Ты так похож на своего отца

— Драко, ты уверен, что он не упоминал ни о каких своих планах? Может быть, он с кем-то общался? Может быть, у него были какие-то дела с банком? — раздраженно барабанил по столу пальцами Волан-де-Морт. — Мой Лорд, при всем уважении, мы обсуждали это тысячу раз… — осторожно поднял на волшебника взгляд Драко. — И будем обсуждать ещё тысячу! Раз за разом, пока Гарри не найдется! — хлопнул по столу Волан-де-Морт, и ваза за спиной Драко взорвалась осколками. — Мистер Реддл, прошу прощения, можно Вас спросить? — дрожащим голосом спросила Гермиона, сидящая рядом с Драко. — Спрашивай. — махнул рукой Марволо. — Извините за такой вопрос, но… — Гермиона на миг замялась, но тут же смело посмотрела в глаза кровавому психопату напротив. — Насколько я помню, Вы последний, кто видел Гарри. Он умчался к Вам сразу после того, как прочел статью о сожженной деревне. Что Вы сами последним слышали от Гарри? Может быть, Вы обидели его? Может быть, Вы с ним не сошлись во взглядах? — сыпала вопросами Гермиона, не обращая внимания на судорожный вдох Драко. — Мой Лорд, умоляю, простите её! Она не ведает, что несет… — начал было Драко, приподнимаясь на стуле, готовый в любую секунду оттолкнуть идиотку Грейнджер из-под заклинания ярости, однако Темный Лорд лишь взмахнул рукой, оборвав его. Прошла неделя с того момента, как исчез Гарри Поттер, напоследок уничтожив единственный в Англии десяток ценнейших артефактов. Его начали искать практически сразу, но сумасбродный подросток словно исчез с лица Земли. Темные и Светлые переворачивали весь свет, не оставляя попыток найти своё идеальное оружие, которое всегда стреляет на грех. Волан-де-Морт и Альбус Дамблдор разве что личную переписку не вели, раз за разом отправляя друг к другу своих двойных агентов, чтобы узнать последние новости о поисках Гарри Поттера. Пресса испуганно роптала в каждом выпуске, рапортуя о неудачах в установлении местоположения Героя. Скримджер гонял полный состав Аврората по всей стране, реагируя на каждое сообщение деятельных сограждан, то тут, то там якобы видевших Избранного. Пожиратели боялись возвращаться с отрицательным результатом, и поэтому носом рыли землю чуть ли не круглосуточно. Орден Феникса был раскидан по всей Европе в попытках найти хотя бы зацепку. Рон Уизли и Виктор Крам едва ли не с лопатой перерывали Болгарию, заручившись поддержкой местных вампиров. Чарли Уизли, умирая от беспокойства, метался по всей Прибалтике, выискивая там хотя бы минутную тень пребывания Гарри. Школьники с сожалением переглядываясь, высказывали свой страх о том, что Гарри, скорее всего, уже мертв. Теодор Нотт ходил по школе с видом пророка до тех пор, пока ему не начистил ебало Невилл Лонгботтом, не потерпевший такого отношения к всеобщей беде. Гермиона и Драко выступили посредниками между лидерами Тьмы и Света и ежедневно гоняли в резиденцию Лорда в Малфой-меноре. Вот и сегодня они снова сидели в одном из кабинетов Малфой-менора напротив Волан-де-Морта, который, чуть склонив голову набок, задумчиво водил пальцем по губам, размышляя о чем-то. — Что ж, я подозреваю, что вы дорожите своей жизнью и не станете болтать кому-либо о нашем разговоре. — ребята бешено закивали, и он со вздохом признался. — Боюсь, я действительно обидел его. Он влетел на собрание, отчитал меня как мальчишку перед моими слугами, и я немного сорвался. Я не думал, что он так тяжело это воспримет, это ведь политика. Всего лишь метод достижения цели, который целиком и полностью соответствует моей идеологии. Он и сам рассказывал мне однажды, как пытал своих родственников-магглов, а тут так остро отреагировал. Тогда я не придал этому значения, но с тех пор уже несколько раз пересмотрел свои воспоминания и знаю, что его это почему-то очень расстроило. — Те магглы издевались над ним всё его детство. — с болью в голосе сказала Гермиона. — Они морили его голодом, унижали и избивали за то, что он был волшебником. — Я не знал. — ошеломленно проговорил Том, и руки его задрожали от сдерживаемого гнева. — Вы свободны. Жду завтра в это же время. — отрывисто бросил он и вылетел из кабинета, оставив Драко и Гермиону удивленно переглядываться. Следующим утром соседка Дурслей, решившая занести Петунье новый рецепт пирога, обнаружила всю семью мертвыми посреди залитой кровью гостиной. Кровавая надпись на стене гласила: «Во имя человечности руками проклинаемого». *** Том Реддл смотрел, как Рэдклифф, напевая, крутится перед зеркалом. Будучи его ровесником, Дэниел казался зрелым, будто бы был на порядок старше. По его взбалмошному поведению и абсолютно невозможной внешности ему можно было бы поставить лишь диагноз душевнобольного магглорожденного, но магический потенциал и манера держаться говорили о высокородном происхождении и коронованности по праву рождения. В черных глазах, что переливались, как бред сумасшедшего, читалась такая снисходительная мудрость, словно его, Тома, считали за неразумного ребенка и предугадывали любой его шаг. За неделю совместного проживания с Дэниелом в одной комнате Том никогда не видел, чтобы тот делал домашнее задание или готовился к занятиям, но на уроках Дани всегда отвечал безупречно, пусть и вставляя пошловатые примеры и нецензурные словечки. Том никогда не видел, чтобы тот когда-нибудь грустил, но иногда Дэниел просто-напросто подвисал с отсутствующим видом, выдыхая дым своих чертовых сигарет. Утром, просыпаясь, он всегда рассеянно оглядывался, словно в надежде на что-то, но, натыкаясь взглядом на Тома, валился обратно на подушки, иногда раздраженно пиная спинку кровати. Покорив весь идиотский замок своим задором и запретной вульгарностью, он танцевал на острие ножа, словно это его единственное призвание в жизни. Но, пожалуй, главное, что выводило Тома из себя — то, что он стал единственным, на кого Дани совершенно не обращал внимания. Доведя его до кипения в первый день их знакомства, Рэдклифф словно потерял к нему весь интерес и отбросил за ненадобностью — не устроил. Том, не привыкший к такому отношению, сильно оскорбился подобным пренебрежением, особенно в свете того факта, что Рэдклифф просто поразительно быстро сошелся с раздражающей парочкой гриффиндорцев, Поттером и Блэком. Дани затянул тонкую талию грубым ремнем на джинсах и, взлохматив розовые пряди, цыкнул языком. — Ля, какая лярва. — довольно ухмыльнулся он. — Снова идешь заниматься хуйней с этими гриффиндорскими бабуинами? — как бы равнодушно спросил Том, тайком из-за книги разглядывая соседа по комнате. — Я на грани, ну а ты нормальный, и тебе со мной на грани не бывать. — пропел он, немного повысив голос, подарив короткий пренебрежительный взгляд через зеркало. — Почему ты так смотришь на меня? — не выдержал Реддл, ощутив волну ярости, что подкатила откуда-то из живота к груди. — И как же? — не отрываясь от зеркала, безэмоционально спросил Дани. — Как на пустое место. — сквозь зубы процедил Том, чувствуя лишь острое негодование. — Потому что ты и есть пустое место. — пожав плечам, обернулся к нему Рэдклифф. Том просто дар речи потерял от такого заявления. Пока он, хлопая глазами, стоял посреди комнаты, соскочивший со стула, где пытался читать книгу, Гарри медленно крался к нему с видом просвещающего исследователя. — Ебанутый. — выплюнул Реддл, пылая оскорбленной ненавистью. — Да, я ебанутый! — с жаром согласился Дани, тряхнув розовыми волосами. — Мне это нравится. Это моя фишка, моя любовь, моя особенность. Посмотри на меня, я поймал солнце в ладони и пустил его по своим венам. Все видят его свет и тянутся ко мне. Мальчик софт-грандж, познакомились, нахуй. Даже если не смотреть на меня сквозь призму ненормального обожания, я всё равно притягателен, и это моё оружие. Сингулярность на уровне. Я рожден, чтобы жить в чужой памяти вечно, и ты не сможешь этого изменить, тявкая из-за угла. Ты бравировал своим авторитетом, кажется? Что-то там пиздел о том, что один на миллион? — он блестел безумными глазами, наступая на Тома, и тот растерялся, сжимая в руке палочку. — В чем твоя соль, кареглазый мальчик? Где сраная неповторимость? Я не вижу в упор в тебе ни искры, ни пиздюлинки феноменальности. Всё, что я вижу, — это свод школьных правил в отглаженном костюмчике. Умница Томми прилежно учится, ложится спать с отбоем и чистит зубы два раза в день. — Дэниел цапнул Тома за рукав, но тот вырвался, пытаясь заставить свои руки не дрожать. — Разве что-то есть за этой смазливой мордашкой? А в полной заученных заклинаний голове хоть что-то затаилось? Может быть, внутри натренированного для эстетики глаза тела есть какая-то фича? Нет в тебе нихуя в квадрате. Вот поэтому ты и пустое место со значком старосты. — Дани щелкнул красного от унижения Тома по носу и, развернувшись, прошел к двери из спальни. Открыв ее, он развернулся к прячущему взгляд Реддлу и негромко сказал уже без веселья в голосе. — Ты вроде спросил, почему я так на тебя смотрю… Нет ничего хуже, чем разочароваться в человеке, понимаешь? Он просто вышел из комнаты, оставляя красные пятна унижения растекаться по бледным щекам однокурсника. Той ночью Том не лег с отбоем, с рваными хрипами ярости и жалобными всхлипами высекая на случайном пергаменте свою подлинную исключительность. К утру он стал Лордом Волан-де-Мортом.