Ты так похож на своего отца

— Как там Рон сегодня сказал? «Ты и он». А мы что? Они сидели на ковре у камина и смотрели на огонь. Голые и не думающие, курили и не боялись, а, может быть, ждали, что сейчас из этого камина кто-нибудь выйдет и наткнётся на них до падающей челюсти. Сириус задумчиво поглаживал оправу лежащих рядом очков Гарри, а тот осторожно заплетал ему косички. — А что мы? — повысил тональность Гарри. — А мы — ничего, — опустил тональность Сириус, усмехаясь. — Так, с ума сходим. Гарри тихо засмеялся. Заплетённые косички расплетались, не закреплённые ничем, кроме нежности. — Я за тебя умереть готов, знаешь? — задумчиво сказал Сириус. — Умри, — спокойно сказал Гарри. — Не такие уж и головокружительные обещания, если жить тебе не особо-то и хочется. — И то верно, — Сириус глотнул огневиски и передал бутылку Гарри. — А если за тебя убить? — Убей, — пожал плечами Гарри. Бросил возиться с волосами, прикурил от маггловской зажигалки и сел Сириусу на бёдра. Зажав сигарету зубами, он огладил грудь мужчины и сжал руки на шее. Усиливая хватку, всмотрелся в глаза и сплюнул сигарету в камин. Поёрзав, резко опустился на напрягшийся орган крёстного. Порядком растянутая за трудовой день задница отозвалась вспышкой боли, которая тут же сошла на нет. Медленно двигаясь, не скупясь на стоны, он смотрел на покрасневшего Сириуса, который уже вцепился в его руки, пытаясь их сорвать со своей шеи. Гарри поцеловал открытые губы, резко насаживаясь на член, и Сириус, уловив момент, освободился и глотнул воздух. — Про тебя нечего сказать, и в этом даже некого винить. Кроме тебя, — прошептал Гарри на ухо ловившему воздух Сириусу. — Ты пустой, а ведёшь себя, как принцесса. Но я тащусь. Сириус смотрел на него, раскрасневшегося, ни капли не общепринятого и в край охуевшего. Любил, вроде, не улавливая сходства, пугался и радовался. Опиумная ломка Гарри: ластится, хнычет, кусается. Нападение хищника на невинного оленёнка, как раз наоборот — кровожадный оленёнок загрыз плотоядного. У него в глазах по бездне в каждом, и он настолько пустой и гулкий, что если Сириус захочет заполнить его собой, хватит разве что на задницу. Получается. Гарри выгибается и стреляет спермой в оргазме, долетает Сириусу до подбородка, и он облизывается. Кончает через секунду и чувствует, как пол, стены и потолок резонируют в такт. Гарри падает рядом и накрывает их пледом. Сириус обнимает его за плечи, прижимая к себе. Гарри целует его в висок, оставляя на своих губах солёный пот напряжения ебли. — Ты поранился мной. Рана гниёт. — Это цветы. Ты просто не видишь.