Комуникабельщик.

— Вставай, Лаита! — разбудил девушку голос подруги. — Только погляди на этот разгром! Придётся всё в стирку нести, — добавила вторая, стаскивая простыню со своего матраса. — Фу! Здесь же всё пропиталось вашим запахом! — попеняла она. — А ты та ещё штучка! При таких талантах — как тебя направили сюда, а не в храм Лелы? — «Заездила» «лодочника» так, что он от тебя сбежал! — добавила третья.       «Заездила»?! Вспылив, Лаита сгребла покрывало и, скомкав, швырнула в охальницу. Ком белья, врезавшись в живот острословке, опрокинул её на матрас. — Ой, я не хотела!       Происшествие прекратило шквал шуточек и подначек. — Больше никаких битв на подушках, — нашла в себе силы Таллия. — Не хочу погибнуть во цвете лет! — Я слышала, что Средоточие партнёра может помочь в собственном развитии, но думала, что это досужие сплетни. — Не сердись, — произнесла Дайна, поднимаясь с матраса. — Признаю, шутка была неудачной. — Лучше расскажи, что вы здесь творили. — Не раньше, чем позавтракаю, — произнесла Лаита, чувствуя, как внутренности сводит от Голода и прикидывая, о чём можно будет поведать подругам. Время не ждёт. Привычным усилием освежившись, подтянула платье. Благодаря Средоточию то село на неё без помощи рук, после чего Лаита замерла, осознав, что и как она сделала!

***

      Приведя в порядок дом, обновив и подогрев воду в помывочном чане, я покинул Лаиту ещё до рассвета. Из-за своего перфекционизма опять не сумел вовремя остановиться. Мои «апгрейды» не сделали для неё методички Вечной Империи по совершенствованию Средоточия «макулатурой». Но, на мой взгляд, слишком уж тренировки были... однобоки.       Как будто человек, выбирая свой Путь, не мог ошибаться. Таланты зачастую раскрываются со временем. К тому же я не по наслышке знаю, что чем лучше развито тело и разум, тем проще управляться с силой Средоточия.       Ничего фатального с Лаитой я не совершил, но столь быстрый рост могущества не пройдёт мимо её сознания. Первое время будут всплывать... несоответствия. Старая память не сразу примет изменения, пусть девушка уже помнит, как пользоваться обновлённым Даром.       Побродив в одиночестве по паркам и съев несколько светившихся флюоресцентным светом плодов, пришёл на центральную площадь. Усевшись посередине, не сводил взгляда с храма Кицуры.       Пробегая глазами по его архитектурным элементам, старался ощутить его целостность. Если сумею постичь суть, будет проще выиграть в соревновании Мастеров.       Солнце, поднимаясь из-за горизонта, подсветило храм Кицуры. С рассветом площадь стала заполняться людьми. Часть из них подметала каменные плиты, другая — обновляла украшения на домах, третьи — расставляли столики по периферии, оставляя центр пустым.       Заспанный чинуша с недовольным видом шествовал в мою сторону, стискивая в руке тубус. Не надо было быть физионогмистом, чтобы узреть всю степень недовольства, направленную в мою сторону. — Наконец-то тебя нашёл! Почему я должен заполнять твои бумаги по участию в соревновании?! — Это — твоя работа.       Что-то неразборчиво проворчав, он достал из тубуса свиток папира и «карандаш». Протянув всё мне, потребовал: — Подпиши здесь не мешкая! Скоро прибудут гости — у меня много работы!       Взяв «карандаш» и свиток, пробегаю глазами по тексту. Опа. «В связи с большим вкладом в проведение Праздника, допустить Брамира до соревнования». Так это что — мог и «пролететь» мимо состязания Мастеров? Впрочем, сам виноват, что не уточнил этот момент в канцелярии главы.       Ещё одна строчка «Лучшее Творение победившего в соревновании безвозмездно передаётся во владение Храму Кицуры» заставила мысленно проститься с кнутом (или катером), но пояснение «сделанным им во время Праздника» уняло жадность. Не обращая внимания на поторапливавшего меня чиновника, пару раз вдумчиво перечитал текст, чтобы потом не «словить нежданчик». «Материалы и место для соревнования предоставляет селение, за исключением тех, что нужны для демонстрации собственного Мастерства.» Справедливо. Может, я алмазы умею гранить — предоставьте мне такой, да размером с кулак! Как будет проходить судейство, и кто определит победителя, строчки сухого канцелярита умалчивали.       Нарисовав на месте для подписи цифрами «тридцать пять», украсил их вензелями и протянул свиток обратно. Торжественно свернув его, «канцелярская крыса» важно, вразвалочку, (куда делась спешка?) отправилась в «логово бюрократов».       Двадцать человек с корзинами, деревянными бадейками и вязанками папира и хвороста, шли прямиком ко мне. Поставив свою ношу, они пожелали мне удачи и откланялись. В первых трёх корзинах была глина. В четвёртой — белоснежный песок. В пятой — обложенный пухом кусок дерева толщиной с человеческую голову и длинной по колено. Насыщенно-чёрного цвета, дерево, тем не менее, блестело на солнце, и не было видно ни сучков, ни текстуры. Его вполне можно было бы принять за камень. Остальные корзины были с древесным углём, в двух бадейках была вода. Судя по составу — из какого-то родника. Не речная. Видимо, из этого мне и предстоит творить.       Ещё три таких же «кучки» расставили в семи метрах от меня. Наверняка для местных. Так и есть. «Агроном», Мастер по глине и доселе неизвестный мне «каменщик» с помощниками стали разбираться с материалами. А «каменщик» оказался девушкой! Вот так сюрприз! Глядя на ладную, миниатюрную фигурку не подумаешь, что она работает с камнем. Впрочем, я сам не столь давно объяснял Лаите, что физическая сила — не главное.       Подмастерья стали споро плести нечто похожее на корзины. Готовые изделия обмазывались глиной, после чего Мастера, возложив на них ладони, обрабатывали готовую конструкцию силой Средоточия. Внутрь заложили порцию углей и разожгли, прогревая получившиеся печи.       А где гости? Неужели я — единственный? Начало соревнования ещё не объявили, а местные Мастера уже создают себе фору! Не удивительно — какой глава не позаботится о том, чтобы свои победили?

***

      По мере того, как день вступал в свои права, прибывали гости. С неба один за другим приземлялись винтокрылы, высаживая «культурный десант». Главы делегаций отправлялись в «ратушу», и как только они выходили из дома главы — их подмастерьям предоставляли материалы. Всего было три команды, а потому у местных были неплохие шансы победить. Одной из приезжих тоже оказалась девушка. Или, скорее, женщина. Прибывшие в спешке готовились к началу, стараясь успеть как можно быстрее слепить свои печи, кидая в мою сторону недоуменные взгляды. Я же никуда не спешил и ничего не делал, по-своему готовясь к соревнованиям.       Трибун для зрителей не было, и местные жители, дабы не мешать соревнованию, окружили центральную площадь редким кольцом. Лаита не спешила подходить, о чём-то переговариваясь с тремя девушками, (соседками по домику?), кидала в мою сторону тревожные взгляды. Но стоило ей пошушукаться с одной из подруг, как щёки её начали полыхать румянцем.       Наконец соизволил появиться и Синь Тарг. Как и в прошлый раз, он явился к самому началу. Впрочем, начальство никогда не опаздывает, и никогда не задерживается. А всегда приходит вовремя! — Друзья и гости, Праздник Урожая свёл нас вместе пред Ликом Богини! С посильной помощью Кицуры мы день ото дня становились мудрей и искусней. Пришло время, чтобы лучшие из лучших порадовали Её своими успехами!       Староста городка уселся на коврик, его место занял знакомый чиновник. — Терлен, Хранитель Всходов! — торжественно произнёс он, и, отступив назад, приземлился на задницу.       Местный «агроном», что в прошлом яро дал мне отлуп, поднялся на ноги и раскланялся на все четыре стороны. Его помощники установили деревянную кадку и стали споро наполнять её принесённой с собой землёй. Хотя, называть «кадкой» язык не поворачивался. Уж слишком вычурной она была, состояла из нескольких сортов дерева, покрыта резьбой и «рунами». Терлен, покопавшись в поясе, извлёк крупную семечку, размером с грецкий орех. Сделав ямку пальцем, торжественно поместил в неё семечко, и, возложив рядом ладони, замер.       Пот бисеринами копился на его лбу, скатывался по щекам, капал с носа и подбородка. Проклюнувшийся росток, развернув пару семядольных листьев, потянулся вверх. Подмастерья подливали один ковш воды за другим, плечи Мастера ходили ходуном, а росток продолжал стремительно увеличиваться. Стволик, потеряв зелёную окраску, задеревенел, «выстрелил» в стороны веточки с почками. Распускались молодые листья и цветы. Последние, уронив ярко-бирюзовые лепестки, стали наливаться плодами. Тяжело дыша, Терлен отступил назад, и если бы его не подхватили под руки, наверняка упал. Поборов слабость, он вновь отвесил поклоны во все стороны, принимая восторги толпы. Весьма неплохо! Я аплодировал с остальными, воздавая должное мастерству «агронома». — Гиллард Кручёный Узел!       Пока Мастер гостей отвешивал полагающиеся поклоны, его помощники раскладывали возле него мотки верёвки, какие-то тряпочки, деревяшки и железки. Усевшись возле «кучи малы», он ухватил рукой ближайшую верёвку. Мешанина пришла в движение, поднимаясь, причудливо переплетаясь и спутываясь. И вот пред нам и предстало «поле брани». Сделанные из узелков «марионетки» успели «принарядиться» и расхватать «оружие». «Синие» сражались против «зелёных».       Противоборствующие армии то наваливались друг на друга толпой, то разбивались на поединки. Зрелище завораживало, ни одна из сторон не могла одержать верх, и вскоре на «поле боя» осталась лишь пара «воинов». Один филигранно владел клинком, второй не подпускал врага близко, отмахиваясь от него копьём. Битва всё ускорялась, «синий» пронзил насквозь копьём соперника, но «зелёный», «перед смертью», снёс тому голову. Изрядно! — Дамтл Прах Гор!       Местный «горшечник», проявив уважение к собравшимся, подхватил из корзины огромный ком глины. Ворочаясь словно живая, она окутала его руки до локтей. Экспресс-замес придавал глине «жирный» отлив. Вскоре разнородные куски «горного праха» обрели единый цвет и консистенцию. Сверху образовался мини-холмик, из которого стало «расти» глиняное деревце. По мере того, как ствол становился больше и толще, «таяло» основание.       Вместо листьев и цветов на изящных веточках «распустились» колокольчики и мини-гонги. Высохнув, они обрели золотистый цвет, после чего стали издавать незамысловатую мелодию. Звучание было точь-в-точь как у металлических! Ай да «горшечник»! Из всех выступавших его номер мне понравился больше всего! — Пенкаль Огненный Всполох!       Второй гость чинно и важно раскланявшись, уселся на сложенные помощниками жерди. Те были покрыты винтообразной резьбой и блестели, словно натёртые маслом. Вскинув вверх руку, он щёлкнул пальцами. Жерди под ним задымились и незамедлительно вспыхнули, пламя весело прянуло вверх, окружая Мастера огненной стеной.       Силуэт человека скрылся за бушующей стихией, но я видел, что огонь огибает его, а сам Пенкаль, пока все заняты зрелищем, разгребает жерди в стороны. Взмывающие протуберанцы, принимая вид огненных змей, «прыгали» вверх и «ныряли» обратно. Покрасовавшись, стали гоняться друг за другом, проглатывая «неудачников». Гигантская «анаконда» устремилась вверх, сделала круг над площадью и рассыпалась искрами.       Пока Пенкаль раскланивался, его помощники бережно сметали оставшийся от жердей пепел. — Милла Серый Валун!       «Каменщица» отвесив полагающиеся поклоны, сдёрнула ткань с булыжника. Каменюка доходила ей до пояса, и, как и многий реквизит, загодя заготовленный Мастерами, несла следы обработки.       Возложив изящные ладошки на вершину камня, Милла, словно пушинку, подняла его на уровень глаз. «Руны» на поверхности камня засветились, и с него крупными «чешуйками» стал осыпаться лишний материал. По мере того, как контуры задуманного Мастером проступали из валуна, «чешуйки» становились всё меньше, в конце сравнившись размерами с песком.       Наконец последние крупинки осыпались вниз, Милла подняла получившуюся скульптуру над головой. Рыба! Из камня получился «карп», совсем, как настоящий! Даже чешуя блестела на Солнце, будто его только-только достали из воды! Кажется вот-вот он шевельнёт плавником и жабрами! Затмить такой результат будет непросто! — Нейла Танцующая Лоза.       Значит, меня оставили «на сладкое». Последний Мастер (скорее, Мастерица) гостей приветствовала участников праздника. Поклоны её были чересчур изящными, и я заподозрил, что это синтетка. Это вообще законно? Тут вроде люди должны соревноваться?       Нейла обернула вокруг талии пояс с монистами (или чем-то на них похожими), надела на запястья и лодыжки браслеты с колокольчиками. Взяв металлическую чашу с землёй из рук помощника, принялась танцевать. Подвески на поясе и браслеты издавали мелодичный перезвон, вплетая в танец музыку. Двигаясь с нечеловеческой гибкостью и грацией, она буквально завораживала своими движениями. Прянувший из чашки росток «превращался» в лиану. Вымахав в длину на пару метров, он, в отличие от нормальных растений, двигался в такт с женщиной. Он тоже танцевал!       В отличие от предыдущих участников, Нейла не стала задерживаться на одном месте. Движения танца влекли её по площади, и каждый зритель мог вблизи полюбоваться её Мастерством. Я же в это время всё сильнее убеждался в своих выводах. Она действительно была получившим тело искусственным интеллектом. И с весьма развитым Средоточием!       Почувствовать это удалось, когда она «продефилировала» рядом со мной. Каждый колокольчик и «мониста» были покрыты тонкой гравировкой, выдавая свою «артефактную» природу. В том, что Мастера будут пользоваться столь существенным подспорьем в первом соревновании, не было ничего удивительного. Но постойте! Вот же хитрюга!       Как изящно она «переплюнула» конкурентов! Не умея усиливать зрение, люди «пропустили» большую часть соревнования. Насладиться перипетиями «верёвочной битвы» можно было лишь вблизи. Выращиванием древ и созданием каменной скульптуры — тоже. Выбивался из общего ряда лишь Пенкаль со своим огненным шоу.       Нейла же не только «демонстрировала товар лицом», но и дополнительно обрабатывала каждого зрителя. Спасибо ей за науку! Придётся поменять «репертуар» своего выступления. Хорошо что я выступал последним! — Брамир босоногий мастер!       Ого! Босоногий! В сочетании со словом «мастер» звучит как издёвка. Почему не «голоногий» или «черноногий» для пущего эффекта? Заметив, как вскинулась Лаита, услыхавшая моё имя, поднимаюсь на ноги. Раз так «пошутили», — я тоже «посмеюсь»!       Помахав рукой вместо положенных поклонов, кладу ладонь на рукоять кнута. Бегать, прыгать, разбивать камни, дабы показать свою удаль не стану. Острый конец кнута впился меж плит площади, и, вытянувшись вверх, поднял меня над толпой. «Задеревенев», я подтягиваю телекинезом вязанки хвороста. Пропуская силу Средоточия сквозь стопы, плету ногами крестообразный каркас.       Закончив, принимаюсь за «оперение». На него пошли снопы папира. Не поскупившись на внимание, вкладываемое в «ткачество», «распушаю» каждый стоволик, придавая ему сходство с перьями. Осталось перемолоть уголь, покрасить им изделие — и можно лететь!       Размах крыльев получился в четыре человеческих роста, оседлав «птичку», медленно и торжественно набираю высоту. Краски вновь «выцвели», сила Средоточия, напитав каркас и «перья», придала им прочность стали. Сделав круг над площадью, поднимаюсь всё выше. На дельтаплане парить было в разы легче, ведь там основную нагрузку на себя брали восходящие потоки воздуха и порывы ветра.       Поднявшись выше шпиля храма Кицуры, почувствовал... рябь. Окинув взглядом окрестности, начинаю летать вокруг святилища, рассматривая его с необычных ракурсов. Удовлетворив своё любопытство, вхожу в крутое пике. Выровнявшись возле земли, ношусь над площадью, заставляя зрителей пригибать головы. Набирая высоту, вновь пикировал, делая вид, что тараню землю.       «Люди прячут злые морды в обывательском тепле, ну, а я над ними гордо пролетаю на метле» — всплыли в памяти строчки песни другого Мира. Выдержав нужное время, иду на посадку. Пугать надо в меру. Мало — не будет нужного эффекта. Затянешь «сеанс» — люди привыкнут.

***

      Синь Тарг вновь поднялся, привлекая внимание. — Первый этап соревнований закончился, — важно вещал глава поселения. — Все мы знаем, сколько сил отнимает работа с Даром, а потому я объявляю перерыв, дабы Мастера могли отдохнуть и вновь радовать своим Искусством!       Загомонив, зрители стали подходить поближе, рассматривая деревца и скульптуру. Лаита с подругами спешила ко мне. — Лаинь, что это значит? Почему тебя назвали Брамиром?! — А «босоногий мастер» вопросов у тебя не вызывает? — После того, что ты показал — нет!       Не уверен, что зрители и особенно Мастера поняли ответное пренебрежение. Чтобы превзойти их, мне не понадобились руки! — Вижу, у тебя много вопросов. Давай поговорим после соревнования, — говорю Лаите. — Хорошо, Ла... Брамир!       Оставив зрителей рассматривать «птицу», подхожу к столику. Тут, помимо «праздничных» чайничков, была и другая снедь. В основном — в виде «бутербродов» и «пирожных». Утолив первый голод, вернулся на своё место и, игнорируя расспросы и взгляды толпы, вновь сажусь и сосредотачиваюсь на храме Кицуры.       Культурная часть перерыва не ограничилась одной «обжираловкой». Музыканты вновь принялись играть, люди, оставляя угощение включались в танец. Всеобщее веселье увлекло и гостей, лишь я продолжал изображать «гордый статуй самому себе».