Сломанные вещи, лунный свет

Солнце показалось в окнах библиотеки. С высокого кресла обитого темно-зеленым бархатом подскочила девушка в голубом домашнем платье и пронеслась мимо вампира, не заметив мрачной фигуры в черном сюртуке. «Отец вот-вот вернется. Надо надеть новое платье, не то опять будет ворчать, что тратит состояния почем зря на ленты да булавки. Интересно, у него получилось достать то, что я просила?» Детлафф задержался взглядом на высоких дубовых полках, достающих почти до самого потолка, крепкой даже на вид стремянке, недешевых разноцветных корешках книг. Комната была отделана в теплых песочных тонах и обставлена мебелью так, что сразу понятно – библиотекой пользуются, здесь проводят много времени. Похоже, призрак вместо того, чтобы рассказать, решила показать. Вампир сделал несколько шагов к месту, где только что сидела незнакомка, взял в руки забытую книгу. Что-то о рыцарях, прекрасных девах и чудовищах. Кривая ухмылка исказила его тонкие губы. Книга вернулась на свое место. Мужчина вышел в полутемный коридор и пошел вдоль портретов женщин и мужчин в позолоченных рамах, мимо дверей из темного дерева. Он двигался на шум возбужденных девичьих голосов, прерываемый звонким смехом, пока не оказался в светлой женской спальне. – Я ни-ког-да не выйду замуж. – Задрав подбородок, девушка в голубом хотела казаться строгой и надменной, но портило впечатление искристое веселье в глазах. – Кругом одни старики да глупцы. Я не знаю, кто из них хуже. Такой богатый выбор! – Ага, ага, вы хотите рыцаря, как в ваших книжках, чтобы побеждал чудовищ, совершал подвиги в вашу честь. – С иронией произнесла ее собеседница, служанка, вынимая и расправляя на кровати белое платье. То самое. – Нет. Не надо никого убивать. И подвигов не надо. – Девушка чуть погрустнела. – Достаточно, чтобы он считался со мной – слушал, говорил как с равной, чтобы уважал мое мнение, не запрещал читать и думать. Ну, и любил тоже. Служанка, что была по меньшей мере на десяток лет старше, рассмеялась. – Вот уж и сказки. Девушка слегка нахмурились, но морщинка на белом лбу быстро разгладилась и она улыбнулась проказливо. – Поэтому быть мне старой девой. Скучной, нудной, но жу-у-утко богатой, – Легко произнесла она и скинула платье. Детлафф тут же отвернулся. Не то чтобы призрака волновало, что он может увидеть ее наготу, и тем более не волновало это живую девушку из воспоминаний, но ему это казалось неправильным, кощунственным. Он не поворачивался до тех пор, пока она не пролетела мимо в облаке белой воздушной ткани. Он последовал за ней. Его незнакомка бежала вниз по лестнице, босые ноги почти не касались ступеней. «Странно. Голоса как будто незнакомые. У отца новые слуги?», услышал он ее мысль. Девушка замерла только у подножия, переводя дух, поправляя волосы. Парадная дверь открылась, проем затопило светом и картина пошла трещинами. У призрака заканчиваются силы, понял Детлафф (даже для духа, не утратившего личность, сложно надолго удерживать сознание высшего вампира). Дальше шли только отрывки. Упирающуюся девушку тащат двое откровенно разбойничьего вида. Их намерения очевидны. Звучит знакомая мелодия. Женские пальцы касаются шкатулки. Девушка яростно кусает удерживающую ее руку. До крови. Мощный удар сбивает ее с ног. Ее хватают за щиколотку и тонкие руки судорожно цепляются за ножки кресел, ковер, доски паркета. Мир заволакивает красная пелена отчаяния, чистой незамутненной ярости. Изящная рукоять стилета упирается меж ребер. На белом фоне стремительно расцветает алый цветок. Васильки легко колышутся на ветру. «Васильки? Как знакомо», подумал он напоследок. ♪♪♪ Детлафф открывает глаза. Он вновь в заброшенном доме. Прямо перед ним призрак, она совсем-совсем прозрачна, ее черты едва угадываются в предрассветных сумерках. Несмотря на это, он отчетливо видит ее лицо. – Расскажу. Завтра. Если… хочешь. Если проснусь. – Говорит она тихо, отрывисто, преодолевая каждое слово, словно заново учится говорить. В ней сложно узнать беззаботную девушку из воспоминаний с нежным румянцем на щеках и озорным блеском в глазах. Она – тень. – Ты придешь? – Вопреки желанию в его голосе почти надежда. Предательство Рен Сианны выбило почву из под ног. В нем что-то изменилось, словно сломался его внутренний компас и он потерялся между севером и югом, смыслом и бессмыслицей, реальностью и чьим-то злым вымыслом. Он тоже – тень. – Шкатулка. – Она пальцем указывает на черную коробочку и истончается, совсем исчезая. В следующую секунду небо прорезает первый золотой луч. Рассвет. Детлафф тяжело опирается о рабочий стол, закрывает глаза, с усилием нажимает на переносицу. Бесконечный день. Осталось два. Затем… Он не знает. Впервые не знает. Не хочет знать. Как не хотел видеть. Его любовница прятала глаза, когда он касался ее. «Мое чудовище», говорила она и он соглашался в горячечной страсти – «Твое. Весь твой». Принимала ли она его? О, да. Не сердцем – холодным, расчетливым умом. Вампир взял в руки шкатулку, завел. «Ты друг чудовища, что отняло мою жизнь». Он мало, что знал о призраках. В отличие от Региса, он не особо любил кладбища. Но что-то подсказывало, что девушка не «проснется» ночью. Шкатулка у него не первый год. Слишком много времени потребовалось призраку, чтобы появиться в первый раз, слишком много сил потрачено на рассказ. Детлафф, действуя по наитию, сделал надрез на большом пальце. Пара рубиновых капель упали на танцовщицу. Таким образом напоив шкатулку кровью, он захлопнул крышку, резко оборвав мелодию. «Два дня, Сианна, два дня». Он не видит, как под черной крышкой фигурка танцовщицы впитывает без остатка его кровь.