Weakness

***

Словами можно обмануть, глазами это невозможно.

Крепкие мужские руки нежно обводят очертания девичьей фигуры. Большие пальцы ласкают оголенный животик, в пупке которого заметно поблескивает золотая серьга, освещенная лунным светом. Мужчина прикасается губами к выпирающим ребрам, проводит языком по молочной бархатной коже, зубами подцепляет резинку черных кружевных трусиков, вырывая первый женский стон. Он стаскивает с юного податливого тела последний элемент одежды, целует внутреннюю сторону бедра, крепко удерживая девушку в своих ладонях. Она запрокидывает голову, как только мужчина прикасается, вычерчивает круги вокруг ее клитора. Ее ноги дрожат, и только благодаря его рукам она все еще может стоять, по шее стекают капельки пота, волосы прилипли к груди, спине, губы истерзаны до кровавых следов. Женская ладонь скользит по собственному телу, обхватывает грудь, пальцами зажимая светло-розовый сосок, проходится по ключицам, опускается ниже, туда, где его руки крепко держат в своих тисках. Пальцы прикасаются к его пальцам, рука накрывает его руку, сжимает с силой, стоит только мужскому языку нырнуть в глубь девичьей промежности. Он искусно владеет женским телом, знает на какие точки следует надавить, чтобы довести девушку до исступления. Она бьется в конвульсиях, испытывая самый яркий оргазм в своей жизни, почти падает, но мужчина быстро реагирует, подхватывая ее на руки. Он укладывает девушку на кровать, нависает сверху, страстно целует в губы, не давая возможности прийти в себя. Ему не терпится оказаться в ней, внутри, стать ее первым и единственным мужчиной. Разгоряченная, отключившая разум, девушка настойчиво трется своей промежностью о внушительных размеров член, пока мужчина играется с ее сосками. Она не думает о предстоящей боли, есть только он и этот миг. Тело девушки заметно напрягается, как только мужчина приставляет свой член к ее входу. Дымка вожделения в секунду развеивается, и она думает пойти на попятную, да вот только мужчина явно не разделяет таких ее мыслей – это заметно в его черных, горящих ярким пламенем, глазах. Он припадает к ее губам и делает резкий выпад бедрами… Изабель просыпается в холодном поту, все еще ощущая мужские руки на своем теле. Такое с ней впервые. За свои девятнадцать лет она ни разу не видела эротических снов. Тем более столь реалистичных. Мужчина, созданный фантазией ее воображения, явно сошел с обложки журнала Forbes, судя по его спортивному телосложению. Жаль, что Бель так и не удалось рассмотреть его лица. Пребывая в затуманенном состоянии, девушка сидит на кровати около пятнадцати минут, пытаясь переварить ощущения и привести дыхание в норму. Все, что происходило в этом сне – ей, как ни странно, понравилось. Да, ей невероятно понравилось! И она бы не прочь повторить, да вот только такого нежного, чувственного мужчины явно не существует в реальной жизни. Чертыхнувшись себе под нос и пробубнив различного рода ругательства, Изабель слезает с кровати и направляется прямиком в ванную комнату, дабы смыть с себя это наваждение. Она быстро приводит себя в порядок, расчесывается, затягивая волосы в высокий конный хвост, и выходит в кухню. На часах почти шесть. Не смотря на грубость и холодность Чона, Бель каждое утро готовит завтрак на двоих. Иногда он разделяет трапезу вместе с ней, не проронив ни слова, а иногда и вовсе проходит мимо, не забывая одарить девушку презренным взглядом. Этот мужчина для нее словно квест, множество замков которого еще предстоит открыть. Но она не собирается сдаваться! По приезду в Сеул Бель твердо для себя решила, что это ее шанс начать другую жизнь. А это значит, что она постарается в корне изменить свое отношение к окружающей ее реальности. Никакой грубости, никаких оговорок, скандалов и лжи – таков девиз ее новой жизни. Девушка ставит на стол две чаши – сегодня она приготовила овсяную кашу с дольками банана и бельгийским шоколадом. Варит крепкий кофе, такой, какой он любит, заваривает себе зеленый чай, и не дождавшись появления мужчины усаживается за стол, принимаясь за прием пищи. Чонгук выходит из своей спальни ровно в семь, опрятный, как и всегда: черные джинсы с потертостями на коленях идеально подчеркивают мужской зад, темно-синяя шелковая рубашка, застегнутая не до конца, выставляет напоказ острые ключицы и облегает упругую грудь, волосы уложены так, будто над ними целый час работал парикмахер. Бель уже в который раз убеждается, насколько он хорош собой. Хотя, так может думать только та, что не живет с ним. Изабель же, как никто другой, знает, насколько дерьмовый у него характер. И эта смазливая мордашка явно не исправит положения дел. Мужчина молча усаживается за стол, берет в руку чашку с кофе, делает глоток, бросив на девушку мимолетный взгляд. Изабель не смотрит на него. Рядом с Чоном она чувствует себя слишком неуверенно, его темная энергетика давит на нее, безмолвно заставляет подчиняться. И хоть Бель и вступает с ним иногда в словесную борьбу, на уровне подсознания она понимает, что в любом случае останется в числе проигравших. Поставив чашку на стол, Чон выуживает из кармана пачку денег, отсчитывает нужное количество и кладет на стеклянную поверхность, продвигая девушке. – Это на неделю, – поясняет мужчина. Изабель откладывает в сторону столовые приборы, поднимает купюры, так же, не глядя на мужчину, и замирает на месте. Он снова дает ей больше, чем положено. – Здесь слишком много, – бурчит себе под нос девушка. – Я не уверена, что мой отец присылает настолько баснословную сумму. – Ты права, – фыркает Чон. – Твой отец присылает всего двести долларов в месяц. По всей видимости он уверен, что на эти гроши можно прожить, – Гук убирает оставшиеся деньги обратно в карман и принимается за кашу. Обычно он не пользуется наличкой, но из-за внезапно образовавшейся ноши на его горбу ему приходится снимать некую сумму со своей безлимитной черной карты. – Вы даете четыреста в неделю. Почему? – не унимается девушка. Теперь они поменялись ролями: Изабель прожигает в Чонгуке дыру в то время, когда он смотрит куда угодно, только не на нее. – Я даю больше, потому что так надо, – грубо отрезает Чон. Он не привык разглагольствовать во время принятия пищи. – Надо для кого? – Со временем ты их отработаешь. – Что? – глаза Изабель расширились, брови поползли вверх. – Что вы сказали? Тело девушки заметно напряглось, лицо побледнело. Изабель догадывается, на что он намекает, только не решается озвучить это вслух. – Я сказал, что ты их отработаешь, – уже спокойно отвечает Гук. – Отработаю? Это каким же образом? – девушка чувствует, как затряслись ее колени под столом, а от гнева и от…страха раскраснелись щеки. – Расслабься, солнышко, – приторно ласково тянет Чон. – Тебе всего лишь следует продолжать готовить для меня, только и всего, – пожимает плечами мужчина. – Хотя, есть еще кое-что… Чонгук откровенно издевается над этим маленьким ребенком, чье лицо уже стало похоже на помидор. По какой-то странной садистской причине ему это приносит нереальный кайф. Он, как вампир, подпитывается девичьей энергией во время их стычек и после этого чувствует себя просто великолепно в то время, когда Бель себе места не находит. Она очень восприимчива к чужому мнению и к чужим словам, хотя старается не показывать этого. Я могу, не задумываясь ни о чем, взять тебя прямо здесь, на этом гребанном столе, и трахать…После этих слов Изабель начали сниться кошмары с элементами эротики, где в главной роли всегда выступает Чон. Сегодняшняя ночь не стала исключением. Только вот девушка явно не видела лица ласкавшего ее мужчины. Скорее всего это снова был Чонгук, но Бель не желает этого признавать. – Я не буду спать с Вами, – на одном дыхании выдает Изабель. Гук поднимает взгляд на девушку и, увидев ее настороженное выражение лица, начинает смеяться. Его смех больше похож сейчас на смех юного мальчишки: заливистый, звонкий, настоящий. Изабель никогда не видела его таким. Да что уж говорить, она даже ни разу не видела его улыбающимся без какого-либо пошлого подтекста. – То есть ты подумала, что должна будешь отработать деньги сексом? – Чон поставил локоть на стол и подпер рукой подбородок. – Ты правда считаешь, что такая, как ты, может привлечь мое внимание? Одним своим вопросом Чон ввел Изабель в ступор. Ей вдруг стало обидно, неприятно. Она никогда не считала себя уродиной. У нее милое личико и хорошее телосложение: стройная, подтянутая фигура, длинные худые ноги, небольшая, но вполне упругая грудь… Да, она прячет свои достоинства за мешковатой одеждой, но это лишь для того, чтобы на нее лишний раз не обращали внимание и уж тем более не заигрывали. Изабель часто наблюдала за своими подругами и одноклассницами в школе, которые любили носить откровенные наряды: короткие юбки, еле прикрывающие зад, просвечивающие топы, платья с глубоким декольте, где их сиськи были напоказ. В таких одеяниях разве что на съем, что многие, в принципе, и делали. Пытались поймать в свои сети богатеньких папочек и как можно быстрее запрыгнуть в их койку. У Бель все это вызывало отвращение. Она ясно замечала похотливые взгляды, направленные на ее подруг, и от этого становилось не по себе. Ее воспитывали иначе. Мама с самого детства демонстрировала малышке, что значит быть девушкой, женщиной. Никогда не стоит унижаться и предлагать себя самостоятельно. Мужчины должны сами делать первый, второй, третий шаг. Они охотники по своей природе и недоступность разжигает в них интерес. Изабель сглатывает противный ком, застрявший где-то в горле и опускает взгляд на свои руки, лежащие на коленях. Такая, как ты… Какая – такая? Что с ней не так? – А что со мной не так? – шепотом спрашивает девушка, не решаясь посмотреть в эти черные омуты напротив. – Все не так! – выплевывает Чон. Он поднимается из-за стола, так и не доев, забирает телефон и выходит из комнаты. Чонгук всегда так делает. Всегда уходит, оставляя последнее слово за собой. А у Бель каждый раз остается осадок на душе. Flashback Маленькая девочка проснулась с первыми лучами солнца и, быстро выскочив из постели, побежала вдоль длинного коридора прямиком в спальню к родителям. Сегодня знаменательный день. Сегодня малышке исполняется пять лет. Радостная кроха втиснулась между мамой и папой на небольшой кровати. Она была в предвкушении этого дня целую неделю, ведь папа обещал сводить их с мамой в парк аттракционов. – Мам, пап! Ну же…Вставайте! – законючила девчонка, толкая в бок то одного, то другого родителя. – Малышка, еще слишком рано, – хриплым ото сна голосом проговорила женщина, сгребая дочь в объятия. – Ну мааам, – завопила малютка, выбираясь из рук матери. – Поднимайтесь! Кое-как разбудив родителей, Изабель понеслась на кухню в поисках своего любимого щенка по кличке Бет – маленького коричневого лабрадора. С самого рождения мама учила ее заботиться прежде всего о тех, кто рядом, а потом уже о себе. И Бель беспрекословно следовала этим наставлениям. Накормив до отвала Бет, малышка щелкнула электрический чайник, взяла табурет, подставила его близко к холодильнику, стянула пачку Nesquik, насыпала шарики в глубокую миску, залила их молоком и принялась кушать, смотря по телевизору один из любимых мультфильмов про дятла Вуди. К тому моменту, как родители появились на кухне, девочка уже во всю резвилась со щенком на заднем дворе. Вивиан – мама Изабель – с улыбкой смотрела на свою дочурку через открытую дверь. Хоть с мужем у них было не все гладко, она благодарила Бога за то, что послал ей в знак вознаграждения эту маленькую кроху. Сегодняшний день был поистине волшебным, ведь папа, как и обещал, отвез их с мамой в парк. Денег в семье было излишне мало, Бель не всегда получала то, что обычно было у других детей и поэтому ценила каждый момент. Впервые, за всю сознательную жизнь Изабель, родители не ругались и не выясняли отношения, что не могло не радовать. На прошлой неделе малышка застала столь неприятную картину, развернувшуюся в гостиной: папа ударил маму за то, что она упрекнула его в измене. Правда малышка еще не совсем понимает значение этого слова, но было страшно. На негнущихся ногах она подбежала к Вивиан, лежащей на полу, и крепко ее обняла, пока отец так и продолжал свои словесные нападки. Ему было плевать на присутствие ребенка. Ему, мягко говоря, было плевать на всех, кроме себя. Когда семья возвращалась домой, идя по асфальтированной дорожке вдоль высоких сосен, Изабель увидела палатку с воздушными шарами и сладкой ватой, расположившуюся за колесом обозрения. Она боялась попросить, но мама, глядя в глаза своей малышке, поняла все без слов. И пока они покупали большой красный шарик с изображением Микки Мауса, у Фрэда – отца девочки – зазвонил телефон. Он отошел подальше, чтобы семья не слышала его разговора с любовницей, как сказала мама. И пока Вивиан не сводила глаз со своего мужа, девчонка увлеклась игрой с блестящим от солнца гелиевым шариком. Погода была довольно пасмурной, но иногда из-за туч, заволокших небо, проявлялись скудные лучики солнца. Бель отпускала веревочку из рук и то и дело ловила ее снова, как только шарик начинал подниматься вверх. Такая игра забавляла малышку, она звонко смеялась до тех пор, пока шарик не выскользнул из маленькой крохотной ручонки. Девочка испугалась и побежала вслед за шариком, уносимым ветром. Это подарок мамы, думала про себя малышка, и она не может его потерять. Изабель и не заметила, как выскочила на проезжую часть. Последнее, что она помнит, это крик матери. Вивиан спасла своего ребенка ценой собственной жизни, заслонила телом, оттолкнув Изабель в сторону от надвигающейся на них машины. Все произошло слишком быстро. Удар, толпа людей, шум и окровавленное лицо мамы, напоследок подарившее улыбку. Конец Flashback

***

Сегодня Чонгук раздражен с самого утра. Мало того, что на неделе ему не удалось подписать контракт с известным брендом, так еще и эта девчонка… А что со мной не так? Да все с ней не так! Все! Она ребенок, невинный ребенок. Девственница, что вечно маячит у него перед глазами, виляя попкой. А он бы не прочь засадить ей по самые яйца, да вот только не может. И не потому, что совесть не позволяет, совсем нет. Совесть его уже давно помахала ему ручкой, крикнув на прощание «До свидания…!». А потому, что не хочет иметь дело с нетронутой еще никем девицей. С девственницами трудно. Им прелюдия нужна, подготовка. Все должно быть медленно, аккуратно, чувственно. Чон так не привык. И от этого бесится каждый день, стоит только ему увидеть ее. Она разжигает в нем сексуальный интерес, только и всего. Ему хочется удовлетворить свое желание и забыть о нем. Он подождет. Подождет пока кто-нибудь вскроет эту девочку…для него. А пока будет предаваться работе и стараться как можно реже пересекаться с ней в своей квартире. – Ты ведь не забыл о благотворительном вечере? – Тэхен вламывается в кабинет Чона без стука и без предупреждения. Он первый учредитель компании. Больше времени проводит в Шанхае, занимаясь китайским филиалом. – Когда ты прилетел? – вопросом на вопрос отвечает Гук. Он откидывается на спинку кожаного кресла с заинтересованностью глядя на лучшего друга, застывшего в дверном проеме. За год, что они не виделись, Тэхен еще возмужал. Стал крепче, смуглее. Этот паршивец полгода провел на Бора-Бора в то время, как Гук пахал как проклятый. Но, Киму стоит отдать должное, если бы не он, не было бы ничего. – Ночью, – отвечает мужчина, плюхаясь в кресло напротив. – Ты уже виделся с ней? – Нет, – Чонгук делает незаинтересованное выражение лица и отворачивается в сторону панорамных окон. – Она в Сеуле? Там, за стеклом, жизнь идет своим чередом. Множество людей и у каждого из них своя история, свои трудности и проблемы. Они всё бегут…Куда-то бегут. Но только у Чона жизнь остановилась. – Да, и если слухи не врут, то уже как месяц. – Что ж, это многое объясняет, – грустно усмехается Чон. – Ее муж работает оперативно. – Вот поэтому я здесь, – Ким серьезно проговаривает каждое слово. – Нам надо понять, каким образом Ван умудрился украсть у нас из-под носа контракт, к заключению которого мы так долго стремились, и заполучить его себе. – Я как раз над этим работаю, – без энтузиазма отвечает Чон и тяжело вздыхает. – Как дела в Шанхае? – Скучно и не интересно, – смеется Тэхен. – Не то, что здесь. – Этого следовало ожидать, – мужчина подлавливает озорное настроение друга. – Ну а как обстоят дела с бракоразводным процессом? – Наконец-то я свободен, друг, – подмигивает Ким. – До сих пор не могу поверить, что эта сука, притворявшаяся милой и любящей женой, решила попытаться заграбастать себе больше половины моего имущества. – Все любят деньги. Тем более, она привыкла жить в роскоши и ни в чем себе не отказывать. Развод с тобой стал для нее ударом ниже пояса, и она решила побороться. – Ударом ниже пояса…как же, – фыркает Тэ. – Вот что действительно было ударом, так это когда я застал ее скачущей на члене другого мужика в собственной постели. – И после этого ты все еще продолжаешь верить в светлые чувства? Она морочила тебе голову! – Тем не менее – я любил ее. И отвечая на твой вопрос, да, я все еще продолжаю верить в светлые чувства. Я романтик по своей натуре и ничего не могу с этим поделать. – Я тоже когда-то был романтиком…– не без доли грусти в глазах говорит Чонгук. – Она будет там сегодня, – выдыхает Ким. – А какой в этом смысл? – Чонгук откровенно смеется. – Ведь она будет с мужем.

***

Во взгляде можно утонуть, если смотреть неосторожно...

Чонгук нашел Изабель в гостиной за просмотром очередного бредового мультфильма. Вернувшись в квартиру сразу после салона, Чон был похож на кинозвезду: дорогой костюм, явно сшитый по заказу, сидел на нем идеально, темные очки закрывали глаза, а безупречная улыбка, что сверкала на лице, обескураживала и сводила с ума. Он излучал настолько сильный магнетизм, что, казалось, владел всем миром. – Собирайся, – произнес он, лаская своим голосом ее кожу, словно теплым ветерком. – Что? Куда? – Изабель немного сжалась от его взгляда, когда он снял очки. – Мне нужна твоя помощь. – Сомневаюсь… Извините, конечно, но я предпочту остаться здесь, на диване, – девушка отвела от него взгляд и добавила звук на телевизоре. – Смотри, так и жизнь вся пролетит. На ди-ва-не, – не без сарказма заметил Чон. – Ох, Вы прямо-таки как мой отец, – Изабель рассмеялась и потом уже серьезно добавила: – Такой же старый и жутко раздражающий. – Я прошу тебя по-хорошему…Пока по-хорошему, – Чон сквозь зубы процедил слова. Эта маленькая паршивка действительно только что назвала его старым? Или Чонгуку послышалось? Лучше бы это был обман слуха, а иначе – ей несдобровать. – Я уже все Вам сказала. В этот же момент, потеряв терпение, Чонгук подлетел к ней, резко поднял за локоть и прошептал прямо девушке в губы: – Не смей мне отказывать, а иначе… – Иначе, что? Вы мне угрожаете? – девушка встревоженно взглянула на него. – Что ты, солнце, я всего лишь прошу тебя оказать мне некоторую услугу, – ласковая улыбка снова вернулась на его лицо. – Чем быстрее ты согласишься, тем быстрее все это закончится. Изабель минуту рассматривала этого непостижимого для ее понимания мужчину, догадываясь, что он не привык к отказам. И, подумав над его словами, решила, что Чон прав. Чем скорее все начнется, тем скорее закончится. – Хорошо, – сдалась девушка. – Вот и славно, – Чон отпустил руку Изабель и сделал шаг назад. – Одевайся, я буду ждать в машине, – подмигнув, мужчина ретировался из квартиры в считанные секунды. Изабель вошла в свою комнату, любезно выделенную Чоном, надела первые попавшиеся джинсы, худи цвета хаки, белые кеды, затянула посильнее хвост и отправилась в след за мужчиной, закрыв за собой квартиру. Чонгук расслабленно сидел в своем черном Jaguar XF и что-то внимательно рассматривал в телефоне, когда Бель примостилась на соседнем сидении. Она все еще сомневалась в своем решении, но идти на попятную было поздно. – Крутая тачка, – медленно проговорила девушка, осмотрев салон. – Объем двигателя 1997 кубических сантиметров, диаметр цилиндра и ход поршня 83 × 92.4 миллиметра, степень сжатия 10.5, максимальная мощность 200 / 147, – Изабель вслух называет характеристики данного автомобиля, вовсе не замечая удивленные глаза мужчины, сидевшего слева от нее. – Интересуешься машинами? – запнувшись, спросил Чон. Он убрал телефон во внутренний карман пиджака и уставился на девушку. Он только сейчас понял, что вовсе ничего не знает об этом ребенке, живущим с ним под одной крышей уже более двух месяцев. И хотя он и противится их сближению, интерес, обрушившийся на него, как лавина, оказался сильнее. – Да, есть немного, – Бель слегка смутилась от его внимательного взгляда. Чон медленно кивнул, дав понять, что он ее услышал, и на протяжении нескольких минут просто изучал ее лицо, не обращая внимание на давящую тишину и замешательство девушки. Она несколько отличалась от той, которую он увидел при первой встрече. Сейчас кожа ее лица не выглядит бледной, а темные волосы, затянутые в высокий хвост, кажутся шелковистыми. Чон на мгновение представил, как бы накручивал их на кулак. – Сегодня благотворительный вечер, и мне нужна спутница, – просто промолвил он, отворачиваясь и заводя двигатель. – А я тут при чем? – удивилась Бель. – Ты единственная девушка, которая может сыграть эту роль. – Что? – голос Изабель сорвался. – Вы серьезно? Вы каждую ночь приводите в дом очередную барышню и сейчас заявляете, что я единственная? – Детка, – тяжело вздыхает Чон. – Не выводи меня… Чонгук прекрасно знает, что делает. И то, что он выбрал Изабель в роли своей спутницы имеет определенный смысл. Все девушки, с которыми Чон проводит время – грязные, похотливые, развратные. Сегодня ему это ни к чему. Сегодня рядом с ним должен быть ангел, девушка – сама невинность, непорочность, чистота. Та, что сможет произвести впечатление на одного конкретного человека… – Я никогда не была на таких мероприятиях, – попыталась найти оправдание девушка. – Тебе ничего особенного делать не придется, расслабься. – Ладно, – Изабель нервно усмехнулась и откинулась на спинку сидения. – Стоп, а куда мы едем? – Бель выглянула в окно, стараясь определить их направление. Но, когда она увидела, у нее уже не было времени что-то говорить. Они резко остановились, и Чонгук вышел из авто. В своих потрепанных кедах Изабель ступила на площадь самого престижного района города. Чон прошел к стеклянному зданию, чья верхушка заканчивалась где-то высоко в небе и в котором находились самые дорогие бутики признанных брендов мира. Бель с трудом сдержалась, чтобы не открыть рот от удивления, рассматривая потрясающую красоту и богатую отделку внутри. Мужчина уверенно шел по мраморному полу к своей цели. И когда они остановились возле входа в бутик вечерних нарядов, где Изабель, наконец, пришла в себя и заартачилась, в ужасе смотря на шикарные платья на витрине, Чонгук твердо сжал ее руку и повел внутрь, не дав возможности возразить. Навстречу им сразу вышли две улыбчивые девушки: – Здравствуйте, мистер Чон, мы ждали Вас, – радостно произнесла одна из них. – Подберите моей спутнице лучшее платье. Только не черное, наоборот, что-то яркое, то, что бросалось бы в глаза. – Я не собираюсь здесь ничего мерить, – попыталась возразить Изабель. – Вы вообще цены видели? Да одно платье здесь стоит так, как наша с отцом квартира в Нью-Йорке. – Ты уже в магазине, неужели вот так просто уйдешь, ничего не купив? – вопросительно подняв бровь, спросил Чон, словно искушая ее предоставленной возможностью хотя бы раз прикоснуться к такой красоте. – Я не зациклена на нарядах, стоящих целое состояние, и мне все равно, что на мне надето, – закусив губу, собралась уходить девушка, но мужчина не позволил, схватил ее за локоть, удерживая на месте. Его рука аккуратно, но сильно держала ее, не причиняя боли, но и не давая вырваться. – Просто примерь, – тихо попросил он, опаляя дыханием ее кожу, вызывая мурашки, и она сдалась. Почувствовав это, Чонгук сразу бросил небрежное девушке-продавцу: – Она ваша. – Хорошо, мистер Чон. Пройдемте, – девушка повела Изабель к стойке с платьями. Чон же прошел к дивану и присел, ожидая ее выхода. Его спутница должна блистать этим вечером, затмить всех и, самое главное – затмить ее. Понимая, что сопротивляться бесполезно, Изабель беспрекословно отдала себя в руки продавщицы, которая выбрала для нее на стеллажах три платья и отвела в примерочную. Одевая первое платье, белое атласное с черным поясом, длиной до пола и разрезом до середины бедра, она восхищенно провела по нему рукой, ощущая под пальцами приятную гладь дорогой ткани. Собравшись с духом, она отвела занавес примерочной и направилась к Чонгуку, задавая себе вопрос, что она делает в этом месте. Месте, которому никогда не будет соответствовать. – Хорошо, – выдохнул мужчина, пройдясь по ней пламенным взглядом. – Но не слишком, – и тут же забраковал его. Изабель лишь вздернула бровь от такого контраста отказа и жадного взгляда и скептически посмотрела на себя в зеркало. Платье сидело хорошо, но под безмолвным натиском ожидающего Чона девушка все же вернулась в примерочную. Второе платье отливало золотом и казалось слишком блестящим, броским и не таким изысканным, но при этом не менее красивым. Оно облегало тело, словно вторая кожа, так что девушка даже начала тяжело дышать, а его короткая длина заставляла сомневаться в том, что она сможет в нем присесть. И она снова вышла к Чонгуку. Тот внимательно осмотрел ее, и в глазах его пылала уже не жажда, а откровенный огонь. Изабель и не предполагала, что однажды мужчина будет так пожирать ее взглядом, заставляя каждую клеточку тела трепетать. – Слишком короткое. Боюсь, что кто-нибудь сможет по-быстрому отыметь тебя в туалете, в случае, если я отлучусь. А мне, знаешь ли, не нужны эти проблемы. Следующее, – серьезно произнес он, но хрипота в голосе выдавала волнение. Изабель вновь вернулась в примерочную. Мне не нужны эти проблемы… Он думает только о себе. Ему не нужны проблемы. А как же она? Что было бы с ней в таком случае? Третье платье, по мнению девушки, было чересчур ярким. Она никогда не позволяла себе такие насыщенные цвета. Розовое, без бретелек, оно все же идеально сидело на ее фигуре, но было несколько мало. Одну сторону на груди украшала ткань из серебряного переплета ручной работы, а на боку из такой же ткани была отделка в виде большой броши. Снова выйдя к Чону, вымотанная после примерок, Бель готова была согласиться даже с ярким цветом, лишь бы закончить наконец-то эту пытку. На этот раз Чонгук удостоил ее взглядом, настолько наполненным страстью, что девушка даже споткнулась, идя к нему. Дыхание застыло в легких, когда она утонула в глубине темных мужских глаз. Таких греховных, таких опасных, но в той же степени манящих. – Да, это оно. Берем, – сказал мужчина, вставая. И Изабель тут же вздрогнула, словно очнувшись. Быстро, насколько ей позволяло платье, она развернулась и направилась назад в примерочную, но его слова остановили девушку: – Ты пойдешь в нем. Чонгук подкрался сзади к застывшей Бель, и ее шею закололо от его близкого присутствия. Мягко он прошелся своими грубыми пальцами по ее дрожащей коже, опустил руку и сжал ее ладонь, ведя за собой. Взбудораженная девушка быстро посмотрела себе под ноги, чтобы удостовериться, что платье не тянется по полу, и с облегчением вздохнула. Ее кеды резко контрастировали с дорогим нарядом и казались совсем убогими, хотя раньше Изабель ими очень гордилась. Мужчина вывел ее из бутика, даже не подойдя к кассе, и Бель удивилась, когда вслед им никто не кинулся за деньгами. Неужели у него имелся свой счет в этом бутике? Тогда скольким женщинам он вот так покупал здесь наряды? Чон уверенно повел ее дальше по этажу. Они прошли совсем немного и остановились возле очередного брендового бутика Tiffany & Co, перед которым Изабель лишь открыла рот от изумления. Самый дорогой бутик украшений. Да в его сторону ей просто смотреть страшно, не то что заходить. – Это чересчур, – пораженно прошептала девушка. – К платью нужны драгоценности. – Я не могу. Это все не мое. Я не привыкла к этому. Пожалуйста, оставьте эту глупую идею насчет спутницы, – быстро затараторила Изабель, пытаясь вырвать свою руку из его лап. Чонгука эти слова удивили гораздо больше, чем ранее названные характеристики машины. Разве девушкам не нравятся дорогие безделушки? Изабель, по его мнению, просто ломается, стараясь показать, что она не такая, и не поведется на его подачки. Но он то знает, что это всего лишь игра. Потому что, все ведутся. Все любят деньги. А потом с радостью отрабатывают их в постели. И она не исключение. Спать он, конечно, с Изабель не собирается. По крайней мере, пока не собирается…Ему достаточно того, чтобы она сыграла свою роль на вечере, а дальше он все так же будет ее избегать. – Поймите, я не… – но он не дал ей договорить, распахнув перед ней дверь бутика, и настойчиво завел внутрь. – Мистер Чон. Рада Вас видеть у нас, – улыбаясь, произнесла подошедшая к ним девушка. – Изумруды, – просто произнес он, и та, кивнув, сразу удалилась. Чонгук усадил Бель на кожаный диван рядом с собой. Молчание затянулось. Девушка в этот момент пыталась придумать, как отказаться от всего этого, а он просто наслаждался ее показной «скромностью». Тишину нарушила вернувшаяся продавщица, рядом с которой шел мужчина, неся темно-синие бархатные коробочки: – Уникальная модель. Идеально подойдет к платью, – произнесла она и открыла их. Изабель застыла, смотря на это великолепие. Будучи не из тех девушек, которых можно подкупить, даря драгоценности, она все же была женщиной и не могла не восхищаться такой красотой. – Да, вы правы, они идеальны. Я беру. Запишите на мой счет, – взяв ожерелье в руки, удовлетворенно проговорил Чон. – Повернись! Чисто рефлекторно девушка повернулась к нему спиной и в ту же минуту ощутила на шее тяжесть драгоценных камней. Она медленно протянула руку к шее и коснулась ожерелья. Это было непривычное ощущение. Ей тут же предложили надеть и сережки, чтобы комплект казался цельным. Чонгук встал, поднимая за собой Изабель, и потянул ее к выходу. Все повторилось снова в бутике обуви. То же обхождение, тот же не принимающий возражений взгляд и полное понимание ситуации сотрудницей данного отдела. А последней их остановкой стал, конечно же, элитный салон красоты. – Я не пойду туда. Хватит! Пора заканчивать этот фарс! – сердито воскликнула девушка. На ее голос повернулись проходящие мимо люди, и Бель покраснела, чувствуя, что устраивает шоу. – Теперь ты просто обязана со мной пойти! – посмеялся над ее выходкой мужчина. – Вот в той компании женщин я увидел одну светскую сплетницу, и если я приду с другой, то завтра об этом будет судачить весь город. На самом деле мужчине было глубоко наплевать, что напишут в светских хрониках. Он был самим Чон Чонгуком. Поступал, как хотел. Брал, что хотел, и никто не смел ему приказывать. Но Бель постоянно сопротивлялась, и, как ни странно, это еще больше раззадоривало его. Он обязательно попробует ее. Позже. –Может, это была не она? – с надеждой оглянулась на ту группу женщин Изабель. – Нет, это точно она. И кем я буду выглядеть после такого? – с напускной досадой спросил он, смотря ей прямо в глаза, завораживая, поглощая и заставляя подчиниться его воле. – Хорошо, – сдалась девушка, так и не найдя в себе силы отказать ему, когда он так уверенно давит на совесть. И вот теперь она сидела в дорогом лимузине длиной словно в целую милю и смотрела на красную ковровую дорожку. По ней она должна будет пройти под вспышками фотокамер. Изабель видела себя в отражении стекла и не узнавала. Девушка напротив – совсем не она.