Ты так похож на своего отца

Он любил Хогвартс, никогда не знал другого дома и родителей. Он вырос одним из многих, а стал одним на миллион. В голове у себя сочинял любовные романы, где герои умирали долгой мучительной смертью. Прятал косичку из волос Сириуса под подушкой. Он много пел, и лучше всего получалось, когда никто не слышал. В лучших местах он жалел, что нет слушателей, но знал, что если бы рядом кто-то был, так хорошо бы не получилось. Он все время давал себе задания, но побеждая, он побеждал лишь часть себя, внутри оставаясь прежним. У него вообще теперь частей много. Так он чувствовал. Он боролся с застенчивостью грубыми шутками, с нелюбовью к дракам — провокациями на них, со страхом перед смертью — мыслями о ней. Он рисковал, бросаясь на заведомо сильных. Скрывал свои достоинства и выставлял недостатки. Не мог дружить, как раньше. Не знал, кому доверять, и поэтому не доверял никому. Но хотел попробовать. Он был одним из тех, о ком говорят «и смех и грех». Запястья его были в браслетах, фенечках и часах, на которые он никогда не смотрел. Глаза его горели огнем настолько опасным, что в них лучше не отражаться. Его реакции были непредсказуемы, а смех очень громок. Его возраст нельзя было определить с ходу, если не знать: сейчас пятнадцать, через час — семь, затем — тридцать пять. Он пах сигаретами, виски и шоколадом. Он хотел съездить в Америку, чтобы увидеть закат над шоссе с желтой разметкой, «только чтобы без машин». Он ходил по вечерам в ванную старост и подолгу лежал «звездочкой» на поверхности воды. Он часто говорил пошлости и, кажется, имел какой-то фетиш на имена. Его тонкие пальцы часто царапали локти собственных рук, как будто хотели вцепиться кому-то в горло. Он не боялся осуждения, ненависти, насмешек и обвинений. Он вообще не боялся. Ему нравилось быть сенсацией, и он ей был. Прошло три недели с начала учебного года, а Гарри всё ловил на себе взгляды. Называл по имени учителей помоложе. Танцевал в коридорах по пути на пары. Нарвался на две дуэли со слизеринцами и победил неприлично легко. Заигрывал с дамами на картинах. Облизывал чупа-чупсы во время занятий. Летал на метле, но отказался от участия в команде факультета. Учился художественно свистеть по вечерам в гостиной, пока остальные делали домашние задания. Не сдавал никому письменных заданий и превосходно справлялся с практическими. Пил на виду у остальных, но никогда не делился выпивкой. Доводил Гермиону до смущения, а Рона до икоты. Мастурбировал с открытым пологом — Невилл в шоке. Сокурсники-парни хотели его ненавидеть, но не могли. Мало того, что человек красив до неприличия, так еще и вытворяет своей магией невероятные вещи! Задирай он нос, честное слово, было бы легче его переносить, не чувствуя себя ущербным. В его тоненькой фигурке вихрилась энергия и мощь, а в голове точно творилось что-то непостижимое. Он стебал всё, что окружающие считали серьезным. Директор смотрел сквозь пальцы, Снейп искрил от бешенства, Амбридж билась в истерике от бессилия. *** Поттер сидел в кресле, лениво развалившись, мелкими глотками, будто нехотя, цедил виски и наблюдал холодным взглядом за тем, как его товарищи по факультету спускались из спален к завтраку. В нем было что-то такое, отчего хотелось подойти к нему, обнять за плечи и ласково прошептать на ушко: «Ты сдохнешь в одиночестве, безумная тварь». Обманчиво-мягкий, он за долю секунды разгона мог обернуться больным жестоким ублюдком. Гермиона нашла его глазами и села рядом. — Пьешь с утра? — Я не ложился. — поднял на нее красные глаза Гарри. — Ты плакал? — в шоке спросила Гермиона, подскочив к нему и схватив за руку. — Нет. — Гарри, расскажи, пожалуйста, тебе станет легче. Мы что-нибудь придумаем… — начала увещевать его Гермиона, поглаживая ладонь. Тихонько подошел Рон, она кивнула ему. — Я рассказываю. Ничего. Ничего не случилось. Я здесь почти месяц занимаюсь хуйней. Я хочу уехать. Нахуй эту школу. Хочу своего Сириуса и мороженку. — Гарри махом осушил стакан и поднялся с кресла. — Но Гарри! Ты должен сдать хотя бы СОВы! — воскликнула Гермиона и побежала за ним к портрету. Рон шел за ней с озабоченным видом. С этим новым Гарри нельзя быть ни в чем уверенным. Тут вон, великие волшебники не справляются, причитаниями точно не помочь. — Обещай больше не дуть И что выкинешь всю дурь! И что твой парень не узнает, к кому Ты тайно сбегаешь ночами! Я ебал такое счастье, Что любит тишину-у. И ты расскажешь сразу всем, Что не сказала б никому-у! Гарри бежал, подпрыгивая высокими скачками, и орал песню так, что на него, улыбаясь, оборачивались ученики. Иметь своего психа в школе — весело, хоть и опасно чуточку. Рон смотрел на удаляющуюся фигуру друга в дорогой мантии и вспоминал события этой ночи. Flashbaсk Рон ворочается в постели и бросает взгляды на пустую постель слева. Уже полночь, но Гарри так и не ложился и вообще неизвестно где — это тревожит. Не выдержав, рыжик встает с постели, натягивает легкие хлопковые штаны и босиком спускается в гостиную. Гарри сидит на полу, опершись спиной на подлокотник дивана. В руках сигарета, глаза прикрыты. — Гарри. Рон садится в кресло рядом с другом и смотрит на него с беспокойством. Темные круги под глазами, острые скулы и затуманившийся взгляд открывшихся глаз. Дорогая одежда измята и испачкана сигаретным пеплом. Рон не нужен своему лучшему другу, но пока Гарри это не озвучил, шанс есть. — Рон, ты слишком громко думаешь. Я не собираюсь посылать вас с Гермионой. Вы и Сириус — единственное, что у меня есть, кроме моей поганой жизни. Хотя и жизнь-то вполовину не моя. — хрипло протянул Гарри. — О чем ты? — Я — крестраж Лорда, Ронни-бой. Кусочек души. Мне можно даже не рыпаться жить — не смогу его убить, не убившись. Об этом никто не знает, это я решил доказать твою для меня значимость. Только попробуй распиздеться! — поднял он руку, останавливая поток ругательств рыжего. — Ты думаешь, я не пытался узнать, с чего это у меня сила такая привалила? Покопался в библиотеке, провел ритуал, попиздел с гоблинами — вообще без вариантов. Ебаный пидор привел пророчество в действие в тот день, когда приперся меня убивать. Крестраж со мной не сливался, можешь не бояться. Просто от магии крышу иногда рвет, могу вспылить, ведь у меня и так чердак расшатан. — хмыкнул Гарри и швырнул окурок в камин. Рон не знал, что сказать. Он не располагал фамильной библиотекой, не штудировал школьную; у него не было родовых знаний — он не мог помочь. В глазах защипало от мрачного смирения Гарри. — У тебя, судя по всему, вскоре могут появиться проблемы с магией. — произнес Рон, справившись с эмоциями. Поттер вдруг поднялся и медленно подошел к сидевшему в кресле Рону, склонился, упершись руками в подлокотники. Его лицо оказалось близко. Слишком близко. — Я не стану новым Темным Лордом, мне это неинтересно. И мне бы не хотелось повторять это во второй раз. Я не то чтобы возражаю, но не понимаю, почему это делаю. Учти это в своих размышлениях. — Что? — только и успел сказать Рон перед тем, как Гарри подался вперед и накрыл его губы своими. Рон замер. Зрачки расширились, по телу побежали странные мурашки. От Гарри пахло сигаретами, а его тонкие пальцы зарылись в рыжие пряди друга, слегка царапая кожу отросшими ногтями. Гарри еле заметно усмехнулся, лизнул его нижнюю губу и сел на колени Рона, скрестив ноги в позе лотоса. — Хм, теперь понял. — кивнул сам себе Гарри. Его личико в полутьме гостиной смотрелось совсем кукольным, а зеленые глаза потемнели. Он рассматривал Рона с вежливым интересом, как будто в первый раз. Голубые глаза рыжего светились непониманием, но крепкие теплые руки уже поддерживали Гарри за поясницу, чтобы он не упал с колен. Гарри провел пальчиком по мощной груди и, чуть наклонив голову набок, посмотрел на Рона, ожидая вопроса. — Зато я ничего не понял. — задумчиво сказал Рон, глядя Гарри в глаза. — Зачем ты это сделал? — Спиздил твой первый поцелуй. Так ты меня запомнишь на всю жизнь. — улыбнулся Гарри и легко спрыгнул с его колен. — Иди спать. Завтра Трансфигурация первой парой. Рон кивнул и медленно пошел обратно в спальню. Позади него чиркнула маггловская зажигалка. Никто из них не спал в эту ночь. End Flashback Рон больше не думал о том, почему он не оттолкнул и не разозлился — об этом он думал всю ночь и не нашел ответа. Он смотрел, как Гарри смеется над шуткой близнецов, разрезая яичницу, и думал о том, что если кому и повезло в этой жизни, так это Сириусу Блэку.