Сломанные вещи, лунный свет

Высший вампир смотрел как солнце медленно скрывалось за горизонтом. Подходил к концу второй день. Нескончаемый день ядовитых сомнений и неугасимой, бессильной ярости. Он мчался красным туманом через леса, поля, мимо рек и озер, над горными грядами и морями в тщетной попытке не думать хоть мгновение, забыться... Вампирам не снятся сны. Впервые он об этом жалел. Детлафф остановился только когда оказался в древнем, густом лесу, не знавшим присутствия человека. Крик, давно разрывающий его изнутри, поднялся из самых глубин души, о которой люди спорят по сей день. Напуганные, в небо взлетели сотни птиц, шум их крыльев на мгновение оглушил все пространство. Вампир выпустил когти, нещадно уничтожая деревья вокруг.«Предала, предала, предала. Никому нельзя верить. Никогда. Больно». Когда он, тяжело дыша, наконец, вернул себе контроль, лицо его было спокойно, а взгляд тверд. Солнечный свет лился сквозь плотную листву, окрашиваясь в неземной зеленый. Стояла поразительная для леса полного жизни тишина. Ни одна живая душа, чувствуя его тяжелое, давящее присутствие, не смела нарушить ее. Животные в отличие людей знают, когда отступить. Детлафф вернулся в Боклер перед самым закатом и теперь наблюдал, как ночь наследует дню. Он ждал призрачную незнакомку, продолжения истории, о которой догадывался, к которой был в какой-то мере причастен. Когда луна победно воссияла на небосклоне, в тишине оглушительно раздался щелчок. Заиграла мелодия. Крохотная фигурка вновь закружилась, выглядывая из открытой шкатулки. Мужчина затылком ощутил холод, но не спешил оборачиваться. Она не торопилась его окликать. – Что дальше? – спросил он негромко. Так и не услышав ответа, он повернулся. Девушка, склонив голову на бок, рассматривала отремонтированные, покрытые свежей краской и лаком игрушки. Сегодня она была почти как в воспоминаниях, выдавала только сияющая белизна кожи. Ее лицо было живее, оно не походило более на застывшую посмертную маску. Кровь напитала ее, дав сил. Она попыталась коснуться деревянного солдатика, но тонкие пальцы прошли сквозь дерево. Призрак досадливо поджала губы и посмотрела на него, будто впервые: – Кто ты? Ты не человек.Ты не такой как другие. Почему? Вампиру не понравился ее изучающий взгляд, не будь это детское непосредственное любопытство, он оставил бы вопрос без ответа. – Я вампир. – Сказал он просто. Она кивнула, словно это объясняло почему небо голубое, а трава зеленая. Незаметно даже для него призрак оказалась рядом, коснулась кончиками пальцев его висков. Кожу в тех местах закололо точно ледяными иголочками. Вампир вновь погрузился в ее воспоминания. ♪♪♪ Дверь открылась, проем затопило светом. В дом вошла незнакомая женщина. Она была одета в брюки, приталенный жакет, напоминающий броню, стройные икры обхватывали высокие сапоги. Черные волосы были чрезвычайно коротки для леди, в лице, фигуре, позе отчетливо чувствовалась угроза. Рен… Девушка из воспоминаний сделала два нервных шага назад. – Кто вы и что здесь делаете? Где отец? Она отчаянно храбрилась, пыталась не казать страха, но Детлафф видел, как дрожали ее руки. Видела и разбойница – в женщине сейчас не было ничего от княгини или его любовницы, это была хищница – видела и наслаждалась. Широкая, жестокая улыбка расцвела на лице Реннавед. – Твой любезный отец сильно просчитался. Он перешел дорогу не тем людям. Он задолжал мне и я здесь, чтобы забрать долг. В дом вошли мужчины, не менее полудюжины. Мерзкие взгляды, которыми они многократно раздели юную хозяйку дома, заставили даже не жалующего людей вампира выпустить когти. Детлафф знал, что это не поможет – это лишь воспоминания. Он понял, что не хочет видеть того, что произойдет дальше с этой маленькой, храброй девочкой. – Хорошо, я отдам вам все ценности, покажу тайники. Только не трогайте людей. – Ее голос высок от страха и режет слух, – Ладно? Несколько долгих секунд они смотрят друг на друга. Юная, не знавшая зла девушка и взрослая, заматеревшая женщина. Одна напряженно, другая лениво–изучающе. – Хорошая девочка. Умная. Мы не тронем твоих людей. – Вы даете слово? – Девушка от волнения сжала кулаки, ногти до крови впились в нежные ладони. – А ты не из робких, да? Дай угадаю, тебя никогда не били. – Девушка побледнела. Разбойница рассмеялась. – Папин тепличный цветочек не знала грязи, нищеты и голода, так? Не держала ничего тяжелее серебряной ложки, спала только на мягкой перине... Веди, принцесса. Повторю, мы не тронем твоих людей. – Следуйте за мной. Она развернулась и с неестественно прямой спиной стала подниматься по лестнице. Четверо мужчин, следуя небрежному жесту предводительницы остались искать на первом этаже. Послышался смех, звон битого стекла. Маленькая хозяйка вздрагивала каждый раз, но продолжала подниматься. – Госпожа? Уже знакомая служанка подбежала к девушке, со страхом посмотрела на незнакомых женщину и двух мужчин, незаметно оттеснила хозяйку за спину. – Дина, это мои гости. Беги вниз, принеси лучшего вина. – Я попрошу Милу. – Упрямо поджала губы служанка. Девушка размахнулась и залепила ей звонкую пощечину. Служанка неловко упала, прижимая ладонь к горящей щеке – в глазах непонимание и боль. Юная госпожа схватила ее за волосы и, приблизив лицо, прикрикнула: – Делай, как я сказала! Разбойница усмехнулась и на мгновение отвернулась. – Уходите через погреб. Быстро. – Воспользовавшись этим, отчаянно прошептала девушка. Служанка понятливо кивнула, со слезами глядя на нее. – А у цветочка, оказывается, острые шипы. – Съязвила женщина, когда служанка убежала показательно плача и зажимая щеку. Девушка не ответила, войдя в свою спальню, она принялась, словно одержимая, опустошать шкатулки, ларчики, кошели. – Деньги у отца в кабинете в столе, за картиной и за красными томами по юриспруденции. – Спасибо, малышка, ты сэкономила нам время. – Реннавед кивнула. Двое ее людей схватили девушку. – Нет! Нет! Вы дали слово! Дали слово! – закричала она, упираясь. – Речь шла о твоих людях. О тебе – ни слова. – Женщина склонилась к ее лицу, провела пальцем по щеке. – Неужели ты думала, что мы оставим главное сокровище этого дома? Твой отец заплатит за тебя столько, что все, что мы бы здесь ни нашли – сущая мелочь. Хорошо быть дочерью банкира, да? – Ненависть исказила красивые черты. Вампир понял, женщина видела перед собой сейчас кого-то другого. Анну Генриетту, возможно? – Папаше же ничего, если мазель вернется к нему слегка помятой? – Хмыкнул один из мужчин, удерживая вырывающуюся девушку. Его лишь раззадоривали ее попытки вырваться. – Развлекайтесь. Только поласковей, она нужна нам живой. Вдвоем они потащили ее к кровати – Нет! Нет! Пожалуйста, пожалуйста... Вампиру было тяжело видеть, как державшаяся из последних сил девушка, разрыдалась, показывая, что за отчаянной храбростью прячется всего лишь напуганный ребенок. – Ну-ну, тебе понравится, обещаю. – Хохотнул второй мужчина, запуская руку в вырез платья. Женщина же села за туалетный столик, она разглядывала себя в зеркало, разглаживая мелкие морщинки. Ее взгляд упал на задвинутую за зеркало шкатулку. – Что тут у нас? – Зазвучала знакомая мелодия. – Не трогайте! – Взгляд девушки был прикован к шкатулке. Она даже перестала плакать. В глазах блеснула сталь. Девушка вцепилась зубами в руку разбойника, яростно мотая головой. Мужчина завопил, ударил наотмашь. Она упала, опрокидывая чайный столик. Второй, ругаясь, приговаривая, что с ней сейчас, тварью, сделает, схватил ее за щиколотку. Тонкие руки отчаянно цеплялись за ножки кресел, ковер, доски паркета. Она закричала, пальцами нащупала предмет, оказавшийся ножом для масла, извернулась, вскочила, ударила не ожидавшего того насильника. Он отшатнулся, закрывая рассеченное лицо. Отчаяние придало загнанной лани сил. Девушка налетела на женщину, но силы были неравны. Изящный стилет легко вошел прямо в сердце. Реннавед внимательно смотрела в глаза умирающей жертве. «Васильки», в последний раз подумала девушка, глядя в красивые голубые глаза своей убийцы. Женщина деловито вытерла кровь со стилета, подняла выпавшую из рук девушки, шкатулку: – Сломалась. Как жаль. – Тем не менее она положила ее в поясную сумку к другим драгоценностям. По тому, как исказилось пространство, вампир понял – призрак еще какое-то время оставалась рядом с местом своей смерти. – И как мы теперь будем требовать выкуп? – Недовольно пробурчал один из мерзавцев, зажимая рану на руке. Второму повезло меньше – его лицо рассекал длинный глубокий порез, щедро заливая лицо кровью. Шипя и ругаясь, он пытался остановить ее. – Банкиру ведь не обязательно знать, что дочурка его уже мертва. – усмехнулась женщина, иронично изогнув бровь. ♪♪♪ Вампир какое-то время стоял, замерев, и не открывал глаз. Он помнил тот день. Ренна вернулась в их пристанище довольная, она была такая голодная, такая страстная в постели, впервые отвечая на его пыл с неменьшей яростью. Он сразу заметил кровь на ее одежде, но убедившись, что это не ее, успокоился, выкинул из головы. Ему было плевать. Он не знал, что чувствовать теперь. Отчего-то он не мог оставаться спокойным. То, что он увидел… Детлафф не знал, что с ним, почему он испытывает такие эмоции. Горечь осела на языке. Такие чистые создания не должны умирать так. Несмотря на то, что он не был человеком, ему было не чуждо благородство. И он видел его в поступках девушки. Благородство, силу духа, отвагу. Он чувствовал неким образом, что причастен к тому, что с ней случилось. – Моя мать была танцовщицей, – начала она негромко. Мужчина открыл глаза. Она стояла у окна и луна мягко подсвечивала ее профиль. Она была прекрасна. –… талантливой, изящной. Я не знаю, почему она оставила сцену и вышла за моего отца, он уже тогда был немолод. Помню, она часто болела. Юность она отдала искусству и совсем испортила здоровье. Отец делал все, чтобы его поправить, но она все равно ушла, когда мне было девять. Шкатулка – единственная ее драгоценность, которую она хранила всю жизнь, а затем оставила мне. Они помолчали. – Ты любил ее? – спросила вдруг призрак. – Да. – А сейчас? – Не знаю. – Расскажи. – потребовала она, как он недавно. Что же, рассказав свою историю, она имела право узнать его. Он рассказал. Все, без прикрас. Вампир удивился тому как легко это далось. Неожиданно он испытал облегчение, поведав свои разочарование и боль. Крик больше не разрывал изнутри. Не утаил он и того, что дал себе и ей три дня. – Ты убьешь ее? – Ты бы хотела? – спросил он несколько жестко. Неужели, и она видит в нем лишь орудие для убийства? Но ее ответ удивил. – Нет. – Она была честна с ним, он видел. – Почему? – спросил он. – Тебе будет плохо. – сказала она просто, слегка пожав плечами. Детлафф пораженно выдохнул. Все смешалось внутри: удивление, сожаление, горечь, одиночество, благодарность, нежность. Он надолго замолчал. – Почему ты не хочешь смерти своей убийце? – смог только произнести он. – Я мертва. Мне не нужна месть. – Она приблизилась, заглянула ему в глаза. – Ты жив. Зачем отравлять себя? – Ты же знаешь, кто я. Чудовище. Бестия из Боклера. – Нет... – она легко качнула головой. – Почему я тогда не чувствую в тебе зла? Мужчина, наконец, сумел рассмотреть цвет ее глаз. Теплый оттенок кофе. Он коснулся ее щеки. Ему казалось, он ощутил нежный шелк кожи под загрубевшей ладонью. Карие глаза напротив голубых. Время замерло. Раздался щелчок – закрылась шкатулка. Она исчезла. Сбежала. «Потому что, в тебе нет зла», – мысленно ответил он в пустоту. До рассвета оставался час.