Strange Attractors (Странные Аттракторы)

      Войдя в общую гостиную Слизерина, Том обнаружил там трёх старост Слизерина с шестого и седьмого курсов. С ними были ещё двое, шестикурсник и семикурсник.       Одно из кресел пустовало, и он решил, что они оставили его для него. Том принял это скрытое приглашение. После приятного ужина с Гермионой у него было хорошее настроение.       — Джентльмены, леди. — Он кивнул им и Эмме Экклстон, единственной ведьме среди пятерых парней.       — Том, — начал Орпингтон, староста седьмого курса, после того как он присел. — Мы хотим знать, что ты собираешься делать.       Он поднял бровь.       — Что я собираюсь делать?       Группа людей переглянулась друг с другом. Их нерешительность была почти осязаема в воздухе, пока он спокойно ожидал, пока они придут к какому-то консенсусу. И снова заговорил Орпингтон:       — Будущее, Том. Спенсер-Мун не такой уж плохой человек. Он мотивирует людей работать вместе. Он мог бы даже вытянуть какие-нибудь ресурсы из магглов, потому, что у него хорошие отношения с премьер-министром.       Волшебники, как заметил Том, не очень-то любили вести разговоры о премьер-министре Великобритании. Это означало признать, что в конце концов их общество существует по воле магглов. Многие волшебники и ведьмы даже не знали, что Министр магии не является высшим авторитетом в стране и что есть ещё один, перед которым он или она должны отвечать.       То, что Освин заговорил об этом, говорило о чём-то срочном.       — Но все эти идеи реформ, Том. Это просто... он даже не пытается заручиться поддержкой, — сказала Эмма.       — И никому не нравится, что он игнорирует маггловские проблемы, поднятые Гриндевальдом, — вмешался Мордред Монморанси, староста шестого курса. Ему не нужно было повышать голос, чтобы быть услышанным.       Мордред — худощавый, светловолосый и замкнутый парень. Встань он в углу комнаты и все забудут о нём в мгновение ока. И всё же он больше походил на хорошую охотничью собаку, а не на тех, что бегают толпами, чтобы спугнуть лис. Всё это спокойствие противоречило его способности быстро действовать в одном порыве энергии, идти на убийство.       — Маггловские проблемы? — спросил Том.       — Проблемы с Гриндевальдом, — уточнил Мордред. — Большинство людей хотят отделения от маггловского мира, потому что он о явно небезопасно, не так ли? А Министр, кажется, этого не понимает.       Том отрицательно покачал головой.       — Авроры должны быть более решительными, особенно когда их атакуют.       Освин вёл себя необычайно беспокойно. Он даже не потрудился сесть, устроившись на подлокотнике кресла Монморанси.       — Это опасно, Том. Мы ещё не готовы к этому. Мой отец рассказал мне о сегодняшней демонстрации маггловского оружия в Святом Мунго, и настоял на том, чтобы я получил копию воспоминаний моего дяди, так как он был там.       Его дыхание было тяжёлым.       — Я видел результаты вскрытия свиных туш, хотя больше интересовался тем, что дядя рассказывал отцу. Они испытали заклинания щита, и каждая пуля проходила через защиту. В воспоминаниях моего дяди я видел молодую девушку, которая стреляла. Она была такой быстрой и расчётливой. Как будто она просто подсчитывала свой счёт за обед и то, как ей придётся делить его с друзьями.       — Прирождённая убийца, — пробормотал один из шестикурсников.       Тому было забавно наблюдать, как страх распространяется по маленькой группе, как будто зимний холод пробрался в комнату. Их непонимание было жалким, потому что он ни на мгновение не сомневался, что эффективность Гермионы в убийстве будет великолепной. Но он знал, что это был всего лишь первый вызов, с которым Гермиона столкнётся в волшебном мире — что они будут бояться её по той же причине, по которой она смутила его.       Она была вне любых мирских категорий.       С другой стороны, он знал, что должен отвлечь их от своих страхов.       — Сегодня утром, когда до Хогвартса дошли новости, Гермиона Кюри предложила свою помощь мадам Эдельштейн. Она обладает необычными знаниями о воздействии маггловского оружия на человеческий организм. Для тех из вас, кто не знает об этом, я добавлю, что она прошла через войну. Норвегия, в конце концов, всё ещё находится под властью сил, связанных с Гриндевальдом. Возможно, это также причина её госпитализации в тот же день, когда она прибыла в Хогвартс, — сказал Том.       Он видел, как они наклонились ближе, им было любопытно узнать о новой ученице Хогвартса, несмотря на их неуверенность или что-то ещё, что они слышали о ней, основываясь на слухах.       — Беседы с мадам Эдельштейн подтвердили глубину медицинских знаний мисс Кюри — по крайней мере, в этой конкретной области. Попытки медсестры связаться с коллегами, работавшими в больнице Святого Мунго, принесли в основном неудовлетворительный результат. Большинство из них и понятия не имели о вреде. Таким образом, при поддержке целителя и старшей медсестры, которые понимали важность этого — одним из которых, я уверен, был твой дядя, Освин, — они вчетвером отправились в больницу Святого Мунго, чтобы распространить информацию.       Том слегка откинулся назад, наблюдая, как группа обдумывает его слова. Хитрость заключается в том, чтобы найти точку, где по крайней мере две трети аудитории достигают понимания, и вмешаться в этот момент. Если подождать, пока все придут к пониманию, кто-то уже высказался бы в несогласии.       А инакомыслие — это не то, что Том хотел бы допустить сейчас.       — Не то чтобы это было бесполезно — знать, что улучшения всё же есть. — К счастью, Мордред вмешался первым. — Но какое это имеет отношение ко всему?       — Старшая медсестра и дядя Освина сообщили об этом целителям и медсёстрам. Младшие целители и медсёстры-стажёры были в руках мадам Эдельштейн и мисс Кюри. Как оказалось, они не сразу поверили в опасность того, что описывала мисс Кюри, даже когда мадам Эдельштейн начала высказывать своё мнение.       Том помолчал, давая разрастаться недовольству.       — Это смешно, — пробормотал семикурсник.       — Посмотрим, понравится ли им, если их застрелят. — Это был... Хоррокс, кажется? Что он знал о волшебнике, так это то, что один из членов его семьи погиб в больнице Святого Мунго.       — Знаю, — понимающе кивнул Том. — Они ещё слишком молодые, да? Только что из школы, они ещё не видели достаточно трупов. Что им нужно, так это что-то, что шокирует их.       — А что дальше?       — Ну, а дальше мисс Кюри продемонстрировала им то, что было необходимо. Как я уже говорил, джентльмены, леди, она пережила войну. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Одним из результатов этого является то, что в чрезвычайных ситуациях она вполне способна управлять взрывающимися палочками магглов. Цель, я полагаю, состоит в том, чтобы убить их же собственным оружием, если дело дойдёт до сражения. — Его последняя фраза вызвала удивление и недоверие в равной мере. Он продолжил, прежде чем кто-либо заговорил. — Старшая медсестра, увидела, что она делает с трансфигурированными тушами свиней. Она принесла настоящие туши, чтобы сохранить улики, и попросила её выстрелить в них. Кроме того, были все эти тесты, о которых вы слышали, с заклинанием щита и тому подобным. Старшую медсестру зовут... хм, никак не могу вспомнить...       Он демонстративно щёлкнул пальцами и изобразил удивление, хотя и помнил её имя с самого начала.       — Ах, Эсмеральда Алава! Так называемая великая медсестра, которая помогла многим волшебникам во время Крымской войны. Что, я уверен, тебе известно, Орпингтон, поскольку твой предок-министр был свергнут именно за вмешательство в маггловскую войну. — Том не обратил внимания на то, как покраснел Освин. — Учитывая всё, что она сделала для профессии медсестры с момента основания фонда до этого времени, я уверен, что вы хорошо знакомы с её именем.       — Очень, — пробормотал Освин.       — Иногда люди просто не верят, пока лично не продемонстрировать им... примеры, — сказал Том, встречаясь взглядом с каждым из них. Никто из них больше не собирался упоминать Гермиону. Он перешёл к следующей теме.       — Теперь, когда это решено, я уверен, что мы можем вернуться к нашему разговору о Министре Спенсер-Муне. Если его реформы всё равно не состоятся, то стоит ли о чём-то беспокоиться? Большая часть того, что нужно сделать — это тянуть время, пока не будет выбран следующий Министр.       — Но люди также хотят видеть какой-то прогресс, иначе это увеличит степень их недовольства. Они не будут больше доверять правительству, а это на самом деле плохо для любого, кто хочет быть Министром магии, — заговорила Экклстон. Том не совсем понимал, в каком департаменте и подразделении работает её мать, но она была пугающе хорошо осведомлена о политике Министерства.       — Итак, нам нужен свой человек.       Семикурсник усмехнулся.       — С таким же успехом должен пойти снег прямо сейчас, Экклстон. Наверное, это так же просто.       — Нам также нужно подтолкнуть его с общественной стороне, — добавила Экклстон, игнорируя однокурсника. С волосами, заплетёнными в косу, и в очках, плотно сдвинутых на переносицу, она была похожа на школьную учительницу. — Едва ли у кого-то есть политический капитал, если выборы будут в ближайшее время. Но любой поддержал бы акт, инициированный обществом, если бы считал, что он служит и его интересам. Вот почему многие люди передавали информацию родителям Освина и моим, так как они знали, что она дойдёт до нас.       — Петиция, — произнёс Освин.       — Проект закона, предложенный петицией и общественным мнением, — уточнил Монморанси.       Ну, он планировал укрепить растущую волну враждебности общественности к магглам. Это можно было легко использовать в борьбе как против вмешивающегося, некомпетентного правительства, так и против сил Гриндевальда с его маггловскими пешками. Для борьбы с последним это было так удобно, что они могли без колебаний прибегнуть к насилию — а что может быть лучше насилия, что может быть лучше силы, чем то, что он может узнать из самых тёмных искусств?       Он начнёт как изгой народа, как Робин Гуд. Когда он сразит врагов, люди будут преклоняться перед ним в почтении, даже когда края его одежды будут пропитаны кровью. Это не имело значения, пока это была кровь «неправильных» людей. Пока он доказывает, что его сила приносит им безопасность — они будут благодарны ему.       Было бы так легко получить власть таким образом.       Тем не менее, предупреждения Гермионы о том, что произошло в конце его пути, преследовали его. Она говорила, что это было результатом его постоянных попыток всё дальше погружаться в тёмные искусства. Теперь он вынужден быть более осмотрительным в своих методах.       В конце концов, это была не такая уж плохая идея.       — Ну, — сказал Том, — я уверен, что мы сможем что-нибудь придумать. Монморанси, ты первый. Скажи мне, что у тебя есть...       От него не ускользнуло выражение облегчения на лице Монморанси. Это легко отразилось и на лице Орпингтона, и даже на более стоическом лице Экклстон. Они не были уверены в его интересе к этому делу. Как будто они боялись, что Том даже не заинтересуется стремлением занять место Министра, предпочитая идти другим путём...       Тому захотелось ухмыльнуться и поздравить их с тем, что они не совсем слепы.       Не то чтобы это было важно. Есть большая вероятность, что теперь его путь будет другим.       «Ну, почему бы просто не посмотреть, к чему это приведёт?»

***

      На следующий день после того, как Гермиона побывала в Святом Мунго, она нашла Тома после занятий. Время близилось к обеду.       Она решила посещать занятия, расписание которых не совпадало с его сегодняшним, и поэтому они не виделись весь день. К счастью, она помнила его расписание. Вот почему она стояла сейчас в коридоре, держа палочку, как стрелку компаса, и свиток в руке. Увидев его, Гермиона нахмурилась.       — Ты что-то сделал, не так ли?       Брюнетка видела, как он сдерживает ухмылку.       — Я много чего сделал, Гермиона. Боюсь, тебе придётся быть более конкретной.       — Новости, слухи, — её руки проделывали странные фигуры, когда девушка пыталась подобрать слова, она нахмурила брови. — Я вдруг стала Флоренс-чёртова-Найтингейл. Откуда ты вообще взял мои фотографии перед группой интернов и медсестёр? Кажется, я видела, как некоторые студенты делали копии. Кроме того, были и те, где я одета в форму стажёра, мадам Алава рекомендовала мне сделать это, чтобы меньше выделяться.       Она, не задумываясь, взяла его под руку, и они пошли по коридорам. Гермиона сразу заметила любопытные взгляды студентов.       — Мадам Эдельштейн очень помогла, — прокомментировал Том.       — Она... о, конечно, она фотографировала или каким-то образом взяла их, — пробормотала Гермиона. Её раздражение поутихло, потому что она не могла винить сестру Эдельштейн за её заботу. Это было... приятно.       — Ты должна быть счастлива. Она, кажется, заботится о тебе.       Гермиона искоса взглянула на него.       — Я думаю, ты просто счастлив, потому что она помогает тебе.       — Я?       — Над чем ты сейчас работаешь, Том?       — Немного того и немного этого, — ответил он, и эта загадочная улыбка всё ещё красовалась на его лице и раздражала девушку. — Кстати, профессор Слизнорт скучает по тебе. Я понял это по тому, как вытянулось его лицо, когда он увидел, что я вхожу в класс без тебя.       Гермиона склонила голову набок, пытаясь понять его, но ничего не вышло. Она не подавила скептицизм в голосе.       — Действительно. Прошло всего два дня с тех пор, как я видела его в последний раз?       — Он так не любит расставаться со своими лучшими учениками, — заметил Том.       — И ничего особенного не произошло? — спросила Гермиона.              — Это было бы в глазах смотрящего, не так ли?       Она заметила, как в уголках его глаз появились морщинки, хотя его рот почти не изменил своего нейтрального положения. Он улыбался, и это была искренняя улыбка. Ладно, она должна была признать, что это радовало её больше, чем его маска хорошего ученика, но любопытство сводило её с ума. Она никак не могла понять, почему. Гермиона заметила, что в последний раз, когда она и Эжени виделись с ним в коридорах перед первым уроком сегодня утром, в свите Тома была ещё пара семикурсников Слизерина.       — Мне кажется, ты чего-то недоговариваешь. — Она медленно, осторожно выговаривала слова.       — Технически, нет ничего такого, на что бы я тебе не ответил, — парировал он.       Гермионе захотелось ущипнуть себя за переносицу. Она была не в лучшей форме, чтобы соревноваться с ним в остроумии.       — Всё это каким-то образом кажется удобным для тебя. Я это знаю. Я просто пока не могу понять, почему.       Внезапный подъём её репутации был не так уж плох. Всё меньше студентов смотрели на неё с подозрением или страхом.       — У тебя подозрительный ум, Гермиона.       Если он хотел выразить своё неодобрение, его глаза не должны были блестеть. Гермиона фыркнула.       — Нет, просто я не такая хитрая, как ты.       — Ты видела свежую статью в «Ежедневном пророке»? — в его голосе звучал сдержанный юмор.       — Я готовилась к уходу за магическими существами, так что нет. А что там?       Это был урок по уходу и обращению с гиппогрифами, и профессор Кеттлберн гораздо строже проверял уровень знаний и подготовленности студентов, прежде чем разрешать доступ к этим существам. Это было вполне уместно для продвинутого класса. Неудивительно, что мало кто из студентов брал его. С другой стороны, это заставило её задуматься, был ли Хагрид вдохновлён уроками профессора Кеттлберна, но он недооценивал опасности, когда составлял свой учебный план — во-первых, не у всех было инстинктивное понимание разума других видов, как у него.       — Ах, хорошо. Теперь тебе есть чего ждать, — сказал Том.       Гермиона не могла не посылать ему подозрительных взглядов, но у неё было чувство, что это только подпитывало его тайное удовольствие.

***

      — А вот и наша героиня дня! — воскликнула Лакшми, когда увидела Гермиону. Лукреция была рядом и улыбалась. Эжени не было, она проводила время с французскими волшебниками и ведьмами.       — Привет, Лакшми, Лукреция. — Гермиона в недоумении уставилась на подругу. — Что ты имеешь ввиду?       Лакшми повернулась к Лукреции с широкой улыбкой.       — О, это бесценно. Она не знает.       — О боже, я полагаю, что мои поздравления пока преждевременны, не так ли? — спросила Лукреция. Гермиона видела, как лица людей, сидевших на их стороне стола, повернулись в их сторону.       — Ладно, что я пропустила? — спросила брюнетка.       — Думаю, будет проще, если ты прочтёшь вот это.       Как и вчера, Лакшми передала Гермионе свой номер «Ежедневного пророка».       «Мадам Алава нашла неогранённый алмаз?»       Магическое сообщество сильно пострадало от нападения Гриндевальда на Министерство, а также от одновременных нападений на несколько важных резиденций. Масштабы нападений беспрецедентны, а его методы столь же жестоки, сколь и грубы...»       Гермиона пропустила два абзаца, в которых описывались причины нападений Гриндевальда, возможно, это было для того, кто последнее время жил под землёй и не слышал об этих новостях. Она просто хотела узнать, что происходит.       «Но мы не лишены надежды. Время великих испытаний — это также лучшее время для нас всех, чтобы объединиться и показать дух нашей общины. Недавняя жертва нападения Гриндевальда, некая мисс Гермиона Кюри, приняла вызов. Её перевод в Хогвартс был связан с тем, что она недавно потеряла своих родителей в Норвегии, погибших от нападений, связанных с Гриндевальдом. После нападения на Министерство мисс Кюри решила, что её знания о ранах, нанесённых маггловским оружием, должны быть распространены, чтобы спасти жизни.       В то же утро она отправилась в больницу Святого Мунго в сопровождении мадам Эдельштейн, старшей медсестры Хогвартса. Её поддерживают великая мед-ведьма сестринского дела, Эсмеральда Алава и целитель Орпингтон. Мадам Алава проверила знания целителей на месте происшествия и заявила, что большинство из них «были дерьмом»...»       Гермиона не смогла сдержать смех, радуясь, что ничего не пила. Да, это звучало именно так, как сказала бы мадам Алава — она просто не думала, что «Пророк» опубликует это дословно.       «Целитель Орпингтон уверяет, что нынешние стандарты преподавания вполне адекватны для тех видов травм, которые могут возникнуть. Просто оружие было незнакомым, и поэтому никто не ожидал таких последствий от ранений. Мадам Алава утверждала, что лучшие целители и медсёстры, которых она знала, не позволяли «чужеродному оружию» помешать им должным образом оценить последствия. Оба согласились, что мисс Кюри знает, о чём говорит, и она очень хорошо объяснила, как можно улучшить процедуры оказания первой помощи при таких ранах.       Наш репортёр посетил Святое Мунго, чтобы поговорить с целителями-стажёрами и начинающими медсёстрами, которые были приглашены в импровизированный класс мисс Кюри.       — Вообще-то она довольно пугающая, — признался один из целителей. — От такой миниатюрной ведьмы, как она, и к тому же такой юной, этого не ожидаешь, но она знает все повреждения, которые могут нанести взрывающиеся палочки. Я думаю, это потому, что она сама прошла через это.       Другая медсестра согласилась с тем, что она «прямолинейна в обучении». Она также сказала, что она «очень информативна и ничего не подслащивает».       Целитель-стажёр Кумбс заявил, что понимает её стремления.       — Это случается, когда ваши пациенты умирают из-за вас. Но достаточно ли этого, чтобы заставить людей преподавать четыре урока подряд в течение одного дня? Потому что именно это и сделала мисс Кюри.       Больница Святого Мунго уверяет нас что изменения, предложенные мадам Алавой и целителем Орпингтоном, осуществлены...»       Гермиона пропустила абзац о бюрократии Святого Мунго. Её брови были нахмурены, так как она не совсем понимала, почему было так много упоминаний о ней в начале. Конечно, она провела четыре занятия, но только для стажёров. Сестра Эдельштейн помогала ей, и об этом не было ни слова! Она пробежалась по строчкам и остановилась на последнем абзаце.       «Другие целители неохотно признали, что мисс Кюри правда обладает знаниями, так как во время её последнего посещения Святого Мунго с мадам Алавой, старшая медсестра стояла в стороне и просила её поставить диагноз нескольким пациентам, раненным в результате нападения в Министерстве. Гермиона Кюри правильно определила их основные недуги. Надо иметь в виду, что она даже не целитель-стажёр и не начинающая медсестра. Казалось бы, своим богатством знаний она обязана трагическому происшествию.       Казалось бы, у Ордена Найтингейла появилась новая звезда на горизонте. Мы все, затаив дыхание, ждём, как она сможет помочь нам в будущем».       Гермиона откинула газету.       — О, это просто...       — Великолепно? — спросила Лакшми с улыбкой на лице.       — Поздравляю с достижением, Гермиона. Мы все рады, — сказала Лукреция. Она была воплощением истинной леди.       — Спасибо, Лукреция. Просто... мадам Эдельштейн даже не упоминали! А ведь она была рядом. — Гермиона попыталась сдержаться, чтобы не стиснуть зубы. — Это чушь собачья.       Лукреция кашлянула, и брюнетка застенчиво подняла глаза.       — Простите за выражение.       — Ну, эта статья о тебе, так что я не удивлена, что про неё ничего не было, — сказала Лакшми.       — И вообще, что это за Орден Найтингейла?       — В основном это Орден медсестёр, хотя многие фронтовые целители также удостоены чести быть принятыми в Орден, — объяснила Лукреция.       — Ты, наверное, одна из немногих, кто не медсестра и не целитель.       Гермиона моргнула.       — Я?       Настала очередь Лакшми выругаться и получить от Лукреции укоризненный взгляд.       — О боже, девочка. Ты читала эту статью? Ну, знаешь, про «заботу о раненых» и «чувство ответственности перед обществом»? Ну, есть ещё более скучный комментарий мадам Алавы: «у неё хорошая голова на плечах, и она ею пользуется».       Оценка мадам Алавы вызвала улыбку на лице Гермионы.       — Хм, так что же мне с этим делать? Неужели мне придётся часами сидеть в больнице Святого Мунго? Но моё расписание занятий уже переполнено, — сказала брюнетка.       Две соседки по комнате смотрели на неё так, словно у неё выросла вторая голова. На самом деле, в случае Лакшми, вторая голова могла бы произвести на неё меньшее впечатление. Две темноволосые ведьмы обменялись взглядами, прежде чем снова повернуться к Гермионе.       — Ты всё ещё в Хогвартсе. Они не могут ожидать от тебя многого, не так ли? — сказала ведьма.       — Ты, возможно, ответишь на любые вопросы, связанные с целительством, которые могут возникнуть у наших соседей по факультету? — спросила Лукреция.       Лакшми отреагировала на это, сказав, что эти идиоты, безусловно, могут самостоятельно открыть книгу для глупых вопросов, которые они собирались задать. Гермиона вздохнула и провела рукой по волосам.       — Просто... я прочитала статью, но всё равно не понимаю, что всё это значит.       — Почему бы тебе не спросить Риддла? — спросила её подруга, сидевшая рядом. Лукреция спокойно пила воду из стакана.       — А при чём тут Том?       Лакшми фыркнула.       — Пожалуйста, дорогая, в Хогвартсе труднее найти то, что не имеет отношения к Риддлу.              Темноволосая ведьма подняла руку с накрашенными ногтями, отмахиваясь от её недоверчивого взгляда.       — У него растёт влияние за пределами Хогвартса — я знаю, что в последнее время министерские идиоты прилипли к нему, как пиявки, при этом они выглядят так серьёзно, что ты могла бы принять их за военный комитет. Слушай, я же говорила, что у Риддла есть своя паутина влияния, верно? Тогда позволь мне сказать тебе, что не так уж много людей могут подкупить «Пророк» — насколько я знаю, большинство из них не знают тебя, и я знаю, что Лукреция этого точно не делала.       Её янтарный взгляд был острым и ярким, и Гермиона снова осознала, что, несмотря на все слова Лакшми Чакраварти о том, что она недавно переехала в Англию, она всё ещё придерживалась убеждений семьи (Чакраварти всё ещё входят в число влиятельных семей в Индийской империи). Она привыкла к политическим играм.       — Вчера я даже не знала, чем ты занимаешься, — призналась Лукреция.       — Ох.       — Да. Лакшми сказала мне, что ты посетила больницу Святого Мунго, но я думала, что это для проверки, пока не прочитала сегодняшние новости. Мы ведь не были готовы к маггловскому оружию, не так ли? И мы платим за это отсутствие знаний самыми болезненными способами. Если мы сможем помочь в этом, неважно, насколько незначительно, я верю, что это будет иметь значение.       Сидевшая напротив ведьма задумалась. Её тёмные глаза обратились к Гермионе.       — Если бы я знала, то не отказалась бы помочь со статьёй, хотя, конечно, она могла бы иметь несколько иной подход — более тонкий, конечно, и с новостями, распространяющимися в течение нескольких дней.       Гермиона не находила слов. Она знала, что её друзья были из известных семей, но она не знала степени их влияния.       Древние семьи, казалось бы, играют в игру на другом уровне, чем она привыкла.

***

      Гермиона, возможно, не знала точно, как паутина патронажа и союзов возникла в Хогвартсе, но она прекрасно знала, что Том был в центре нескольких.       Она подумала о том, чтобы пройти мимо стола Слизерина и сказать ему, что пойдёт на продвинутую арифмантику, если он всё ещё занят. Том заметил, как она подошла к нему. Она увидела его сидящим с двумя семикурсниками напротив него, с довольно скучающим на вид дедушкой Драко Малфоя и бдительным слизеринцем с тёмными волосами.       — Гермиона, как хорошо, что ты присоединилась к нам, — поприветствовал её Том.       Её брови поползли вверх. Видимо, он хотел поговорить о чём-то.       Мельхиор Нотт (она только что вспомнила его имя, когда видела его на одном из занятий) отодвинулся влево, создавая пространство между ним и Томом. Гермиона не слишком задумывалась о том, чтобы сесть прямо здесь.       — Вообще-то я собиралась идти на продвинутую арифмантику, но могу ненадолго остаться.       Гермиона видела, что люди вокруг с любопытством наблюдают за ней.       — Тогда начнём со знакомства. Это Гермиона Кюри. Недавно её перевели в Хогвартс на пятый курс и распределили в Рэйвенкло. Гермиона, слева от тебя Мельхиор Нотт.       Нотт кивнул ей, и она кивнула в ответ. Он указал на сидевшего рядом волшебника, которому пришлось наклониться вперёд, чтобы увидеть её.       — Это Абраксас Малфой.       Она одарила его немного странной улыбкой. Странно было видеть кого-то такого знакомого и в то же время незнакомого.       — ...а два семикурсника перед тобой — Освин Орпингтон и Эмма Экклстон.       Спокойный темноволосый волшебник и ведьма в очках с прямой осанкой кивнули ей, глядя на весь мир, словно клерк и библиотекарь. Почти сразу завязалась светская беседа. Два волшебника посещали с Томом продвинутые зелья, что объясняло их крайне любопытные взгляды и растущее смущение Гермионы, когда она пыталась забыть выходку Слизнорта. Нотт сказал, что он изучает продвинутые чары, а Малфой — продвинутую трансфигурацию. Оба также посещали продвинутую защиту от тёмных искусств.       Освин Орпингтон подтвердил, почему его имя показалось ей знакомым: его дядя был целителем в Святом Мунго. Глаза Гермионы расширились, и она сказала, что, кажется, видит сходство.       Когда с разговорами об учёбе было покончено, Том начал объяснять, как волшебное общество погрязло в чувстве неуверенности после нападений Гриндевальда. Они хотели, чтобы правительство что-то предприняло. Увы, правительство оказалось не столь подготовленным, и недовольство росло.       — У Орпингтона и Экклстон есть кое-какие идеи на этот счёт, — сказал Том.       — На самом деле ничего такого и не было. Ходили разговоры о разработке более сильной защиты, чтобы отвлечь магглов, — сказал Орпингтон.       — Но на магглов под заклятием Империо это не подействует, — сказала Гермиона.       — Ну, к счастью, большинство людей не знают об этом, — дикция Эммы Экклстон была чёткой, её тон холодным. Многие ошибочно принимают это за отвращение, хотя Гермиона слышала отголоски своего собственного стиля речи.       — Итак, это попытка найти реальное решение или мы просто проходим через какой-то политический театр? — спросила Гермиона. Она видела, как глаза Нотта расширились от её прямого вопроса, но Эмма, казалось, оценила её прямую тактику.       — Желательно реальное решение: в конце концов, именно поэтому мы здесь. Но до того, как это произойдёт, всё, что может отвлечь общественность и остановить их от паники, будет полезно, — ответила семикурсница.       — Следовательно, полезно объявить о усовершенствовании заклинания.       Эмма кивнула.       — Вот именно.       — Ну, люди хотели бы видеть больше авроров вокруг, но у авроров есть реальная работа, они ведь не просто болтаются вокруг, чтобы успокоить общество, — пробормотал Освин, когда его взгляд вернулся к пергаменту. Гермиона заметила, что тарелки с едой были в основном убраны с их места — почти у каждого был свой набор пергаментов или свитков.       Гермиона подняла глаза к потолку. Маггловский мир был в середине Второй мировой войны прямо сейчас, хотя худшее уже позади (битва за Британию была окончательно и решительно выиграна британцами). Чувство надвигающейся опасности, которое они испытывали, было, вероятно, даже больше, чем то, что чувствовал волшебный мир, но они справлялись. С другой стороны, как с гордостью говорили ей бабушка и дедушка, британцы хорошо знали, что делать, если услышат сирену воздушной тревоги. Они также знали, где находятся ближайшие убежища, знали, что делать, если поблизости нет убежищ, и, что ж, жизнь продолжается...       — Нужны учения, — заговорила Гермиона.       — Прости? — спросил Мельхиор. Она повернулась к нему.       — Гражданские учения. Вы знаете, что делать в случае крайней необходимости, куда идти и кого искать? Пусть авроры проведут испытания с маггловским оружием, которое у них есть, выяснят, через что оно может пройти.       — Никто не может использовать эти вещи, — внезапно прервал её Освин, прежде чем покраснеть.       — Ну, я слышала, что у Министра Спенсер-Муна хорошие отношения с премьер-министром, верно?       Она подождала и получила несколько неохотных кивков: Том был более деловитым, чем кто-либо.       — Тогда я уверена, что у него не возникнет проблем с тем, чтобы попросить обучить кого-нибудь из своих людей пользоваться маггловским оружием, — сказала Гермиона, не комментируя выражения лиц людей рядом. Волшебники были побеждены маггловским оружием, и им нужно было смириться с этим. Ну, они же хотели найти решение, верно? Она не гарантировала, что это не заденет их гордость и чувства.       — Хотя, если вы хотите получить общее представление о том, что может остановить обычные пули, что ж. Стена — хорошая идея. Также вас не заметят сразу. Но если бетон хлипкий, это не поможет. Как только авроры смогут определить наилучшую стратегию выживания, они могут превратить это в тренировку. После этого можно собирать людей. Практиковаться.       Она щёлкнула пальцами.       — О! Я помню, что толстый слой воды также лишает пули их кинетической энергии, так что можно применить заклинание пузыря или что-то подобное — если только кто-то вдруг не столкнётся с крайне маловероятным врагом с запасом водонепроницаемой взрывчатки.       Гермиона заметила нездоровое любопытство в серых глазах Нотта.       — А что будет?       — Тебя расплющивает энергия взрыва, переносимая водой. Видите ли, там, где воздух легко рассеивает энергию взрыва, вода со всей своей массой легко передаёт энергию. Она может раздавить. Я имею в виду, вы знаете, каково давление воды на глубине 100 километров под водой? Человеческие кости становятся губкой, — взволнованно объяснила Гермиона. Тут она поняла, о чём говорит, и покачала головой.       — О, я опять говорю всё подряд, Том! Ты должен был остановить меня.       Она небрежно толкнула его локтем. Он усмехнулся. Теперь все смотрели на Тома так, словно они вдвоём начали бить друг друга кулаками. Семикурсники замерли, Освин выглядел испуганным, Нотт подавился едой — и Абраксас разинул рот?       — Ты была информативна, Гермиона. Я подумал, что им будет очень полезно послушать, что ты скажешь, — сказал Том.       Том небрежно хлопнул Малфоя по подбородку, и слизеринец чуть не вскочил со своего места, поспешно закрыл рот.       — Ладно. Возвращаясь к теме, очень полезны упражнения, потому что, как только вы начнёте тренировать базовые движения, это станет рефлексом в случае возникновения чрезвычайной ситуации. Паника не успеет начаться, и вы спасёте больше людей, когда они уже знают, что делать, вместо того, чтобы, о, я не знаю, броситься к единственному выходу и заблокировать его из-за этого.       Освин что-то записывал, и это было довольно приятно видеть. Судя по тому, как Эмма нахмурилась, у неё возникли вопросы. Она просто, казалось, не могла найти способ сказать это так, как ей хотелось, поэтому она продолжала молчать.       — Это полезно. Мы, конечно, можем добавить это в список полезных программ в ответ на варианты, предложенные правительством, — наконец сказала Эмма.       — Которых пока нет, — пробормотал Освин себе под нос. Эмма была сосредоточена.       — Нам нужно что-то, что может стать маяком надежды.       Гермиона нахмурилась.       — Ещё раз, что мы планируем?       — Что-то, что сплотит людей вокруг цели, Гермиона, — пояснил Том.       Она искоса взглянула на него, не скрывая любопытства.       — Почему мне кажется, что ты предпочитаешь нанести прямой удар по сторонникам Гриндевальда?       На этот раз Мельхиор и Абраксас на мгновение застыли. Она не была слепой — она прекрасно понимала, что они были ядром, вокруг которого позже сформируются Пожиратели смерти. Это были молодые люди, уже мечтающие о славе, и они намерены захватить её голыми руками. Их воображаемый путь был почти оперным в своём величии и простоте.       «Вальпургиевы рыцари», — сумела она вспомнить, — так их называли, верно?»       — Ну, это ведь не лишено риска, не так ли? — спросил он, глядя на неё в ответ.       — Каждый поймёт, что это значит, когда увидит, — сказала Гермиона, изображая из себя адвоката дьявола. Она вздохнула.       — Но ты прав. Я не люблю рисковать... — «Как, например, с превращением Тома Риддла в Лорда Волан-де-Морта», — подумала она про себя, — «но, пожалуй, я постараюсь придумать альтернативу».       Взгляд Гермионы начал блуждать по Большому залу. — Ты не торопишься, Том? Потому что я думаю, что лучше не рисковать опоздать и пойти на урок уже сейчас.       — Конечно. Дамы и господа. Мы продолжим позже, — сказал Том.       Гермиона была удивлена, что всё, что ему нужно было сделать, это встать —она не видела, собирал ли он свои вещи. Они обменялись прощаниями, а также заключительной светской беседой (очевидно, они были единственными, кто изучал продвинутую арифмантику — не считая Экклстон, но она была на седьмом курсе, и урок, который она посещала, был продвинутой арифмантикой II.       Тому едва ли нужно было поднимать руку, прежде чем она взяла её, движение далось ей легче, поскольку это уже становилось привычкой.

***

      — Ты хотела сказать что-то ещё, — сказал Том ни с того ни с сего.       Он снова повёл её по маленьким коридорам, заброшенным и старым, но она не возражала. Для их разговоров на сомнительные темы было удобнее, чтобы их никто не подслушивал.       — Это... может показаться странным, вот почему я не сказала при всех, — сказала она.       — Ладно. Скажи сейчас.       — Я подумывала о том, чтобы присоединиться к маггловской войне, — задумчиво произнесла Гермиона. Ответ Тома был любезным, как будто она только что обдумывала новый ресторан, который они могли бы посетить.       — Ты права, это...       — Но мы ведь не начнём её — она уже идёт. Гриндевальд перенёс маггловскую войну в наш мир, маггловское оружие и всё остальное. Почему мы не можем дать отпор ему и его сторонникам? Потому что, если и есть что-то, что гарантирует резкое сокращение его сил, так это падение нацистской Германии. Некому будет снабдить его солдатами.       — Не кажется ли тебе, что твои антипатии закрашивают твою перспективу?              Гермиона нахмурилась.       — Что ты имеешь в виду?       — Твои родители, твои друзья и люди, которых ты знаешь. Они были в Норвегии, не так ли? Члены британского магического круга Копервника. И всё же ты здесь одна...       Она резко втянула в себя воздух. Том сказал: «Норвегия», но она истолковала это в уме как потерянное будущее.       — ...и в этом виноват Гриндевальд, возможно, и нацистская Германия тоже. Твоё желание их уничтожения вполне естественно, — закончил он.       Ну, её желание уничтожить Гриндевальда было в основном потому, что он был задницей, и у неё вошло в привычку уничтожать тёмных Лордов. Здесь не было двух путей. Они шли в тишине, которая не была неудобной.       — Если бы существовал способ для волшебного мира объединиться таким образом, что наши основные действия и цель будут заключаться в уничтожении Гриндевальда вместо того, чтобы помогать маггловскому обществу, предоставляя им магическую помощь, у него может быть больше шансов на успех, — наконец сказал он.       Гермиона вздохнула. Верно. Как будто это должно случиться.       Прошла ещё минута, прежде чем Гермиона кое-что поняла, её карие глаза расширились.       — Информация! Мы можем начать с обмена информацией, Том.              — Почему информация?       — Гриндевальд, сотрудничающий с маггловским обществом, должно быть, нарушает все уровни Статута секретности, верно? Но никто не может приблизиться к нему, когда он окружён своими сторонниками, а также маггловскими солдатами. Если бы он или его волшебники (или ведьмы) применили какое-то заклинание сокрытия группам маггловских войск, то его войска имели бы преимущество по сравнению с маггловскимм силами Великобритании.       — Что является очевидным нарушением закона о секретности, — быстро сказал Том, уловив направление мыслей Гермионы.       — Значит, мы сможем действовать только тогда, когда наши авроры вычислят его местонахождение. Также не было бы странно, если бы они воспользовались маггловскими силами, чтобы рассеять заклинания — потому что магглы полезны для защиты, — быстро сказала Гермиона.       — Также можно считать, что мы заставим магглов сражаться с Гриндевальдом и его маггловскими бойцами, чтобы улучшить наши шансы против него, и всё, что авроры, посланные на поле боя, делают, это обращают все его действия в пользу его маггловской армии, которая нарушает Статут секретности, — добавил Том. Его голос был по-прежнему ровным, но она знала, что, как и она, он шёл быстрее, когда идеи вспыхивали одна за другой в его голове.       — Изменение позиции — это честная игра, — сказала Гермиона.       — Это прямое действие против Гриндевальда и то, против чего Министр Спенсер-Мун не может спорить, учитывая, что он в хороших отношениях с Уинстоном Черчиллем. Я уверен, что премьер-министр был бы только рад попробовать эту идею, — закончил Том.       Она удивлённо повернулась к нему.       — Итак, тебе известно имя премьер-министра.       Было ясно, что он едва сдерживается, чтобы не закатить глаза. Едва. Она считала своим достижением то, что сегодня отколола один слой идеального старосты.       — Я не слепой идиот, Гермиона.       — Ну, может быть иногда, — сказала она, игнорируя его холодный взгляд. — В любом случае, я думаю, что у меня есть идея для сохранения позиции волшебного мира, чтобы она оставалась несколько нейтральной. Мы помогаем обеспечить соблюдение Статута секретности против нарушений Гриндевальда. Если Гриндевальд прекратит использовать магглов, волшебный мир также немедленно прекратит помогать маггловскому миру. Видишь? У нас есть чёткий предел. Я уверена, что всем это понравится.       Том медленно кивнул.       — Тогда это снова станет чисто магической войной.       — Вот именно. Итак, мы передадим эту идею Министру, или ещё кому-нибудь?       Он покачал головой.       — Пока нет. Мы должны найти способ убедиться, что нас будут слушать. Что ещё более важно, мы должны гарантировать, что мы получим за это достаточное общественное признание. Иначе мы просто станем чьей-то ступенькой.       Гермиона вздохнула.       — Верно. Политика. Я всё время об этом забываю.