Две тысячи сто

Утренние события выбили Сергея из душевного равновесия. Это заметил даже Леонид, когда Сергей перед обедом вернулся к себе в купе. Леонид сидел над какими-то расчетами, делая пометки в планшете красным карандашом, и приветствовал своего соседа и по совместительству начальника поднятием бровей. - Что случилось? - спросил он. - На тебе лица нет. - Я скажу, что, - живо отозвался Сергей, не трудясь даже понизить голос. - Греттруп здесь, - это имя он выплюнул как ругательство. - И, пока мы слепо копируем несовершенную немецкую технику, его команда выносит на НТС проект ракеты с отделяемой головной частью! - И у тебя есть такой проект, - пожал плечами Леонид. - Который так и остаётся на бумаге! - Так ведь и у них на бумаге, - сказал Леонид примирительно. - Но они собирают совет! - простонал Сергей. - Зато у нас сейчас - полигонные испытания, - возразил Леонид. - Ты представь, каково им там. Сидят в своём гетто за кульманами, к нам на заводы их не пускают, ни одну деталь сделать не дают, стенда нет. Не думаю, что они действительно нам соперники. Да спроси вон Бориса, он недавно с Селигера прилетел. Сергей встал и нервно прошёлся из угла в угол. - Нет, - сказал он, не слушая Леонида. - Нет. Мы не можем просто смотреть на это, не станем сидеть сложа руки. Мы будем работать над собственной ракетой. В параллель. Руководство быстро поймет, что А-4 не состоятельна. В такие минуты, увлекшись, он забывал, где он, с кем. Сердце билось учащенно. Ему казалось, будто рядом - его старые друзья: Миша, Яков, Фридрих Артурович, все, с кем он начинал в тридцатые... Да, их первые шаги в освоении ракетной техники были робки, но какой огонь полыхал в их сердцах, как засиживались они ночами над листом ватмана... Их ракеты летали всего на несколько сотен метров, им и не снилась тогда "Фау"... Но Сергею сегодня уже было мало этого. - Полёт на 270 километров... Что такое эти 270 километров? - продолжал Сергей раздраженно. - Она не покинет территорию СССР! С такими показателями разве можно мечтать о космосе?! - О космосе? - поднял голову от расчетов Леонид. - Нам до этого еще как... до Луны. Подожди, освоим трофейную технику... - Трофейную... - повторил Сергей горько. - Хорош трофей. Десять недостатков против одного достоинства. - Сделаем эту - займемся своей. Ты же понимаешь, для чего все это. Нас проверяют, - урезонил Леонид. - Не можешь ты не понимать. Значит, не договариваешь чего-то. Присядь-ка. Он отложил планшет и извлек из-под своей койки бутылку спирта и стакан, плеснул на донышко. - Испытания же, - вяло запротестовал Сергей. Леонид хмуро уставился на него. Сергей сдался и выпил - слишком уж много всего произошло за утро. На его душу сразу опустилось глухое безразличие. - А теперь давай к сути, - сказал Леонид, выждав несколько минут и внимательно наблюдая за его лицом. - Что случилось на заседании? Мы все имеем право знать, это не тебя одного касается. Сергей внутренне согласился с этим доводом, но откликнулся все же неохотно: - О проекте Греттрупа я услышал почти случайно. На заседании об этом ни слова не было. Они не хотят, чтобы мы были в курсе. И немцев сюда пригласили у нас за спиной. А если наша ракета не полетит, они намерены отправить Глушко работать на Селигер. - Пф, - ответил Леонид. - Так вот в чём дело. Не беспокойся, Глушко не поедет к немцам. - Севрук сказал, если поступит приказ... - начал Сергей, но Леонид только отмахнулся. - Севрук сделает так, как скажет ему Глушко. А Глушко не поедет к немцам. Ты ведь знаешь его характер. Выбрось это из головы и пойдем обедать. *** Степь снова пылила до небес - участники испытаний съезжались к огневому стенду. Сергей издалека заметил "Победу" Устинова и поспешил к нему навстречу. Машина сбавила ход, министр опустил стекло, придирчиво осмотрел стол, ракету и с тем же выражением лица взглянул на Сергея, словно тот был всего лишь элементом стартовой конструкции. - Дадите команду начинать, Дмитрий Федорович? - спросил Сергей нетерпеливо. - Начинайте, - кивнул тот. - Двадцатиминутная готовность! - объявил Сергей. С платформы высунулись две головы - Воскресенского и Севрука. - Принято, - откликнулся Леонид. - Дмитрий Федорович, прошу занять позицию в бункере, - пригласил Сергей. - А где Глушко? - крикнул он, дождавшись, когда Устинов отъедет на порядочное расстояние. Севрук снова выглянул сверху и махнул рукой - со стороны бункера к ним приближалась фигура в мешковатом ватнике и кожаном шлеме, как у лётчиков, только без защитных очков. Сергей признал Валентина, только когда тот подошел совсем близко. Ватник напоминал арестантские бушлаты, которые они носили шесть лет назад в Казани, когда оба еще были заключенными. Бледный от бессонной ночи, с глубокими тенями под глазами, Глушко выглядел измученным, и в душе Сергея шевельнулось что-то похожее на жалость. Он попытался изобразить ободряющую улыбку, и взгляд Глушко стал злым. - Не смотри на меня так, если не хочешь мордобоя, - предупредил он. Сергей знал, что подраться Глушко не дурак, он и сам не прочь был в товарищеской борьбе сбросить копившееся нервное напряжение, но сейчас ситуация совсем не располагала к тому. - Я не смеялся над тобой, - заверил он Валентина. - У нас двадцатиминутная готовность. - Знаю, - ответил Глушко без эмоций и ушел к стенду - принимать доклад у Севрука. Через минуту Доминик и Лёня спустились вниз, и все вчетвером зашагали к бункеру. Шли молча, взволнованные предстоящей работой. Возле бункера царила неразбериха. Сергей прикрикнул на нескольких зазевавшихся молодых инженеров и солдатиков, загоняя всех внутрь, зашел последним и лично закрыл за собой тяжелую дверь. Устинов и Яковлев уже восседали на стульях. Вознюк стоял позади, заложив руки за спину. Он недовольно глянул на вошедших, похоже, начальство уже теряло терпение и, в отсутствие Сергея, высказывало всё ему. Валентин направился к своем пульту, на ходу стягивая шапку, Леонид и Сергей заняли место за перископами. - Пятиминутная готовность, - объявил Валентин, надевая наушники. - Принял пятиминутную готовность, - ответил стреляющий у пульта, переключая кнопки и реле. - Приборы и цепи управления в порядке. Сергей пробежал глазами по лицам военных, проверяя, насколько они включены в работу, отыскал в толпе Глушко и встретил его ответный взгляд. - Ключ на стрельбу! - скомандовал Сергей. - Принял, - монотонно откликнулся стреляющий. - Закрытие дренажа. Прошла команда. Давление в кислородном баке - полторы атмосферы. Зажигание. Выходим на предварительную. Предварительная... "Главная" потонула в рокоте двигателя. Из сопла вырвалось пламя, и волна огня с рёвом хлынула на стартовый стол, взметнулась пыль. Устинов и Яковлев поднялись с места и припали к бойницам. Сергей подал знак Валентину. Тот наклонился к стреляющему, передавая команду на снижение тяги. Гул стал затихать и, наконец, двигатель отключился. - Предстартовые испытания прошли успешно, - отрапортовал стреляющий. - А неплохо сработал немецкий двигатель, - поддел Устинов. - Это не немецкий! - вспыхнул Сергей. - Все материалы наши - и металлы, и сплавы, и топливо. Устинов довольно хмыкнул. - Пока всё по графику, - похвалил он. - Работайте. Чтобы завтра на запуске было так же, без сучка и задоринки. А мы с Николаем Дмитриевичем поедем ужинать. После отъезда начальства в бункере стало заметно спокойнее, но Сергей понимал, что радоваться пока рано.