Две тысячи сто

В первый день лётных испытаний головная боль, накануне впившаяся Сергею в висок, усилилась. Однако откладывать работу было нельзя: метеорологи дали благоприятный прогноз по ветру на ближайшие пару часов и резкое усиление его скорости к вечеру, поэтому решено было форсировать пуск. В бункере управления набились как на опере "Аида" в Большом: помимо Устинова и Яковлева приехало ещё несколько депутатов Верховного совета СССР, здесь же присутствовали ближайшие подчиненные Вознюка и, конечно, Греттруп со своей командой в двенадцать человек. Сергей давно не видел профессора: если им и приходилось общаться, то лишь опосредованно через заместителей. Греттруп выглядел раздражающе деловито, в хорошем шерстяном костюме, а золотые дужки его очков мозолили Сергею глаза. - Не заводись, - шепнул Леонид, когда они с Сергеем встали за перископы. - Они только и ждут, когда ты сорвёшься. - Не дождутся. Я способен держать себя в руках, если того требуют обстоятельства, - пробурчал Сергей. Лёня на это ничего не ответил, но Сергей почувствовал его сомнение. Он дал команду на стрельбу и придвинулся вплотную к перископу. - Отошли штекеры, - сказал Леонид. Ракета, изрыгнув струю пламени, неуверенно оторвалась и почти сразу стала заваливаться набок. Через несколько метров она упала на землю и взорвалась. Удар был таким сильным, что вибрацию ощутили даже в бункере. Мгновение стояла оглушающая тишина, а потом заговорили все разом. - Оставайтесь в укрытии, я схожу посмотреть, что произошло, - перекрикивая шум, приказал Сергей и вышел наружу. Ему показалось, что рядом промелькнула чья-то тень, но в степи никого не было. Сергей в одиночестве дошел до площадки и остановился, пораженный масштабами разрушения: массивный стартовый стол своротило с опор и отбросило в сторону, поодаль догорали обломки ракеты. Следом, выждав положенные пять минут, подошли Глушко и Воскресенский. - Нормально рванула, - заметил Лёня. - Я и не знал, что мой двигатель стартовые столы заставляет летать, - прокомментировал Глушко. - А вот и эксперты подтягиваются. Сергей обернулся: из бункера к ним уже шли втроем Устинов, Яковлев и Вознюк, как три богатыря с картины художника Васнецова. В степи было тихо, только трещало, опадая, пламя. - Ну, что теперь скажете, товарищ Королёв? Двигатель немецкий и ошибки немецкие? - съязвил Яковлев. - Наш это двигатель, - сказал Сергей, раздувая ноздри. - И ошибки тоже наши. Исправлять будем сами. Устинов хмурился, но после этих слов взглянул одобрительно, бросил короткое: - Работайте! - А с этим что делать? - вмешался Яковлев, кивая на развороченную установку. - По графику, следующее испытание завтра в десять ноль-ноль утра. - Распоряжусь, чтобы всё починили. К утру восстановим, - обещал Вознюк. - Тогда дело только за вами, товарищ конструктор, - сказал Яковлев, и все трое загрузились в подъехавшую легковушку Устинова. Сергей обернулся - Глушко и Воскресенский стояли среди обломков и негромко о чем-то переговаривались. Пламя погасло. Со стороны цеха сборки запоздало ехал уже не нужный здесь отряд пожарных. *** После неудачного запуска Сергей вызвал главных конструкторов и их заместителей на совещание. Коллектив их сложился еще в конце войны в Германии, и с тех пор, возглавляя конструкторские бюро разной направленности, они уже несколько лет работали над одной и главной страстью - ракетной тематикой. Довольно скоро их сообщество получило неофициальное название Совет главных конструкторов. Обычно они собирались разным составом в чьем-нибудь КБ для обсуждения насущных вопросов, но впервые после Германии встретились все вместе в непростых условиях военного полигона. Собрание проходило у Сергея. В их с Леонидом маленьком купе, едва уместившись на диванах, заседали Глушко, конструктор стартового стола Бармин, разработчик системы управления Пилюгин и гироскопист Виктор Кузнецов. Заместитель Пилюгина Борис Черток и заместитель Глушко Доминик Севрук на правах младших сотрудников, за неимением сидячих мест, стояли в дверях. На столе были разложены чертежи, часть из них передавалась из рук в руки. - По данным телеметристов, изделие оторвалось от поверхности стола всего на три метра, - докладывал Леонид. - После чего сразу отклонилось от траектории стрельбы. - Я хочу, чтобы все высказали свои предположения, - сказал Сергей. - Смещение центра тяжести? Неустойчивый контакт со стартовой конструкцией? Утечка топлива? - по очереди заговорили конструкторы. - Возможно, команда на старт прошла с задержкой, - заметил Николай Пилюгин. Он всегда исходил из принципа искать ошибку сначала у себя, а лишь потом у других, и этим очень нравился Сергею. - Это вряд ли. На пульте стреляющего все этапы отображались исправно, - возразил Валентин. - Что с бортовыми приборами? - спросил Сергей. - Мы их все проверили на подвижной гироплатформе у себя и повторно - здесь, на полигоне, - ответил Виктор. - А версия об утечке? - Действительно, не приложился ли кто по пути к ракетному топливу! - поддержал Борис. - Помните, какой конвой нужно было выставлять в сорок пятом, чтобы довезти этот спирт в целости и сохранности до стенда? Все оживились, только Севрук демонстрировал незыблемое спокойствие. - На пульт поступил бы сигнал в случае недозаполненности бака, - вступился он за заправщиков. - Ладно, соберитесь, товарищи, - прикручивая фитиль керосиновой лампы, строго сказал Леонид. - Запустим ракету - получим по чайнику спирта. - А не запустим - получим по десятке, - не отрываясь от чертежей, вполголоса добавил Глушко, но его слова потонули в общем гвалте - перспектива получить чайник спирта вызвала новый всплеск воодушевления, поэтому услышал Валентина только Сергей. Они переглянулись. "А ведь он прав", - подумал Сергей устало. - Да что спирта, воды бы, - пробурчал Борис. - Хоть глоток, чтоб без соли и песка на зубах. А помните, - добавил он мечтательно, - в Германии, выйдешь поутру в сад, подойдешь к колодцу... - Нечего вспоминать Германию, - отрезал Сергей. - Она нам и сама о себе напомнит. Если не совершим прорыв, навечно останемся в тени Пенемюнде. Вон, - он неопределенно махнул рукой в сторону двери, - немецкие специалисты на пятки наступают. Все примолкли. - Схожу к метеорологам, - поднялся Николай. - Узнаю погоду на завтра. Все равно голова уже не варит. Нужен перекур. - Я бы тоже перекурил, - поддержал Леонид. - И я, - тотчас ответил Борис. - Пойдемте. Встречаемся в то же время, в том же месте. Ты идешь, Сергей? Нет? - Я пропущу, - отозвался Сергей. Конструкторы гуськом покинули купе, а Сергей склонился над столом с чертежами и закрыл глаза. В голове стучали молотки, будто там работал штамповочный цех. Немецкая ракета, которую они так старались подчинить, насмехалась над ним с поверхности ватманской бумаги.