Уроки любви

— Знаешь, — сказала Санса, переодевшись из своей ночной рубашки в сорочку, которую для неё оставил Петир, забравшись под меха, и оказавшись вместе с ним в тепле и уюте его постели, — ты станешь больше нравиться людям и они станут сильнее тебя уважать, если всегда будешь Петиром. Петир вздохнул. — Тогда я никогда бы не достиг того, что у меня есть сейчас, — возразил он и Санса осознала, что да, он, наверное, прав. И я бы никогда не встретил тебя — вот о чём говорили его глаза. — Могу я попросить тебя оказать мне ещё одну услугу этой ночью? — застенчиво сказала Санса и увидела, как ей показалось, огонёк интереса во взгляде Петира. Он кивнул. — Рамси иногда завязывал мне глаза, и я не знала где и когда ожидать боли. Я не хочу причинять тебе вреда, но, если позволишь, мне хотелось бы попробовать несколько вещей. Петир поднял брови, услышав её пожелание, а затем медленно кивнул. Санса слегка улыбнулась, прежде чем поднялась, достала тонкий шёлковый пояс от своей забытой ночной рубашки и отправилась к противоположной стороне кровати, заметив, как взгляд Петира скользит по её обнажённым ногам. — Не мог бы ты снять сорочку? — попросила она, но её спокойный тон превращал эту просьбу в нечто абсолютно приемлемое. Очередная дипломатическая уловка. Петир чуть ухмыльнулся, а затем сел на постели и снял сорочку. Санса молча повязала пояс ему на голову, убедившись, что шёлк плотно прилегает к глазам. — Тебе что-нибудь видно? Петир помотал головой. — Можешь лечь. Он подчинился. Сансе нравилось, что Петир демонстрировал готовность выполнить любой её приказ. Она могла бы даже сказать, что ему становится от этого настолько же лучше, насколько становится ей. Он как будто ощущает свой вклад в её процесс исцеления, и этот вклад действительно весомый. То, что они делали вместе, помогало ей больше, чем она могла сказать, и она знала, что он чувствует то же самое. Петиру нравилось быть частью всего этого. Санса подошла к окну и открыла его, вздрогнув от холодного ветра. Взяв одну из деревянных плошек, стоявших на прикроватном столике, она, стараясь не шуметь, наполнила её хорошей порцией снега. Закрыв окно, Санса взяла свечу и вернулась к кровати. — Что бы я ни сделала, не двигайся и не пытайся меня остановить, — сказала Санса Петиру и улыбнулась, когда он вздрогнул, как она посчитала, от предвкушаемого наслаждения. Петир кивнул и Санса усмехнулась ещё раз. Сначала Санса положила ладонь ему на затылок и, дразня, провела немного вниз. Потом настал черёд шрама. Дойдя до пояса штанов, Санса подняла свечу над ключицей Петира и, пока её пальцы отвлекали его, кружась вокруг пупка, упала первая капля воска. Петир резко вдохнул, почувствовав её на коже, и тут же рядом с первой каплей упала вторая. — Ебать, ай! — выругался он и Сансу приятно удивили такие эмоциональные слова, сорвавшиеся с его губ. Она никогда раньше не слышала от него ничего подобного. Убрав свечу, она дала ему привыкнуть к первым ожогам. Петир поморщился, когда воск быстро застыл на его коже. Одна из капель воска оставила след, примерно в дюйм длиной, на его ключице. Бледная кожа покраснела вокруг. — Ты в порядке? — спросила Санса и хотя она задала вопрос, потому что беспокоилась, в её голосе прозвучало нечто совсем другое — властность. Как будто ей действительно нравилось проявлять силу, и на самом деле так оно и было. Петир с трудом сглотнул, но кивнул. Санса пролила больше горячего воска ему на грудь и немного поёжилась, видя, как он засыхает на волосах на груди, хотя волос было не так и много. Когда воск в нескольких местах попал на шрам, Санса заметила, что Петир дёрнул рукой и поняла, что ему больно. Поэтому она постаралась не затрагивать шрам, насколько это было возможно. Петир вздрагивал каждый раз, когда горячие капли касались его груди и живота, так что Санса могла любоваться довольно приятным видом его напряжённых мускулов, покрытых дорожками стекающего воска. Именно в этот момент Санса и поняла, что Петир не просто привлекает её. Она считает его сексуальным. Раньше она просто думала, что он обаятельный, но теперь ей открылась истина — он по-своему прекрасен. Даже бледная кожа, и шрам, и худоба его тела. По правде говоря, ей нравился этот шрам, потому что так она чувствовала себя менее отличной от остальных… ведь у неё тоже были шрамы. И Петир был худым, да, но у него были мускулы там, где она и не ожидала. Его тело привлекало её. Она чувствовала, что более воинственная внешность начинает её утомлять. А ещё её кожа была такой же бледной, как и кожа Петира, они хорошо смотрелись рядом. Когда Санса убрала свечу, Петир сделал глубокий вдох и расслабил мышцы. Санса наслаждалась, наблюдая за ним и чувствуя свой контроль. Отодвинув свечу на край столика, Санса взяла плошку, зловеще ухмыльнулась и зачерпнула ледяного снега. Санса положила снег прямо на пупок Петира, и в этот раз он сел, ошарашенный, выдохнув нечто похожее на её имя. Санса решила, что переход от жара к холоду, видимо, был не слишком приятным. Она оставила снежный комок в его пупке и надавила рукой на грудь, принуждая лечь опять. Затем она провела снежком по обожжённой покрасневшей коже и восковым следам на ней. По животу Петира стекали ледяные струйки воды и его мышцы снова напряглись. Снег быстро таял, и Санса взяла другой комок, на этот раз начав с дёрнувшегося кадыка Петира, спустилась к ключице и ниже по руке, чтобы оставить тающий снежок в его левой ладони. Санса удивилась, увидев выпуклость в штанах Петира, под натянувшейся тканью. Значит, ему нравилось, когда над ним проявляют власть? Ему нравится, когда она получает удовольствие? Также Сансу удивило и то, насколько её интересовали ответы на эти вопросы, насколько сильно она была этим всем увлечена. Санса провела рукой по этой выпуклости и Петир прошипел сквозь зубы её имя. Она немного сжала ладонь, а другой рукой дразняще провела снежком у пояса его штанов. И почувствовала дрожь от желания под ладонью. Санса убрала обе руки, чтобы сделать новый снежок и положить его Петиру на лоб. Возможно, когда-нибудь она совершит более дальнее путешествие “на юг” — ей этого действительно хотелось. Петир вздрогнул, когда Санса провела снежком по его лицу. Она остановилась у его губ и слегка надавила. Он понял намёк и приоткрыл рот, позволяя Сансе положить снег ему на язык. Но прежде чем Санса отняла руку, Петир сомкнул губы вокруг её пальцев, и Санса невольно ощутила обдавшую её волну жара, докатившуюся до её лона. Санса поднялась, любуясь своим творением. Кожа Петира была красной там, где её коснулся воск и блестела от струек холодной воды. Выпуклость в его штанах стала уже очень большой и Санса решила, что это самое прекрасное из всего этого зрелища. Петир смотрелся растерзанным и не подлежащим восстановлению, и Сансу охватила гордость за то, что она довела его до такого состояния. — Верни мне его, — сказала она и Петир склонил голову набок, не имея возможности ни увидеть её, ни заговорить. Санса наклонилась к самым губам Петира и подула. Он понял, открыл рот и высунул язык со снежком на нём. Санса слегка улыбнулась и осторожно взяла снежок зубами. Их губы не соприкоснулись, но снег, попав ей в рот, оказался мятным на вкус. Санса ещё на миг полюбовалась Петиром, наслаждаясь видом его влажной и всё ещё красной кожи. Прямо напротив его сердца капли воска были выложены в форме буквы “С” и Санса провела по ней пальцами. Её метка. — И как это выглядит? — спросил Петир, подразумевая следы от воска по всему его телу. — Великолепно, — заявила Санса и она была серьёзна как никогда. Это был настоящий шедевр. Мой. — Ты ведь знаешь, что я принадлежал тебе с самого начала? — мягко спросил Петир. — Но если ты, оставив метку на мне, станешь счастливее, то я стану носить её как можно дольше. При этих его словах что-то в ней шевельнулось и она почувствовала трепетание в животе. Аккуратно приподняв голову Петира, Санса развязала и сняла с него свой шёлковый пояс. В глазах Петира, что неудивительно, горело желание, но под ним скрывалось ещё и обещание. Санса вытерла Петира куском меха, а закончив, обошла кровать и забралась в постель, повернувшись к Петиру лицом. Петир тоже смотрел на неё, а когда она принялась ногтями отчищать воск с его груди, оставляя лишь свою метку, улыбнулся и прикрыл глаза. — Тебе понравилось? — спросил он с блеском в глазах и намёком на усмешку. Санса кивнула. — Спасибо, Петир. Мне понравилось управлять ситуацией, — сказала она и он приподнял уголок губ. — А мне, кажется, понравилось быть твоим подопытным, — признался Петир и Санса слегка покраснела. — И твоим учителем. — Таким ты мне тоже нравишься, — тихо сказала Санса, опустив глаза и разглядывая “С” на его груди. — Мне бы хотелось, чтобы это навсегда осталось здесь, — добавила она, потянувшись к метке пальцами. — Поверь мне, Санса, в моём сердце останется навсегда. Санса встретилась с Петиром взглядом и тут же осознала, что он говорит не о воске. Это она навсегда останется в его сердце. Её тронул такой ответ и то, как Петир его произнёс. Все чувства, которые он вложил. Она коснулась его щеки, с удовольствием ощущая щетину под своей ладонью. Когда Петир тоже поднял руку, Санса прикусила нижнюю губу, но он просто заправил ей локон за ухо, а затем положил руку на плечо. Санса медленно наклонилась — неуверенно, почти испуганно. И хотя Петир не шевельнулся, чтобы встретить её на полпути, а просто позволил ей приблизиться к нему, он большим пальцем круговыми движениями нежно поглаживал её кожу. Когда Санса уже была слишком близко, чтобы смотреть на Петира, она закрыла глаза, очень волнуясь перед своим первым поцелуем с ним. Она взяла его за подбородок, побуждая наклониться вперёд, и Петир послушался, прижавшись губами к её губам. Санса вздохнула, ощущая себя уже не такой напряжённой. Петир улыбнулся, немного отстранившись, но Сансе было этого мало и она снова прижалась к его губам. Петир обхватил её щёку ладонью и усилил нажим, даря ей крепкий поцелуй. Когда её лёгкие наконец начали болеть от недостатка воздуха, Санса отстранилась, глубоко вздохнула и открыла глаза. Петир смотрел на неё изучающе, а затем откинулся назад и поднял руку в молчаливом приглашении. Санса подползла к нему, обняла и прильнула щекой к каплям воска, слыша, как колотится его сердце. — Как бы мне хотелось, чтобы ты оставался таким и за пределами этой комнаты, — прошептала она, уткнувшись в его грудь, но ответ уже не услышала, если он и был, так как провалилась в сон.