Если ты хочешь быть счастливым, то именно это ты и получишь, — серебряные глаза загорелись. — О! Расскажи мне, как ты познакомился с моими девочками? Янг, я могу понять, она, как маленькая дружелюбная бабочка. Но Руби никогда не была особенно открыта для знакомства с новыми людьми.       Не прошло и года с тех пор, но казалась это было вечность назад. Когда еще было тепло. Деревья покрыты листвой. Солнце светило каждый день. Когда он впервые встретил Руби.       — Вы не неправы, — он тихо усмехнулся, вспоминая обстоятельства, которые и столкнули его с Руби. — Руби… ну вроде взорвалась.       Саммер поставила свою кружку и слегка наклонила голову, с любопытством смотря на него.       — Взорвалась? Она никогда не упоминала ничего подобного в своих письмах мне.       Неожиданно. Даже как-то неловко теперь.       — Она самую малость спорила с девушкой, которая стала ее партнером и лучшей подругой.       — Вайсс?       — Вайсс, — подтвердил Жон. — Все началось из-за недопонимания. Вайсс трясла пробиркой с Прахом, отчитывая Руби, случайно наткнувшуюся на нее, о том, как это может быть опасно. Кто же знал, что Прах, не просто пыль, а оружейный Прах, может заставить чихнуть?       — Руби чихнула?       — Ага. И почему-то вызвала взрыв огненного Праха.       Саммер прищурила глаза и разразилась смехом. Ее плечи дернулись, когда она покачала головой так, что Жон мог описать только как неверие.       — Конечно. Моя девочка.       Жон осознал, что улыбался воспоминаниям. Хорошее время. Простое. Счастливое…       — И после того, как Вайсс ушла, Руби казалась… брошенной. И буквально. Она свалилась на землю, выглядя при этом очень грустной. Я решил, что должен что-то сказать. Что угодно.       — И ты подошел, чтобы подбодрить ее? — продолжила женщина.       Жон пожал плечами.       — Вроде того. Предложил ей руку, чтобы подняться. Мы гуляли вокруг, просто разговаривая. Или пытаясь. Она не единственная социально неуклюжая.       Саммер вздернула бровь.       — Правда? Сейчас ты выглядишь достаточно спокойным.       — Думаю, и я, и Руби немного выросли с того дня.       — Очень рада это слышать. И спасибо тебе за заботу о моей малышке. В первый день учебы, когда она не знала никого, кроме своей сестры, ей пришлось нелегко. Особенно потому, что она проскочила через два года. И особенно потому, что эта ее сестра бросила ее в глубокую часть бассейна и сказала, чтобы она или тонула, или плыла.       Жон фыркнул.       — Она рассказывала об этом?       — Птичка на хвосте принесла, — она загадочно ухмыльнулась.       — Ну, да. Думаю, все так и было. Но, полагаю, это оказалось отличной возможностью парочке неуклюжих чудаков быть… неуклюжими чудаками вместе. Не в обиду Руби конечно.       — Конечно, — согласилась Саммер. — Поверь мне, я знаю обо всех ее интересах и увлечениях. Я рада, что она нашла родственную душу, чтобы разделить их.       Жон сделал еще один глоток чая. Теперь он чуть остыл, и его было легче глотать.       — Да. Одной из первых вещей, о которых мы говорили, было оружие. Ну, говорила в основном она и о своей косе. Но ей действительно нравится мой меч. Назвала его классикой, — он остановился, улыбаясь воспоминаниям. — Я думаю, это был хороший способ сказать, что это не отстойно не использовать Прах или не иметь режима винтовки.       — С мечом не может что-то пойти не так. Он не может заклинить или исчерпать боеприпасы. Слишком много движущихся частей всегда несут в себе риск того, что что-то пойдет не так, — ее глаза расширились, и она на мгновение уставилась на свой чай, прежде чем снова заговорить. — О боги, что же я делаю? Я же обещала тебе бутерброды, а теперь болтаю, как старая карга, — Саммер встала, ее плащ развевался, когда она шла к холодильнику. Она открыла его и немного наклонилась, копаясь внутри. — С индейкой пойдет? Боюсь, что у меня не особо из чего выбирать, когда дело доходит до обеда.       — Индейка — это замечательно. И поверьте мне, вы даже и не близко старая карга. Когда вы открыли дверь, я подумал, что вы, наверное, старшая сестра Руби и Янг, о которой они не рассказывали.       Саммер повернулась посмотреть на него, выкладывая ингредиенты для бутерброда на стол, с легкой ухмылкой на губах.       — Ты просто очаровашка, не так ли?       Вопрос заставил Жона рассмеяться.       — Сомневаюсь. Это не работало, когда я пытался привлечь внимание Вайсс.       — Ну, Руби много мне рассказывала о Вайсс, — ответила рыжеволосая женщина, нарезая хлеб на ломтики. — И я знаю, что она была не самой простой в общении девушкой в начале года. Но, по моему мнению, она — дура, раз воротила нос от тебя.       Комплимент заставил Жона чуть лучше чувствовать себя в отношении отказа Вайсс. Не то чтобы он до сих пор об этом беспокоился, отказавшись от попыток сопроводить ее на танцы в Биконе. Но все равно приятно слышать от кого-то, что у тебя есть неплохие черты.       Даже так, Жон чувствовал, что ему бросили вызов.       — Может быть, но в тоже время вы едва знаете меня. Или каким я бываю обычно.       Продолжая нарезать индейку, салат и помидоры на хлеб, Саммер посмотрела Жону в глаза.       — Я думаю, что знаю какой ты мужчина.       Мужчина. Не парень. Жону уже исполнилось восемнадцать в Биконе, но он до сих пор не считал себя взрослым. Он не осознал себя мужчиной. Нет, в своем сознании он все еще был пареньком. Жалким, беспомощным мальчиком, пытающимся поиграться в Охотника.       То, что Саммер считала иначе, что-то зацепило внутри него.       — Спасибо, — тихо ответил он.       Женщина закончила быстро, вероятно, привычная за годы материнства. Приготовив два больших и аппетитных на вид бутерброда, и она поставила тарелки на стол. Затем последовал пакет простых картофельных чипсов, а также бутылки с горчицей и майонезом.       — Я не знала, что предпочитаешь к индейке, так что у тебя есть выбор. Или без всего, если хочешь.       Жон предпочитал майонез, открыв банку, он выдавил немного в свой бутерброд.       — Спасибо. Вы лучшая.       — Они называют меня Супермама, — улыбнулась она.       — Понимаю почему, — Жон огляделся, рассматривая чистую кухню и вспоминая, что такой же порядок был и в гостиной. — У вас прекрасный дом. И вы Охотница, верно?       Саммер слегка пожала плечами, откусывая бутерброд. Проглотив, она ответила:        — Иногда. Все же мне нужно что-то есть.       — Пока я остаюсь у вас, позвольте мне помогать вам по дому. Это меньшее, что я могу сделать за ваше гостеприимство.       Саммер рассерженно посмотрела на него. Жон подумал, что сказал что-то не то, пока она не заговорила:        — Не хочу даже этого слышать, — сурово сказала она. — Ты мой гость, которого я пригласила сама. Ты не должен мне ничего, Жон.       — Да, но…       — Никаких 'но', — оборвала она, поднимая палец. — Мой дом. Мои правила. И мои правила гласят, что мои гости должны быть изнежены и накормлены до отвала. Все ясно?       Ох, Саммер настоящая мать. Она мгновенно превратилась из милой и заботливой в строгую. Но не суровую в плохом смысле, как профессор Гудвич во время занятий. Нет, Саммер придерживалась строгого отношения к тому, что Жон и пальцем не пошевелит, чтобы помочь ей по хозяйству. Он был, как она и сказала, ее гостем. А в доме Роуз гости не выполняли за нее никаких домашних обязанностей.       Она к его услугам. Не наоборот.       — И все-таки, — настаивал он. Несмотря на то, что знал, что проиграет этот спор.       — Хочешь помочь мне, Жон?       — Конечно! — может ему удалось прорваться через материнскую стену женщины.       — Если ты действительно хочешь мне помочь, то ешь, — сказала она, кивнув на его бутерброд. — И пей. Отдыхай и смотри телевизор. Спи до обеда и чувствуй себя, как дома. Понял?       С такими условиями трудно было сопротивляться. Жон знал, что не может выиграть эту битву. Он беспомощен против милой, ласковой, властной формы Саммер Роуз.       — Понял, — вздохнул он, сдаваясь.       В одно мгновение счастливая улыбка Саммер снова появилась на ее губах, и она посмотрела на него с любовью, которую можно было описать только как материнскую.       — Прекра-а-асно, — пропела она. — А теперь, когда ты закончил с обедом, что ты думаешь насчет испечь немного печенья? Когда Руби проснется, ей понадобится свежее шоколадное печенье, чтобы поднять настроение.       — Уверен, это здорово, — искренне сказал он. Сладкое, свежеиспеченное шоколадное печенье звучало, как нечто невероятное. — Что я могу сделать, чтобы по…       — Так! — Саммер оборвала его, погрозив ему пальцем. — Что мы только что обсудили?       Жон улыбнулся, растерянно покачав головой, осознав, что только что сделал. Помогать — в его природе. Даже когда минутой ранее ему запретили это делать.       — Простите. Это уже вроде привычки.       — Видишь? Я же говорила, что знаю какого рода ты мужчина.       Он улыбнулся ярче и покраснел, уставившись в свой бутерброд.       — Спасибо.       — Итак, печенье, — повторила она. — Два пакета звучит уместно для четырех голодных ртов, не так ли?       Жон знал, что Руби — маленький печеньковый монстр, и он сам не сильно отстает. Он не мог сказать, насколько голодной может быть Янг, как и предположить это же о Саммер. Если она хоть немного похожа на дочь, то двух пакетов явно не хватит. Хотя, с этого неплохо начать.       — Да, — он согласился. — Звучит здорово.       Саммер безмятежно улыбнулась. Как-то ее теплая улыбка, казалось, прогоняла прочь все его плохие мысли и эмоции, как солнце рассеивает ночную тьму.       Жон откусил еще кусок. Если она делала обычную индейку такой вкусной, то он не мог дождаться попробовать ее печенье.