Imperium sine

***

— Кто бы сомневался, что он выкинет что-то подобное… Стоило бы насторожиться в тот злосчастный момент, когда на подлёте к имперскому флагману они заметили один лишь Атлас. И ведь с какой стороны ни подплыви к вопросу, они вполне верно прибыли раньше всех. Даже не подозревая, насколько буквально и насколько не случайно. Цвела надежда, что Атлас, не изменяя себе, примчался на место гораздо раньше отмеченного в приглашении времени, и до церемонии они не пересекутся. Но, как цвела, так и завяла. Тикунда в тикунду команды переступают порог зала перед стыковочными мостиками, который вместил бы в себя не одну сотню гостей. Но здесь лишь они. Лицом к лицу, шурша праздничными нарядами. Немая сцена. Такой тишины этот зал не слышал даже в моменты, когда безнадежно пустовал. На мгновение, кажется, весь мир вокруг перестал издавать звуки. Команда Атлас, в большей степени человеческим составом, застыли как вкопанные, когда рядом в ожидании сопровождения остановился экипаж Огня Очищения. Толпа гордых ушастых солдат и офицеров при параде возвышаются над некогда врагами с видом победителей. В чем? Не важно. Достаточно того, что они сперли у них Львов. Но внимание приковано не к ним, а не иначе как к призраку в лице Сендака. Живее всех живых, старательно причесанный, даже, черт возьми, уложенный настолько, насколько вообще можно уложить непослушную пушистость, в парадной форме, ушастый возвышается над остальными солдатами, не сдержав издевательской усмешки при виде вытянутых лиц человеческой команды и их альтеанских и галрийских друзей. В эту тикунду кажется, что он попросту жил ради этого момента. Хотя считать себя окончательно состоявшимся в этой жизни можно было бы только если ровно так же на него посмотрел Лотор. Но, увы, от сиреневого засранца не дождешься. Киту на мгновение показалось, что из-под ног ушел пол, флагман, даже космос, если это вообще возможно. Не сводя взгляд с коммандера, он не может отделаться от ощущения, что тот вот-вот набросится на него и попытается сожрать живьем. Он помнит каждое мгновение. Лязг лезвия, как с шумом и облаком пыли рухнуло бездыханное тело. Показалось? Приснилось? Как это вышло?! Впервые за долгое время Широ едва сдерживает порыв броситься в драку вопреки здравому смыслу. Всё ещё жива злость за смерть Адама. За смерть Санды и тысяч невинных людей, погибших под их натиском. Земля в разрухе из-за него, и вот он перед носом, живой и невредимый, ухмыляется с явной издевкой. Так и жаждет получить по мохнатой морде. Тяжела работа бедных солдат, кому выпала участь встречать гостей. Сендак, будь он неладен, призрак и для обитателей флагмана. Призрак для всей Империи, раз уж на то пошло. Бедняг, само собой, о неожиданном восстании мертвецов никто не предупредил. И вот нужно двигаться, напряжение в воздухе можно рукой пощупать, а они застыли, как вкопанные, метая неуверенные взгляды то на одних, то на других, не то в надежде, что кто-то испарится, не то в ожидании эпичной драки. — Пройдемте. Вас уже ожидают на местах. У нее была возможность наблюдать эту картину, стоя рядом с Сендаком и умело спрятавшись за спинами остальных, но все еще с прекрасным углом обзора. О, да. У неё было точно такое же лицо. Только она еще и встретила его в кромешной тьме и злого, как цепного пса. Толпа сдвигается и расступается, поплыв ко входу в лабиринт коридоров, и Пидж наконец встречается взглядом с друзьями, а главное — родителями, которые за это время с Атласа так никуда и не делись. Удивленные, недоумевающие взгляды, она встречает, черт возьми, ехидной и до края довольной ухмылкой. Ровно в эту секунду её не узнать. Платье, сверкающие клипсы, уложенные волосы. Взгляд горит. Отчего-то в это мгновение она чувствует себя настолько прекрасно, что хоть на стену от радости забегай. И дело не в красивых цацках. Она больше не зависит от них. Ни от кого из них. Делает то, что хочет. Что сама считает правильным, и это, пусть и нелегко моментами, но всё равно придаёт сил. Пидж решает убить их окончательно, медленно отворачиваясь и ловким движением ловя Хаксуса под руку, успешно делая вид, что это ни капли не смущает. Всё для картинки, всё для этого неприкрытого шока на их лицах, заметного ей лишь краем глаза. Коммандер поддерживает инициативу без задней мысли, но не отказывает себе в удовольствии широко улыбнуться, сверкнув клыками. А Широ, наконец, убеждается в том, что в космомолле ему ни капли не померещилось.

***

Говорят же, ожидание смерти всегда хуже самой смерти. Благо, здесь смерть не буквальна — хотя кто знает — но с её невероятно провальными способностями в размахивании мечом карикатурная проказница с косой маячит где-то рядом. Даже при уверенности, что коммандер явно не станет ее убивать. — По древней традиции, жених или невеста правителя империи, в чьих жилах не течет нашей крови, должен доказать, что достоин сопровождать супруга наравне с галра. И правила непреложны. Если будущая императрица, конечно, примет этот вызов. Им пришлось спуститься в столовую, чтобы хоть где-то показать носы на всеобщее обозрение. Где-то, где толпа запечатлит пафосную сцену с вызовом на бой. Пожалуй, это было единственной причиной, по которой они вообще сунулись туда, никто в здравом уме не поверит, что они туда примчались перекусить. — Я принимаю ваш вызов, генерал. Засыпанное песком поле, окруженное трибунами, из-за крошечной арки выглядит просто огромным. Они ждут, когда соберется толпа, когда прибудут первые гости. Нужно выбрать оружие, но она медлит, нервничая и рассматривая поле издалека, ища лазейки. Хотя какие могут быть лазейки в чистом поле с четырьмя колоннами? Никаких, черт возьми, и это бесит больше всего. — У тебя всё получится. На плечи опускаются тяжелые руки в попытке подбодрить и зарядить уверенностью. Как бы не так. — И всё-таки ты меня переоцениваешь… наш фиктивный брак спасёт только невероятное вселенское чудо. Ночью нужно спать. Но до отбоя у них было время. Немного, но достаточно для того, чтобы у него был шанс хотя бы научить ее держать меч в руках и не убить себя же, размахивая. По крайней мере, он боялся, что всё настолько плохо. Однако, как оказалось, был крохотный опыт пользования кинжалом, а это уже что-то. Пусть и не одно и то же, многое пришлось объяснять с нуля. Потуги были уморительны. Он сомневается, что она вообще запомнила хоть что-то из тех приёмов, что он показал ей. Но ему искренне хочется верить, что диванчик был случайно порезан не напрасно. — Импровизируй. Не можешь брать силой — бери хитростью. — Лотор вкладывает в её руку рукоять своего меча, улыбнувшись. — Докажи им, что ты здесь не для красоты. Кларисса завороженно смотрит на поблескивающее длинное лезвие, слегка исцарапанное, заслуженное. Он наверняка выручал его не один раз. Возможно, выручит и её? Как талисман. И она на мгновение теряется, когда он обнимает её со спины, не ожидав. — Те самые «утешительные обнимашки». Девушка улыбается невольно, касаясь его рук. На самом деле, ей приятно, что он всё-таки пришёл сюда её поддержать. Наверно, только сейчас она осознает целиком и полностью, что он по-настоящему верит в неё. И это, на самом деле, ценнее любых обнимашек. Лотор уходит, и она остается в этой комнатушке одна, сжав в руке меч. Смешно, наверно, но она ни капли не жалеет, что встретила его. Не смотря на весь этот безумный аттракцион каких-то диких и порой абсурдных событий, все эти странные испытания, в которые, как кажется, он порой закидывает ее чисто из любопытства. Это, пожалуй, самый странные и неопределенные отношения в её жизни. Куда уже, блин, страннее? Этот космоэльф уже давно всё понял, она уверена. И он отлично знает, что нужно сделать, чтобы взбодрить и заставить поверить в себя. Чертов сиреневый сердцеед. Крохотное действие — и девчонки готовы горы сворачивать вопреки здравому смыслу. И со сколькими до этого он подобное проворачивал? Впереди на арене уже маячит маленькая ушастая фигурка. Пора. Они не понимают, что здесь делают. Паладины так точно. Да и часть примчавшихся с Огнем молодых галра не совсем в курсе, что происходит, пока сарафанное радио не доносит до них разъяснение происходящего. Верхняя трибуна, окружающая балкончик императора, где по-царски растянулся в своем кресле Лотор, довольный происходящим и воодушевленным гомоном, уже заполнена прибывшими первыми гостями. И чем Лотор точно доволен не меньше — удивленными взглядами паладинов, кажется, не рассчитывавших до последнего увидеть его в строю и не психованным. Маленькая победа. — А что происходит вообще?.. Пидж сидит едва не в прилипку к Хаксу, помимо них трибуну забила толпа местных галра. Шум, гомон, какой-то неясный ей восторг, и в этой волне шума и обсуждений сам ушастый слышит вопрос далеко не с первого раза. — Очередная предсвадебная традиция. Сейчас увидишь. — Однако следом ему на ум приходит интересный вопрос: — Ты вообще видишь хоть что-нибудь? До того момента занятая лишь мыслью о том, куда деть юбку, чтобы ее попросту не оторвало в этой банке с кильками, Пидж наконец переводит взгляд на арену, вернее, туда, где она должна быть, и даже несмотря на то, что они заметно выше относительно переднего ряда, за ушастыми головами всё равно практически ничего не видно. По ее раздосадованному взгляду и обиженно надутым щекам сразу всё ясно и без слов. — Тогда иди сюда. Она успевает лишь удивленно икнуть, прежде чем окажется у него на коленях, мгновенно вытянувшись по струнке. Нужно держать себя в руках, иначе с таким-то нарядом она точно сможет прятаться в помидорной плантации. Обзор и впрямь стал в десять раз лучше. И краем глаза Пидж замечает знакомые лица через ряд выше. Вытянутые лица Сэма и Коллин в первую очередь, их недоумение оказалось ярче остальных. Коротышка делает вид, что никого не заметила, а внутри щекочет до жути приятное чувство, жаждущее экспериментов и острых ощущений. С лица не сползает хитрая усмешка, смущение очень жестоко забивается ногой в самый дальний из всех углов и она показательно обнимает ушастого за шею, мигом услышав шепот над ухом. — Ты что делаешь, мелочь? — Я довожу своих родителей на задних рядах до инфаркта. Только не оборачивайся, — девушка хихикает, не удержавшись, и снова шепчет: — Они знают, что я спала с Хептой, а тут я уже с другим мужиком… Сидящий по правую руку от них Сендак приглушенно хохотнул, прекрасно слыша, о чем они бормочут. Девчонка, кажется, совершенно без тормозов. «Другой мужик», не будь дураком, отсмеявшись, не менее показательно трет ее худощавую спину. — И мы теперь играем парочку, чтобы заставить твою семью окончательно охуеть? — А, — та удивленно моргает. — Этого в планах не было, я просто… а ты что, не против? — Не видел их лица, но что-то мне подсказывает, это будет весело, — в авантюру, так с головой. Из всех возможных, прикинуться новоявленным женихом задумка самая безобидная и самая весёлая. Ему, честно, искренне хочется насмотреться на охреневающие лица всей этой компании. И видя её довольный прищур, Хаксус гаденько скалится, добавив: — Предлагаю контрольный выстрел. — Ты о ч… Вопрос обрывается и тонет в гомоне, не нуждаясь в ответе, когда ушастый, кланмьюрл бы его в узел завязал, касается её щеки губами, теперь-то уж без шансов заставив щеки не просто вспыхнуть, а воспламениться к чертям собачьим. Выстрел, чёрт возьми, сражающий наповал всех и сразу, включая её саму. Человеко-альтеанский ряд разом притих, последнее действие заметили уже все разом, да и сидящие между их рядами галра тоже, кто-то даже присвистнул, даже не представляя, какой невероятной эмоциональности живопись творится за спиной. Пидж боится даже коситься назад, как не стремится и шевелиться, не зная, как потушить пожар на щеках, а еще — какой рукой придушить ушастого за внезапную инициативность. Но куда страшнее от мысли, что ей это нравится! — Да ты прям актер всем актёрам, — цедит тихо, едва слышно. — Я ведь могу отомстить. Однако попытка отомстить ехидной морде ответным прицелом в щеку не удалась. Вернее, пошла не совсем по плану. Ушастый, услышав сию невообразимо страшную угрозу и повернувшись на голос что-то ответить, поймал поцелуй не щекой и даже не носом, удивленно дернув ушами. Но отпустить момент просто так было бы слишком просто. Пока она не успела опомниться и шарахнуться назад, в эти доли секунд коротышка оказывается крепко поймана. С одной стороны рукой, с другой — губами. Едва заметная со стороны попытка действительно шарахнуться назад ничего не дала, а в голове в панике мечется, первым делом, мысль о том, что она совершенно не умеет целоваться. Совсем. Абсолютно. Особенно вот так! Ушастый подошел к процессу со знанием дела, кажется, на её попытки хоть как-то отвечать ему абсолютно не обращая внимания. Вот так. На глазах у толпы. Почему-то сейчас она думает не о том, что на них пялятся. В какой момент ее жизнь наебнулась настолько, что она впервые потрахалась раньше, чем поцеловалась? Надо же, как любопытно получается. Сперва этот ушастый засранец украл ее первое «убийство», заставил ее пережить весь адский спектр ощущений от этого дерьма, а после чудом воскрес и без предупреждения, надо же, опять по её вине, украл ее первый поцелуй. Что-то странное творится с её жизнью, но, надо же, как смешно, она не стала бы ничего менять. Сидящие по оба бока от них Сендак с Хептой многозначительно переглядываются, краем глаза всё-таки заметив происходящее сзади. Паладины и альтеане, все как один, дружно не знают, с чего охуеть сильнее, с неожиданной романтики или с попыток Сэма и еще пары гарнизонских ребят удержать Колин, рвущуюся расцепить чужие целовашки, на месте. На том и порешив, коммандер с лейтенантом дружно тянут сладкую парочку в разные стороны за воротники, чтобы хотя бы расцепить. Сендак усмехается звучно. — Умерьте лобызания, они начинают. Что бы они там ни начинали, Пидж становится совершенно пунцовой, не то от смущения, не то от злости, что их вот так нагло расцепили. Она уже успела растаять и с радостью отдаться моменту, раз уж привалило такое неожиданное счастье, но её обломали. Поджав губы, всё равно с видом, почти улыбкой, невероятно довольным, за неимением иных вариантов, она прячет лицо в чужом плече, слыша над ухом гулкий смех и шепот. — Кажется, наш спектакль вышел из-под контроля. — И не говори. Дорога к центру поля, где уже ждет генерал, помахивая огромным изогнутым мечом, кажется вечной, неясно, замедляясь в поддержку или же ради того, чтобы потомить и измучить дольше. Ее взгляд пытается зацепиться за что угодно, ищет любой уголок, камень, нычки, всё подряд, что можно было бы использовать себе в плюс. Но вокруг нет ничего реально полезного. Лишь песок, колоны и они двое, остановившиеся друг напротив друга. Сейчас ушастый кажется еще выше. Она же как была, так и осталась для него коротышкой. Лицо искажает хищная ухмылка. — Готова доказать, что достойна стать императрицей? Он уверен, она выкрутится. В конце концов, ради этого всё затевалось. Нужно было быть идиотом, чтобы не догадаться с самого начала, почему эта роль выпала именно ему. Надо же, какая интересная выходит ситуация. Лотор считает его достойным подобной должности, но при этом уверен, что он проиграет человеческой девчонке. Даже забавно, но он готов дать ей шанс. А она и не догадывается, насколько по взгляду заметно, как она нервничает. — Что-то в последнее время я только и делаю, что доказываю что-нибудь. Даже поднадоело, знаешь? Но пока что я не запорола ни один тест, что удивительно. Галра глухо посмеивается в ответ, крутнув меч в руке и приняв стойку, даже не думая медлить. — Так давай проверим, выдержишь ли этот! На мгновение она почувствовала себя тем самым дурачком, которого не раз предупреждали об опасности шататься по шпалам — и вот он прямо перед носом у едущего на всей скорости поезда. Своими габаритами ушастый вполне себе сойдет за тот самый поезд. Одно дело биться с людьми. Не такие огромные, чаще всего медленные и еще неповоротливые. Пара точных ударов, и он уже твой. Но ушастый на полметра выше, плечистее, физически сильнее и изворотливее, не говоря уж о скорости. Удар сыплется за ударом, с гулким рыком, яростью и попытками спровоцировать её на ответный удар, он наседает без остановки, кажется, вообще не зная, что такое передышка. Но отвечать на провокации она не торопится, лишь уходя от ударов, пусть и не всегда удачно. — Вы даже перед свадьбой без боёв обойтись не можете?.. Пидж дергается, когда девушку там внизу в очередной раз цепляет лезвие. Ее взгляд мечется с непрекращающегося боя к балкончику, где сидит Лотор, наблюдающий за боем с подозрительно довольной ухмылкой. Неужели это очередной его план? — Таковы традиции, — поймав её немного недовольный взгляд, Сендак шумно вздыхает. — Занять трон может лишь сильнейший, ты и сама это знаешь. Она может доказать свою силу лишь в бою, никак иначе. Сдерживать себя, сидя у него за спиной, катастрофически сложно. Широ сверлит затылок Сендака взглядом при любой удобной возможности, видимо, пытаясь хотя бы так проделать в нём дыру. Увы, безуспешно. Зато не нужно вертеться, чтобы наблюдать и за боем, и за ушастым. Лишь иногда — за Лотором. На него бросают взгляды все без исключения, непонятно, в ожидании чего-то или же просто пытаясь убедиться, что им не приснилось и он действительно прекрасно себя чувствует после всего, что они видели. — Как думаешь, она справится? — Кит отвлекает его, нервно дергая ногой. — Почему она не нападает? — Возможно, что-то задумала. — Как минимум, ему хочется на это надеяться. — Пока что мы можем просто верить в неё. Оказавшись среди настолько огромной толпы галра, Аллура чувствует себя несколько странно. Неуютно? Нет, это не подходит. Наличие рядом пары сородичей и друзей не сильно добавляют уверенности. Но что куда больше её удивляет в происходящем, не считая самого боя, оказавшегося неожиданным — молчание. Окружившие их галра, забившие каждую трибуну в огромном зале, наблюдают за боем молча. Стоило сражению начаться, они заткнулись, будто по команде, в ожидании чего-то. Видимо, чего-то поинтереснее беготни Клариссы от лезвия. Однако ей не по себе не из-за этого. Что-то здесь дает крайне странное чувство, отдаленно знакомое, заставляющее нервно поёжиться. — Ты тоже чувствуешь какой-то странный вайб, да? Вы, извиняюсь. Аллура бросает удивленный взгляд на сидящую рядом Йону. — Можно… на ты. Ты тоже что-то чувствуешь? — Ага. И мне кажется, — блондинка манит ее пальцем ближе и щурится, указывая на сидящего несколькими рядами ниже беловолосого мужчину с мило торчащими эльфийскими ушами, — оно идет от во-о-он того парня. Аллура присматривается к мужчине с сидящим рядом неизвестным ей рогатым существом, вздрагивая всем телом. — Альтеанец?.. Его это начинает раздражать. Это как гоняться за назойливым тараканом, пытаясь прихлопнуть. Рядом, рядом, совсем близко, бьешь — а результата ноль. Ему негде спрятаться, он продолжает удирать, но догнать его все сложнее. Это злит. Это бесит. Он кидается на нее, обрушивая град ударов, ещё и ещё, рычит, скалится яростно, кажется, теряется в этой ярости, изматывая себя же. И злится ещё больше, видя ехидную, такую поганую улыбку на её лице. Он повторяется. А она наблюдает. Молча, пытливо, пристально. Не сосчитать те же удары, те же маневры. Он будто и не старается придумать иной способ достать её, пусть и столько раз обжег ее ледяным лезвием. Неприятная боль уплывает на второй план, глаза застилает безумный азарт. Ей нравится изматывать его, нравится искать лазейки в его движениях, его поведении. Что скрывать, она упивается его яростью. «Их ярость — их слабость». В этом Лотор был абсолютно прав. Он не ошибся и не обманул её. Она больше не убегает от ударов, отбивая, на силу удерживая — в этом она уступает ему по очевидным причинам. Спасает лишь экзоскелет, расцеловать бы тех ушастых, что сделали для неё эту броню. Ей нужно, чтобы он расслабился, порадовался, и тогда изобретать велосипед с отвлекающими маневрами не придется. И вот он уже чувствует вкус победы, пуская все силы на попытки выбить меч из ее рук, не жалея. Мгновение растягивается в целую вечность, когда в миг удара стоявшая перед носом девушка ныряет под лезвие, воспользовавшись, наконец, их разницей в росте и просто присев. У него уйдет время на попытку вернуть равновесие, и она пользуется этими секундами, отпружинив из этого положения с одним точным, выбивающим дух и заставляющим согнуться еще больше, ударом кулаком в солнечное сплетение. Болезненный рык, замешательство. Когтистую лапу больно выворачивает, практически до хруста, и рукоять меча выскальзывает из ладони, ложась в чужую крохотную руку. Цепкая подножка и полная потеря равновесия, опрокидывающая на колени. Копна черных волос мелькает перед носом, девушка огибает его, словно змея, поймав шею в капкан меж двух холодных лезвий, заставив беспомощно застыть на месте. Лишь одно неверное движение — ему конец. Всё застыло. И несколько мгновений мертвой тишины сменяет волна оглушительных воплей с трибун, неопределенных, бессловесных, однако полных безудержного восторга. — Хитрая змея, этого стоило ожидать, — генерал скалится, стараясь отдышаться. — Два сапога пара. Но вопреки ожиданиям лезвия исчезают, освободив его из капкана и дав выдохнуть облегченно. Это словно дежавю, но с другими лицами, другими словами. Ведь следом Кларисса с улыбкой протягивает ему руку, выбросив ненужный меч. — А ты отличный воин. *** Стоило ли надеяться, что всё закончится вот так просто? Конечно же, нет. Она чувствовала, что это не всё. Что-то ещё должно случиться, не может не случиться, никогда ещё подобные тесты легко не заканчивались. — Что ж, это чистая победа, поздравляю. Этого вполне достаточно, чтобы доказать свою силу. Однако… я хочу, чтобы ты сразилась со мной. Кларисса медленно закрывает глаза, слушая голос за спиной. Опускается странное чувство, будто она ждала именно этого всё это время. Девушка медленно оборачивается, сжимая в руке меч, наконец встретившись взглядом с очередным будущим противником. Она ещё не видела, чтобы в глазах Лотора горел такой азарт и интерес к чему-либо. И кто бы сомневался, что он переиграет эту треклятую традицию по-своему? Интересно, как долго он сам ждал подобной возможности? Та неторопливо оборачивается, наблюдая, как Лотор вытягивает меч генерала из песка, кивнув ему в сторону с очевидным намеком — Фрок, не будь дураком, быстренько ретируется, оставляя их вдвоем и уже предчувствуя некое мясо. Потому стремится занять место на трибуне с обзором получше. — Кто бы сомневался, Лотор, — девушка улыбается хищно, кажется, довольно, на мгновение даже сбив парня с толку, — кто бы сомневался, что ты не вставишь свои пять копеек даже здесь. — Кларисса понижает тон, прошептав вкрадчиво: — или не попытаешься вставить палки в колеса себе самому. — Что ж, я нахожу эту традицию несколько странной в некоторых её деталях. Однако с ней мы закончили, ты победила и доказала, что достойна, — от его взгляда и улыбки что-то приятно щекочется внутри, приятно будоражит, — это не второй раунд. А моя личная прихоть. Девушка усмехается ядовито, метнув взгляд в сторону. Прихоть, значит? Только вскочил с постели и уже рвется в бой, надо же. Однако этот «бонусный» уровень хотя бы не обнуляет предыдущий прогресс в случае провала, а это уже неплохо, если подумать. Она никогда не видела его в бою один на один, не знает, на что он способен, но ночной вводный курс в размахивание мечом дал понять одно — он хитрожоп до одури. Перехитрить Лотора в бою? Звучит уморительно. Но ничего не происходит. Они лишь смотрят друг на друга, прогуливаясь по кругу, словно коты перед дракой. Разве что не орут как ужаленные. — Вижу, ты безоговорочно следуешь советам. — Хороший учитель херни не посоветует, верно? Она и вдохнуть не успевает — он срывается с места, вопреки собственным советам и правилам атакуя первым. Эта жгучая, ехидная до края улыбка разжигает внутри какой-то невероятный ураган, которому он поддается с удовольствием. И до того радостно голосившие зрители стихли, будто по команде, стоило начаться бою, наблюдая за сражением напряженно. — Иногда мне кажется, что он с ума сходит. Незнамо как, звук с арены разносится по залу, давая слышать на трибунах всю их перепалку. Эхо? Микрофоны натыканы в каждую дырку? Как бы то ни было, они слышали всё, кроме загадочного шепота. Сидеть у Хаксуса на коленках оказалось уж очень удобно. Мягко, все видно. Она всё-таки победила смущение и развалилась на нём, как на кресле. Что его самого, кажется, вообще никак не волнует. — Я не представляю, что он ей наобещал или сколько заплатил для того, чтобы она терпела его выкрутасы, — поймав на себе удивленный взгляд Пидж, Сендак нервно дергает ухом, фыркнув, — серьезно. Я ни за что не поверю, что девчонка делает это добровольно. Как и не поверю, что всё это не было спланированным представлением. Последняя фраза метко и колко была брошена проплывшим мимо знакомым ушам, чей обладатель приземлился на скамью перед ними, заставив кого-то подвинуться. — Я разочарую тебя, Сендак, но он ей ничего не обещал и даже не платил. Что удивительно, — Фрок косится на компанию за спиной через плечо, мигом замечая, как к ним ближе потянули задние ряды, включая паладинов. Все как один — любопытные до неприличия, — но в чем-то ты прав, её бой со мной был запланирован, это и дураку понятно. — И сколько он заплатил тебе, чтобы ты поддался этой тощей жерди? — Нисколько, это был честный бой, — генерал презрительно фыркает, скосив взгляд на Сендака. — Ты серьезно думаешь, что я продамся и, что еще хуже, поддамся за это кому-то в бою? Не нарывайся. Глядя на этих двух ощерившихся котов, Пидж невольно закатывает глаза, вздыхая трагично. Ещё немного — и глотки друг другу грызть начнут, честное слово. — Девочки, не спорьте, помада всё равно у меня. На то, как оба ушастых зыркнули на неё с недовольным и до края презрительным прищуром, коротышка уже не обратила внимания, но обратил Хаксус, сдавленно крякнув в попытке сдержать смех. Остра, всё-таки, на язык, что сказать. Однако ей всё ещё есть что сказать. — То есть я поняла правильно, — сидящие впереди не замечают, как трибуна позади навострила уши. Паладинская братия пусть и не торопится участвовать в беседе, однако развесить уши — это они с радостью. Как-то же нужно понимать, что происходит, верно? Пидж же всё же отвлекается от шоу на арене, переглянувшись с генералами, — сильнейший войн Империи бросает вызов жениху или невесте, чтобы тот доказал свою силу, так ведь? — Именно, — Сендак заинтересованно ведёт бровью, — неужели здесь что-то может быть неясно, мелочь? — Да, — Пидж выдерживает короткую, но очень драматичную паузу, — согласно правилам Крал Зера, лишь сильнейший войн Империи может занять трон, что автоматически делает сильнейшим именно Императора. Так какого чёрта в этой традиции изначально вызов не бросает сам Император, это же логично. Пассия должна быть уж если и не сильнее, то хотя бы равнаимператорупо силе, а не любому особо бойкому генералу, жаждущему надрать ей задницу. В зале и без того стоит тишина, однако после этого монолога ближайшие галра озадаченно переглянулись с вытянутыми лицами, не найдясь что ответить. Логика предельно проста и понятна, а данная интерпретация традиции выглядит куда более галрийской, чем оригинал. Однако до этого никто особенно не задумывался над её логичностью, что делает ситуацию даже немного комичной. — Я полагаю, дело в том, что эта традиция наверняка не менее древняя, чем та, по которой вступая на трон второй раз император должен иметь супруга, — вся галрийская линия оборачивается назад, включая и Пидж, ведь совершенно неприкрыто развесивший уши Коран не смог удержаться, чтобы не поучаствовать в обсуждении, — думаю, этому было своё объяснение в те времена, но вряд ли последующие поколения спустя столько декафибов помнят, в чем была суть. — Усач дело говорит, — Фрок одобрительно зыркает на гордо выпятившего грудь альтеанца, добавив с ухмылкой: — большая часть наших законов и традиций была заложена ещё во времена до выхода галра в космос, неудивительно, что детали затерялись. — А вы продолжаете слепо следовать безбожно устаревшим законам вопреки логике и здравому смыслу? Широ притягивает к себе с десяток напряженных взглядов, но сам он продолжает сверлить взглядом лишь Сендака, сощурившись с нескрываемым презрением, внутренне искренне надеясь на колкий ответ или на грубость. Которую, к своему разочарованию, не встречает. — Законы предков непреложны, — Сендак сохраняет спокойный тон, смерив паладина снисходительным взглядом, — и не нам их оспаривать. — Господа, — Йона неожиданно привлекает к себе внимание, театрально вдохнув, — давайте оставим дискуссию о толщине слоя пыли на местных законах на потом, у нас там, между прочим, страстный махач между женихом и невестой происходит. Действия превращаются в нескончаемый танец. Резкий, опасный, ритмичный. Если бы она знала, что ей может до того понравиться подобное — не ныла бы, когда он впервые сунул ей в руки меч. Или же дело в нём самом? Лотор ни капли не схож с Фроком в ведении боя. Ведь если генерал шел в бой напролом, как бык, то вот сиреневый куда больше походит на змею, предпочитающую взять время понаблюдать из укрытия, прежде чем наброситься. Но, пожалуй, много животных подойдут такому описанию, но точно не подойдут ему, ни капли. За громким лязгом лезвий друг о друга прямо у её уха следует очередной прыжок назад. Он словно проверяет её, прощупывает лимиты, грахс его знает, что он вообще хочет увидеть, и хочет ли. Наученная им не нападать первой она была немного сбита с толку его первым выпадом. Здесь ясно без слов — он выбрал тактику удивлять. И это он умеет делать на ура, здесь спорить не с чем. И Кларисса прекрасно знает, что он пытается понять её собственную тактику. Что ж, удачи ему в этом. Уровень его проницательности пробьет все возможные потолки, если он поймёт, что тактики у неё нет ровно никакой. Азарт становится абсолютно опасным на грани с безрассудством. Привыкая к оружию, чувствуя саму себя как никогда, девушка не боится нырять под лезвие, изворачиваясь, как уж на сковородке, прерывая удары с хищной улыбкой. И плевать, что пропустила далеко не один и он её порезал. Вылечится, замотается. Шрамы красят и всё такое. Это так не важно сейчас. Она видит — ему нравится. Эта ухмылка, этот горящий огнём взгляд. Ему интересно, более чем, возможно даже его это веселит. Удары становятся точнее и куда мощнее. Прелюдии с конфетками кончаются, пряников больше не будет. Хотя наблюдать за ним в бою, конечно, определённо лучший пряник из возможных. Они оба настроены на победу, но Кларисса прекрасно осознает, что победить его вот так запросто просто невозможно. Уж точно не ей. Очередное столкновение лезвий пускает искры, нужна лишь секунда, чтобы отвести лезвие в сторону, но он пользуется каждой секундой, когда она опрометчиво открывается, бьёт поддых, лишая равновесия. Но не ожидает падения, до последнего не осознавая, что «низко пала» она лишь для того, чтобы сделать подножку и сбить его с ног. В поднимающихся клубах пыли теряется видимость и даёт ей шанс уйти подальше, пока он приходит в себя и пытается подняться. Что ж, так это выглядело в её голове до момента, когда спустя считанные мгновения он вылетает из этого пыльного тумана, занося меч, кажется, даже не растерявшись. А она так старалась! Как и сейчас. Попытка отбить удар уходит на второй план, когда в голову ударяет потрясающая идея. Рука касается земли на бегу, загребая добротную жменю песка, который в следующее мгновение летит Лотору в глаза, заставляя резко дать по тормозам, заваливаясь. Подлый, гадкий ход, но кто сказал, что они играют честно? Это её шанс нанести удар. Толпа на трибунах замирает, наблюдая, как девушка мчится к упавшему, поднимая клубы пыли. И в этом тумане они оба скрываются с чужих глаз, пыльные облака поднимаются одно за другим, расцветая над полем боя, как невесомый цветок. Но когда пыль рассеивается, затаившая дыхание публика застывает в недоумении. Они оба замерли на месте, тяжело дыша, прижимая лезвия мечей к шеям друг друга, прижатые друг к другу. Он поймал её, в захвате прижимая ледяное лезвие к шее сзади, под волосами, но и сам оказался пойман лезвием к горлу, подпустив её слишком близко. Ничья. Эта нагнетающая тишина, повисшая на арене, на трибунах, в этом бесконечно огромном зале, кажется такой громкой и давящей. Всё словно исчезло. Есть только они двое, угрожающе прижимающие лезвия друг к другу. Лотор довольно щурится, рассматривая свою невесту, жадно любуясь огнём в её глазах. Удивительно, как огонь в таких холодных глазах может быть невероятно жгучим. И его самого, кажется, ни капельки не смущает их результат. Можно ли вообще в данной ситуации представить исход лучше, чем ничья? Собираясь провести этот бой, он даже не рассчитывал на подобное, вспоминая, как страдальчески она выла и стенала на первой и единственной тренировке с мечом. Справедливости ради — с мечом она всё ещё управляется плохо, с десяток царапин это без труда подтверждают. Но ей и не нужно было демонстрировать мастерство, достаточно было выжить и уж совсем не ударить в грязь лицом, с чем она справилась на ура. Её стиль боя грязный, вертлявый, рваный, пусть она и впитала его слова и советы этой ночью. Это отличает её от галра и от него самого. И если честно, ему это даже нравится. — Ты используешь грязные и подлые приёмы. От его шепота волосы поднялись дыбом. Ей бы продышаться, а ещё лучше кашлянуть, столько пыли она съела, но не в лицо же ему, нельзя так испортить момент. — Все методы хороши, если помогают не откинуться… А это сильно отличает её от паладинов. Что забавно, ведь в бою они сами никогда не гнушались хитрых уловок и порой довольно нечестных изысканий. Но нужно бы уже прерывать эту напряженную тишину, повисшую на трибунах. Они наверняка ждут, у кого же из них рука дёрнется, чтобы перерезать глотку другому. Он бы даже согласился, что это довольно уморительный исход боя между женихом и невестой. Однако внутри есть совершенно безумный порыв, и он неторопливо убирает лезвие, выжидая, когда же она сделает то же самое. Забавная — ждёт подвоха ещё секунды, выжидает, но всё же милосердно опускает оружие, облегчённо выдыхая, давая ему шанс осуществить задуманное и дёрнуть её на себя, ближе, в этот раз поймав поцелуем. И поцелуй, кажется, принёс победу, ведь девушка разнежилась и совсем обмякла. Воспользоваться бы таким моментом, но нет, бой уже окончен. Трибуны взрываются оглушительными криками. Одобрительными и, на удивление, довольными. Собравшихся здесь определённо порадовало это зрелище и, что ж, многих окончательно убедило в их намерениях. Многие генералы и коммандеры ограничиваются лаконичными, но звонкими аплодисментами. Включая Сендака, медленно и звонко хлопающего ладонями, пристально всматривающегося в зрелище на арене. — Здесь есть нечто большее, чем необходимость. — Ох, да ладно, — Фрок недовольно закатывает глаза, услышав коммандера, — увидел целовашки и проникся чувствами? — Ты меня за сентиментального дурака держишь? Дело не в поцелуйчиках и колких фразочках. Их взгляд. Он говорит больше, чем кажется. Пидж, до того подхватившая волну аплодисментов, изгибает бровь. Ей бы зрение как у галра, чтобы с таких дальних хреновых куличиков видеть чьи-то взгляды посреди арены. Однако, как бы ни было удивительно слышать это от него — ушастый прав. Достаточно того, как отчаянно она пыталась вытащить его из лазарета, чтобы его там окончательно не превратили в изюминку. Но бой окончен. И, на самом деле, не ей одной здесь безумно интересно, каким будет продолжение этого банкета.

***

Перед глазами продолжают без остановки мелькать обрывки боёв. Каждый раз, когда порезы обжигает один за одним, в памяти вспыхивает свист и лязг лезвий, клубы пыли и довольный рык за ними. Кларисса невольно вздрагивает, когда когтистые лапы в очередной раз прикладывают к порезу тампон с жгучей жидкостью для обработки ран. Женщина молчаливо занята своим делом, торопливо кружа вокруг невесты перед зеркалом и не давая ей одеваться. Хотя, на деле, она сама должна её одевать. — Мне казалось, галра куда больше ценят наличие шрамов, чем их отсутствие. — Верно, — Дайек спешно возится у стола с загадочной скляночкой, наполненной золотистой жидкостью. И будущая императрица успешно смекнула, что это такое, — однако если открытые раны будет видно на церемонии в вашем наряде, это будет вульгарно. А на подобной церемонии нет места вульгарщине, только чистейшая эстетика. Поспорить не с чем. Да и, если быть честной, Кларисса совсем не против возможности быстро избавиться от жгучих порезов. И за тем, как они неторопливо затягиваются под действием пары капель квинтэссенции, наблюдать одно удовольствие. — Вы устроили отличное шоу на арене, Кларисса. Многие до последнего не верили, что вам под силу одолеть генерала, не говоря уже о том, чтобы сравнять силы с самим Лотором. — Последнее скорее стечение обстоятельств… но этот сиреневый засранец не предупредил меня, что хочет выпендриться и провести ещё и личный бой. — Что ж, таков Лотор. Он наверняка хотел застать вас врасплох. — О, у него очень даже получилось… Особо нежностью Дайек не славится, даже пяля на неё свадебный наряд. И как она ухитряется быть одновременно довольно грубой, но при этом аккуратной? Фантастика. Рассматривая себя в зеркале, девушка приглаживает корсет, задумчиво изучая детали. В угловатом, но всё ещё изящном узоре едва ли угадывается что-то конкретное. Она никогда раньше не задумывалась о подобном, но, возможно, у этих узоров тоже есть значение. Всё же, на Земле, как она помнит, у каждого народа для своих узоров было значение. Свой смысл в каждой детали. В руках оказывается тиара… маска? Нечто среднее, пожалуй, будто недостающая часть шлема, тонкая и изящная, пальцы Дайек торопливо поправляют мех на её плечах, одёргивают юбку. Впервые за всё это время в голову закрадывается болезненно скребущая в груди мысль. Она выходит замуж. Где-то в космических ебенях, по расчету, но всё-таки выходит. И никого нет рядом. У неё будто и нет семьи вовсе. Казалось, она уже смирилась с тем, что всё так, однако, как бы ни так. — Вас что-то тревожит? Набежавшие слёзы не остались незамеченными, и девушка осторожно смахивает их, качая головой. — Нет. Да? Что ж… на нашей планете и по сей день многие считают, что день свадьбы — это самый важный день в жизни девушки. И уж если так… то в этот важный день я одна. — Разве ваша семья не должна присутствовать на подобном событии? — Нет у меня семьи, — Кларисса вздыхает с тоской, надевая тиару, — больше нет. Мой отец бесследно исчез много лет назад, а мама стремительно сходит с ума и уже даже не помнит, кто я такая. Дайек, закончив возиться с её нарядом, подносит обувь и цепко рассматривает девушку, поначалу отвечая молчанием. Одевать её должны были портные, однако она украла у них эту возможность, ведь хотела побыть с девушкой наедине перед тем, как та отправится на церемонию. Изучать получше, не давая шанса удрать. Понять, не сомневается ли она. — Что ж… увы, вы не одиноки в этом. — Да, — та улыбается немного грустно, — я знаю. И мне жаль, что у принца… императора всё настолько хреново с семьёй. Но у него есть вы. Вы были рядом с ним с самого детства, он ценит это. Впервые она видит на её лице улыбку. Такую тёплую и искреннюю от этих слов. Не нужно спрашивать и уточнять, чтобы понять, что она дорожит этим не меньше и по-своему любит его. Тонкие когтистые руки гувернантки ложатся на её плечи, и женщина смотрит на неё в отражении. — Вы можете обрести семью здесь. Но прежде чем вы отправитесь на церемонию, я хотела бы задать вам один вопрос, Кларисса. — Конечно. — Со стороны галра могут казаться холодной и бесчувственной расой, помешанной на войне и власти, однако лишь тем, кто достаточно смел, чтобы заглянуть глубже, открывается наша истинная суть. Истинные галра горды, импульсивны и эмоциональны, мы чтим наши традиции, построенные предками на нашей сути. И главное, чего не терпят галра — это притворство. А фиктивный брак — высшая его степень. Отношения между супругами должны быть наполнены никогда не гаснущим пламенем, любовью и безоговорочной верностью. И пусть каждый здесь прекрасно понимает, что ваша помолвка — это жертва ради сохранения Империи и мира, никто не одобряет подобную связь, стоящую лишь на холодном расчете. Однако… сегодня на арене мы увидели этот огонь. И поэтому я хочу спросить тебя, Кларисса. Это всё ещё холодный расчёт и простое желание помочь… или вы всё-таки любите его? Порой ей кажется, что все галра просто непревзойдённые мастера каверзных вопросов. Это особенная часть воспитания? Если у них с Лотором появится наследник, его тоже надо будет научить вовремя стрелять подковыристыми вопросами? Стоп. Секундочку. Какой к чёрту наследник?! Эта странная спонтанная мысль заставила её задуматься над вопросом сильнее. Возможно, тот факт, что она вообще допустила такое продолжение событий, о чём-то да говорит. Но дело же не в этом, правильно? Да, изначально это была простая авантюра из любопытства. Ей захотелось понаблюдать поближе за этим загадочным красавцем. Понравился? Ещё бы, а как на такого глаз не положить? Красивый, подпирает макушкой потолок, взгляд цепкий, держится холодно и отстранённо. Да это же излюбленный типаж каждой второй, что и говорить. Хотя, очевидно, она ни на что не рассчитывала. Но простое наблюдение и любопытство переросло в интерес, интерес в неожиданное знакомство даже слишком близко, а после что-то внутри уже попросту не позволило бросить его в беде. Но она могла этого не делать, конечно же. Могла просто уйти, узнав всё, что было интересно, но она так и не остановилась. И до сих пор не останавливается, хотя сейчас, пожалуй, остаются считанные мгновения, когда ещё можно убежать. Об этом нет даже мысли. И пусть она абсолютно не понимает, что ей делать дальше с приобретенным статусом, она точно знает только то, что не хочет взять и вот так уйти и оставить его. И дело уже… уже совсем не в желании помочь. Наверно стоит это признать окончательно уже наконец. Она попалась на крючок этого инопланетного сердцееда и уже не может от него безболезненно отцепиться, даже понимая, что вероятность каких-либо чувств с его стороны рекордно мала. Но, что ж… он хоть и с характером, но не тиран. И даже если эти чувства безответны, то при таком раскладе брак по расчету — это совсем неплохой вариант. Кажется, ей задали вопрос. И, возможно, на него стоит ответить честно. — Люблю, — даже если это не очевидно для других, то пусть хотя бы Дайек будет знать наверняка, — на самом деле… люблю. Думаю, я не сбежала до сих пор именно поэтому. Хотя вряд ли это выглядит правдоподобно — влюбиться вот так быстро. — Чтобы искренне полюбить, не нужны фибы, для этого может хватить и несколько тиков. Временем проверяется лишь верность и подлинность этих чувств, а всё остальное неважно. Кларисса улыбается, наблюдая за тем, как женщина что-то колдует с её волосами, в отражении зеркала. — А вы влюблялись? — И не раз. За свою жизнь я была замужем не меньше десяти раз. И сейчас замужем. — Десять? — брови девушки подпрыгнули до края тиары от удивления. — Как так вышло? — Такова судьба долгожителей в военное время. Все мои бывшие мужья так или иначе погибли в боях. — Это… это должно быть тяжело. Вот так каждый раз терять того, кого любишь. Зачем так мучить себя?.. Над этим вопросом Дайек серьезно задумывается, оставляя место тишине и её попыткам самой угадать ответ. Вряд ли получится, но спрашивать что-либо ещё Кларисса пока не решается. Возможно, вообще не стоило задавать подобный вопрос. Когтистые руки умело перебирают пряди волос, собирая лёгкую прическу. Гувернантка неожиданно всё же отвечает, собравшись с мыслями. — Тысячи лет назад я поклялась императору воспитать его сына и вырастить его достойным воином. Но вместе с тем… я поклялась себе, что не брошу этого ребёнка. Моим решением было жить до тех пор, пока мой воспитанник не получит то, чего он достоин. Пока он не займёт своё место императора и не будет счастлив. Я пережила всех своих мужей, пережила некоторых собственных детей. Но я не жалею об этом решении. Я буду спокойна лишь когда пойму, что он не одинок и находится там, где ему нужно быть. Тогда можно будет умереть без сожалений. Ответа более достойного вообразить просто невозможно. Но вместе с тем — невероятно трогательного. Каждая личность многогранна, верно? Галра держатся особняком, неприступная крепость, несломимая, за ней сложно что-либо разглядеть. Но в такие моменты, когда приподнимается завеса этой тайны, внутри прячется настоящее сокровище. — Это вопрос долга… или любви, как к собственному сыну? — А как вы думаете, Кларисса? — Я думаю, — та улыбается, рассматривая в зеркале завершенный образ, — думаю, оба. Одобрительная улыбка не нуждается в дополнительных комментариях и пояснениях. Она придерживается своей цели и принципов не одну тысячу лет, а это дорогого стоит. Для неё это важнее всего остального. Всё готово. И, кажется, самое время идти вперед, навстречу судьбе, как говорится, но неожиданно у девушки рождается вопрос. — А разве меня не портные должны были одевать сегодня? — Должны были, но я решила иначе. К тому же, Лотор пожелал следовать некоторым земным свадебным традициям, и, судя по ним, невесте должны помогать дамы из её окружения. Вы пока мало кого знаете здесь, кроме меня, поэтому дамскую компанию заменяю я. — Лотор… серьезно решил следовать земным традициям? Ответом на вопрос становится букет в руках женщины, который та протягивает невесте. Улыбка заставляет щеки краснеть, и преодолеть желания понюхать цветы просто невозможно, ведь красивый букет, небольшой и сдержанный, полностью наполнен розами. Бардовыми, в цвет платья. И нежно розовыми, её любимыми. Тем временем спальня Лотора, честно сказать, так же не отличается большим столпотворением. Он предпочитает заниматься собой сам. В конце концов, он привык к этому. На его личном крейсере было незачем держать людей только для того, чтобы они бегали вокруг него на цирлах, одевали и занимались прочей ерундой, которую он может сделать сам. Что ж, как минимум, он может сам себе обработать порезы. Что и скрывать — он искренне удивлён их наличию. После ночи тренировки, если это конечно можно так назвать, он был абсолютно уверен в ее проигрыше. Но то рвение к победе, которое он увидел… что ж, это было слишком пылко, чтобы держать себя в руках. Пожалуй, это тот редкий случай, когда он даже несколько возбудился в бою. Не то чтобы это могло бы кого-то смутить, но он рад, что этого никто не заметил, а не то не избежать было пошлых шуточек за спиной. Однако в комнате он всё же не один. — Так зачем я тебе здесь нужен, всё-таки? Лотор бросает взгляд на отражение Фрока в зеркале напротив, невозмутимо «зализывая» раны на руках. — По свадебным традициям некоторых народов Земли жених готовится к свадьбе в мужской компании из приближенных, женщина, очевидно, в женской. И так как ты на данный момент являешься моей правой рукой, ты… — Забавно, — ушастый без лишнего стеснения перебивает его, усмехнувшись, — ты нарочно это делаешь, верно? Втираешься в доверие солдатам и офицерам, подняв меня по рангу и сделав своей правой рукой в момент, когда даже крысы на флагмане в курсе, что ты подставил меня за мою попытку выбить из-под твоей задницы трон. — Возможно, — вряд ли есть смысл это отрицать, — думаешь, это плохая тактика? — Нет. Тактика хоть и крысиная, но рабочая, это уже играет тебе на руку. Меня куда больше веселит то, что ты сам делаешь из этого больше, чем простую игру на публику. Или ты настолько отчаялся, что решил всерьез искать поддержку с моей стороны. Вопрос, казалось бы, требующий ответа, в данном контексте желательно ещё и правильного, однако император отлично понимает, что здесь ответ не нужен. Лучший ответ это молчание, ведь он не может сказать то, что ушастый хотел бы услышать. Потому что ни один из вариантов таковым не является. Генерал щурится, рассматривая Лотора со спины. Понимает. Прекрасно понимает, что ответить на это ему нечего. Вернее, ему-то всегда есть, что ответить, но сиреневый не дурак и не будет этого делать, дабы не поджигать припасённый букет из колкостей. Он ведь мог и не приходить, на самом деле, никто его сюда силком не тащил. Но вот он всё равно припёрся, даже сам не знает, из уважения ли, или из жалости. Сложно. Хотя, на самом деле, душно для самого себя. Он продолжает забрасывать его колкостями лишь потому что это немного весело и хорошо работает щитом. От вероятности собственного признания Лотора союзником, а не врагом. Какое-то ребячество выходит, верно? Вот и он так думает, а сделать с этим что-то чертовски сложно. Наступать на горло проще, когда оно не твое собственное. Наблюдая за тем, как жених, запрыгнувший в брюки и водолазку, поправляет свои многострадальные волосы, Фрок тяжело вздыхает, поднявшись с уютно насиженного места на пуфике, подобрав с кровати его парадный мундир в императорской расцветке. — Я уже говорил это Клариссе, и скажу тебе. Возможно, я не испытываю к тебе особой симпатии, особенно после того, что ты сделал, однако сейчас я считаю, что ты лучший кандидат на трон из всех возможных. — Заметно опешивший от удивления Лотор пытается обернуться, однако он отворачивает его от себя, дабы помочь надеть мундир. — И припомнив этот древний закон с женитьбой, я не пытался порушить тебе планы. Я хотел тебе помочь. Вот так поворот, вот так откровения. Желание обернуться стало ещё сильнее, однако парень решает побыть куклой для наряжания, раз уж тот внезапно взялся за дело. — Методы помощи у тебя, прямо сказать, экстравагантные. Фрок посмеивается глухо, обогнув его, принявшись пристёгивать украшения к мундиру. Цепи, кисти, герб, какие-то безделушки для красоты. — Ни у кого не было шанса одолеть тебя на Крал Зера, все это понимали. Однако просто заняв трон, ты не мог избежать проблем и очередного раскола на куда большее количество фракций, чем есть сейчас. Я вспомнил об этой традиции случайно, но решил, что это лучший способ повлиять на настроения внутри Империи. Заставить их убедиться в том, что ты чтишь традиции… хоть в каком-то виде. А всё остальное ты сделал сам. Ты этого не видишь, но настроения внутри сейчас смягчаются всё больше. Офицеры признают твою «жертву» ради сохранения Империи и преклоняют колено, даже некоторые приверженцы прошлого режима. — И в чём же твоя выгода, генерал? — теперь, когда ушастый прямо у него перед носом, он может сверлить его взглядом сколько душе угодно. — Ты не мог знать о том, что поднимешься выше по рангу, когда я ступлю на трон, так в чём же дело? — Всё просто, — тот нарочно колет его иглой, делая вид, что всё это случайность, и наслаждаясь тем, как тот дрогнул от неожиданности, — уж лучше ты, чем кто-либо из этих лунатиков. Да, я готов признать, что никто из ныне действующих офицеров, включая меня, не вытянет Империю из этой ямы на собственных плечах. Кроме тебя. А повышение — это приятный бонус, тут спорить не стану. Фрок выпрямляется, оказавшись с ним лицом к лицу. Что ж, насколько возможно, ведь он всё равно гораздо выше императора, это даже забавно. Игра в гляделки может длиться вечно, но не то чтобы у них было на это много времени. Но что-то в этом холодном и полном недоверия взгляде приятно цепляет внутри, заставив обречённо выдохнуть. — Послушай, Лотор. Я не считаю, что мы должны быть врагами. Как бы абсурдно это ни звучало из моих уст. — А я не считаю, что поступил правильно, подставив тебя, — он надеялся на эту реакцию. Круглые от удивления глаза, ещё больше вытянувшееся лицо и полная растерянность. Ушастый не ожидал услышать от него подобное, но когда-то стоило это сказать. Ведь Кларисса права, это был отвратительный поступок, не имевший вообще никакого смысла и практической ценности. — Это было моей личной прихотью и местью за твою попытку увести у меня трон, который на тот момент мне, на самом деле, даже не был нужен. Кое-кто дал мне понять, что я поступил мерзко, — Лотор выдерживает паузу, всё же добавив с улыбкой, — что ж, нет смысла таить, Кларисса назвала меня сволочью, когда узнала эту историю. — И она, грахс тебя подери, абсолютно права. Гулкий смех, наполнивший спальню, становится знаком примирения спустя декафибы. Что ж, вряд ли это положит конец подколкам со стороны генерала, но, возможно, так даже веселее. Когда подчинённые безропотно выполняют всё, что скажешь, это может вызвать странные чувства, даже подозрения, порой. В верность союзников можно верить лишь когда те позволяют себе сомневаться в твоих решениях, но всё равно остаются на твоей стороне. Всё же, это говорит об умении думать собственной головой. Правда, увы, но пока что паладины не преодолевают тонкую грань между верностью с ноткой сомнения и союзничеством с перемыванием костей и несогласием в тихую. Но он готов допустить мысль, что с этим можно работать. В голову неожиданно влетает мысль, заставившая глаза Лотора округлиться в момент, когда тот уже было собрался нацепить тиару. Шлемо-тиару. Нечто, названия у чего нет или он попросту его забыл, пусть и видел каждый день на голове отца. — Чёрт побери… — Кого побери? — Неважно, — он и сам не заметил, как человеческие оговорки начали пробираться в его речь, — я искренне надеюсь, что Эру ещё не утащили на допрос. — Альтеанца-то? — ушастый весело фыркает. — Вряд ли у них получится его хотя бы поймать, он слишком шустрый. Особенно для многотысячелетнего деда. — Твоя правда, — это немного успокаивает. Фрок прав, он сам не раз слышал от случайных солдат о белом чудике, выцепить которого на поболтать крайне сложно, уж очень быстро он бесследно исчезает. Однако пока что можно больше не думать об этом и сосредоточиться на деле, поэтому он медленно выдыхает, глядя в зеркало. — Всё готово? — Да. Однако у нас есть ещё несколько добошей, а у меня пара вопросов, от которых тебе не отвертеться. Лотор тихо усмехается, видя его ехидную улыбку. Ну кто бы сомневался? Здесь у него есть золотая возможность разгуляться. — Тогда я весь внимание. Теперь, когда куколка наряжена и заняться больше нечем, он может спокойно вернуться на полюбившийся пуфик. И рассматривая императора со спины, он решает озвучить мысль, всплывшую на трибунах во время окончания последнего боя. — Уверен, все это заметили. То, как вы смотрели друг на друга по окончании боя. Ты удивишься, но первым эту мысль озвучил именно Сендак, а не кто-либо ещё, — галра заинтересованно сощурился. — Это нечто большее, не так ли? Всё это вышло за рамки притворства ради трона, признай это. А кого он, собственно, хотел обмануть? Наверно, себя, в первую очередь. Забавно лишь то, что себя обманывать оказалось гораздо легче, чем окружающих. Уж если это заметили сотни солдат с трибун, какие вообще могут быть сомнения? Но он не ожидал вопроса в лоб вот так напрямую. Или ожидал? Пожалуй, от Фрока стоило этого ожидать. Но вот тому, что Сендак заметил подобное и осмелился озвучить, он не то чтобы сильно удивлён. Сендак наблюдателен и куда смелее солдат и других офицеров. А сейчас — тем более, ведь его не сковывают обязательства. Пока что. — Возможно, ты прав. — Возможно? — галра едко ухмыляется, весело оскалившись. — Ты меня за дурака-то не держи. Человеческие традиции, цветочки, дорогие украшения, целовашки и прочее. Знаешь, подобное делают либо испытывая чувство вины, либо настоящие чувства. И что-то я подозреваю, ваше императорское величество, что первое не твой случай. — По-твоему, я не могу испытывать чувство вины? — В этом случае — нет. Ты не тот, кто будет считать себя виноватым в чужом осознанном решении, Лотор, так что не заговаривай мне зубы. Лотор тяжело вздыхает, прикрыв глаза на мгновение. Он не отстанет, верно? Хотя… возможно, это лучший способ признаться в этом ещё и себе. Он оборачивается, встречаясь с генералом взглядом. — Ты прав. Мой случай не первый в твоем списке. Однако, что это меняет сейчас? — Это уже изменило всё, дурачьё ты сиреневое. Для всех, кто это видел. Но гораздо важнее другое. Кларисса-то в курсе, что ты втрескался по уши, м? — Я не!.. — Лотор и сам не успел заметить, как в порыве внезапного возмущения, смущения, что ещё неожиданнее, и негодования у него не только скривилось лицо, но и вспыхнул румянец на щеках, чего быть вообще не должно было! Он понимает, что прошляпился, лишь когда бедный генерал складывается пополам с практически истерическим хохотом, и вздыхает обречённо, признавая этот кошмарнейший провал, — ладно, кого я обманываю. Это так. Но она этого не знает. — Так пусть узнает, — заметив недоумение во взгляде полукровки и едва ли не неоновую табличку над головой, кричащую «Ты с ума сошел?!», генерал недовольно морщит нос. — Лотор, при всём уважении, не веди себя как идиот и не шифруйся от неё. Ты галра, в конце концов, обойдись без этих сериальных глупостей во имя грахс знает чего. Вам обоим будет гораздо легче, если вы будете командой, а не будете шифроваться друг от друга, как два влюблённых идиота. — Нет никакой гарантии, что она… — Ой, да брось! — Фрок недовольно рычит, закатывая глаза, — ты настолько очевидно пытаешься сам себя обмануть, что аж зубы скрипят. Она согласилась выйти за тебя замуж, и если мне не изменяет память, судя по тому, что мы узнали о земных традициях, брак для земной девушки — это очень серьезный шаг. И ей нечего выигрывать в этом случае, она пошла на это, чтобы помочь тебе, но даже ярый альтруизм не мог бы заставить её зайти так далеко. — Ты нарочно пытаешься заставить меня чувствовать себя идиотом, генерал? — Ещё как, потому что ты и есть идиот. Он даже не знает, улыбаться ему или сокрушаться по этому поводу. Или может и вовсе выкинуть генерала в шлюз за настолько неприкрытое неуважение. Что ж, с другой стороны, он позвал его сюда как друга. А друг, пожалуй, может не стесняться в выражениях, верно? Как бы ни было странно называть его именно так. — Что ж, я… приму к сведению и попробую не быть идиотом. Спасибо, — улыбка, правда, вышла скорее хищная, чем дружелюбная, но ушастый явно понял это по-своему. — Кажется, у тебя был не один вопрос? — Верно, — тот звучно хлопает себя по коленкам, поднявшись, выдерживая драматичную паузу, вдыхая полной грудью. Чтобы нервно усмехнуться: — А ты уверен, что доверить венчание Сендаку — правда хорошая мысль? Надо же, а вот тут он был уверен, что у генерала вопросов не возникнет. — Что ж, он участвовал в венчании моих родителей. Следуя традиции, это должен был быть ты, однако в сложившейся ситуации его прямое участие в процессе будет свидетельством того, что Огонь Очищения принял сторону Империи, а нам это на руку. Фрок лишь качает головой, направившись следом за ним по правую сторону. А кто бы, собственно, сомневался, что даже у этого есть своя роль в его спектакле? Да никто. — Твоё стремление выжать выгоду из каждого второго иногда пугает.

***

Не таким они привыкли видеть тронный зал флагмана. Что ж, вариантов было предостаточно. Флагман огромен и полон залов самой разной конструкции, где можно было бы провести церемонию. Однако же Лотор, решив сделать из этого язвительный жест, выбрал именно тронный зал. Пусть это будет его личный каприз и язвительный намёк на изначальные причины этого мероприятия, так он решил. Собравшиеся в зале заинтригованы происходящим. Для доброй части гостей в новинку и земные, и галрийские традиции. Как и удивителен сам факт присутствия здесь. Паладины от нечего делать и попутного лёгкого волнения по непонятной для них самих причине всматриваются в гостей, выискивая знакомые лица. Во многих безошибочно угадываются члены Коалиции, коих предостаточно. Как и несложно уловить, что некоторые из них настроены довольно скептично, в чьих-то лицах и вовсе угадывается страх или настороженность. Что ж, они сильны духом, раз решили рискнуть, сунувшись на территорию некогда врага по такому милому приглашению. Однако количество лидеров из Коалиции, казавшееся внушительным совсем недавно, неожиданно померкло в количестве незнакомых лиц среди гостей, ярко выделяющихся на фоне галра. Представители до того незнакомых паладинам рас общаются между собой, с членами Коалициями, многие охотно беседуют с галрийскими офицерами. Некоторые, пожалуй, выглядят довольно устрашающе. В толпе гостей особенно сильно выделяется черное создание ростом в три метра. Черный красноглазый мужчина, худощавый, вытянутое лицо венчается длинными рогами и короной из цветения маленьких рожек. Мужчина, держащийся гордо и величественно, до боли похож на козла, выбравшегося прямиком из Ада, от того и странно наблюдать, как приветлив он с остальными гостями. Но мягкий галдёж, наполняющий зал, стихает, стоит заиграть приятной музыке, отдалённо напоминающей игру на органе. Любопытство усиливается, когда в центре огромного зала на платформе к гостям поднимается жених во всей красе, ведомый ушастым генералом. Ему удивительно идёт мундир императорских тонов, украшенный традиционными узорами. Вслед за ним, наброшенная на плечи, развевается тяжёлая мантия с меховым воротником, красиво и величественно демонстрирует изображенный на ней герб Империи. Неторопливо шагая к трону и улыбаясь знакомым лицам, Лотор то и дело ловит навязчивую мысль — лишь бы тиара не слетела, уж больно опасно она болтается при ходьбе. Он доволен украшениями. Доволен несколько озадаченными лицами паладинов, и становится ещё довольнее, когда добирается до площадки перед троном, развернувшись к гостям в ожидании невесты, пока за его спину на место «священника» заходит гордо выпрямившийся Сендак. Ожидал ли он, что ему выпадет такая честь? О, определённо нет. Ему бы и в голову не пришло, что он когда-нибудь будет венчать сына Заркона. Однако решению принца он совершенно не удивлён. В конце концов, он даже не сомневается, что сиреневый паршивец сделал это нарочно, показательно и демонстративно. Что сказать. Хитро. Внизу у платформы происходит бесконечная возня. Время выхода невесты, но было бы странно ничего не забыть в самый последний момент, правда? Пидж наблюдает за всем происходящим в легком недоумении от того факта, что в последний момент внезапно стала подружкой невесты. А раньше сказать?! Не то чтобы к этому нужно было готовиться, но предупредить не за пять минут до церемонии было бы не лишним. К моменту выхода вдруг выяснилось, что, распалившись в нежных чувствах, Дайек забыла об украшениях и помчалась за ними со скоростью света. А ей только и осталось поправлять фату невесте, чтобы лежала красиво и не застряла в щели, когда платформа поднимется. — А я до последнего думала, что меня к алтарю поведёт Дайек. — Ушастый, который утащил меня из толпы гостей, когда мы шли в зал, сказал, что не положено. А по нашим традициям… вернее, по вашим, у нас-то невесту к алтарю ведёт отец. Так вот, по вашим — это должна быть подруга. — Видимо они решили, что раз ты помогала мне спасать сиреневую задницу, значит, мы подруги. Пидж смеётся, покачав головой. — Сиреневая задница сближает, — ей нужна лишь секунда, чтобы добавить: — В голове это звучало лучше. Кларисса смеётся едва ли не до слёз, осознавая двусмысленность фразы не сразу. — По-моему, это хорошо. Я не успела обзавестись подругами, пока работала в Гарнизоне, так что… будешь моей подружкой невесты? — Даже не знаю, надо подумать. Коротышка довольно щурится с улыбкой хитрой и игривой, ведь юмор и щепотка язвы более чем понятны. Дайек, взмыленная, как лошадь, вылетает из-за угла с коробочкой в руках, мчась на всех парах довершать образ и готовить невесту к выходу. Медленный вдох, медленный выдох. Сжимая в руках букет, Кларисса мельком надеется не раздавить ножки бедным цветочкам, они же ни в чем не виноваты. В её волнении так точно. Платформа поднимается к свету зала неторопливо. Но на финальной точке, оказавшись перед глазами у толпы гостей, девушка застывает на месте заворожённая, забыв, как дышать. Некогда мрачный тронный зал не узнать. Цветы. Цветы повсюду. Родные земные розы в совершенно космических количествах украшают всё вокруг. Весь путь к трону выставлен кашпо с розовыми и алыми розами, полукруглый алтарь над троном оплетён цветами и лентами, и огромный чёрный камень за спинкой трона снизу до самого верха оплетён нежными розами. Всё вокруг цветёт, и запах нежных роз заполнил зал абсолютно полностью. Она наконец замечает его вдалеке, улыбающегося ей. На глазах слёзы, от радости и умиления. Ведь всё это он сделал для неё. Надо быть совсем дурочкой, чтобы этого не понять. Кажется, это развеяло все последние сомнения и переживания. Не осталось ничего, кроме осознания, что всё правильно. Наблюдая за этой процессией, находясь в некотором смысле во главе этого представления, Сендак невольно окунается в воспоминания. Другой зал, другие лица, совсем иная атмосфера. Это был праздник для ближних, никого лишнего, никаких пышных балов и застолий. Лишь его лучший друг, невеста в нежном наряде и толпа весёлых друзей. Ничего лишнего. В то время всем было наплевать на то, что невеста императора была не галрийской крови. Это не имело значения. Важны были только их чувства. Он никогда не забудет эту комедию. Заркон. Возвышенный, сильный лидер, непробиваемая скала, в первые фибы знакомства с Хонервой в её присутствии превращался в умилительного идиота, несущего какую-то чушь, заикаясь и устраивая вокруг себя какой-то сущий бардак, заставляя бедную альтеанку смущенно цвести и давиться попытками не смеяться с этого очарованного придурка в голос. Как же так вышло, что их счастье продлилось так недолго? Да все знают, как так вышло. Злит лишь тот факт, что обвинить в этом некого и сделать с этим уже ничего нельзя. Единственное живое доказательство их счастья сейчас стоит прямо перед ним. В лице того, кого он долгое время считал врагом, не перенося на дух. Надо же, как забавно получается, а ведь и к Заркону поначалу он испытывал подобные чувства, даром что императором был. Ах да, и этот ведь тоже. И пусть Лотор всеми конечностями отбрыкивается от признания схожести между ними — она есть. Вот только похож он на настоящего Заркона. А не на то, что от него осталось спустя декафибы. И глядя на него сейчас, на них обоих, он видит знакомые улыбки. Антураж другой. Другие обстоятельства, другие лица, место, смысл и цели. Но их взгляды друг на друга и улыбки такие же. Надо же, что-то он уж больно в сантименты ударился. Путь от платформы к алтарю, несмотря на свою невероятную длину, пролетел абсолютно незаметно. В конце пути, забирая у Клариссы букет, Пидж неуверенно косится на ушастого рядом с Лотором, в ожидании какого-нибудь знака, и быстро получает его, притулившись с другого края за спиной невесты, бесшумно выдохнув. Отчего-то масштаб события до неё дошёл только к этому моменту. — Мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями события, на тысячелетия канувшего в историю, — голос Сендака заставляет содрогнуться всех собравшихся, до того заворожённо наблюдавших за женихом и невестой, — долгие тысячелетия Империя Галра не ждала увидеть скрепление союза новых императора и императрицы, и наконец этот квинтант настал. По древней традиции, я прошу поднять бокалы для принятия нового королевского союза. Пидж даже не заметила, как двигающийся тихой тенью галрийский офицер сунул ей в руку красивый сверкающий бокал, одарив такими же Сендака и Фрока. Все собравшиеся к моменту начала церемонии получили бокалы с загадочным бордовым содержимым, пить из которых разрешалось лишь по сигналу. И они получают его, когда сам Сендак поднимает бокал вверх над головой, вторя ему. Но наблюдая за тем, как легко и быстро коммандер осушает бокал, принявшись повторить за ним, гости не ждут подвоха, крывшегося в его словах. Кларисса с удивлением наблюдает за тем, как лица гостей складываются в гармошку, пользуясь всеобщим отвлечением на этот явно не самый приятный процесс, шепнув Лотору заинтересованно: — А что они пьют?.. — Это фионовое вино, — Лотор не может скрыть улыбки, потому что наблюдать за этим процессом безумно весело, — очень кислый напиток с горчинкой. Суть этой традиции в принятии союза молодожёнов, нравится он тебе или нет, так же, как ты обязан осушить бокал до дна, даже если это заставит тебя сморщиться до состояния сухофрукта. Кларисса не сдерживает тихий крякающий смешок, на мгновение прикрыв лицо рукой, чтобы не спалить перед гостями то, что её забавляют их безумные страдания, бросив взгляд на Пидж, которая вслед за Сендаком бахнула бокал залпом и теперь приходит в себя, сощурившись и скривив лицо. Да как тут в голос-то с этого не заржать?! Однако смысл этой традиции ей искренне нравится. Они не могут на это повлиять, могут лишь принять этот факт, каким бы противным для них он ни был. В руках Сендака появляется кинжал, принесённый всё тем же тихим и незаметным офицером. Длинное раздвоенное лезвие с узорчатой гравировкой, резная рукоять. Кинжал опасно сверкает в его руках, а голос прерывает мытарства толпы, заставляя затихнуть. — Пришло время скрепить новый императорский союз клятвой верности, — под пристальным взглядом коммандера Кларисса невольно занервничала, но молча, лишь выжидая. — Кларисса. Готова ли ты поклясться в верности Лотору? Готова ли разделить с ним трудности и груз тяжелых решений, те испытания, что вам готовит вселенная, готова ли нести неиссякаемое пламя ваших чувств и не дать ему погаснуть любой ценой? Ей едва удаётся сдержать дрожь где-то внутри, чтобы не затрястись перед глазами толпы. Его слова звучат в голове эхом, резонируя с безумным, почти оглушительным стуком сердца, когда она видит взгляд Лотора. Привычно холодный, но полный искренней надежды где-то там глубоко внутри под этим ледяным щитом. Секунда за секундой последний возможный шанс уйти ускользает, и она захлопывает за ним дверь, оставляя только решительную готовность идти дальше. — Готова. Довольный её ответом, коммандер протягивает ей руку, жестом намекая сделать то же в ответ, правой. И протягивая ему руку, та с замиранием наблюдает за тем, как сверкающий кинжал медленно оставляет на её ладони глубокий порез. Клятва в верности, скреплённая кровью, да? Она не слышит музыки, не слышит приглушенного шепота гостей, глядя на то, как медленно по ладони стекают алые дорожки, слыша лишь, как Сендак повторяет эти слова, обращаясь к Лотору, подняв на него взгляд. — Готов. Он отвечает не колеблясь, уверенно отдавая правую ладонь на растерзание и наблюдая за тем, как по ладони стекает тёмная иссиня-бордовая кровь, протягивая руку девушке. Окровавленные руки сцепляются крепким замком, поднятые друг перед другом с уверенностью. И собравшиеся в зале с изумлением наблюдают за происходящим, затаив дыхание. За тем, как коммандер вытягивает руку, проливая на ладони в замке несколько золотистых капель, предназначенных исцелить их раны. Только так. В нерушимом союзе. И никак иначе. Ей хочется уйти отсюда. Наблюдая за происходящим из толпы гостей, она не может отделаться от мысли и чувства, что когда-то на этом месте должна была быть она. Это должен был быть королевский союз. Союз принца и принцессы враждующих народов, словно в сказке. Но сказка на то и сказка, чтобы оставаться на страницах древних книг и на устах умелых рассказчиков, верно? И чувство упущенного разъедает её изнутри, впервые за долгое время заставляя болезненно осознавать горечь собственной ошибки. Это должна быть она. Неужели это ревность, квизнак всё побери? И где же эта ревность была раньше? Почему не пришла раньше и не заставила её бороться? Вместо этого она лишь сильнее отталкивала его. Что ж, хотя куда уж сильнее, чем то, что она сделала в последнем бою. Возможно, Аллура уже давно глубоко внутри осознавала, что бороться больше не за что. И, возможно, ей стоило бы порадоваться, глядя на его счастливую улыбку, но не выходит. Эта улыбка режет без ножа, делая ещё больнее. Лотор не может оторваться от этого взгляда. От того, как восторженно и завороженно Кларисса смотрит на их руки, сцепленные в замок, чувствуя, как раны перестают жечь. Хотя она наверняка успела побеспокоиться о том, а не срастутся ли они друг с другом, он в этом почти уверен. Эта традиция родилась спустя годы после уничтожения Дайбазала. Но это не делает её менее ценной. В ней куда больше смысла, чем в любых других церемониях. Однако это ещё не всё. Сендак лёгким жестом над их головами призывает продолжать процессию, и взгляды всех присутствующих приковывает маленькая фигурка, движущаяся по пути от платформы среди цветов. Маленькая галрийская девочка со смешными висячими ушками, в милом и зефирном совершенно не галрийском платье с довольной улыбкой уверенно шагает вперёд, неся перед собой шкатулку с мягкой подушечкой внутри, демонстрируя присутствующим два одинаковых кольца. Лишь на первый взгляд одинаковых. Но в толпе происходит лёгкое шевеление и волнение, ведь в ушастой крохе Хаксус безошибочно узнаёт свою маленькую сестрёнку. И наблюдая за малышкой издалека, Пидж невольно замечает сходство, лишь после поймав удивлённый и счастливый взгляд самого Хакса, заулыбавшись. Да ладно, тут абсолютно все присутствующие не смогли остаться равнодушными! Кларе кажется, что ещё чуть-чуть — и её лицо от улыбки треснет. Ведь это просто безумно умилительное зрелище. И не менее безумно трогательно то, что он не забыл об этом. О кольцах. В красиво мерцающих на подушке украшениях, стоит крохе подойти к ним и остановиться, она узнаёт то кольцо, что Эра подарил Лотору. Вот только неожиданно их стало два. Одно с фиолетовым камнем, то самое, второе — с тёмно-зелёным. Но вопреки её ожиданиям, Лотор берет в руки кольцо с фиолетовым камнем, поднимая на неё взгляд с улыбкой. — По земной традиции брачный союз скрепляется кольцами. Все понимают этот маленький обряд по-разному, однако из всего, что я узнал за последнее время, для себя я понял, что маленькое украшение на руке служит напоминанием о том, что где-то всегда будет тот, кто принимает тебя несмотря на все сложности, — с этими словами он берёт её за руку, осторожно надевая кольцо, — и ты первая, кто подарил мне это чувство. Приходится часто моргать, чтобы не стать растроганным водопадом. Она помнит, что в этом колечке было что-то важное. Какие-то координаты или информация, которые Эра оставил ему. Но он доверяет их ей. С такими словами. А ей вообще ещё можно верить в то, что это что-то одностороннее? В то, что это просто спектакль, верится с всё большим трудом. Это просто не может быть неискренним. Улыбаясь, она забирает кольцо с зелёным камнем, взяв его за руку. — На самом деле уже никто не помнит, в чем был изначальный смысл этой традиции. Возможно, в том, чтобы тонко намекнуть незнакомцам, что ты для неожиданного флирта больше не доступен, — та улыбается шире, слыша задорный смешок, прокатившийся по толпе, — но сейчас каждый вкладывает в это свой собственный смысл. Для кого-то это символ верности, для кого-то показатель серьёзных намерений, для кого-то дороговизна камня — это показатель того, как вторая половинка тебя ценит. Глупо, но как есть. Для меня… это символ доверия. И если ты готов довериться мне, — с этими словами она надевает на него кольцо немного дрожащей рукой, заглядывая в глаза, — я готова довериться тебе. В эти короткие тикунды тишины ему приходится пустить все возможные имеющиеся силы на то, чтобы на глазах не проступили слёзы. Трио из квизнака, черта и грахса побрали бы всё на свете, в какой момент всё приняло такие обороты? И какого же грахса все возможные планы настолько выходят из-под контроля… Он не жалеет. Ни капли. И в том, что не пожалеет об этом в будущем, уверен куда больше, чем в собственных планах. — За сим объявляю вас мужем и женой! — эта фраза кажется ему немного странной и непривычной ушам, но раз надо, значит надо, и Сендак снова заставляет вздрогнуть растроганную толпу, добавляя с хищной улыбкой: — Можете поцеловать невесту. Под взрыв свиста и аплодисментов, содрогнувших зал, он ловит девушку, почти прыгнувшую к нему в объятия, за талию, достаточно крепко прижав к себе, чтобы не уронить под тяжестью её платья. Кто бы мог подумать, что куча ткани может столько весить? Хотя наверняка он сам ещё не до конца набрался сил после некоторых изнурительных приключений. Но сейчас это неважно. Важно только то, как осторожно и нежно она целует его, в контраст крепко вцепившись объятиями. И снова проклятое трио бы все побрало, но именно в этот момент, неожиданно для себя, впервые в жизни он чувствует себя счастливым.

***

Вопреки всем возможным ожиданиям, празднование не оказалось пышным застольем с тоннами выпивки и мясных закусок. Впрочем, удивительным образом никто из присутствующих знакомых с этим залом до упора не замечал, что некогда пустота вокруг дорожки к трону скрыта платформами, заметно расширившими границы зала. По платформам можно путешествовать, вплоть до «окон», за которыми раскинулся прекрасный космос. Всё это куда больше светский приём, нежели пышные гуляния. Фуршет. Тут и там уютно устроились аккуратные столики, ломящиеся от разнообразных закусок и напитков, легкого алкоголя. Что ж, если что-то из галрийской выпивки вообще можно назвать легким алкоголем. Кларисса теряется в молчаливом восторге, с улыбкой рассматривая собравшихся гостей. Глаза разбегаются, такого разнообразия рас под одной крышей она в жизни не видела, любопытство распирает желанием попробовать пообщаться сразу со всеми, тормозит лишь факт возможного языкового барьера. — Пойдем, — Лотор, всё это время находившийся рядом, взяв перерыв на пару закусок и бокал чего-то игристого, второй вручает девушке, ловко подцепив её под руку, — надо бы пересечься с паладинами. — Как ты себя чувствуешь? — Что ж, я стою на ногах и не падаю, а значит — всё прекрасно, — он улыбается ей, направляясь к собравшейся компании, — не волнуйся, я в порядке. Но пара бокалов для бодрости не помешает. — Главное, чтобы пара бокалов не развезла тебя во все стороны, ты может и галра, но вот тушка твоя здорово пострадала от недавних эксцессов и может выдать на алкоголь что-нибудь внезапное. — Туше. Заботливая жена, верно? Приятно, что тут скажешь. Оказавшись в такой внушительной толпе незнакомых лиц, человеческая компания несколько потерялась, непривычная к светским мероприятиям. Лишь Широ, решив взять быка за рога, то и дело силится завязать короткую беседу с кем-то из гостей или хотя бы поздороваться. Он явно не создан для таких мероприятий, уж тем более с инопланетянами. О чем заводить беседу? Будет странно запрыгивать в диалог с рассуждениями о боевых действиях и прочих не особенно радостных событиях. Но если кто и находится в своей тарелке, то это альтеанское дуо. Что ж, не трио, далеко не трио, ведь Роммель, оказавшись здесь, стушевалась, искренне не понимая, как стоит вести себя с такой толпой незнакомцев. Однако Коран чувствует себя великолепно, начав задушевные беседы с уже знакомыми им членами Коалиции, на сладенькое оставив незнакомцев, относительно успешно таская за собой Аллуру, чтобы втягивать в легкие светские беседы. Вот только сама принцесса мыслями совершенно не здесь. Всё её внимание сосредоточено на поиске беловолосого незнакомца, которого они видели на арене. — Толпу галра я видела. А вот такую толпу инопланетян в одной кучке ещё наблюдать не приходилось… Йона оказалась невольной участницей похождений принцессы, отделившейся от усатого болтуна. После их короткого диалога на трибунах, осознав, что беловолосая удивительно хорошо чувствует энергию загадочного альтеанца, Аллура таскает её за собой, как личный радар. — Чувствуешь его? — Если бы. Ушастик фонит квинтэссенцией за километры, но тут он явно не один такой. Хотя я даже не уверена, что это ощущение от кого-то конкретного. — Будто весь зал пропитан этой энергией… — Аллура оглядывается на трон, нахмурившись, — неудивительно. Раньше это место принадлежало Заркону. — Габаритный был мужик, — именно такой вывод делает синеглазая, глядя на размеры трона, но быстро отвлекается, — женатики на три часа. Аллура в недоумении оборачивается, быстро понимая, о чём речь, ведь женатиками вполне ожидаемо оказываются виновники торжества, подобравшиеся к паладинам, пока они тут шатаются по залу. — Вижу, освоиться на подобном мероприятии оказалось непросто. — Не то слово, — Широ неловко улыбается в ответ на догадку императора, оглядывая толпу, — для членов коалиции мы не раз устраивали званый ужин, но это и близко не похоже на мероприятие такого масштаба. — Да, к слову, — Лэнс быстро вклинивается в разговор, оторвавшись от поедания закусок, — кто все эти ребята? Я не помню всех лиц участников Коалиции, но даже так ясно, что народу здесь в разы больше. — Что ж, не только вы наращивали связи годами путешествий по космосу, — Лотор оглядывает толпу, — часть из них — союзники Империи, сотрудничавшие на выгодных условиях. А другая часть — мои собственные союзники. Правители планет, которые были подвластны мне во времена изгнания. В это время я всё ещё оставался на виду у Империи, была необходимость расширять владения, пусть мои методы отец и генералы никогда не одобряли. К слову. Лотор поднимает бокал, привлекая внимание фигуры, вызывавшей у паладинов самый большой интерес и противоречивые чувства. Тот самый рогатый мужчина, возвышающийся над гостями, поднимает руку в ответ, направившись к ним со звонким цоканьем копыт, заставив некоторых невольно поджать булки. — Лотор. Императрица, — рогатый обладатель глубокого басовитого голоса коротко кланяется девушке, вторящей ему, но всё ещё вынужденной сворачивать шею, чтобы смотреть ему в лицо, после чего кладёт руку сиреневому на плечо, — наконец-то самый злостный сердцеед Перуанского пояса остепенился, мы уже не надеялись, что этот момент когда-нибудь наступит. — Зато ты всё ещё не торопишься. — И то правда. — Позвольте представить, — Лотор обращается к паладинам с подозрительно хищной улыбкой, — Азир, действующий император планеты Де-Бол, мой давний товарищ. Азир, знакомься — паладины Вольтрона. Мужчина оценивающе изгибает бровь, что ж, нечто её отдалённо напоминающее, приветственно кивая новым знакомым. — Наслышан. Вы проделали впечатляющую работу по освобождению галрийских колоний за рекордно короткий срок. — Спасибо, — Широ нервно сглатывает, не в силах отделаться от странного ощущения в его присутствии, — мы раньше не встречали ваших сородичей, почему так вышло? — Мы живём в достаточно неспокойные времена последние тысячелетия, поэтому мои люди нечасто выбираются за пределы пояса, лишь по необходимости. К тому же, мы не нуждались в помощи, поэтому с нашей стороны не поступало никаких сигналов, пусть мы и были осведомлены о ваших подвигах. — Значит, вы работали с галра, — она вырастает будто гриб из-под земли, вклиниваясь в разговор, но не забыв коротко поклониться в знак уважения, — принцесса Аллура, Альтея. — Раз встрече, принцесса, — вторя её жесту, рогатый кивает, — верно. Мы сотрудничали с Империей на достаточно выгодных условиях тысячелетиями. Их интересовали наши технологии клонирования, нас — отсутствие ненужных стычек и вражды. Они не трогали нас — мы предоставляли им технику и её обслуживание, всё честно. К счастью, руководящее подразделение Империи, хозяйничавшее в нашем квадранте, добросовестно выполняло условия сделки. — Но что такого особенного в вашей технологии клонирования? — Пидж, всё это время ошивавшаяся рядом с компанией галра, набравшись смелости, всё же сунулась ближе к паладинам, удачно попав в момент, когда всё внимание на себя перетянул рогатый амбал. — Галра имеют собственную технологию клонирования, неужели она была украдена у вас? Азир невольно отвлекается от её вопроса на удивлённые лица человеческой компании, моментально сместившей весь свой фокус внимания на коротышку. Ему остается лишь гадать, является ли это тощее рыжеволосое создание особой знатных кровей. — Не совсем, — Лотор аккуратно перетягивает внимание на себя, — то, о чем ты говоришь, связано с клонированием живых существ с перенесением сознания, и эта технология доступна лишь Хаггар и её подчинённым. Техника с планеты Де-Бол предназначена для продовольственных целей, а конкретно — клонирования мяса. Повисает задумчивая пауза. Мысли каждого бегут в разные стороны. Кто-то пытается понять, зачем подобное нужно галра, другие — а на кой чёрт подобное самим деболцам? И Ханк первым решается неуверенно озвучить этот вопрос. — А зачем… — Жители моей планеты — каннибалы. Кларисса в попытке не издать слишком много охуевающих звуков и притушить визуальный шок на собственном лице, залпом осушает бокал игристого, оставляя услышанное без каких-либо комментариев. В то время как Азир с Лотором с откровенно довольным прищуром наблюдают за тем, как лица паладинов вытянулись едва ли не до пола. Они, вполне очевидно, не знают, что на это ответить. — У них всегда такие забавные лица в этот момент. Азир, хохотнув, переглядывается с Лотором, успешно сдерживающим смех. Зрелище, стоящее подобной информации! В попытке вообразить себе этот процесс ум заходит за разум, рождая миллиард вопросов. Паладины переглядываются, молча перекидывая друг на друга роль ведущего допрос. Получается так себе, вопросы кажутся до жути неловкими, однако желтый паладин, одновременно шокированный и заинтересованный такими гурманскими изысками, решается поинтересоваться за всех: — То есть, вы… клонируете кого-то уже мёртвого или?.. — Не совсем, — рогатый гулко усмехается такому забавному предположению, взяв с ближайшего столика бокал, — брать образцы с мертвецов не очень хорошая затея, но справедливости ради — мы пробовали. Вышло не очень хорошо. Для клонирования подбираются индивиды с определёнными параметрами, это должны быть молодые люди с крепким здоровьем, чей организм ещё не успел подвергнуться негативному воздействию. Прошедшие отбор жертвуют небольшие образцы, и на этом их роль заканчивается. За дело берётся техника, на основе этих образцов выращивающая, грубо говоря, шмат мяса, и по его завершенным характеристикам запускается клонирование на конвейер, — наблюдая за вытянутыми лицами слушателей, он выдерживает паузу, после добавив: — На заре своей истории мы действительно ели друг друга, но с эволюцией общества пришли к выводу, что это довольно неэтично. Однако такова наша особенность — лучше усваивается и насыщает всем необходимым лишь мясо своего вида, поэтому пришлось работать над созданием альтернативы процессу «пойду откушу соседу ногу». Что ж, по крайней мере паладинов успокоила мысль о том, что им этот рогатый красавец конечности точно не отгрызёт. — Это… удивительно, — Пидж не скрывает своего восторга, впитав этот монолог от и до, — на самом деле, это самое разумное решение из возможных. Но куда больше впечатляет, что вы по-настоящему создали машину, способную воспроизвести мясо без утери полезных свойств. Выходит, галра используют эту технологию для решения проблемы с продовольствием? — Бинго, — компания, за исключением императорской троицы, вздрагивает от голоса внезапно выросшего за спиной Пидж Хепты, лишь проходившего мимо, но случайно ставшего свидетелем интересного разговора, — далеко не каждая колония или база располагает возможностью держать зверьё или отводить отдельные помещения на огромные холодильники. Учитывая, что это процесс достаточно быстрый, гораздо удобнее снабдить базу одним таким станком, и это решает ряд проблем. Широ щурится, но не дает определённой эмоции, глядя на Хепту. В голове всплывают смутные воспоминания об экспериментах, где за одной из масок звучал этот голос. Забавно. Когда они поймали его не так давно, он об этом даже не вспомнил. Но дабы не давать тишине длиться дольше нескольких секунд, он решает озвучить наверняка не его одного волнующий вопрос: — К слову о галра. Я могу ошибаться, но мне казалось, во времена правления Заркона договариваться с кем-либо на мирных условиях было не вашим коньком. Они могли захватить вашу планету и просто заставлять ваш народ работать на них столько, сколько им захочется, как делали это с множеством других планет, так… в чём же разница? — В военной мощи. К компании неожиданно присоединяется стройный незнакомец в белых лёгких одеждах. На вид молодой белокожий парень внешне совершенно не отличается от человека, лишь некоторые детали выдают в нём иную расу. Черная склера глаз, золотистая радужка, за спиной по полу волочатся прозрачные крылья, нечто среднее между крыльями бабочки и стрекозы, а над короткими золотистыми волосами изящной дугой слабо мерцает обод, так похожий на нимб. Парень кланяется молодожёнам, приветственно кивнув человеческой компании. — Император Танатос, действующий правитель империи Игнис. Здравствуй, Азир, — тот дружелюбно улыбается рогатому, далее продолжая свою мысль, с которой так беспардонно встрял в разговор: — Как я и сказал, вопрос захвата и сотрудничества решает военная мощь. Если объекту вожделения Империи есть что противопоставить, разговор будет строиться на совершенно иных условиях. А Галра отнюдь не единственная держава на просторах космоса, которая может похвастаться огромной военной мощью и стремлением к колонизации. Другое дело, какие методы при этом используются. — И тем не менее, не в интересах каждого играть в героя и моралиста, — Азир подхватывает мысль товарища, — в истории каждой крупной космической державы есть тёмное пятно из геноцида, рабства и прочих нелицеприятных деталей. Это неизбежный этап развития любой цивилизации. — Простите, — Аллура едва держит себя в руках, чтобы не сорваться на крик и грубость, хотя, пожалуй, на её лице и так всё написано, как и в приглушенно-возмущенном тоне, — не каждая раса прибегает к таким методам. То, что вы… — Умоляю вас, принцесса, — рогатый поднимает ладонь, аккуратно перебивая её, — вы истинный представитель альтеан. Хотите сказать, что альтеане никогда никого и ни к чему не принуждали, не навязывали своих идей и не давали пинков тем, кто был не согласен с ними? — видя в глазах принцессы недоумение, он добавляет: — Вселенная тому свидетель, вы и не представляете, насколько сильно вы ошибаетесь. На лице принцессы написано возмущение до глубины души, как и в многозначительном вдохе, оповестившим каждого из присутствующих о том, что сейчас случится взрыв невероятной мощи. Но пока этого не произошло, Кларисса, спохватившись, стремится её перебить, дабы посреди приёма не спровоцировался конфликт. — Я правильно понимаю, что вы тоже сотрудничали с Империей? — Верно, — Танатос улыбается девушке, будто и не обращая внимания на то, как пыхтит принцесса, — у империи Игнис собственная история, довольно внушительный пласт которой приходится на примерно такое же поведение на мировой космической арене. Захваты, порабощение, уничтожение планет. Моя сестра, мир её праху, была носителем серьёзной болезни, которая за тысячи лет совершенно свела её с ума, последствием чего и стал этот период в нашей истории, затянувшийся на десяток тысяч лет. Видимо, в тот период произошло какое-то коллективное помутнение рассудка у представителей разных рас. — И где же были вы, ваше величество, всё то время, пока ваша сестра терроризировала соседей? — Спал, — в ответ на едкий вопрос от принцессы он продолжает мирно улыбаться, будто не замечая упрёка в её голосе, — не по своей воле. Она убила отца, спрятала меня в капсуле под предлогом спасения от захвата, и я проспал несколько тысяч лет где-то в космической глуши, пока любопытные люди Лотора меня там не откопали и не разбудили. На самом деле, я обязан ему за спасение моей шкуры и за помощь в захвате власти в моей собственной империи. Поэтому я готов быть верным союзником империи Галра под его началом, пока Вселенная не схлопнется. — О, выходит, вы друзья? — Ханк умилённо улыбается, — это мило. — Я не совсем понимаю, — Лэнс вдруг качает головой, до того молча слушая и вникая во всё это, — если вы всё знали, если вы видели это, а конкретно вы и вовсе возглавляете империю, делавшую то же, что и галра, то почему вы оставались в стороне? — А почему вы считаете, что мы должны быть в это неким образом вовлечены? Вопрос Азира загоняет человеческую компанию в ступор, заставив замолчать. Лотор поддерживает молчание, лишь с интересом наблюдая за ситуацией и держа себя в стоячем положении без пошатываний благодаря подпорки в лице Клариссы. Она была права, после такого сильного истощения даже бокал игристого превратил его в тростиночку на ветру, благо хоть голова не кружится. Квинтанты подготовки к мероприятию не дали ему полноценно отдохнуть. Хотя, если уж честно, отдохнуть он сам себе не дал, опять же, не послушав Клариссу. А стоило, но он об этом ни за что не скажет. Он мечтал об этом моменте. Мечтал о словесной стычке сильных мира сего с паладинами лоб в лоб, дабы понаблюдать за их реакцией и за тем, как паладины осознают, что есть другие стороны. Очень много других сторон. — Потому что земные человечки преисполнены жаждой справедливости и пробивным героизмом, Азир, такие они есть, — довольно бодрое замечание в разговор вклинивает ещё один незнакомец в черно-золотом костюме, что ж, не сильно отличающемся от его собственной расцветки. Верхняя часть его лица больше походит на шлем с едва выраженным носом и полным отсутствием глаз, зато имеется клыкастый рот, не устающий улыбаться, — Дайнаст, правитель планеты Ратилт. Очень рад, очень рад, — на этих словах улыбчивый парень пожимает руки каждому, кто вовлечён в разговор, — наслышан о ваших похождениях! Действительно впечатляет. — Дело не в героизме, — Широ, пожав руку новому знакомому, хмурится, — дело в ответственности и осознании масштабов проблемы. Некоторым попросту некому помочь в этой ситуации, и они не виноваты в том, что с ними случилось. Они не заслуживали быть порабощенными, и если мы можем помочь — мы должны это сделать. — Да-да, для вас наши заявления звучат эгоистично, но послушай вот что, кэп, — Дайнаст звонко хлопает ладонями, — как много освобождённых планет вступает в бой вместе с вами? Я отвечу сразу — меньше трети состава Коалиции. Мы следили за ситуацией с самого начала и в курсе вводных, именно. Захват планет силами Галра — это сугубо локальный конфликт на просторах огромнейшего космоса, в который вам не посчастливилось влезть, и всё бы ничего, но многие расы это откатывает назад, ведь вместо того, чтобы собраться с силами, мозгами и смекалкой и начать отстаивать свои территории любым доступным способом, большинство сидели ждали легендарного спасителя, которого им продемонстрировали паладины прошлого много декафибов назад. Ведь зачем развиваться и что-то делать самим, если можно подождать пятерку героев, которые разрулят все их проблемы за них, верно? Очень удобно. И большинство уже спасённых вами лишь убедились в этом, когда их пришли спасать извне, потому и сели, свесив лапки, вам на шею, чтобы их защищали, а они были бедными и несчастными спасёнышами, испытывающими безмерную благодарность, — парень разводит руками, — цинично? Может быть. Но такова реальность. У хороших поступков тоже бывают неприятные последствия. Пидж не может отделаться от ощущения, будто одна половина мозга сейчас сосредоточена на прослушивании диалога, а вторая на обработке поступающей информации. Как итог — голова трещит, в глазах троится. Последнее вполне может быть эффектом незнакомого игристого напитка, ведь за минувший варг банкета она уже успела всосать не меньше пяти бокалов. Однако сейчас совершенно не важно, сколько она выпила. Они ведь никогда не задумывались об этом, никто из них. Что ж, справедливости ради, они очень, очень о многом не задумывались, что в итоге аукается и стреляет из-под каждого камня чеховскими ружьями, но дело не в этом. Сама Пидж лично никогда не обращала на это внимания. В её руках были списки, была вся необходимая информация, которую она читала собственными глазами. Она лично шерстила перечень планет, жители которых никак не участвуют в боевых действиях. Хотя могли бы. Те же ребята с планеты Пуиг при всей своей нехватке опыта и невзирая на потери — брали в руки оружие, ныряли в скафандры и рвались в бой. И даже олкари. Её любимые олкари оказывали содействие довольно поверхностно. Разрешить устроить на своей планете базу, принимать беженцев. Вклад, несомненно, однако после этих слов закрадывается зерно сомнений. При всей своей технической подкованности, способностях и возможностях, почему они ничего не сделали? Остановить одного злосчастного коммандера, разобраться с ним, возвести защиту. Но всё это произошло лишь в момент, когда они появились на горизонте. Всё это удручает и выбивает из колеи. — Ты бы сбавила обороты, — на фоне бурной дискуссии, стоя рядом с союзницей, Хепта подмечает, что коротышка лишь за то время, что он сам присутствует при разговоре, уже третий раз обновляет содержимое бокала, заметно покачиваясь, как маятник, и давая ему повод притормозить её покачивания, придержав за плечо с назидательным шепотом, — этот напиток имеет накопительный эффект и действует лишь спустя время. Если не хочешь устроить пьяные танцы на глазах у сильных мира сего — притормози, снимать со стола тебя будет некому. Хотелось съязвить, что к тому моменту тут уже все будут в стельку пьяными, но коротышка решила скромно промолчать и подождать, когда он перестанет топтаться над душой. Внутри вскипает желание обернуться и показательно отдавить ему ногу. В мыслях проносятся слова Хаксуса, сказанные тогда в каюте, снова и снова, разжигая злость. Но он просил не психовать и не пылить раньше времени. Дать улечься. А почему вообще она его слушает? Хороший вопрос. Возможно, потому что чуть глубже и сама понимает, что сорваться сейчас и облаять ушастого будет хреновым выпадом. Что на этой вечеринке, что за её пределами. Но жгучая обида разливается внутри, и та понимает, что нужно срочно отвлечься на что-нибудь, назло надзирателю залпом осушая бокал и с головой погружаясь в дискуссию, чтобы хоть чем-то забить голову. — Исходя из такой логики можно просто на всё наплевать и забыть о взаимопомощи, — Широ никак не унимается. Подобная логика ему претит на каком-то зудяще подкожном уровне, даже при том, что факты правдивы до скрежета зубами, раздражающе правдивы. Он это понимает, но абсолютно не готов в это верить, — это действительно звучит эгоистично и цинично, сэр, более чем. — Вы даёте оценку подобной стратегии исходя из собственных эмоций, командир, и поэтому упускаете из вида крайне важную переменную. Собравшиеся в кучку на пламенную дискуссию отвлекаются на хрипловатый твёрдый женский голос. В этот раз к собравшимся подплыли две дамы, высокая, и низкая. Что ж, скорее среднего роста, если учитывать рога. Обладательницей голоса была именно она, золотистая фигура в полупрозрачных одеждах, длинноволосая и величественная женщина с четырьмя слегка волнящимися рогами, обрамляющими голову словно корона в виде солнца, сверлящая Широ цепким взглядом черных раскосых глаз. Её подруга — высокая чернокожая дама, половину лица которой скрывает узорчатая маска в виде ромба, обрамлённая, что ж, вполне настоящими пушистыми крыльями, остаётся молчаливой, не участвуя в беседе. Пока что. — Действие и бездействие — это вопрос выбора. Вы сделали свой выбор в пользу первого. И сколько бы вы ни убеждали себя в том, что это была вынужденная мера, отсутствие выбора как такового и так далее — это не так. Если бы вы действительно не хотели находиться здесь и брать в свои руки ответственность за чужие жизни и ситуацию в целом — никого из вас бы здесь не было, — женщина, брякнув длинными мерцающими серьгами, переводит взгляд на Аллуру, — в этом заключается смысл героизма, о котором твердите вы и спасённые вами создания. В вашем желании. Однако никто не обязан брать эту ответственность на себя, ни мы, ни кто бы то ни было, какой бы военной мощью мы ни располагали. Вам стоит понять, что на просторах космоса вопрос морали не стоит и вовсе. Единственное, о чём стоит беспокоиться здесь, это о себе самом и отношениях внутри коллектива. Всё остальное напускное. Мы строим связи со своими соседями в первую очередь потому что это выгодно, а отнюдь не от большой любви и дружбы. И чем быстрее вы это осознаете, тем легче вам будет строить понимание того общества, в котором вы крутитесь. Повисает напряжённая тишина. Вот-вот в аккуратном рядочке из паладинов начнётся ядерная война, которую начнёт Аллура, судя по её взгляду, а Широ ещё и подхватит. Кем бы ни была эта красивая дама, она права. Наблюдая за реакцией паладинов, Кларисса впервые ловит себя на мысли, что не обращала внимания на их отношение к происходящему в космосе. Они старались построить здесь мир-дружбу-жвачку-взаимовыручку, но совершенно не учитывали специфику местности, так сказать. Для себя она неожиданно проводит параллель с преступными улочками каждого города, где успела побывать. Здесь каждый сам за себя, как ни крути, искать союзников, не предлагая взамен ничего полезного — себе дороже. Не дашь сам — придут отнимать. Лидерство за сильнейшим и достаточно мозговитым, чтобы держать остальных в тонусе и при деле. В общем и целом — ничего нового, ничего такого, что вызывало бы взрыв мозга. Но не для них, нет-нет. В голову лезет недавняя перепалка в столовой. Все эти бесконечные упования на командную работу по странным принципам отсутствия секретности и взаимовыручки, безоговорочном доверии и тому подобном. Странно плюшевые умозаключения для того, кто закончил военную, чтоб её, академию, и побывал в плену у тех, кто придерживается диаметрально противоположных тактик в организации работы. Механизм работает слаженно лишь когда каждый выполняет свою задачу. Как только один болтик бежит спасать другой, не сделав то, что требовалось — всё рушится. Она не считает, что товарищей нужно бросать в беде в угоду поставленной задаче, однако ставить это во главу угла затея провальная. Как и ставить первостепенной задачей построение пушисто-зефирной дружбы-жвачки между разными расами на просторах космоса. Не сработает, как бы сильно ни хотелось. Хотя что-то подсказывает Клариссе, что, судя по лаконичным вбросам со стороны конкретных личностей, сами альтеане явно не зефирные мосты со своими союзниками строили. От мыслей её отрывает немного завалившийся набок Лотор, которого она машинально выравнивает, чтобы тот не потерял равновесие. Самой бы не потерять. Что бы они ни пили, суть напитка она поняла лишь спустя время, когда он, наконец, начал действовать опьяняюще. — Но что мы всё о проблемах и о каком-то мрачняке, господа? — Дайнаст вклинивается в разговор с улыбкой, разгоняя тучи. — Мы же празднуем! К ливрикам под зад все насущные проблемы, все политические-стратегические тёрки потом, мы чествуем молодожёнов! «Мрачняк» осел в мыслях тяжёлым осадочком, прилепившись намертво. Паладины, особенно не разбредаясь поначалу, принялись куда охотнее знакомиться с незнакомыми лицами, будто преисполнившись идеей дать кому-то ещё напихать им откровений в панамку. Правда, как выяснилось, если подобных тем не поднимать — никому оно особенно и не надо, все лишь охотно знакомятся, говорят, что те молодцы и затягивают в непринуждённые разговоры о том, у кого пеламбура растёт сочнее и почему же кекчские круглики такие прожорливые. Кем бы они ни были, квизнак их подери. Аллура сдаётся. Поиски загадочного эльфа не венчаются успехом. Ещё немного — и она точно уверится, что это была галлюцинация. Но не могли же они с Йоной заглючить одновременно? Может дело в, ну кто знает, странных потоках фона квинтэссенции, звёзды не там встали в ряд, у кого-то слишком мощные духи. Не провалился же квизнаков альтеанец сквозь землю! Но чем больше она ищет, тем больше верится, что им приснилось, и принцесса невольно смещает внимание на Лотора, прищурившись. Занятная деталь предстаёт глазам, когда парочка прогуливается по залу. То и дело Кларисса придерживает его, чтобы не заваливался. Неужели так напился? Лотор-то? Тот самый, что на Модосе со зверским азартом перепил Широ? Или было наоборот? Она несколько упустила этот момент, ведь была… занята, так сказать. Загадочный игристый напиток Аллура предпочитает не пить во избежание подобных спецэффектов. Мимо проплывает смешно покачивающаяся Пидж, и та смотрит ей вслед. Поговорить было бы не лишним, но что-то ей подсказывает, что после этого мероприятия у них будет такая возможность. Вслед за Пидж мимо проплывает Сендак, беседующий с неизвестным о каком-то оружии до того увлечённо, что едва не задевает её. — Он тебе нравился? Аллура вздрагивает, удивлённо обернувшись на голос девушки. Йона, как ни странно, всё ещё таскается за ней, забавы ради продолжая играть роль радара и своего рода группы поддержки. Видя недоумение принцессы, та кивает на парочку, добавляя чуть тише. — Сиреневый. Ты так смотрела на него на венчании, только слепой бы не заметил тоску по проёбанному шансу. Поняв, что от зорких глаз правды не утаить, альтеанка тяжело вздыхает, снова бросив взгляд на нового императора. — Да. Но… что ж. Я сама виновата в том, что он отвернулся от меня. На самом деле, я своими руками сделала всё, чтобы это произошло. И теперь уже слишком поздно что-то менять… — Тяжело, — синеглазая тоже смотрит на императора, отпивая игристого с явным удовольствием, — а он хорош, чёрт, чёрненькая сорвала джек-пот. Но знаешь, что? — когда удаётся привлечь её внимание, та тут же суёт принцессе в руку бокал, — в лучших традициях ситкомов ты должна сейчас напиться и перепихнуться с каким-нибудь красавчиком. Но у нас приличное мероприятие, так что можно ограничиться парой бокальчиков и насладиться вечером. Ну, упустила шанс, прошляпилась, с кем не бывает? Что бы там между вами ни произошло, возможно, это было к лучшему. Он не последний классный мужик в космосе, а сказочная истинная любовь случается не один раз в жизни, — девушка стукается с ней бокалом, улыбнувшись ободряюще, — так что не кисни, принцесса, всё наладится. Её бы должен возмутить уровень панибратства в этом монологе, но чего уж комедию ломать? Она до того привыкла к отношению на равных, что подобное не вызывает никаких эмоций или недоумения, удивляет лишь довольно высокая концентрация смелости и вовлечённости для той, кто, вообще-то, всё ещё находится в статусе пленника. Однако эти слова, явно призванные её утешить, действительно работают. Действуют ярко и ободряюще, так сказать. Какой бы странной пленница ни казалась, у неё свой взгляд на вещи и удивительно доброжелательный настрой. Непробиваемо позитивный, если точнее, несмотря на тот тревожный кусочек её биографии, который уже был озвучен. Но, что ж, и она, и Дайнаст правы — у них тут отдых, вечеринка. Пожалуй, стоит хотя бы на этот вечер забыть обо всем и повечериниться. Главное не как в прошлый раз. Но бокальчик всё равно осушает. В зале то и дело мелькают неприметные фигуры, расставляя на столиках фруктовницы, наполненные небольшими бордовыми ягодками размером с очень крупную клубнику и отдалённо схожие с ней формой. Особо любопытные, кто уже успел опробовать незнакомое угощение, совершенно не впечатлились в большинстве своём, сморщившись до неузнаваемости. — Итак! — оказавшись в центре зала, Фрок неожиданно привлекает к себе внимание собравшихся, звонко хлопнув ладонями, — я прошу пару добошей вашего внимания, дорогие гости, а так же попрошу молодожёнов занять их место. Заинтересованные гости стекаются ближе к трону, наблюдая за тем, как, опустившись на трон, Лотор с хитрой улыбкой манит девушку к себе, помогая усесться у себя на ноге. Что на самом деле выглядит довольно мило. Кларисса, ощутив все прелести положения, перестаёт робеть в проявлении романтичных жестов в его адрес на глазах у свидетелей, не упуская шанса приобнять его и делая вид, что всё это время она не придерживала эту инопланетную тростиночку от падения на ровном месте. Бокал игристого дал вполне ожидаемый эффект на истощенный организм, ухитрившись захмелеть бедного императора даже слишком сильно. С одной стороны — волшебно, он заметно расслабился, но всё же было бы классно, если бы не расслаблялись его ноги. — Что ж, — Фрок радостно потирает руки, глядя на виновников торжества, — может показаться, что действовать императору на нервы — это моё новое хобби. Пожалуй, так и есть! — по толпе прокатился смешок. Понимающие контекст приняли шутку на ура, не понимающие либо тактично хихикнули в поддержку настроения, либо молча пропустили шутку мимо ушей, — с незапамятных времён у галра есть свадебная традиция, существующая забавы ради. Думаю, многие из вас уже успели ознакомиться с угощением, недавно появившимся на столах. Фионы, маленькие кислые поганцы, которые мы так любим. И по традиции молодожены должны съесть корзину этой кислятины, и тот, кому достанется последняя ягодка, будет главенствовать в этом дуэте! В толпе собравшихся загудели одобрительные смешки, засияли улыбки — они заинтересованы и жаждут зрелищ, следя за тем, как генерал с хитрой мордой вручает им небольшую корзину лично, отступая. Кларисса, поставив корзину себе на колени, с интересом крутит ягодку в руке, переглядываясь с Лотором. И во взгляде парня горит огонь, азартный едва ли не хлеще, чем на арене. — Начали! Толпа вздрагивает от хлопка и жадно взирает на то, как они оба, словно участники диких соревнований на поедание тонн фастфуда, с дикой скоростью начинают закидывать в себя кислятину, вызывая лишь смех. Кларисса до последнего скрывала в рукаве козырь откровенно читерский — она любит кислое! И в противовес Лотору, на десятой ягоде начавшему давиться сквозь смех и болезненный прищур со слезами на глазах, хомячит ягоды легко и непринуждённо, смеясь с него в открытую. О, это определенно веселее, чем хлеб с солью и тому подобное. Корзина пустеет с удивительной скоростью, зрители разделились, скандируя имена своих фаворитов. Поддержат, чем смогут! Азарт захлёстывает с головой хлеще, чем на поле боя. Они оба упрямы до умопомрачения. Лотор даже не думает тормозить, давится, морщась, но не уступает, уминая за обе щеки этот кислотный кошмар. Зрители, выкупая, что Клариссе это дается без особых усилий, один за другим сменяют сторону, поддерживая императора синхронными воплями. Короли, императоры, важные шишки? Плевать! Сейчас они словно дети, позабывшие о статусах. Ему везёт. Прямо из-под её руки он выхватывает последнюю ягодку со дна, улыбаясь её взбудораженному писку. Но съесть её просто так Кларисса ему не даёт, силясь отбить объект решающий их судьбу на корню, браво набросившись и устраивая едва ли не мини-потасовку под звенящий смех толпы и самого Лотора, увлечённо отбивающего у неё трофей, вернее, всеми силами пытающего ей этот трофей не позволить отобрать, что оказалось довольно непросто, до того она буйная и настойчивая. О, нет, они не лупят друг друга, вовсе нет, но со стороны это и впрямь похоже на драку! Тиара съезжает на глаза и он пытается вернуть её на место, дёргая головой. Рука с ягодкой оказывается у него перед носом, проносясь в очередной попытке не дать ей до неё дотянуться, и совершенно отчаянным шагом он тянется за этой рукой сам, хватая ягоду зубами и раскусывая с безумно хищной улыбкой прямо перед носом у девушки под взрыв восторженных воплей толпы. Кларисса смеётся, с притворно яростным рыком потрусив его за загривки, спокойно отпуская ситуацию и в запале целуя его, кажется, всё ещё не оставляя надежды хотя бы так отнять у него последний фион. Не получается, зато поцелуй выходит удивительно вкусным и очень радует зрителя, но главное — их самих. — Что ж, — разорвав поцелуй под довольный вопли и аплодисменты, Лотор сдавленно кашляет, — прежде чем пригласить тебя на танец, я бы хотел запить этот ужас. Думаю, пары бочек мне хватит. Клара смеётся, с лёгкостью представляя, как он лихо всасывает пару бочек воды и глазом не моргнув. Однако, отсмеявшись, шепчет по секрету: — А если я не самый лучший танцор? — Не сказал бы, что сам могу похвастаться удивительными навыками в этом деле, но для истории можно постараться. Тут не поспорить. К тому же, первым, разумеется, по человеческим традициям, всегда идёт танец жениха и невесты, и не то чтобы она действительно хочет эту традицию нарушать. Лотора сдуло из-под неё с абсолютно космической скоростью, и из поля видимости он исчез на добрых добошей десять. Она уже было заподозрила неладное, однако он тут же обнаружился у одного из дальних столиков, осушающим один стакан за другим, по итогу выдув уж если не бочку, то как минимум целый графин, только на этом успокоившись. — Нет, я не лопну. Тот предугадывает вопрос подошедшей к нему девушки с улыбкой, оборачиваясь на её смех. — Знаешь, много лет назад в моих родных краях крутили рекламу сока, где у маленькой девочки, без остановки его пьющей, спросили, не лопнет ли она. И мелкая выдала абсолютно иконичную фразу в ответ, — Клара выдерживает театральную паузу. — «А ты налей и отойди». Парень искренне смеётся, легко представляя, что ребёнок мог бы выдать нечто подобное даже без лёгкой руки сценаристов. Ответ действительно абсолютно гениальный и исчерпывающий, что и говорить. Девушка с лёгким подозрением наблюдает за тем, как Лотор закидывает в себя пару закусок сразу после того, как выглушил графин воды, заподозрив неладное и прилепившись поближе, чтобы их разговор был хоть сколько-то приватным. — Тебя вывернуло что ли? — И это мягко сказано. Хоть мне самому и понравился этот процесс, увы, желудок мой восторг не разделил. Кларисса, тяжело вздохнув, приобнимает его. — Возможно, не стоило назначать дату так рано… я удивлена, что ты сам бой выдержал, пару дней назад ты еле ползал. — Не обошлось без хитростей. — Сперва я подумала, ты квинтэссенции нахлебался, но будь это так, тебя бы не качало, как одуван, и не выворачивало наизнанку от кучки ягод. — Если бы. Запасы квинтэссенции сейчас очень сильно ограничены, я бы сказал, вынуждено урезаны, и растрачивать её на подобное немного не к месту, поэтому я обошелся привычными средствами. Цетра помог, если сильно не вдаваться в подробности. — Расшифрую это как бодрящий пинок под зад, — та качает головой, серьезно задумавшись, — сейчас не время и не место, но потом я бы хотела услышать объяснение ситуации с квинтэссенцией. — Действительно, об этом можно поговорить потом, — не то чтобы тут есть большой простор для обсуждения и какие-то хитросплетения событий, всё просто как дважды два, но она права, сейчас не время и не место. А то, как она прилипла к нему, дает лишний раз почувствовать, что она беспокоится за него, и он ободряюще трёт ей спину, улыбнувшись, — не волнуйся, я в норме. — Врёшь ты всё и спишь ты в тумбочке. Не одна лишь Кларисса замечает его не лучшее самочувствие. Но в отличие от неё, Роммель постаралась быстро разнести эту новость внутри круга паладинов. Не решаясь общаться с незнакомцами, девушка всё своё время посвятила пристальному наблюдению за Лотором. Могла бы исполнить это незаметно — подслушала бы их разговоры с Клариссой, но увы, даже несмотря на разношерстность толпы, она все равно здесь выделяется, что совсем не на руку. Правда, на её разочарование, паладины не насторожились в том ключе, в каком хотелось бы, а куда больше забеспокоились о его состоянии. Досадно, не правда ли? Не напрягающая музыка на фоне затихает, что поначалу практически никто не замечает за бурным общением, пока один за другим не начинают обращать внимание на происходящее в центре зала, собираясь кольцом. Гости дошли до нужной кондиции, напиток вошел в действие, пригрев сознание, а значит — время раскручивать мероприятие на тон повеселее. Держа за руку невесту, Лотор ведет её к центру, улыбаясь игриво. — По земной традиции первый танец начинают жених с невестой, — поняв, что толпа заинтересована, он останавливается, развернувшись к ней, — вопрос лишь в том, что это за танец? — Обычно танцуют вальс, медленный танец. — Что ж… тебе придётся меня научить. Пошла музыка, она узнаёт мелодию, но это далеко не вальс. Вернее, пусть и начало медленное, но вот потом это точно будет не вальс. Но раз пошла такая пьянка, то чем чёрт не шутит? Кларисса честно пытается вспомнить, как это делается, кладя его руку на свою талию. В последний раз она танцевала вальс на выпускном в школе, первый и единственный. Когда дело доходит до ног — начинается какая-то ерунда. Они наступают друг другу на ноги, спотыкаясь и смеясь в тщетной попытке изящно кружиться по залу. И ему это быстро надоедает. Музыку подбирал он, ведь у него единственного была возможность тихо и незаметно порыться в её записях и поискать что-то интересное. Ему понравилась эта. Она была отмечена звёздочкой, и он предположил, что именно эта её любимая. Поэтому он заранее знает, где спокойствие заканчивается, своевременно дернув её к себе, прижав. — К грахсу вальс, — он шепчет тихо, заигрывающе, чтобы подогреть её интерес, — импровизируй. Достаточно оказалось лишь раз раскрутить её, чтобы взгляд девушки загорелся и настроение ползучего танца улетучилось на корню. Что ж, импровизировать так импровизировать, это куда интереснее. Стоит лишь перестать пытаться чему-то друг друга учить, танец идёт как по маслу. И это скорее своего рода очень вольное танго, рваное, резкое, страстное и совершенно непоследовательное в своей последовательности. Они словно два диких зверя, дерущихся за территорию, смотрят друг на друга так, будто вот-вот с удовольствием забавы ради перегрызут друг другу глотки, отстранившись друг от друга и прогуливаясь по кругу перед тем, как схлестнуться снова. Они будто вернулись на арену, но в этот раз без оружия, а схлестываясь, попадают в ритм, кружа друг друга, изгибаясь, то и дело и вовсе забывая, что в эти моменты было бы неплохо дышать. Никто из них не обращает внимание на то, как затаила дыхание толпа, наблюдая за ними. Как это похоже… на них. На всё, что они делают, на всё, что делали, через что прошли. Импровизация? О, ещё какая, во всём. Необходимость быстро соображать, когда этот дурной эльф исполняет что-то внезапное? Вот она! Она едва успевает сообразить, что он задумал, когда парень прогибается, едва не падая, предполагая, что будет пойман. Не просто пойман — удержан над полом и поднят обратно, чтобы продолжать без остановки. Дыхание толпы перехватывает, когда Кларисса, силясь отомстить за внезапные повороты судьбы, разбегается, кажется, идя на таран. Он сообразительный, придумает что-нибудь, верно? Ведь выкручиваться красиво — это его главное умение, черт возьми, как и сейчас. Вместо сопротивления подхватить, подняв над собой и закружив, под последний аккорд роняя себе в объятия. Не оставшиеся равнодушными гости заполняют зал эхом аплодисментов и восторженным галдежом, но музыка продолжается, а значит — попробовать себя в танце могут и другие гости, что и делают довольно охотно. Сендак, наблюдавший за этим удивительным перфомансом со стороны в компании коммандеров и других офицеров, заинтересованно щурится. Не ошибся — что-то есть. И даже больше, чем просто «что-то».

***

Лимита на время гуляний было не предусмотрено, что спокойно позволяет гостям устраивать пьяные танцы и не менее пьяные словесные баталии сколько душе угодно, хоть до утра. Но вечеринка уползает далеко за пределы зала, в конце концов, по инициативе самого Лотора гостям позволено гулять где душе угодно. Кроме запретных зон, там, как ни крути, вдохновленная душа не поможет. Пидж пребывает в неопределённых мыслях касательно того факта, сколько было выпито бокалов этого игристого нечта. Название напитка висело где-то в воздухе, но она его успешно проигнорировала, как и большинство ещё не пьяных диалогов среди гостей в зале. Ей непонятно, жалеет ли она о том, сколько выпила, не послушав Хепту, или всё-таки не жалеет. Уж если и жалеет, то только в адрес количества жидкости, так как уборную пришлось искать максимально оперативно. В зал она больше не возвращалась. После танца Лотора и Клариссы ничего интереснее уже не произойдет, а веселые нетрезвые танцы и галдёж на галрийском корабле она уже лицезрела на Модосе. Хотя там, конечно, было пожарче. На пути кто-либо встречается редко. В те разы в относительно недалёком прошлом, когда они ошивались по флагману, работая с Лотором, много изучить не вышло. Даже дурачась с Ханком и Лэнсом, в тот раз они не оббежали и половину флагмана, до того он огромен. В определённый момент, шатаясь по коридорам, она на мгновение забоялась заблудиться. Но быстро вспомнила, как работают коридоры у галра, так же быстро забив на это болт. Коротышка обнаруживает себя стоящей у огромного окна в тишине, наблюдающей за медленно плавающими вокруг патрульными крейсерами. А ещё — рассматривая чужие корабли, вернее ту их часть, что пристыкованы в поле видимости. Удивительно разные, некоторые своей конструкцией заткнут за пояс галрийские летающие утюги. Хотя, что ж, ей они очень даже нравятся. Голова одновременно пуста и при этом полна мыслей. Но те до того разрозненные и бессвязные, что можно диву даться. Тяжко, когда состояние «я пьян» некуда деть. На Модосе другое дело, всё пьяное буйство уходит в дикий непредсказуемый танец, а может и не только в танец, однако здесь желания плясать не завезли, а желание куда-то деть пьяную энергию завезли. — Любуешься? Пидж дёргается с судорожным вдохом, шарахнувшись в сторону и инстинктивно потянувшись за баярдом, но того с собой нет. Зато есть пушка, которую она спрятала под юбкой, и вот она-то очень быстро оказалась в руках, только лодыжки и сверкнули. Правда, целилась она в Хаксуса, мирно смотрящего на звёзды за окном. Плечи резво опускаются, пушка тоже, легко стукнувшись о колено. — Хаксус, ты совсем ошалел вот так подкрадываться? — Я стучал каблуками настолько звучно, что меня услышал бы даже спящий патрульный на другом конце флагмана, мелочь, проверь слух, — ушастый ведёт бровью, — а зачем тебе под юбкой пушка? — Смешно слышать подобный вопрос от галра, — тот хохотнул, услышав такой ответ, пока девушка цепляет пушку к ноге, возясь с юбкой. Зачем-зачем, чтобы гостей пугать, зачем же ещё. — На всякий случай. Можешь считать меня параноиком, но мы находимся в такой ситуации… я до упора ждала, что в толпе гостей кто-нибудь попытается взорвать бомбу или устроить резню. Что ж, если это паранойя, то с такими фантазиями даже Лотору не тягаться. Но он и сам, если подумать, не может перестать ощущать гуляющую по пятам опасность. Их враг — это Ведьма, в конце концов, а с ней шутки не пошутишь. Выпитое дает о себе знать, будто назло, именно в момент, когда мелочь стоит завязавшись в узел с задранной юбкой и сквозь нечленораздельные ругательства поправляет ремни на ноге. Нога предательски подкашивается, заставив пошатнуться куда-то по направлению к полу, но большая галрийская лапа не даёт ей слишком далеко упасть. — Зачем ты так налакалась? — ответом на вопрос становится резвый взбрык со стороны девчонки, резко принявшей устойчивое положение, одернув юбку и всем своим видом показывающую, какая она на самом деле не пьяная. — За дурака-то меня не держи, я видел, как ты хлебала керкель у каждого столика несколько варгов подряд. — Да какая разница, Хакс, — та вздыхает, отцепив от себя его руку, но не отпустив, решив покрутить чужую лапу перед собой, порассматривать. Однако молчание с его стороны напрягает, и зыркнув выше, она сталкивается с вопрошающим недовольным прищуром, цыкнув и отпустив его. — Захотелось мне, почему тебя вообще это волнует? — Ты из-за Хепты так надралась? — Скорее ему назло. Кажется, это называется «назло бабушке отморожу уши». Но не так это и важно, если цель оправдывает средства. — И что ты ему этим докажешь, Пидж? Что ты ревнивая дурочка? — Да ты!.. — Да, я. Бросай эти глупости, тебе это ничем не поможет, а ему ничего не докажет. Лучшее, что ты можешь сделать, это отпустить и успокоиться. — Да не в ревности же де!.. Эй! Слушать пьяные истерики не в его привычке, поэтому договорить ей он не дал, поймав эту зелёную жердь и закинув к себе на плечо, стоически держась на ногах. Он, так-то, тоже выпил немало, но уж он-то куда более устойчив к воздействию этой бадяги, чем она. Правда, возможно стоило её заткнуть, но об этом он не подумал. — Эй, на ноги меня поставь, я и сама ходить умею! — Ты только что чуть не шмякнулась на ровном месте, так что тебе придётся подобрать чуть более весомый аргумент. Её недовольный рык и ленивое постукивание кулаками по спине вызывают лишь смешок. Она даже подёргала ногами, но как-то лениво, уже через пару добошей сдавшись и повиснув плетью с раздосадованным хрипом. Следующий звук она издает лишь когда галра сгружает её на кровать в гостевой спальне, как мешок картошки, с чувством выполненного долга отчалив умыться. Пидж лениво садится, вздыхая с досадой. Он прав. Такими смешными выпадами ничего не добиться. Но даже если она заставит его понять, что выкобенивается из-за него, что тогда? Чего она ждёт от него? Извинений? На практике звучит разумно, на деле же совершенно не факт, что она эти извинения примет. На глаза наворачиваются слёзы от жгучего кома в груди, болезненно натягивающего нервы до предела. А на что она рассчитывала? В какой момент успела увериться, что это будет чем-то большим, чем дружба с привилегиями? Хотя, что ж, встает вопрос, а было ли это дружбой, а не взаимовыгодным сотрудничеством. Хотя выгода для неё самой здесь, прямо сказать, спорная. Возможно, подкрадываться незаметно — его особое умение, но не то чтобы он делал это специально. Она просто не замечает его, уже в который раз. Не замечает, что он стоит рядом, сверля её задумчивым взглядом. Больно. Обидно. Он понимает. Помнит, как внутри скребётся ощущение предательства, когда сам не заметил, как переступил эту черту между дружбой с бонусами и куда большей привязанностью. Первым порывом было убить. Но убивать не за что, ведь и винить некого. Можно винить его сколько влезет, но правда в том, что он сам позволил себе думать, что у этого может быть продолжение. Как и она. В этот раз девушка не дёргается, ощутив тёплую ладонь на спине, но, кажется, это было сродни нажатию на спусковой крючок — открылся фонтан, сдерживаемый лишь силой воли в состоянии чистой трезвости. Ушла трезвость, пропал последний барьер. — Пожалуйста, скажи мне честно, что ты не выдумал всё это, чтобы помучить… — Звучит как неплохой план, но мы, кажется, уже всё обсудили и ты знаешь, что я не собираюсь тебе мстить, — судя по всхлипам, её это совершенно не утешило. Хотя и не должно было. Или должно? — тебе было бы легче, если бы это было так? — Я не знаю… — хочется дышать, но получается с трудом. Она всё-таки пытается, вздрагивая от очередного всхлипа, — наверно? Было бы легче, не будь всё это правдой… я не хочу в это верить. — Но и делать вид, что этого не было, ты уже не сможешь. Он потерял к тебе интерес, ты и сама это видишь. Это уже не исправить. Поверь, я знаю, что ты чувствуешь. Он говорил. И Пидж это запомнила, но тот факт, что она не одна такая дурочка, никак не помогает. Никак не отменяет того, что она чувствует. И не отменяет всего, что он ей говорил. Что из этого вообще было правдой. Что-то вообще было правдой, или абсолютно каждое откровение было выдумкой ради манипуляции? Но в голову ударяет мысль, неожиданно вызвавшая чувства ещё хуже. Он чувствовал то же самое. Прошел через этот вихрь и уцелел, не развалился ведь. Но это не отменяет того факта, что он понимает её. И неожиданно для себя она понимает, что ей не хотелось бы, чтобы кто-то проходил через подобное. Чтобы он проходил. Хаксус трагично вздыхает, снова став подушкой для объятий. Что ж… ей это нужно. Хотя, на самом деле, тогда ему хотелось этого не меньше. Возможно, получить своего рода поддержку спустя пару сотен декафибов — компенсация лучше, чем вообще ничего. Ему кажется, они сидят так целую вечность. И откуда в ней столько слёз? Неужели выпитое полилось через нестандартные для того места? Ладно, смешно, но немного слишком. Она так старается казаться скалой в остальное время, что тут хочешь не хочешь, а простишь любой срыв. Даже если этот срыв искупает тебя в слезах. Ей самой хватает лишь того, что он не отпихнул её, хотя, разумеется, мог бы. И почему терпит? Ладно в каюте в постели они лепятся друг к другу, потому что… просто потому что, наверно это единственное словесное объяснение этому явлению, но сейчас? Пидж медленно поднимает взгляд, рассматривая его лицо, очевидно привлекая внимание. Понять бы, может даже услышать, о чём думает ушастый в этот момент. А она о чём думает? Мысль куда-то ушла, но возвращаться не обещала. Но одна мысль спонтанно появляется в голове. Интересно, почему она не замечала этого раньше. Галра в добром большинстве на деле-то красавцы. Он красивый. Эта мысль толкает куда-то не туда. Куда-то к поцелую на арене, и она поддается порыву, подавшись выше и поймав лицо опешившего галра руками, в довесок поймав и поцелуем. Их нагло, абсолютно варварски разняли на трибунах, оставив её совершенно недовольной и неудовлетворённой таким завершением. Сказать, что он опешил, значит ничего не сказать. Такого выпада в свою сторону он точно не ожидал, хотя, казалось бы, на трибунах он тоже попался в «захват». Но, справедливости ради, даже тогда он понял, что это было случайностью, переросшей в нечто большее ради спектакля. А какого грахса в таком случае происходит здесь?! Первым порывом было оттолкнуть её, однако… ему слишком интересно посмотреть на выражение её лица, когда она поймёт, что вытворяет. Но тормозить она не спешит, лишь набирая обороты и затягивая его в это болото. Лезет ближе, обнимает, сейчас абсолютно не парясь о том, каким неумелым может выйти поцелуй. До того заразительно старается, что игнорировать просто не выходит, ох уж этот алкоголь. Хаксус осознаёт, что что-то пошло не так, когда возвращаясь в чувства на мгновение ощущает свою руку пойманной. Теряя границы и, кажется, теряя связь с реальность, охваченная жадностью и жаждой чего-то менее приземлённого, девушка настойчиво тянет его руку к себе под юбку, туда, куда этот воин точно ещё не ступал. Распахнув глаза, галра перехватывает её руку, всё-таки отталкивая от себя. — Эй-эй, какого грахса ты делаешь, мелочь?! Пидж шарахается назад, поджав колени. Напуганный взгляд полон недоумения. Почему? Что не так? Раньше всегда срабатывало. Всё же было так просто. Но осознание, что она сделала что-то не так, что-то… неправильное, доходит последним, опуская в своих же глазах. Что она вытворяет, черт возьми? Ушастый не видит перед собой ничего, кроме путаницы. Безумной путаницы в её голове, в её взгляде. Всего этого ему достаточно, чтобы почувствовать — она не отдает себе отчёт в том, что вытворяет, её пугают не собственные поступки, а отказ. Соблазн велик. Даже больше, чем он хотел бы. Но кто он такой, чтобы сопротивляться? Девушка мелко вздрагивает, когда ушастый подползает ближе и заглядывает в глаза, будто подкравшийся хищник. — Это делается совсем не так… Всего пару добошей назад такая настойчивая, сейчас она смотрит на него испуганной мышью, напряженная и недоумевающая, когда он оказывается до того неприлично близко. Но ничего действительно страшного не происходит, только новый поцелуй, но далеко не такой настойчивый, каким был её собственный. Настойчивы лишь его движения в стремлении распластать её в подушках, поймав в горячую клетку всё ещё кажущимися ей огромными лапами. Его руки больше. И ощущая их на спине, талии в таком «контексте», ум заходит за разум и вылетает в окно, оставив только какие-то особо настырные отголоски мыслей. Но и те улетают со скоростью света, когда поцелуй обрывается, но не заканчивается, продолжаясь на шее. Нет, поцелуй — мягко сказано. Поцелуи быстро перестают представлять хоть какой-то интерес, когда она чувствует зубы. Укусы, один за другим, без излишнего фанатизма, но с жгучим азартом, разжигающим внутри только больше желания продолжать. Отчего-то оказаться в его руках вот так будоражит не на шутку, и ведь, надо же, божилась сама себе, и ему в лицо, что одного мужика достаточно и никаких поползновений и в помине быть не должно. Да и к чёрту. Да и грахсу всё это, своим собственным словам порой доверять ещё сложнее, чем чужим. Но почему же тот факт, что это именно он, добавляет жару внутри так сильно? Она же даже не думала об этом, да что там, просто не рассматривала такой исход событий в принципе. Мысли о ненависти порой всплывают, однако он убедительно дал понять, что всё это происходит именно так только в её голове. И всё равно казалось, что после всего, что произошло, он ни за что к ней не притронется. Ошиблась? Если да, то вот так ошибаться очень даже приятно. Пидж кажется, она растаяла, расплавилась и податливо растеклась в чужих руках, позволив себе просто провалиться во всё это и утонуть. С головой. Кто бы мог знать, что простые укусы могут так легко и быстро заставить подобраться к краю, она и не заметила за этим ворохом мыслей, неизвестно откуда взявшихся, что перестала сдерживать громкость, не превышая децибелы, но отчетливо давая понять, что «нравится» это очень мягко сказано. За собственными ощущениями и полным погружением в процесс, девушка далеко не сразу заметила, что кусать её перестали. Осознание приходит медленно, прорываясь сквозь сладкую негу и вызывая лёгкое недоумение. А где? Тяжесть чужого тела никуда не делась, дыхание — тоже, такое горячее не проморгаешь. Ответом становится громкое мурчание у самого уха. Уходит всего несколько секунд на осознание, что Хаксус… уснул. Уснул посреди процесса, очень уютно растянувшись на ней и ткнувшись носом в шею, самозабвенно замурчав. Несколько тиков прострации. А за ним следует длинный, совсем немного раздосадованный выдох. Возмущаться бы. Пнуть его, попытаться разбудить, заставить продолжать процесс, а не привыкать к последователям девиза «возбудим и не дадим». Но она улыбается, глядя в потолок. Не хочется. Хочется смеяться, но хохот разбудит его, и будет даже немного грустно, ведь он так замечательно мурчит. Рука сама тянется погладить гладкие бархатные уши. Сложно устоять, когда манящие галрийские уши оказываются так близко, а их обладатель так убаюкивающе мурчит. Пусть будет так. Возможно, это к лучшему.

***

С мягким шуршанием юбок она плюхается в безразмерную кровать, по-хозяйски распластавшись. Вот теперь — действительно по-хозяйски, с чувством, с толком и расстановкой раскинув все четыре конечности, захватывая территорию. Без какой-либо задней мысли обронив эту фразу, Кларисса не ожидала, что слова «Жених должен перенести невесту через порог на руках» хмельной Лотор поймёт слишком буквально. Но сколько бы раз ни было сказано, что ему не обязательно нести её к каюте на руках от самого зала — слова были проигнорированы не меньше десяти раз. И император, силясь всеми мнимыми и не очень способами доказать, что его кондиция в порядке, шатаясь и петляя, продолжал нести её на руках до победного, пока практически не запульнул на кровать. И может силы идти его моментами покидали, но вот силы удержать её руками и не дать выбраться очень даже нашлись, но она честно порывалась. И теперь сиреневый эльф с чувством выполненного долга лежит рядом лицом вниз, растёкся очаровательным пластом и чувствует себя замечательно. — Какой же ты упрямый всё-таки… наверно, я никогда не перестану этому удивляться. — Разве тебе не понравилось? — Кататься на ручках? Это всегда приятно, но всю дорогу я опасалась, что ты всё-таки рухнешь за каким-нибудь углом. Парень лишь гулко фыркает в одеяло, оставаясь раскисать в своем положении. Что ж, он доволен тем, как прошел этот квинтант, более чем. По крайней мере здесь план выполнен без сучка и задоринки, если не брать в расчет злоключения, этой свадьбе предшествовавшие. На фырканье Кларисса отвечает фырканьем, только головой покачав. В какой-то степени она уже привыкла к этому. Что бы ни думалось в моменте, она знает, что он никому ничего не пытается доказать. Уж если делает дурость, то лишь по собственному желанию и для себя самого. Хотя бы в этом загадки больше нет. А сейчас самое время хорошенько отдохнуть. Она почти не пила. Веселиться можно и без алкоголя, однако в большей степени она волновалась за него, решив оставаться трезвой, что ж, на всякий случай. Руки тянутся к поясу в поисках застёжки, чтобы убрать массивную юбку подальше, но быстрее, чем она успевает её найти, на руки ложится тёплая ладонь. — Постой. До того лежавший трупиком, Лотор неожиданно быстро оказывается в вертикальном положении, опасно приблизившись к ней. Опасно близко. — Его я хочу снять сам. От внезапной близости и такой интонации, вкрадчивой, шепчущей, прямо перед носом, она на мгновение забыла, где пол, а где потолок, до того резко и жарко закружило голову, когда на талии оказались тяжелые руки. — А ты уверен, что не хочешь отдохнуть? Это ведь… — Не волнуйся, — от его хитрой улыбки внутри что-то сжалось до точки, следом сделав сальто, — на это мне сил хватит. Мысль о том, что надо бы дышать, уходит в никуда, когда он целует её, завлекая в эту жгучую авантюру чуть настойчивее. А она завлекается, о, ещё как. Стоит просто оставить волнения на дальней полке и уйти в момент в головой, позволяя ему просто быть. Хотя какое уж тут «просто»? Руки скользят по телу в поисках застёжки, открывая её со звонким щелчком, и многослойные тощи плотной ткани улетают прочь, освобождая от лишней тяжести, пальцы крадутся к застёжкам корсета, в несколько ловких движений освобождая и от него, позволяя ей вдохнуть свободнее, наконец расслабив спину. Но чтобы она бездействовала вот так? Нет-нет. Ни в коем случае. И пусть это довольно забавная и даже похотливая прихоть, но раздеть его в таком контексте она хотела наверняка ещё больше, чем он её. Руки крадутся к молниям и застёжкам, украшения мягко звенят, когда мундир слетает с плеч. Всё к чёрту, всё подальше, никаких лишних тряпок. Прохладно? Плевать. Ещё немного — и будет невыносимо жарко, до прохлады никому не будет дела. Перед глазами вспышками мелькают обрывки воспоминаний из какой-то кладовки. Галрийская порно-вечеринка отпечаталась в памяти кусками, начиная с какого-то там по счёту стакана ядрёного местного алкоголя. Они оба пьяны, безумно жарко, движения такие рваные, лишь чудом не рваная одежда. Торопиться было некуда, но они были будто заражены безумным желанием, витавшим в воздухе. Всё иначе. Кожа под пальцами бархатистая, такая приятная. Галра толстокожие, но как она умудряется быть, кажется, грубой, но в то же время маняще бархатистой — загадка дыры, и плевать, что это выражение здесь уж слишком каламбурно неуместно. Девушка не может отказать себе в удовольствии разорвать поцелуй, чтобы полюбоваться. Без прозрачных тканей, не в темноте, без каких-либо помех и лишних мыслей. Просто насладиться видом, касаясь, изучая, проводя пальцами по заметным шрамам. Кто бы их ни оставил, она надеется, что они уже давно в могиле, да поглубже. Для него она словно кукла. Мягкая, податливая, как милые тряпичные куколки, которые дети в мирных колониях шьют, когда учатся управляться с ниткой и иголкой. Но куда более хрупкая. Крошечная и нежная, скрывающая в себе вагон колких комментариев и змеиную вертливость. Перед глазами так же мелькают яркие картинки с ежемесячного праздника, лишь урывками он помнит, что творилось в той кладовке раз за разом, но помнит отголоски ощущений, вспыхивающие оглушительно, когда он повторяет собственные движения, сжимая бёдра, оглаживая, прижимая к себе. В очередной вспышке воспоминаний мелькают жадные укусы, сменяясь реальностью, когда тех же мест тепло касаются губы, погружая в контрастный диссонанс. Вместо несдержанной и даже грубоватой страсти заставляет тонуть в нежности, томной и жгучей, теряя реальность. Теряя настолько, что она не успевает заметить, как эти поцелуи убегают всё ниже, коснувшись груди, но быстро оказавшись там, где она совершенно не рассчитывала их ощутить. Просчиталась, но в какой момент? Момент застаёт врасплох, поцелуй до края жадный, глубокий, опасно граничащий с укусом, вырывает из груди короткий удивлённый стон, заставив невольно прогнуться и оставляя виновника этой шалостью очень довольным. Кларисса не понимает, он ли так быстро сменяет положение, или она сама абсолютно потеряла ощущение времени, но он оказывается перед глазами неожиданно, обжигая искоркой во взгляде, прежде чем обжечь поцелуем. Словно хотел что-то сказать, но резко передумал, подмяв под себя, став её клеткой, заполняя собой до края. Она всё ещё не понимает, куда делось время, всё течёт так быстро, но вместе с тем растягивается в вечность, которой не видно конца и края. Потерялось начало этого плаванья в бархатистой лаве, а конец никто из них видеть и вовсе не хочет. Плечи щекочут чужие белоснежные пряди, дыхание обжигает, тело выкручивает от одной испепеляющей волны за другой. Жгучее дыхание, сдержанный стоны у уха, то и дело срывающиеся в гулкий рык. Неторопливые размеренные движения распаляют куда сильнее, чем грубый отбойник, плавят, как раскалённая печь металл, выкручивая, растягивая в поисках формы, пока не достигнет идеала. Идеального пика, который, кажется, вот-вот можно будет схватить рукой, но он вдруг отдаляется. Снова. И снова. Руки сжимают широкие плечи, хватается, как утопающий за спасательную соломинку, млея в его руках. Кажется, всё это действительно длится бесконечную вечность, и так и останется. Лишь до момента, когда удастся дотянуться до пика, когда руки невольно сжимают мягкие бедра, короткие ногти впиваются в широкие плечи под мелодичный дрожащий стон, срывающий голос на крик, перебиваемый чужим практически животным рыком, венчающимся тихим мягким стоном на выдохе. Она пустеет, всё ещё оставаясь так жгуче заполненной, взгляд устремлён куда-то в пустоту, и остаётся только попытка надышаться вместе с ярким ощущением, как парень осторожно падает сверху, обмякнув тяжелым задыхающимся одеялом, так и маня погладить белоснежную копну. В тишине проходят минуты, может даже часы, никто не считает. Время всё ещё какое-то недосягаемое и несуществующее. Она уже было подумала, что он заснул вот так, улыбнувшись этой мысли, и очень удивлённо вздрагивает, когда он вдруг подаёт голос. — Так почему всё-таки невесту нужно переносить через порог на руках?.. Пауза на несколько мгновений становится немного неловкой и напряженной, тишина гудит, но лишь до момента, когда девушку разрывает звонким весёлым смехом. — Ты что, всё это время держал этот вопрос в голове?! Лотор улыбается широко, слушая и чувствуя, как она смеётся. Надо же, какой забавный получился эффект! — Нет, я совершенно случайно об этом вспомнил, — он приподнимается, чтобы теперь видеть её лицо, — мне любопытно. — Это не традиция, в скорее… поверье откуда-то из старины, оно вроде как есть у разных народов. Что невесту нужно переносить через порог, чтобы не пустить в дом злых духов или типа того. — А мужчине, значит, тащить с собой в дом злых духов можно? — Не спрашивай, я понятия не имею, как это работает. Рука тянется поправить белые пряди, упавшие на лицо, заправить их за ухо. Именно сейчас он выглядит удивительно мягким, такой спокойный. Будто нет проблем и ничто не может потревожить. — Это прозвучит банально и очень киношно, но… если честно, так хорошо мне ещё никогда не было… — Что ж… насколько клишировано будет, если я скажу тебе в ответ то же самое? — Максимально. Его смех согревает, заразительный, и она рада, что этот момент именно такой. Тёплый, уютный. Кажется, именно так и должно быть, верно? Иначе не хочется. — Кажется, наша затея удалась. И праздник прошел отлично. — Верно, — он с улыбкой убирает чёлку с её лба, заглядывая в глаза, — но что это был за грязный трюк на арене? Я полварга после вымывал песок из глаз. — Прости, — девушка прикусывает губу с коротким смешком, — я вошла во вкус. И правила не запрещали использовать подручные средства! А вообще сам виноват, никто не просил тебя устраивать мне бой с тобой, какого хрена это вообще было? Столько возмущения, а в ответ тишина. Лотор лишь молча улыбается, рассматривая её возмущенное лицо. Честно — он искренне доволен её эмоциями, ведь они ровно такие, какие он ожидал увидеть. — Это было спонтанной идеей, пришедшей мне в голову этим утром. Однако после я услышал рассуждения на трибуне о том, что есть непоследовательность в этой традиции. Ведь если место императора занимает сильнейший войн Империи, значит… избранница и избранник должен сражаться с ним. — Хм, — Кларисса невольно задумывается, ведь последовательность выстраивается довольно ровная, — и правда, логично. Значит, ты решил выйти на поле в последний момент? — Да. И я не пожалел. Скажу честно, после той «тренировки» я сомневался, что ты не проиграешь. — Мда, это было непросто. Но я и не победила, как по мне, ничья у нас вышла случайно. — Однако, ты и не проиграла, а я считаю это хорошим результатом. Ни в какое сравнение с твоим ночным ноющим перфомансом. — Я растерялась! — та смеётся вместе с ним, дёрнувшись, дабы притворно стукнуть его… какой-нибудь частью тела, но быстро сдувается, обречённо выдохнув. Черт с ним, она согласна, что это было плохо, — как ты себя чувствуешь?.. — Почему, Кларисса? Ответ вопросом на вопрос, да ещё и таким, во мгновение ока загнал её в ступор. Иногда к витиеватым потокам его мыслей нужен путеводитель, чтобы понимать, что же происходит, черт возьми. Но расшифровка не заставляет себя долго ждать. И, пожалуй, лучше бы её не было. — Почему ты так заботишься обо мне?.. От ответа не уйти. Даже не убежать. Что ж, он буквально лежит на ней, голый, после чертовой свадьбы, самое время для подобных вопросов. Но он уже знает ответ. Она видит это во взгляде, так зачем же тогда… — Ты уверен, что мне нужно отвечать на этот вопрос, Лотор? Ты наверняка уже знаешь ответ… — Я хочу услышать его. И почему всё становится настолько сложно, когда дело доходит до чувств? Просто невероятно сложно. И ведь казалось бы — открой рот и скажи, ведь он так настойчиво выманивает ответ. Но что-то мешает взять и сказать это в лоб. Столько событий, столько действий с его стороны всеми силами намекают на то, что её главное сомнение — это пустой звук, неужели этого мало? Почему так страшно? Но она не может ему соврать, только не сейчас. Он не заслуживает обмана, да ещё и такого наглого. Нужно просто сказать. Вдохнуть. И сказать честно. — Ты… мне не безразличен. Пусть так. Не прямо, и не в обход, аккуратно, но с волнением. Но она не соврала и не попыталась увильнуть. А он услышал то, что хотел. Хотел, но не надеялся. Они действительно лежат и смотрят друг на друга, как два идиота, не в состоянии произнести вслух такие простые и важные вещи. Но он понимает её опасения. В конце концов, он не давал ни гарантий, ни обещаний. Лишь уйму странных поступков и удивительных откровений. Однако… она всё же набралась смелости озвучить это, хотя бы так. И её дрожь от волнения лишь убеждает его в этом ещё больше. И вот она ждёт ответа, как казни. Ожидает услышать что-то болезненное и страшное. Но не такой ответ она получит. Вслух — никакого. Но этот ответ не нужно слышать. Ведь одно простое и лёгкое действие смывает опасения, как тёплый летний дождь. Один легкий и невесомый поцелуй в лоб.