Принудительное удовольствие

      Ровные линии верёвок сплетаются змеями вдоль позвоночника, опутывают изящной паутиной торс, создавая достойную руки классика картину. Джут кусается, жжётся, но от этого только приятнее. Лёгкое покалывание принуждает кровь приливать сильнее, усиливая и без того острые ощущения. Бондаж сковывает, контролирует малейшие подергивания, словно в своеобразном коконе. Тяжесть собственного тела перехватывает дыхание. Это одновременно и свобода, чувствовать себя висящим в метрах над полом. Или в сантиметрах? Быть будто жертвой хищника-арахнида... Так легко и правильно.       Мышцы, кажется, привыкли к расширителям, даже скулы не сводит. Только слюна, стекающая на грудь неприятно холодит. Резиновый шар не даёт закрыть рот, среднего размера пробка подготавливает и держит в возбуждении член, тоже закрытый тонкой уретральной затычкой. Абсолютная заполненность, беспомощность. Сознание сохраняет только периодически прошивающая тело вибрация, от которой хочется выть. Головка, наверное, по цвету и температуре уже близится к Меркурию, но повязка на глазах не даёт в этом убедится. Просто раб. Игрушка для неведомых хозяев.       Низ живота постепенно начинает ныть, настолько, что я инстинктивно двигаю бёдрами, в провальных попытках выебать воздух. Но увы, удалось только раскачать самого себя, отчего путы только сильнее стали впиваться в тело, затягиваясь вокруг ствола. Слишком мало для разрядки, слишком много для прелюдий. Стыдливо замечаю срывающийся скулёж. Чёрт... В ушах стоит до оглушения громкая пульсация собственной крови. Качка вызывает небольшое головокружение. Да я сейчас сдохну. Мне нужно больше.       Что-то ползёт по коже. Узкое, шершавое. Ещё верёвка? Неаккуратно падает прямо на член, под самой головкой, обвивается вокруг. Двумя пальцами стягивают крайнюю плоть, пощекотав тонкую кожицу, и затягивают верёвку. Боже мой. Стимуляция слишком резкая для такой зоны, до дискомфорта, но это никого не волнует. Удавка затягивается и узел ложится на уздечку. Бёдра сводит то ли от напряжения, то ли от недотраха. Джут подвязывают куда-то вверх, поправляют подвязанный ствол и яички и всё снова затихает. Член слегка зудит, требуя к себе внимания. Нужно. Больше.       Лёгкое прикосновение к анусу, постукивает по выглядывающему кристаллику пробки, отчего колебания передаются внутрь, прямо к уже порядком раздражённой простате. Наушники мешают восприятию, но надеюсь, мои стоны будут вознаграждены. Снова пальцы скользят по заднице, гладят снаружи и между них, удивительно нежно. За всё это время меня не пытались бить или пороть, даже наказывая удовольствием. Так странно. Слишком бархатные руки(перчатки?) мягко ощупывают и медленно, слишком блять медленно вытаскивают плаг. Хочется вздохнуть с облегчением, но в тот же момент входит что-то ребристое и длинное, только наполовину. Сегмент почти касается железы, не дотягивая совсем чуть-чуть. И снова верёвка. В узор вплетают и игрушку, впутывая её в какую-то сложную уже систему.       Шея начинает затекать, когда меня снова оставили в одиночестве. Стояк немного обмяк от отсутствия должного внимания. Пустота в голове. Сколько это уже длится? Что вообще происходит? Когда мне, блять, дадут кончить? Словно прислушавшись к моим мольбам, игрушка (или кто-то управляющий ей) врубает вибрацию на пару секунд, вынуждая вздрогнуть от неожиданности. Резко нахлынувшее удовольствие быстро прерывается, режим действовал всего несколько секунд. Наглея, двигаю бёдрами назад, насаживаясь глубже. Твёрдая поверхность наконец смещается и проходит прямо там, где надо, но острая боль заставляет отпрянуть назад. Стало ясно, зачем тут столько верёвок, особенно в области члена. Бля-а-ать... Собравшись с силами, аккуратно стараюсь отклячить задницу, чтобы почувствовать больше и не оторвать себе хер. Удавка дразнит, колет и даже такая грубость начинает возбуждать. Начинаю входить во вкус, слишком уж сладко это оказалось. Надеюсь, никто сейчас за мной не смотрит. Представляю свой видок -- пыхтящий, дрищеватый парень с перетянутым хером, бьётся в путах как рыба, попавшая в сети, безуспешно пытаясь если не кончить, то хотя бы облегчить свои недо-страдания. Хотя... Может кому-то это и нравится. Всякие ведь больные ублюдки бывают.       В моей бы ситуации об этом думать.       Проходят секунды, минуты, может часы... От напускного веселья не остаётся и следа, зато возбуждение переросло в уже настоящую пытку. Бля. Бля. Бля-бля-бля. Остаётся только бессильно повиснуть на верёвках, поморщится от стекающей по лбу от перенапряжения капли пота, а заодно и истекающего члена, которого даже хуйня в уретре не может сдержать. Стискивать зубами кляп, когда так кстати пропитанный смазкой узел проходится по уздечке, заставляя мышцы сжаться вокруг игрушки, вновь и вновь подстёгивая желание. Бесконечно долгая и жестокая пытка. Думаю, испанская инквизиция бы оценила.       Внезапный шлепок по заднице отрезвляет. Я бы возмутился, но сейчас это помогло собрать мозги из члена обратно в голову. Наконец хоть какое-то развитие. Одобрительные поглаживания в ответ на мой радостный стон. Игрушку убирают, заменяя поглаживающими внутри пальцами. Будто проверив, хватает ли мне лубриканта, добавляет ещё. Намечается что-то покрупнее? Сейчас бы поёрзать в предвкушении, но макраме между ног всё ещё не позволяет делать лишние движения без последствий. Одним движением в меня вгоняют член прямо до основания.       Кажется я умер.       Дёрнуться не дала эта ёбаная удавка, умерив мой пыл почти до нуля. Мужчина стал двигаться сразу в быстром темпе, удерживая меня в одном положении, но помогает это так себе. Трахает размашисто, не заботясь обо мне, используя, что только подстёгивает мою сабмиссивную натуру. Поясницы касаются длинные волосы. Внутри что-то горит, как и горит головка и яйца, ещё немного и превратясь в напалм. Хочется обнять, обвить ногами, а ещё больше хочется ощутить руку, сдавливающую горло, стать не просто рабом, а вещью, нужной только для ебли. Ещё немного и мир рухнет, что-нибудь взорвётся или настанет апокалипсис, если он продолжит так горячо и сладко долбиться, так идеально заполняя... Сперма обжигает, распирая ещё больше. Оргазменные судороги отдают по простате. Терпеливо ожидаю свою долю, но облегчение не приходит ни сейчас, ни после того, как мужчина оставил меня наедине. Серьёзно?! Просто так взять, и... Да какого хрена?       Снова минуты, снова ёбаное время тянется. Хочется плакать от насильного воздержания, настолько не хватает разрядки. Почему бы просто не дать мне наконец? Чёрт... Крышу сносит от стояка, тело скоро начнёт биться в конвульсиях, не хватило совсем чуть-чуть. Да и яйца звенят, перетянутые проклятыми верёвками. Как хочется кончить, так, чтобы затычка взлетела до потолка, но пока она только раздражает уретру. Если я не сдохну от спермоизлияния в мозг, присудите мне нобелевскую премию.       Очередная игрушка разбивает мои мысли, оставляя в них лишь одно "да-да" и "м-м-м", прекращая воздействие в самый критический момент, а затем, снося голову лавиной наслаждения, чей-то уже живой член вытрахивает всю душу, останавливаясь, доводя до исступления. Безумная карусель длится вечность, пламя поглощает с головой, не давая вдохнуть. Развести пожар, а затем окатить ледяной водой, оставляя тлеть недожжённые угли, снова и снова распаляя их. Я схожу с ума.       Всё кончается в одно мгновение, когда путы спадают. Организм не сразу понял, что происходит, но когда до него дошло -- мир схлопнулся до маленькой точки. Кажется я заорал от силы судорог удовольствия, перед тем, как вырубиться.       Как же кружится голова. И как же болят мышцы. Ох. Это мне ещё аукнется...       Такой противный запах хлорки. Почему так воняет? Кто-то моет полы? За мной что ли? В таком месте? Хоть бы разбудили...       Чёрт. Рука болит. Отлежал, кажется. Холодно как-то.       Что за хрень?       Приподнимаюсь на локтях, пытаясь проморгаться. Но цветовые вспышки всё не хотели уходить. Зрение не привыкло к яркому свету. Тошнит... Что б меня ещё раз так выебали. Я же блять не старик, чего так плохо-то?       Эйфория постепенно уходит, а вот усталость накатывает всё сильнее. Откидываюсь на холодную плитку. Сил нет. Мне стоит подумать о происходящем завтра.