Ты так похож на своего отца

Гарри открыл глаза и сразу же застонал от кошмарной головной боли. Очертания комнаты расплывались, но обилие красного цвета и аппетитный аромат горячего завтрака не оставляли сомнений, что его вчерашняя задумка увенчалась успехом. Он в доме Уизли. Сидящая у его кровати Молли вздрогнула и проснулась. Она всю ночь заботилась о мечущимся в болезненной агонии парне. Увидев, что Гарри открыл глаза, она бросилась на кухню за Болеутоляющим. — Это программа «сдохни или умри?» — хрипло каркнул Гарри, принимая из ее рук пузырек. Проглотив порцию зелья, он упал обратно на подушку и прикрыл глаза, дожидаясь спасительного эффекта. Когда боль отступила, навалилась пустота. Она настолько пугала, что Гарри распахнул глаза и испуганно заозирался. Все та же Миссис Уизли встревожено подсела ближе и взяла его за руку, которой он растерянно водил по кровати, пытаясь нашарить хоть что-то, за что можно зацепиться и остаться на плаву. — Гарри, милый, расскажи, что с тобой случилось? Мы никому ничего не говорили, как ты и просил… — Миссис Уизли растерянно обернулась на мужа, что неслышно вошел в комнату и встал за спинкой ее стула. — На тебя напали? Где Сириус? Мы ждали его еще ночью, но он не пришел… — Он не придет. — резко повернул к ней голову Гарри, отреагировав на болезненный отклик имени. — Гарри, он сделал это с тобой? Он тебя бил? Может быть, он издевался над тобой? У тебя на груди были… — терпеливо спрашивала Миссис Уизли. — Это я сам с собой сделал. — потерянно сказал Гарри, и глаза его наполнились слезами. — Он сказал мне, что я его недостоин…  А я… — он всхлипывал и тер ладошки друг об друга, будто пытаясь согреться. — А он потом ушел… И я…. Я пришел к вам. Вы же не прогоните меня? — Гарри оторвал остекленевший взгляд от своих ног и посмотрел на Молли больными глазами. — Не оставляйте меня. Я буду хорошим. Я обещаю. Я не могу быть один. Пожалуйста… Молли рвано выдохнула, сморгнула жалостливые слезы и прижала к себе Гарри, обнимая. — Милый, никто тебя не прогонит. Ты останешься с нами. Мерлин, бедняжка ты мой, за что тебе это всё… Гарри вцепился в нее мертвой хваткой утопающего, глотая слезы. Незаметно для себя он снова начал покачиваться вперед-назад, утягивая с собой женщину. — Я так ждал его. Я знал, что мы с ним навсегда. Таких, как мы, больше нет, понимаете… — Гарри, я понимаю… Мне очень жаль… — Он всегда ТАК на меня смотрел, а вчера… А вчера посмотрел, как на незнакомца… Я виноват. Нужно было молчать, но я…. — Мерлин мой, Гарри, не вини себя. Всё наладится… — Он не виноват. Это всё я! Он всё смотрел на мои заскоки… Такой терпеливый, а я его неблагодарным назвал, представляете? — Гарри, ну не рви мне сердце! Всё будет хорошо. Поплачь, милый… — У него такие глаза… Вы видели его глаза? Это просто… *** Ближе к обеду Гарри сидел на кровати, привалившись спиной к жестким металлическим прутьям спинки. Вытянув худые ноги, он рассматривал свое отражение в висящем на противоположной стене зеркале. Летящими движениями, прикасаясь к своим волосам, он тихонько напевал: — Упс, как же ты всё проморгал? Столько планов и надежд, обреченных пропадать, Растворяться подпорченным молоком, Среди свежего молока. Гордо изображая, что хоть что-то создал на века. Осторожный стук в дверь ничуть не прервал его. В комнату вошел невысокий крепкий парень и присел на кровать рядом с Гарри, что даже не взглянул на него, продолжая негромко петь: — Мысли в топку, планы в стол. Был прикольным, щас никто. Такие фальшивые люди, Такие фальшивые песни в них. Такие фальшивые чувства. Такие фальшивые тексты. Я за тобою пришел, чтобы все изменить, И найду что-то новое, чтобы забыть. Чтобы забыть все дороги назад. Парень достал из пачки сигарету и протянул Гарри. Щелкнув обычной маггловской зажигалкой, он помог ему прикурить и закурил сам, трансфигурировав стеклянную пепельницу. — Билл ходил на Гриммо за твоими вещами, но Сириуса там нет. Не знаешь, где он может быть? — низким голосом спросил парень. — Ебется с кем-нибудь, к гадалке не ходи. — ровным голосом произнес Гарри после первой жадной затяжки. — Ты меня, наверное, не помнишь. Я старший брат Рона, Чарли. — Помню. Ты чувак-зоофил из России. С драконами развлекаешься. — чуть сузив глаза, припомнил Гарри. — В точку. — спокойно козырнул ему Чарли. — Только драконолог из Румынии. С драконами у меня сугубо рабочие отношения, я как-то по людям больше. — Зря. — пожал плечами Гарри. — Чарли, предскажи мою судьбу? Я был счастлив вчера, а сегодня разваливаюсь. Чарли, ты вообще знаешь, как жить эту жизнь так, чтобы никогда не было больно? Чарли молча провел по короткому ежику рыжих волос рукой — вопросы были риторическими, ответы излишни. — Мне настолько страшно, Чарли. А ведь на мне столько завязано, вплоть до ваших жизней. От меня столько зависит, но в то же время меня настолько легко вывести в ебеня. Знаешь ли ты, чувак-драконолог, что я могу прямо сейчас тебя убить? Может быть, всё-таки стоит? — Нашел чем пугать, мистер опасность. Я могу сейчас тебя до слез довести одной фразой. Знаешь ли ты это? — глубоким голосом спросил Чарли, чуть подавшись вперед. — Не боишься меня, значит. — слабо усмехнулся Гарри и бросил в Чарли тлеющий окурок. Чарли поймал окурок и со скучающим видом закинул его себе в рот. Тщательно прожевал его и проглотил. Гарри улыбнулся, наблюдая за дернувшимся кадыком рыжего крепыша. — Ты ебанутый? — с улыбкой спросил Гарри, приподняв брови. — А ты? Кончай рефлексировать. А то фанаты разочаруются. — подмигнул ему Чарли. — А ты фанат? — А как же. Гарри пристально посмотрел в голубые глаза и, сползши на спину, перевернулся на бок, спиной к своему странному фанату. — Обними меня, как будто бы я тебе важен. Чарли тихонько лег рядом и, обхватив тонкое тельце своими крепкими руками, прижал Гарри спиной к своей рельефной груди, обтянутой футболкой. — Ты всем важен. — Не ври.