Глаза Лани (Doe-eyed)

Зуко уже почти три года, и он все еще не может покорять огонь. В его возрасте я уже могла создавать небольшое пламя. Азула прячет свое беспокойство подальше. Принцесса пообещала, что больше не будет сравнивать Зуко с собой. Зуко — малыш, ему не нужно быть гением или кем-то особенным. Азула просто рада тому, что Зуко счастлив и растет в своем собственном темпе. Он не гонится за потрясающими результатами, и ему не нужно оправдывать чьи-то ожидания. Отец, видимо, считает иначе. У него нет искры — это то, что отец произносит словно проклятье, небрежно выплевывая. Иногда даже в присутствии Зуко. Каждый раз, когда это происходит, Азула может лишь смотреть на свои колени, позволяя громкому голосу отца обволакивать их — её маленького брата — как туманный яд. Зуко, возможно, не понимает причину гнева отца, но он слышит негодование в его голосе. Иногда Азула чувствует, как её руки вцепляются в бедра, и ей требуется вся сила воли, чтобы не выступить против отца. Азула верна ему. Она верна своему отцу. Она никогда не будет с ним спорить. Она этого не сделает. Но иногда… (Иногда губы Зузу дрожат от резкого осуждения отца, и он такой маленький, такой юный, и он говорит своим тихим голосом «Мне жаль», и Азуле не нравится закипающая ярость в её груди, готовая вырвать Зуко из-под холодного взгляда отца, потому что её младший брат никогда не должен проходить через это, но-) Но. Азула — верная дочь. Она не спорит со своим отцом. — В последнее время ты слишком много времени проводишь с мальчишкой, — обращается к ней отец. Азула не смотрит ему в глаза, сидя на стуле перед ним с ровной спиной. Молчание затягивается на несколько мгновений, прежде чем Азула слышит тихое постукивание пера по бумаге. — Зуко нуждается в моем надзоре, — отвечает она. — Ты его балуешь. Пусть его кормилицы присматривают за ним. Ты — принцесса. Моя наследница. Ты должна исполнять свой долг, а не играть роль матери для этого ребенка. Азула кивает. — Конечно, отец. — Он все еще жив, не так ли? Азула поднимает голову. Её лицо безразлично, хотя в голосе ясно слышится замешательство. — Отец? Отец осторожно кладет перо на стол, откидывается на спинку стула и выглядит совершенно спокойным. Он смотрит ей в глаза. — Он все еще жив. Даже после того, как он убил свою мать, после того, как оставил меня без жены, а тебя — без матери. Он все еще дышит, несмотря на то, что едва открыл глаза, все, чего я хотел — это выбросить его в канаву. Ребенок без искры. Долг заставил взять меня в руки. Долг, как его отца, даже если ребенок этого не заслуживает. Долг, как Хозяина Огня, если вдруг ты или я погибнем. Твой брат жив лишь потому, что он — запасной. Долг, Азула. Вот что важно. А не твои игры с мальчишкой. Отец легко машет рукой, выглядя так, будто говорит о погоде. — Ты не сможешь быть достойным правителем, если сильно привяжешься к нему. Не трать время на этого ребенка. У моего брата есть имя. Я сама его выбрала! Азула не говорит это. Вместо этого она снова кивает. — Я понимаю, отец. Он наблюдает за ней в течение мимолетного мгновения, прежде чем его взгляд снова прикован к бумагам. Азула не колеблется. Одним взмахом руки он разрешает ей уйти. Азула кланяется и принимает разрешение. Её ноги приводят её в любимый сад матери. Азула чувствует кровь во рту — там, где она прикусила язык. Азула чувствует, как учащается её пульс, но она не теряет контроль и держит свои маски. Он все еще жив, не так ли? Азула и раньше знала, что такое отчаяние, но она впервые чувствует, как черный страх сжимает её сердце. Что-то скрывается под словами отца. Почему-то это похоже на завуалированную угрозу. Что бы сделала мама? Но Азула — не её мать. Она — дочь Озая. И дочь Озая исполняет просьбы своего отца. — Зула! Азула оборачивается, и её глаза находят крошечную фигурку Зуко, бегущего к ней с такой яркой улыбкой, что Азуле кажется, что она смотрит на солнце. Все мысли улетучиваются, когда Азула опускается на колени, раскрывает объятия и баюкает своего брата, когда Зуко прыгает на неё. Азула встает, поднимая Зуко и игнорируя протест мальчика. — Нет, отпусти меня! Я хочу покормить уткочерепах! — Зуко пинается, беспомощно скуля. Азула не обращает внимания на шум волнующейся воды и кряканье уткочерепах позади неё. Она отстраняется и молча смотрит на лицо брата, запечатлевая в памяти красные пухлые щеки Зуко и крошечный нос-пуговку. Зуко, кажется, замечает, что его сестра остановилась. Ребенок наклоняет голову, озадаченный отсутствием реакции Азулы. Азула не знает, чего она ждет, но точно не того, что Зуко положит руки на её щеки и наклонится ближе, чтобы клюнуть её в нос. Азула моргает. — Что это было? — Поцелуй счастья! — Зуко хихикает, устраиваясь удобнее в объятиях Азулы, и прижимается головой к её шее. Азула делает глубокий вдох, прежде чем положить щеку на голову Зуко. — Заткнись, чертов сопляк, — шепчет она без всякого энтузиазма. Зуко морщится. — Ли и Ла сказали, что это плохое слово! — Старухи считают, что технологии — это плохое слово, Зузу. Не слушай этих старых куриц. Скажи «черт», когда захочешь. — О, хорошо, — легко соглашается Зуко. — Ах, ты здесь, племянник. Пожалуйста, не убегай так далеко. Это старое тело уже совсем не то, что раньше. Брат с сестрой поднимают глаза и видят приближающегося дядю. Азула раздраженно вздыхает, в то время как Зуко громко визжит и умоляет, чтобы его отпустили. Азула повинуется требованию мальчика и через секунду наблюдает, как Зуко врезается в ноги дяди — заставляя старика пошатнуться, — и крепко обнимает одно из его коленей. Зуко смотрит на дядю блестящими глазами. — Дядя, я сам нашел этих уткочерепах! — речь Зуко запинается, он пытается собрать все слова в предложение. В любом случае он молодец, и Азула гордится им. Ему скоро исполнится три, и вдруг Азула жалеет, что Зузу не может остаться ребенком навечно. Дядя смеется, нежно кладя свою большую руку на маленькую голову Зуко. — Ты молодец, племянник. Хорошая работа. Зуко одаривает дядю застенчивой улыбкой, прежде чем ковыляет к пруду и начинает кормить уткочерепах. Азула внимательно следит за ним, опасаясь, что Зуко может споткнуться и упасть воду. — Тебя что-то беспокоит, племянница? Азула бросает быстрый взгляд на старика рядом с ней. Будто этот ноющий старик достоин того, чтобы стоять возле нее. Азула держит свое выражение лица бесстрастным. Она никогда не пыталась изображать нежность перед дядей. — Это не твоя забота. Почему бы тебе не пойти и не выпить чаю? Дядя хихикает. — Уйти и упустить такой прекрасный вид? Почему-то Азула уверена, что дядя говорит ни о пруде, ни о большом дереве, почти скрывающем сад, ни о золотом солнце, раскрашивающем мир золотыми ниточками. Азула смотрит вперед, и все, что она видит, — это смеющийся Зуко, радостно кормящий уткочерепах; его счастье так огромно. — Что тебя беспокоит, племянница? — снова спрашивает дядя. Азула хочет сказать ему, чтобы он заткнулся. Вместо этого она открывает рот и говорит: — Зуко заслуживает хорошей матери. Как только слова выскакивают, Азула прикусывает язык. Это предательские слова. Дядя напевает себе под нос. — Это правда. Азула резко оборачивается и смотрит на дядю. Это несчастный старик, который думает, что знает лучше. Несчастный старик, который любит Зуко всем своим сердцем. Он бы принес больше чести своей семье, если бы погиб при Ба Синг Се. Азула переводит взгляд и ничего не говорит. Она погружается в придуманный образ идеальной принцессы. Дядя говорит без её разрешения. — Мать может любить безжалостно. Мать может быть сильной, нежной и безграничной. Это правда. Все это правда. Каждый ребенок заслуживает материнской любви, — мягко говорит дядя, — но ты забываешь одну вещь, племянница. Любовь между братом и сестрой может быть столь же сильной. Азула чувствует на себе его взгляд. — Ты слишком много болтаешь, дядя. Дядя смеется над её ответом. Азула игнорирует его, когда он снова пытается завязать светскую беседу. В конце концов, дядя уступает и успокаивается, напевая старую песню. Дядя раздражает её до бесконечности. Молчание с её стороны тянется все дольше и дольше, пока не остается ничего, кроме драгоценного смеха Зуко. Но даже тогда она слышит слова отца. Он все еще жив, не так ли? Нет. Она слишком много об этом думает. Отец никогда не причинит вреда Зуко. Он ничего от этого не выиграет. Азула в этом уверена.