Ты так похож на своего отца

Я не просил меня хотеть, рожать, растить под ультрафиолетом. Хотя в положении умирающего есть свои преимущества: когда нечего терять, не боишься риска. Видеть во мне великого мага, свехчеловека, который должен все знать и уметь, ебаного Мерлина — классно, наверное. Любой недостаток и проступок делает из него неумеху и тупицу, неблагодарного к тому же, почему нет? И что мы имеем? Апогей богохульства. Праздник непослушания. Насаживаться в слезах на его пальцы, не сказав, что он здесь — первый герой, не опрометчиво, а назло. Проявить наблюдательность сквозь ретушь обожательной грусти и увидеть, что Сириус на грани двух развитий событий в разных Вселенных. Чувствовать, как пальцы в фамильных перстнях стискивают до боли бедра, а их обладатель снова сбивается с ритма, зато он так глубоко, не хватает только кокаина. Целовать с открытыми глазами, колясь о щетину, видеть, как синие глаза смотрят в ответ, но видят другого. За пару месяцев он похудел ещё больше и похож на бедную немочь, что вместо пищи запивает маггловский ксанокс тыквенным соком, но Сириус шёпотом называет это «изяществом». Черт с ним, аристократам виднее. Сириус поминутно сбивается с «Джея» на «Гарри», скребет ногтями по гладкой коже, меняет позицию, вдавливая крестника лицом в пыльный матрац, и вбивается сзади жёстко. Гарри позволяет молча, сносит без обиды, жалость не нужна: он чувствует нужду Сириуса, чует его безумие, тихо сопит, облизывает губы и чувствует кровь прокушенной губы и соль слёз. Слушая хриплые рыки Сириуса и это «Гарри», звонкие шлепки яиц об задницу, собственные стоны и всхлипы, ощущая, как сперма Сириуса стекает по ногам, смешанная с кровью порванного ануса, улыбаться и кончать, представляя, что они делают это в судебном зале Визенгамота, Большом Зале Хогвартса, на обеденном столе в Норе или посреди Косого Переулка. Он разбился прямо на этой кровати, хотя трещинами пошёл давно. Он собрался заново в пёстро-ненормального Джокера или Волан-де-Морта, прям убивать его расхотелось. Прикурил сигарету и вставил её одуревшему Сириусу в рот. Засмеялся. — Полегчало? Сириус косо посмотрел на него, выпустив дым, обнял и повалил обратно на кровать на спину. — Да, спасибо. Джею нравилось пожёстче. — Ну, так мы с ним похожи, слыхал? Сириус смотрел в глаза цвета Авады и думал, что этот цвет ему в насмешку-назидание. Уберечь, защитить. Поттер — попытка 2.0. — Кричер принесёт мазь. Завтра будешь как новенький. Спокойной ночи, крестник. Гарри забрал у него сигарету и затянулся с ухмылкой. Поцеловал, отдавая никотин, истому, улыбку, влюбленность, усталость, вкус крови и слёз — поблагодарил, как смог. — До завтра, крёстный. Сириус вышел, прикрывая дверь. Чуть позже Гарри стоял под душем, глядя в грязное зеркало в полный рост. Не видя без очков, он всем телом ощущал царапины, отпечатки пальцев мужчины, кровоподтёки, засосы, следы спермы и дорожки своих слез. Сириус теперь его. Перешёл по наследству.