День красных цифр

***

Закрыв за собой входную дверь, Шерлок смотрит на кэбмена. Он только что понял, кто убийца, а увидев, что день смерти кэбмена – в этот самый день, Шерлок ощущает, как его тело начинает гудеть от волнения. Больше никто не умрёт из-за этого человека; Шерлок не должен чувствовать себя виноватым за своё любопытство. В любом случае, он бы не стал. Итак, он отправляется на поиски серийного убийцы, рискуя своей жизнью, чтобы доказать, что он умён. Кроме того, он единственный, кто знает, что на самом деле не рискует своей жизнью, не тогда, когда ему ещё не суждено умереть. Это явно не скучно. Его сердце сжимается – он на самом деле это чувствует – когда Хоуп говорит, что они оба примут таблетки. Одна из них отравлена, а другая – нет. Пока таблетки не будут проглочены, тот не знает, кто умрёт; это добавляет совершенно новое измерение. Шерлок правильно вычислит, какую таблетку выбрать (очевидно), а Хоуп умрёт от яда, пока он сам глотает пустышку. Всё так аккуратно, так элегантно. Но для самого себя он всё ещё нуждается в логическом решении головоломки, чтобы позволить этому сценарию развернуться. Конечно, он знает, чем всё закончится, но доказать это – то, ради чего он живёт. Что толку в том, чтобы быть умным, если он не может этого доказать? Просто что-то знать для него недостаточно; это похоже на жульничество, так или иначе. Более того, это просто скучно. Ему нужна загадка для решения; это то, ради чего он живёт. Но потом... потом Шерлок делает вывод, что Джефф Хоуп на самом деле умирал последние три года. Возможно, аневризма и не будет причиной его смерти в течение следующих нескольких часов, но она, конечно, немного мутит воду. Как восхитительно непредсказуемо. И пистолет... Ах, да, пистолет. Шерлок усмехается, когда кэбмен наставляет пистолет на него, угрожая выстрелить. Если бы только заурядный серийный убийца имел доступ к информации, которой обладает Шерлок, возможно, убийства стали бы более интересными. – Я возьму пистолет, пожалуйста. Когда он встаёт, чтобы уйти, кэбмен всё равно предлагает ему сыграть. Тот факт, что нет гарантии, что его убьёт именно эта таблетка, делает всё гораздо более чем интересным; это увлекательно. Его тело наполняется адреналином и предвкушением, когда кусочки пазла складываются вместе, приводя к неизбежной развязке. Шерлок выбирает таблетку и готовится её проглотить. По мере того, как они оба собираются принять таблетки, он всё больше и больше уверен в том, что его выбор правильный. Нет никаких сомнений, что он сам останется жив. Но потом он чувствует, что его что-то беспокоит... Почему же кэбмен не колеблется перед тем, как принять таблетку? Выстрел прерывает тщательно организованную немую сцену, и возбуждение Шерлока разбивается вдребезги, как стекло. Теперь Шерлок сходит с ума от желания узнать. Кэбмен умирает, но не от отравленной таблетки. Правильно ли он выбрал? Неужели он был прав, в конце концов? Он никогда не узнает, и он скорее раздражён, чем напуган. Но он узнаёт имя спонсора кэбмена. Ещё одна загадка для его разума, над которой он будет ломать голову, заставив его на время остановиться. А ещё есть загадка Джона Ватсона. Мужчина ускользнул из его разума во время этих волнений, но сейчас он там. Он только что заработал себе видное место в Чертогах Шерлока. Какой человек застрелит кого-то, чтобы спасти жизнь того, кого знает меньше тридцати шести часов? Человек, который может оказаться способным удержать внимание Шерлока Холмса на неопределённый срок.

***

Шерлок украдкой наблюдает за Джоном, когда они едят свою китайскую еду. Атмосфера спокойная и неспешная, так как время идёт к полуночи, и в «Золотой Панде» кроме них только три посетителя. Они сидят в угловой кабинке, вдали и от входа, и от кухни, где уютно и тихо. Они оба всё ещё заряжены адреналином и возбуждением, и они, вероятно, ещё несколько часов будут на ногах. Шерлок к этому привык, конечно; он по своей природе ночное существо, из-за своего одиночества. Он не знает, из чего состоит рутина Джона Ватсона, но он уверен, что в неё не входят погони за серийными убийцами и их убийство. Он также уверен, что это не включает в себя то, что Джон забывает свою трость. Шерлок улыбается. Он размышляет о сегодняшних событиях, о природе судьбы и рока. Конечно, он не в первый раз задумывается о таких вещах, но то, что произошло недавно, направило его мысли в другом направлении. Наверное, потому, что он никогда раньше не оказывался настолько близко к краю собственной смерти. И на этот раз это было что-то личное; кто-то действительно намеревался покончить с его жизнью; на этот раз с его. Он должен понять, что это значит. Жив ли он благодаря невероятному стечению обстоятельств, которые привели к тому, что искалеченный бывший военный врач со склонностью к опасности встретился с ним, согласился делить квартиру, а затем спас его жизнь, застрелив убийцу, прежде чем он смог проглотить смертельный яд? Или он бы всё равно остался бы жив, потому что выбрал правильную таблетку? Его судьба зависит от конкретного события? Или выживание было гарантировано вне зависимости от того, какой развернулся бы сценарий? Интригующие вопросы, все, и никакой возможности проверить ответы. Этого достаточно, чтобы свести детектива с ума. В хорошем смысле этого слова. Джон смотрит на него с нежностью и теплотой, и сердце Шерлока сжимается. Он вспомнил о своём единственном соседе по квартире, которого не было в живых уже больше десяти лет. Ему следует подавить эти чувства прямо сейчас, пресечь их в зародыше. Но он не может заставить себя это сделать. Потому что он забыл, насколько хороши эти чувства, как они согревают его до самых кончиков пальцев ног. Он стал очень хорош в поддержании стен, которые построил вокруг себя, этой защитной крепости, но теперь, когда он позволил этому маленькому кусочку привязанности проскользнуть через трещины, трудно снова их запечатать. Ну, если впустить самую малость, ничего не случится. Он смакует это ощущение, понимая, что в конце концов всё закончится, и поэтому не подавляет его. – Итак, – говорит Джон, когда откусывает кусочек монгольской говядины, – мне придётся к этому привыкнуть? Присматривать за тобой? – Он ухмыляется, и это самое очаровательное, что видел Шерлок за многие годы. Шерлок улыбается в ответ, пытаясь стащить у Джона крабовый пельмень(2). – Ой! Закажи себе что-нибудь, если ты голоден! – ворчит Джон, не предпринимая никаких попыток помешать ему воровать с тарелки. Шерлок в ответ макает пельмень в соус Джона. Возможно, этот соседство не будет таким утомительным, как он изначально предполагал.

***

Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять – Шерлок спокоен, хладнокровен и собран, когда считает компрессии грудной клетки. Он знает, чем это закончится, поэтому нет необходимости паниковать. Один вдох, второй... Джон накладывает ей на рот карманную маску и даёт спасительный кислород. Её сердце бьётся, лёгкие раздуваются, пребывание в больнице неизбежно, но она будет жить. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять десять... Сохраняй биение, держи ритм, «Stayin’ Alive»... Да ладно, Марта, мы оба знаем, что это ещё не конец, ты ещё не закончила, ты никого не обманешь, ты беспокоишь Джона, прекрати сейчас же. Один вдох, второй... Время дать Джону передышку. Это мне только кажется, или скорая должна была быть здесь много лет назад... В реальности скорая прибывает ровно через пять целых семь десятых минут после обморока миссис Хадсон. Не так уж долго, но и не мгновенно, чего Шерлок ожидал бы с помощью скрытых систем наблюдения Майкрофта. Шерлок и Джон отходят в сторону, когда парамедики поднимаются в квартиру и спешат подготовить дефибриллятор. Плечи у них напряжённы, а атмосфера в квартире тяжёлая от ожидания и страха. Шерлок знает, что Джон взвинчен, потому что ждёт, что их усилия тщетны. Шерлок тоже беспокоится, но это не совсем то же самое. Каждый раз, когда он пытался кого-то спасти, это происходило несмотря на дату смерти человека, и всегда заканчивалось неудачей. Это первый раз, когда он предпринимает усилия ради кого-то, чьи цифры означают выживание, и он стремится подтвердить тот факт, что миссис Хадсон действительно будет жить. После того, что кажется вечностью, на мониторе загораются постоянные пики зелёных линий. Миссис Хадсон судорожно вздыхает, и Шерлок и Джон с облегчением прижимаются друг к другу. Парамедики быстро уносят её из квартиры и, устроив в машине скорой помощи, растворяются в ночи. Взгляд Шерлока возвращается к Джону и задерживается на нём на несколько секунд. Он кивает своему соседу, который им является уже четыре недели, и одаривает его едва заметной улыбкой. Они создали хорошую команду, работая сообща, чтобы спасти жизнь их домохозяйки/домработницы. Джон уже доказал свою бесценность во время дела дамы в розовом; может, тот мог бы присоединиться к Шерлоку и в других делах. Он всегда работал один, но... Он был бы дураком, чтобы отказаться от того, кто действительно помогает ему в работе. Когда они готовы отправиться в больницу, Шерлок чувствует слабые ростки того, как его мир перестраивается. Он знает, что это важно, но не знает почему. Крошечная часть Джона, которую он впустил, приобрела бóльшую опору, чем он предполагал. Он чувствует себя бессильным удержать контроль, который, как он когда-то думал, у него был. Доктор Ватсон, ты или чудо... Или проклятие.

***

Су-Линь сегодня вечером умрёт. Ничто этого не остановит, что бы они вдвоём ни сделали. Шерлок неожиданно сочувствует молодой девушке, которая рассказывает им свою историю жизни. Это так неправильно... трагически... пережить так много, зайти так далеко, только для того, чтобы встретить свой конец, когда свобода казалась столь близкой. Она была такой умной, так хорошо пряталась, и в конце концов всё будет напрасно. Шерлок не может не восхищаться её силой и стойкостью. Нехарактерное сопереживание сжимает ему грудь, и он не может точно определить её источник. Он уже много лет не испытывал подобных эмоций и не уверен, что ему это нравится. Может быть это одно из последствий его многообещающей дружбы с Джоном? Он знает этого человека всего пару месяцев, и, тем не менее, между ними образуется некая связь, несмотря на его слабые попытки с ней бороться. Возможно, он впитал в себя способности Джона не только взаимодействовать с людьми, но и сопереживать им. Мысли Шерлока разлетаются, как осенние листья, когда внезапно гаснет свет. Су-Линь шепчет: – Он здесь. Он нашёл меня. Полное смирение и отчаяние в её голосе заставляют что-то внутри Шерлока оборваться. Он знает, что это бесполезно и абсолютно бессмысленно, но нужно попытаться, чёрт побери. Он не может позволить ей стать лёгкой добычей, не так. Что подумает Джон, если он будет просто здесь сидеть и ничего не делать, зная, что ситуация безнадёжна? Джон не знает, что это безнадёжно, и это важно. Поэтому он вскакивает и выбегает за дверь, решив попытаться отвлечь от неё Паука. Джон здесь, Джон сможет защитить её, пока он сам выступает в качестве приманки. Когда Шерлок слышит выстрел – только один, который происходит там, где его нет, его сердце на мгновение останавливается. Он знает, что всё кончено. Джон – глупый, наивный, преданный Джон – должно быть сбежал, пытаясь защитить Шерлока, оставив Су-Линь одну и в уязвимом положении. Оставив её умирать, пока он гонится за человеком, который даже не нуждался в защите. Этого достаточно, чтобы ему стало физически больно. Он держит себя в руках достаточно долго, чтобы решить это дело с поразительным героизмом, если можно так сказать. Джон в безопасности, Сара в безопасности (как будто были какие-то сомнения), он на 20 тысяч фунтов богаче. Дела идут так хорошо, как только может быть. Пыль оседает, и Шерлок потихоньку начинает восстанавливать стены, которые недавно начали рушиться в присутствии его соседа по квартире. Следующее дело – то, ради которого ему приходится улететь в Минск – полностью исключает Джона. Всякий раз, когда Джон присутствует в квартире и пытается его чем-то увлечь, Шерлок симулирует важный эксперимент или закрывается в своей комнате со скрипкой или с книгами. Он не нуждается в одобрении или принятии Джона; ему ничего не нужно от Джона. Ему ничего не нужно ни от кого. Пришло время заново усвоить этот урок.

***

– Постарайся запомнить, что здесь женщина, которая может умереть. – Для чего? В этой больнице полно умирающих людей, доктор. Почему бы тебе не пойти и не поплакать у их постели и не посмотреть, станет ли им лучше?

***

Джим едва регистрируется на радаре Шерлока, когда заходит в лабораторию. Он даже не хмыкнул, не говоря уже о взгляде, но когда Шерлок отрывается от микроскопа, чтобы по-настоящему взглянуть на него, он с трудом подавляет удивление. Небольшой трепет – что-то пробегает по позвоночнику. Он хмуро смотрит на мужчину. Цифры у бойфренда Молли 01-12-2012. Та же дата.... Ха. Интересно. Хотя совпадения редки, они случаются, поэтому Шерлок пожимает плечами и быстро фокусирует своё внимание на восхитительно интересном деле перед ним. Это первая ошибка, которую он совершает в отношении Джима из ИТ, но она, конечно, не последняя.

***

Когда пожилая женщина не следует его указаниям, и её убивают, Шерлок сидит парализованный, стиснув зубы. Без визуальной помощи цифр Шерлок такой же неуклюжий, как и все, когда дело касается шансов спасти кого-то. Это – одна из причин, по которой он был так ослеплён этими головоломками, неопределённость результатов дарит вызов, который он так редко испытывает. Его неудача здесь, наряду с унижением проигрыша тому, кто может быть только Мориарти, нервирует и завязывает всё внутри в узлы. Это не его вина, вина лежит полностью на ней. Очевидно, она всё равно собиралась умереть, но Джон и Лестрейд этого не знают; они интерпретируют его реакцию как вину из-за того, что он не смог её спасти. До безумия раздражает то, как люди с такими крошечными мозгами постоянно неправильно интерпретируют твоё поведение. Его настроение не улучшается, когда они с Джоном возвращаются на Бейкер-стрит. Джон продолжает ожидать от него то, что он дать не может, и в нём закипает разочарование. – На кону жизни, Шерлок... реальные человеческие жизни... Просто... просто, чтобы я знал, тебя это вообще волнует? – Поможет ли забота о них их спасти? – Нет. – Тогда я продолжу не совершать эту ошибку. После этого Джон больше не пытается его пристыдить, чтобы он соответствовал его стандартам приличия. Шерлок считает это победой.

***

Осознание, что Джон сегодня не умрёт, нисколько не облегчает чувство ужаса, которое он испытывает при виде своего друга, обвешанного Семтексом. Это инстинктивная реакция, а не логическая, и он ненавидит каждую её частичку. Ненавидит эти чувства, которые подкрадываются к нему с пугающей регулярностью с тех пор, как Джон открыл рот и воскликнул «Потрясающе!». Они превращают Шерлока в обычное существо, которое реагирует на внешние раздражители, а не в необыкновенного человека, на которого влияет только внутренняя работа его разума. Он хочет, чтобы это прекратилось. А затем на сцену выходит Джим из ИТ и представляется как Джим Мориарти. Мозг Шерлока фактически отключается на одну целую восемь десятых секунды. Когда он наконец перезагружается, воспоминание о дате смерти Джима приводит его с головокружительной скоростью к отрезвляющему выводу. Они почти наверняка умрут, сцепившись в смертельной схватке друг с другом. Любая другая возможность слишком невероятна, чтобы даже задуматься над ней. Учитывая степень одержимости Мориарти и характер того, на что тот готов пойти, вероятность их смертей при не связанных друг с другом обстоятельствах практически равна нулю. Шерлок убирает информацию подальше, чтобы рассмотреть её позже. Это то, что нельзя изменить, и это в любом случае не имеет отношения к текущей ситуации. После того, как Мориарти уходит, а Шерлок бросает жилет как можно дальше от них, адреналин улетучивается, и тело Шерлока явно его предаёт. Признаки того, что он находится на милости своего транспорта, вопиюще очевидны: его руки трясутся, он мечется туда-сюда и заикается, пытаясь сказать «спасибо». Он вдруг чувствует непомерную необходимость обнять Джона и прижать к себе, пока они оба не перестанут дрожать. Однако это было бы неприемлемо, поэтому он ничего такого не делает. Разумеется, Мориарти возвращается. Разум Шерлока работает не на максимальной мощности, когда отчаянно пытается придумать выход из этой ситуации. Они с Джоном не могут умереть сегодня, но это не значит, что они не будут серьёзно ранены. Он предпочёл бы избежать этого, если бы мог, но другого выхода у него нет, когда он целится из пистолета Джона в жилет, лежащий у ног Мориарти. Их спасают звуки песни и, как говорит Мориарти, это «Не тот день, чтобы умереть». Шерлок знает, что более правдивых слов никогда не произносилось.

***

Через три месяца Дверь за ними захлопывается. Они оба с трудом поднимаются по лестнице; Шерлок отражает собой отголоски бессмысленности, а Джон, стойкий и несгибаемый, идёт за ним. Дверь в их квартиру открывается, и Шерлок, рассеянно добравшись до дивана, плюхается на мягкие, знакомые подушки. Это были очень, очень тяжёлые два дня. Шерлок с самого начала не хотел браться за это дело. Два дня назад Лестрейд вызвал их по делу о пропаже человека. За три дня до этого в ювелирном магазине произошло ограбление. Запаниковав, грабители в отчаянии схватили ближайшего покупателя, молодую женщину, и уехали с ней в своей машине. Ни вещей, ни волос девушки, ни преступников обнаружено не было. Когда они последовали за Лестрейдом в его кабинет для просмотра видео с камер наблюдения магазина, инспектор сказал им, что они опознали жертву, Аманду Уитакер. При упоминании её имени Шерлок замер. Аманда, секретарь Эдди Ван Куна. Смирившись, он сел, а Джон глядя ему через плечо, без эмоций посмотрел запись. Как только видео закончилось, Шерлок отодвинул стул, собираясь отказаться. – Мне тут особо не на что опереться, Лестрейд, – категорически заявил он. – Я не могу заниматься бесполезным делом. Когда у тебя будет что-то более конкретное, позвони мне. А затем, бросив взгляд на Джона, он увидел разочарование на лице друга. Внутри всё сжалось. Он почувствовал острую боль в груди. После всей это истории с Мориарти ему было всё труднее сохранять в глазах Джона маску холодного мерзавца. Он согласился ещё раз просмотреть видео, хотя знал, что это ничего не изменит. Он вздохнул. – Ну, хорошо; начнём с места преступления. Через два дня они поймали грабителей. После некоторых очень убедительных допросов они привели их к Аманде – в сброшенной в Темзу машине. После того, как Шерлок открыл багажник и увидел её тело в синяках, он отвернулся, когда Джон подошёл и подтвердил то, что он уже знал. Усталый и смирившийся, Шерлок засунул руки в карманы пальто и ушёл с места преступления. Далеко уйти ему не удалось, потому что он столкнулся с нежелательным противостоянием. – Ой! Холмс! Остановившись, Шерлок напрягся, будто в ожидании нападения. Салли Донован схватила его за руку, заставив повернуться к ней лицом. Брови её были сведены, а рот сжат в тонкую линию. – Я знаю, что ты не хотел брать это дело с тех пор, как босс принёс его тебе. Наверное, недостаточно интересно, или какая-то чушь. Просто заурядное ограбление, да? – Салли от злости стиснула зубы. – Ты поймал преступников. Молодец. Что для тебя Аманда, просто побочный ущерб? Ты даже не потрудился проверить, в порядке ли она! – Её глаза опасно сверкнули. – Неужели тебя совсем не беспокоит мысль, что если бы ты работал чуть быстрее, приложил к этому гораздо больше усилий, чтобы она была жива? О, забей на это; я на секунду забыла, с кем разговариваю. Шерлок заставил своё лицо остаться совершенно пустым. – Я думаю, вы найдёте, сержант, – ответил он ровным голосом, граничащим со скукой, – что она умерла за два дня до того, как ко мне пришёл Лестрейд. К сожалению для вас, вы не сможете повесить неудачу на меня. Недоверие промелькнуло на лице Салли, прежде чем она фыркнула: – Невероятно. Она взглянула на него ещё раз, прежде чем повернуться и отойти. Шерлок прикусил губу, глядя ей вслед и прокручивая в голове свой ответ. Донован была умной женщиной. Если она почувствует желание ещё раз поразмыслить над его словами, последствия могут привести её к разрушительным, хотя и ошибочным выводам. Шерлок покачал головой, отгоняя эту мысль... Крошечные умы всё время придумывали глупые и неправильные идеи. Это делало их глупыми и неправильными. Нет смысла тратить свою умственную энергию на такие вещи. Несколько часов спустя Шерлок и Джон вернулись домой после изнурительного сеанса оформления документов. Шерлок растерянно проводит рукой по волосам и раздражённо выдыхает, перед тем как спрятать лицо в ладонях. Это было упражнение в полной бесперспективности для потенциальных спасателей и тщетной надежде для семьи и друзей Аманды, в результате чего все были истощены и устали, оставшись с пустыми руками. Шерлок решает, что не будет больше заниматься делами пропавших людей. Джон не предлагает никаких слов утешения. Уже одно это показывает, как хорошо тот узнал Шерлока, как точно тот может его прочитать. Вместо этого Джон достаёт бутылку виски и два стакана из шкафа и наливает им на три пальца алкоголя. Он ставит один стакан на журнальный столик рядом с коленом Шерлока, а затем садится в кресло с собственным напитком, крепко сжав его в руке. Очевидно, он страдает, как и большинство людей, когда они знают жертву, независимо от того, насколько случайно. Шерлок берёт стакан, запрокидывает голову и выпивает виски буквально в пару глотков. Скривившись, он небрежно ставит его обратно, не обращая внимания на пятно, которое оставляет. Джон не издаёт ни звука. Десять минут проходят в тишине. Это не совсем неловко, но не совсем комфортно. Откашлявшись, Джон наконец-то решается что-то сказать. – Я думаю, что мы можем устроить вечер кино, не так ли? – спрашивает он, делая случайный выстрел издалека. – Последний у нас был... две недели назад? Я думаю, да. Вынырнув из мыслей, Шерлок поворачивается и смотрит на Джона уставшими, покрасневшими глазами. Он устал и, несмотря ни на что, эмоционально вымотан. Его тело жаждет сна, а вот разум кричит, требуя отвлечения. – Хорошо. Но на этот раз выбираю я. Я бы хотел избежать глупостей, которые составляют предпочитаемые тобой фильмы. По крайней мере, с моим выбором, ты мог бы узнать что-то, что на самом деле будет полезно в реальном мире. Джон ухмыляется. – О, конечно, вот почему я хочу смотреть фильмы; чтобы меня учили, а не развлекали. – Точно. О, это – сарказм. Почему? Джон закатывает глаза. – Без причины. Тогда иди. Магазин проката закрывается через час. Я принесу немного лазаньи, которую миссис Хадсон приготовила для нас. Шерлок хмурится, когда встаёт, чтобы надеть пальто и шарф. – Я не голоден. – Ты не ел два дня. Мне плевать, голоден ты или нет, ты поешь. Если откажешься, то никакого фильма. За вызывающим отвращение вздохом следует недовольное «отлично», когда шесть футов консультирующего детектива выходят за дверь, хлопнув ей за собой. Джон улыбается.

***

Тридцать минут спустя Шерлок поднимается по семнадцати ступенькам в вихре детского волнения. Он практически влетает в квартиру, лучезарно улыбаясь Джону, когда снимает пальто и шарф и вешает их на крючок. – Джон, я думаю, ты будешь доволен моим выбором, – заявляет он самодовольно, доставая из пакета два DVD-диска. – Я взял нам документальный фильм о насекомых, и какую-то образовательную программу по математике. Конечно, это меньше приводит разум в оцепенение.... чем твой умопомрачительный, чудовищный выбор, на котором ты настаиваешь, чтобы подвергнуть меня ему снова и снова. Джон хмурится. – Тебе понравился наш марафон Бонда. Шерлок краснеет. – Да, это была не совсем пустая трата времени, и довольно приятная. Я говорю о том существе по имени Джар Джар Финкс, и те фильмы с беггинсами или пипинсами, или что там за глупые существа... Джон закрывает глаза и перед тем, как ответить, делает глубокий, успокаивающий вдох. – Джар Джар Бинкс, Шерлок. А другое слово, которое ты вспоминаешь – хоббиты. Которые, кстати, *не* глупые существа. Они храбрые и преданные, и в итоге они становятся героями истории. Шерлок закатывает глаза. – Да, да, просто выбери один из них и вставь его в плеер, хорошо? Джон протягивает руки и забирает у Шерлока два диска. Он смотрит на них, когда заходит в гостиную. Он спотыкается и чуть не падает. Он начинает смеяться до того, как успевает взять себя в руки. Джон поворачивается к Шерлоку, и в его глазах вспыхивает ликование: – Это твой документальный фильм о насекомых? «Жизнь жуков»(3)? Шерлок фыркает. – Это была моя очередь, я должен был выбрать то, что мне интересно, помнишь? Глаза Джона мерцают. – О, я вообще это не оспариваю. Я с радостью посмотрю с тобой «Жизнь жуков». Только, это не документальный фильм, Шерлок. – Нет? Что же это тогда? – Это фильм Pixar, Шерлок; анимированная детская история. Ты не смог это вычислить по обложке DVD? Лицо Шерлока приобретает эффектный красный оттенок. – ...Детская история? Джон смеётся. – Да. Но раз ты уже взял диск, мы должны посмотреть эту историю. Никаких отступлений. Шерлок прочищает горло. – Тогда посмотрим другой. – Да, но я не уверен, что этот выбор лучше. – Что? Почему? – Потому что ты выбрал «Жизнь Пи»(4). Это не о математике, Шерлок. Речь идёт о духовном путешествии мальчика. Шерлок фыркает. – Духовное путешествие? – он скрипит зубами, словно это причиняет ему физическую боль. Джон усмехается. – Да. Но ты прав; я заставлял тебя смотреть то, что выбрал я, теперь моя очередь. Еда почти готова. Сядь, и я принесу тебе ещё виски, если хочешь. Выбери, с какого фильма ты хочешь начать, я вернусь через минуту. – Он ухмыляется, глядя на выражение ужаса на лице Шерлока, перед тем, как повернуться и направится на кухню.

***

В конце концов, они смотрят оба фильма, выпив во время просмотра две бутылки виски. Они потрясающе напиваются, смеясь над «Жизнью жуков». И они становятся ещё более пьяными по мере того, как становятся серьёзнее, когда смотрят «Жизнь Пи», настолько серьёзными, что в итоге имеют философскую дискуссию до двух ночи. Никто из них не вспомнит многого из того, что происходило, или о чём они говорили, но в этом и был смысл, на самом деле. Забыть бессмысленную трагедию, которая, по крайней мере, с точки зрения одного человека, никогда не имела никакой надежды быть предотвращённой. Они засыпают вместе на диване, переплетя ноги. Голова Шерлока лежит на плече Джона, а рука Джона покоится в волосах Шерлока. На следующий день они проснутся с пульсирующей в головах болью, затёкшими спинам и не самым лучшим запахом изо рта, испытывая чувство апатии, которое утихнет только через некоторое время. Но пока они пребывают в сладком забвении и получают отпущение грехов от того, что всегда было вне их контроля. А пока они в покое.

***

Джон ненадолго просыпается, когда утренний свет начинает проглядывать сквозь частично задёрнутые шторы. С трудом разлепив глаза, он пытается определить своё местонахождение, дезориентированный незнакомым положением и окружением. Его шея затекла, и он, кажется, не может пошевелить ногами, а на плече ощущается тяжёлый вес. Под рукой – шелковистая мягкость. Когда он экспериментально шевелит пальцами, вес на его плече слегка сдвигается, и ему в ухо ворчат. Ах, ну да. Шерлок уснул на нём, а Джон расслабился и ему было слишком удобно для того, чтобы потрудиться освободиться. Сейчас ему уже не так удобно, но он не хочет беспокоить Шерлока, когда тот так глубоко спит. Одному богу известно, что этот человек недостаточно спит даже в лучшие времена, а после дела, которое только что закончилось, он нуждается в этом больше, чем обычно. Джон рискует пошевелиться, чтобы получше взглянуть на лицо Шерлока. Тот ещё никогда не был так открыт. Шерлок так усердно работает над поддержанием на своём лице прохладного равнодушия, над тщательным прикрытием и ремонтом всех щелей в своей броне, и после этого дела Джон может понять, почему. Это был особенно неприятный и трагический опыт, разоблачающий даже хорошо скрываемую уязвимость Шерлока. Джон не уверен, что эти уязвимости на самом деле есть, но учитывая настойчивое стремление его друга не заботиться ни о ком и ни о чём, у него есть свои подозрения. Выбранная Шерлоком профессия чревата риском и непредсказуемыми последствиями, иногда даже больше, чем у Лестрейда. Это характер работы – порой определяющая её часть. Неудивительно, что он чувствует необходимость дистанцироваться, чтобы минимизировать эмоциональные последствия в случае неудовлетворительного завершения. Но другие люди имеют дело с подобными ситуациями в своей работе... Врачи и солдаты, например... Однако им удаётся сохранить свою человечность. Шерлок, кажется, выше всего этого, всех этих беспорядочных, иррациональных эмоций. И всё же это дело обнажило в нём часть этой человечности. Джон мог сказать, что и сам потрясён и несчастен из-за исхода, ему пришлось приложить немало усилия, чтобы сохранять хладнокровие. Потерявшись в мыслях, Джон бессознательно гладит Шерлока по волосам, слегка почёсывая ему голову. Шерлок одобрительно хмыкает – чёрт, тот практически мурлыкает – и Джон чувствует как от этих звуков по спине пробегает неожиданная дрожь. Его затапливает чувство нежности, и, не задумываясь, он с лёгким поцелуем прижимается к виску Шерлока. Шерлок тихо похрапывает, и Джон с трудом сдерживает смешок. Кажется, Шерлок мёртв для всего мира, без признаков пробуждения в ближайшее время. Джон смиряется с этим, не собираясь сдвигаться со своего места в обозримом будущем. Шерлок похож на большого чёртова кота, который засыпает на своём хозяине, уверенный в том, что тот не пошевельнётся, боясь потревожить его покой. Джон уверен, что должен быть оскорблён этой метафорой, но на самом деле нет. Он не хочет слишком долго думать о том, что это говорит о нём самом. Он знает, что это, скорее всего, первый и последний раз, этот вечер волшебных моментов, который они только что разделили. Единственная причина, по которой Шерлок потерял бдительность на этот раз, связана с редким сочетанием усталости, адреналина, трагедии и алкоголя. Эти четыре элемента никогда раньше не присутствовали одновременно и, скорее всего, никогда не будут присутствовать снова. Когда они оба проснутся завтра – или скорее позже уже сегодня – Шерлок снова спрячется в свою раковину и вновь наденет личину невозмутимого, неуязвимого детектива. И Джону придётся подавить трепет надежды в животе, снизить свои ожидания и согласиться на что-то, что не вполне соответствует искушениям, которым он пока не может дать названия. Потому что работа – единственное, о чём Шерлок позволяет себе заботиться. Всё остальное – неуместно и бесполезно – включая самого Джона, если только тот не играет роль помощника, блогера или эпизодически проводника света. Джон возьмёт то, что сможет получить.