Weakness

***

… Скажи мне, для чего такое мщенье?

Я виноват, другую мог хвалить,

Но разве я не требовал прощенья

У ног твоих? Но разве я любить

Тебя переставал, когда толпою

Безумцев молодых окружена,

Горда одной своею красотою,

Ты привлекала взоры их одна?

Чонгук стоит у высокого панорамного окна в своей спальне, вид из которого заставляет сердце в груди биться быстрее, вокруг его бедер обернута темная простынь, на спине красуются свежие царапины, оставленные ненасытными женскими руками, меж пальцев зажата тлеющая сигарета, а взор направлен вниз, туда, где маленькая девочка не в силах сдержать своих слез – плачет, вскарабкавшись с ногами на скамью. Лицо блестит от слез, и даже на таком большом расстоянии Чон может увидеть эту вспыхнувшую боль в ее глазах. Что же это? Такая юная, а уже познавшая все тяготы и невзгоды этой жизни? Или нечто другое? Сокровенное, скрытое от посторонних глаз? Мужчина наблюдает за каждым ее действием, вздохом, взмахом руки или слабым шевелением тонкой ткани платья, с которой играет ветер. Он видит, как она устремляет свой взор в небо, пристально долго смотрит в затягивающую ее воронку, состоящую из неизвестности, звезд, множества планет где-то там, далеко, и галактик. Чон замечает, как она, по прошествии нескольких минут, обращает все свое внимание на сверкающее на безымянном пальце кольцо, снимает его и снова возвращает на место. Он погорячился, да – он признает. Весь этот фарс, эта комедия была разыграна лишь для одной единственной, той, что сейчас подходит сзади и вплотную прижимается обнаженной грудью к его спине. Алекса Ван (Пак) одна из тех женщин, чьи действия легко предугадать. Она старается казаться королевой, но на деле она лишь рабыня, которой можно помыкать ради своего удовольствия. Каждый раз, вдалбливаясь в это нежное, податливое тело, Чон старается причинить ей как можно больше боли, дискомфорта. Он ненавидит ее. Готов уничтожить, стереть с лица земли, опустить на самое дно, запятнать, сделать грязной, мерзкой, отвратительной шлюхой. И он любит ее. Любит настолько, что готов бросить весь мир к ее ногам, исполнить любое желание, чего бы это не стоило. Скажет вознести ее в лик святых? Он вознесет. Скажет достать звезду с неба? Он достанет. Скажет умереть? Он убьет себя, не задумываясь. Сегодняшняя связь – очередной спланированный план. Чон знал, что Алекса не сможет совладать со своей ревностью и уже буквально через двадцать минут после окончания аукциона ее рука во всю игралась с его членом в одном из подсобных помещений. Она стала для него развлечением, хотя однажды была дороже всего на свете, он сделал из нее игрушку, собаку на привязи, что выполнит любое поручение своего хозяина. Однажды Алекса предстала перед ним богиней, сошедшей с Олимпа, Артемидой, она была прекрасней всех на свете, простой, с искрами в глазах, беззаботной девушкой, что покоряла одним своим взглядом, что заставляла мужчин падать на колени перед собой, но… Но большие деньги и власть сделали свое дело. Ее захлестнуло. Бесконечные шопинги, поездки в Милан на показы мод, посещения салонов красоты, отдых на островах, Мальдивы, Филлипины, Гавайи…На тот момент Чонгук не мог дать ей всего этого. Из богини Алекса превратилась в грязное отребье. – Только не говори мне, что питаешь чувства к ребенку, – сладким голосом щебечет девушка.Ее пальчики нежно проводят по твердой мужской груди, вырисовывают узоры ярко вычерченных кубиков, татуировок, смысл которых известен только Чону, подцепляют колечко в соске. – Я думаю, тебе пора, – Чонгук грубо хватает Алексу за руку и отпихивает от себя. Он делает глубокую затяжку сигареты, выпуская в воздух густое облако дыма. – Муж искать будет. – Муж? Серьезно? Раньше тебя это не заботило. – Раньше все было по-другому, – Чонгук усаживается на кровать, невидящим взором уставившись на девушку, смотрит не на нее, сквозь, закусывает губу, думает. – Так что же изменилось? – Алекса поднимает с пола дорогой кружевной бюстгальтер, натягивает трусики и подходит близко к мужчине. – Что с нами стало? – Могу задать тебе тот же вопрос, – усмехается Чон, поднимая взгляд на девушку. Все прошло, перегорело. И если раньше эта девушка была способна перевернуть с ног на голову весь его мир одним своим словом, то сейчас ее голос вызывает у него тошноту, отвращение. Она разочаровала его однажды, заставила усомниться в таком прекрасном чувстве под названием любовь. Алекса стала его единственным наваждением, он грезил ею, мечтал приручить, сделать своей, ласковой и нежной. Он был готов изменить всем своим принципам, оставить прошлое в прошлом и слепо идти за ней хоть на край света. Но, happy end, к сожалению, бывает только в сказках или фильмах, что так же далеки от реальности. В этой жизни им не суждено сочинить свою историю со счастливым концом. Однажды Алекса сделала выбор, за который ей пришлось дорого заплатить. – Свои грехи я знаю, – с отчаянием проговаривает Лекси. – Но, чем ты лучше? – Я такой, какой я есть. – Вот именно, Чон! – парирует девушка. – И ты не идеален! – Я никогда не считал себя идеальным, – Чонгук поднимается с кровати, бросая на девушку горящий адским пламенем взгляд. – Кажется, это была твоя прерогатива. Ты всегда стремилась доказать всем и каждому, что ты лучшая! Клялась мне в вечной любви! Да только где она, твоя любовь, Лекс? Где? Где ты была, когда я так сильно нуждался в тебе? – Нуждался? – картинно засмеялась девушка. – Ты сейчас серьезно? И, когда женился и заводил семью, тоже нуждался? – Да, – мужчина потер переносицу, из стороны в сторону качая головой. – Да, мать твою! Нуждался! – Я никогда не смогла бы быть с тобой! – выплевывает Алекса. – А знаешь, почему? Потому что ты всегда ставишь себя выше других! Ты считаешь себя королем, Господом Богом, но на самом деле, ты никто, пустое место! Ты никому не нужен! – Замолчи…– тихим и спокойным голосом произносит Чон, что совершенно ему не свойственно. – Ты один, Чон. От тебя отвернулась семья, бросила жена и даже твой ребенок… – Я сказал тебе, заткнись! – Гук грубо хватает Алексу за подбородок и дергает на себя. Девушка чуть было не теряет равновесие, но умудряется устоять на ногах. – Не смей. Ничего. Говорить. О. Моем. Ребенке! Алекса вздрагивает всем телом в порыве желания одернуть его пальцы. За это он сжимает ее подбородок и поднимает его, заставляя посмотреть ему прямо в глаза: – Ты ничего не знаешь! – рычит Гук. Ему хочется плюнуть в ее мерзкое лицо. И пусть эти черты лица близки к идеальным для него, они олицетворяют всё самое безобразное в этом мире. Его тошнит. – Я знаю о тебе даже больше, чем ты думаешь, – шепчет девушка и из ее глаз катятся слезы. Алекса отчаянно хватается за его руку, пытаясь убрать от своего лица. – Мои чувства к тебе не изменились, я по-прежнему ощущаю эту дрожь во всем теле. – Дрожь во всем теле? – Чон ещё грубее сжимает ее лицо. – И это говорит мне чертова шлюха? – Шлюха – это твоя маленькая дрянь, которую ты одариваешь дорогими шмотками и украшениями, – сквозь боль усмехается Алекса. – Как долго она будет отрабатывать новое колечко? Слова девушки вызывают в нем новую волну отвращения. Она стала одной из тех, кто приравнивает все к деньгам, золоту, шмоткам. Ей не чужда другая жизнь. – Единственная шлюха здесь ты, Алекса, – серьезно говорит Чон. – Собирай вещи и проваливай из моей квартиры, – мужчина делает шаг в сторону, открывая девушке доступ к выходу из спальни, и устремляет взгляд в пустоту ночного неба за окном, всячески показывая, что на этом их диалог окончен. Последнее слово всегда остается за ним.

***

Я издали смотрел, почти желая,

Чтоб для других очей твой блеск исчез;

Ты для меня была — как счастье рая

Для демона, изгнанника небес.

Изабель идет по узенькому коридору, на стенах которого висят различные плакаты с информацией о расписании, дополнительных занятиях и собраниях. Повсюду фотографии ребят из команды по регби и даты ближайших матчей, а также приглашения на вечеринки и прочие различные флаеры. Стена когда-то, возможно, была полностью белой, но теперь её украшали вывески и рисунки. Сегодня первый учебный день. Чонгук постарался устроить Бель в самый престижный Сеульский университет и определить в группу для иностранных студентов. Это так странно. Незнакомый мужчина, которого девушка знает всего ничего, делает для нее больше, чем отец, который не удосужился даже позвонить по прошествии трех месяцев. Слегка заблудившись, Изабель отыскала кабинет ректора и провела там целый час, подписывая различные бумаги и изучая правила, которые ни в коем случае не должна нарушать. Ничего невыполнимого в этих правилах не было, но пункт: «Вам запрещается употреблять наркотические и алкогольные вещества, а так же курить на территории Университета» ее улыбнул. Потому что, если бы она была в Америке, то это правило было бы как ни как актуально, но здесь, в Корее, стране, где множество различных запретов, звучит немного абсурдно. К счастью для ректора, Бель не имела вредных привычек и была прилежной девочкой. Ну…Почти прилежной. Ректором оказалась женщина за сорок, строгая, но спокойная и справедливая. По ней было сразу видно, что она очень любит дисциплину и порядок во всём. На полках в её кабинете девушка заметила множество кубков, медалей и грамот её лучших учеников. И она даже с гордостью рассказала Бель об одном из студентов, который когда-то учился здесь, а теперь стал высокооплачиваемым и очень известным адвокатом. Адвокатом. По окончанию учебы Изабель тоже должна стать адвокатом. Этого хочет ее отец, но не она сама, к сожалению. Сложно не иметь права голоса, сложно быть обузой для человека, которого считаешь своим миром. Джон Мартин так и не смог найти общий язык с девушкой в то время, как она всегда кричала ему о своих проблемах прямо в лицо, стараясь стереть образовавшийся между ними барьер. Сегодня у Бель было всего две пары и обеденный перерыв на целый час. Только сейчас, вспомнив о еде, она поняла, что последний приём пищи был ранним утром, когда она вернулась домой после ночи, проведенной на улице, на скамье. Этим утром она не застала Чонгука, от него была лишь записка и деньги, оставленные на такси на журнальном столике. Он не удосужился объясниться и уж тем более принести ей свои извинения за причиненные неудобства и очередную трещину на ее хрупком сердечке. Изабель задумчиво уставилась на карту университетского городка, пытаясь найти глазами закрытый кафетерий. Территория колледжа была настолько огромной, что ей казалось, будто она никогда не сможет здесь свободно ориентироваться. А самым удивительным было то, что почти каждый подходил к ней и любезно спрашивал, нужна ли помощь. Она не очень-то хотела заводить новые знакомства, поэтому, отнекиваясь, говорила, что все в порядке. Выйдя на улицу, Бель дошла до стенда объявлений, расположившегося среди вьющихся роз, как и было указано на карте, и чтобы сориентироваться, куда следует идти дальше, девушка снова уткнулась глазами в бумагу. Не успев толком ничего понять, она почувствовала сильный и неожиданный удар в спину – это было что-то тяжелое, неприятное и довольно острой формы. Поморщившись от боли, она выронила из рук карту и повернулась, заметив на асфальте тёмно-оранжевый мяч в игру для регби. – Какого черта… – ворча, она наклонилась за мячом, мечтая запустить его в ответ обидчику. – Прости, я, правда, не целился в тебя, – она услышала запыхавшийся голос, который принадлежал парню, который в считанные секунды подбежал к ней. Она посмотрела на собеседника, прищурив глаза. Он улыбнулся ей обаятельной улыбкой, показывая свои ямочки на щеках. На парне был надет бомбер с эмблемой Сеульского университета, и она сразу поняла, что он игрок футбола. Американского футбола, что довольно сильно удивило Изабель. Он сверкнул серебром своих глаз, пытаясь забрать у девушки свой мяч назад. – У тебя такое лицо, будто ты хочешь меня убить, – дружелюбно заметил он на английском языке, и она посмотрела на него ещё более испепеляющим взглядом. Ей хотелось возмутиться по поводу того, что он кидает свой несчастный мяч куда попало и посоветовать купить ему очки, но не стала этого делать. Она никогда не говорит ничего лишнего – предпочитает, чтобы люди думали, что ей всё равно. И почему у нее это получается абсолютно со всеми, кроме Чона? Изабель выпустила мяч из рук, избегая того, чтобы он подходил к ней ближе. – А ты не могла мне передать его в руки? И чего ты молчишь? Ты иностранка, языка не знаешь? – все так же на английском продолжил парень. Улыбка постепенно начала сползать с его лица. Он взял мяч и сжал его двумя руками, исподлобья поглядывая на нее. – Знаю, – ответила девушка, поднимая карту с земли. Она мельком поймала на себе его взгляд, уже более сосредоточенный, разглядывающий и любопытный. Он задержался глазами на ее золотом медальоне в виде монеты, на которой изображен скорпион. Ее знак. Подарок от мамы при рождении. Между ними воцарилось молчание, и они несколько секунд разглядывали друг друга. Парень был симпатичной восточной внешности: черные волосы, глаза цвета темного шоколада и смуглая кожа и выглядел он гораздо взрослее, чем она. Может возраст ему прибавляла щетина и густые темные брови. Видимо их молчание показалось ему неловким, поэтому он решил прервать его: – Дамир, – он протянул руку, но Изабель, приподняв одну бровь, отвела взгляд в сторону. – Ты не слишком-то приветливая, – добавил он, расценивая ее жест, как отказ от знакомства. – Я просто невероятно устала. Изабель, – представилась она, продолжив путь по дорожке, стараясь не обращать внимания на парня. Но отвязаться от этих дружелюбных и милых людей было не так-то просто. –Тебе нужна помощь? – спросил он, кивнув на карту и последовав за девушкой. – Нет, спасибо, я справлюсь сама, – четко сказала она, даже не глядя на него. – Я из Арабских Эмиратов, кстати. У отца здесь бизнес и нам с семьей пришлось переехать сюда на некоторое время. А ты откуда? – Из Нью-Йорка, – Изабель остановилась, чтобы посмотреть на него. – Тебе нечем заняться? Я имею в виду… Что тебе от меня нужно? Разве у тебя нет других дел? – Дамир рассмеялся в ответ, подхватывая девушку под руку. – Я просто хочу помочь. Так, куда ты идешь? – спросил он, когда они продолжили путь. – Ищу закрытый кафетерий, – тяжело вздохнув, ответила Изабель. – Что ж, я отведу тебя туда, – обворожительно улыбнулся Дамир. Изабель не любит лишнее внимание. И, возможно, она должна постараться влиться в новое общество и не привлекать его к себе. Возможно поэтому, она должна вести себя, как все. И ей стоит чаще улыбаться. –Сегодня вечером будет пенная вечеринка, придешь?– спросил он, вытащив из кармана листовку и помахав ею перед глазами Изабель. Она тяжело вздохнула, напомнив себе, что здесь только потому, что у нее нет другого выбора. – Я не очень люблю вечеринки, – призналась Бель. Уголки ее губ поползли вверх, она посмотрела на мужчину, приняв листовку. –Да брось, будет действительно весело, – заверил он ее, когда они приблизились к остекленному зданию, глядя на которое было понятно, что это и есть тот самый кафетерий. – Тем более, это твой первый день здесь, – мужчина подмигнул ей и открыл передо ней двери так, будто это были ворота в рай. – Даже не знаю… – Ну же, соглашайся. – Хорошо. Так уж и быть, ты меня уговорил, – улыбнулась Изабель. – Здорово! – воскликнул Дамир. – Назови мне свой адрес, я заеду за тобой в девять. – Не стоит, это лишнее, – Изабель снисходительно посмотрела ему в глаза, взглядом пытаясь передать, чтобы он уже оставил ее в покое. – И все же, я настаиваю, – продолжил давить мужчина. – Дай мне свой телефон, – Дамир выхватил из рук девушки мобильное устройство, которое она все это время держала в своей ладони и начал вводить цифры своего номера телефона. – Это еще зачем? – недоумевая спросила Бель. – Я оставлю тебе свой номер, а ты пришлешь ближе к вечеру адрес смс-кой, – Дамир пожал плечами, нажал на кнопку вызова и буквально через секунду зазвонил его телефон. – Буду ждать. – Хорошо. Спасибо, что помог мне, – наконец выдавила из себя девушка. – Нет проблем. Изабель потянулась к своей поясной сумке, чтобы найти в ней свой powerbank. Когда оторвалась от поисков, Дамира уже не было в холле кафетерия, а на близстоящем к девушке столе остался лежать желтый флаер, на котором была описана программа предстоящей пенной вечеринки.

***

Вечером этого и так насыщенного дня Изабель всё-таки поддалась своим мыслям и согласилась пойти на эту вечеринку. Все время после знакомства с Дамиром она была словно на перепутье, не могла определиться, хочет она того или нет. Вернувшись домой около пяти вечера, Бель все так же не обнаружила Чона в квартире. Этот мужлан как будто бы решил ее избегать. Снова. Что ж, именно это и с подвигло ее принять верное решение – отправиться навстречу судьбе и новым неизбежным знакомствам. Изабель натянула на себя черные легинсы, такого же цвета майку на бретельках и белые convers. Ей нравилось, как легинсы подчеркивают ее фигуру, и она недолюбливала платья и юбки, потому что чувствовала себя в них чересчур раздетой. Несколько часов спустя она ехала в машине Дамира – кабриолет модели Jaguar XK8 тёмно-серого цвета - под песню Gareth Emery – Eye of the Storm. Изабель пыталась улыбаться, слушая его увлекательные рассказы и звонкий смех, но больше всего она наслаждалась песней, теплым ветром и прекрасными видами: прямые, идеально ровные дороги, по которым даже старые потрепанные пикапы летают со скоростью света, сложные развязки, громкая музыка, доносящаяся из клубов, – в этом районе Сеула девушка еще не была, – большие, исполинского размера деревья, переливающиеся всеми цветами радуги в свете ночных софитов, горы, которые окружают город. Как бы она не любила свою страну, эмоции, которые Бель испытывала, просто находясь здесь, давали ей какое-то новое чувство. Будто открывали второе дыхание. – Нравится? – спросил Дамир, заметив ее взгляд. – Очень, – просто ответила она. Они вышли около цветного здания, из которого доносилась музыка в стиле trap. Без конца и края с каждой секундой прибывали все новые и новые машины, наполненные орущей молодежью. Обстановка царила такая, будто Бель попала в страну безудержного веселья – танцевальная площадка, несколько столиков с закусками и выпивкой, сцена с усилителями звука. Она обратила внимание на ди-джея, который постоянно крутил пластинки, то прибавляя, то убавляя громкость звука. Большинство девушек были в купальниках: половина купались в бассейне, другая половина толпились около него, пребывая в аппетитных позах. Не было никаких ограничений и, если тебе двадцать один или меньше, но об этом никто не знает, то ты желанный гость на этой вечеринке. Двадцать ей исполнится совсем скоро, и всё же она находится здесь нелегально. По крайней мере, так думала Изабель, опираясь на порядки своей страны. – Привееет, – протянула вдруг появившаяся из неоткуда блондинка, приобнимая Дамира за талию. Она чмокнула его в щеку и перевела взгляд на Изабель. – Изабель, это Эмили, – представил девушку Дамир. – Приятно познакомиться, – кивнула Бель. – А мне-то как приятно, – Эмили расплылась в дружелюбной улыбке и бросилась девушке на шею, стискивая ее в стальных объятиях. – В нашем англоговорящем кругу пополнение. Не удивляйся, милая, здесь все такие. Американка, не так ли? – спросила девушка, отрываясь от Бель. – Да, – сконфужено кивнула девушка. – Я из Англии, если быть точнее, то из Кранфилда, это к северу от Лондона, – махнула Эмили, засмеявшись. – А вот вас, американцев, я за версту вижу. Будем дружить! На Эмили было легкое платье цвета морской волны с глубоким вырезом на груди. Навряд ли она хотела таким образом привлечь к себе внимание. Просто ей нравилось эффектно одеваться, к тому же она, судя по тому, сколько человек на этой вечеринке с ней поздоровались, и так всегда была в центре внимания. – Ты готова хорошенько повеселиться? – спросила Эмили, протягивая бокал, наполненный розовым пуншем. Изабель приняла его, но так и не сделала глоток. – Я лучше понаблюдаю за тем, как веселитесь вы, – Бель пожала плечами и проследила за взглядом Эмили. – Это президент студенческого совета, не похоже правда? – Эмили указала на девушку с пышными формами, около которой стояла небольшая компания собственной «свиты». У девушки были пухлые губы и кукольные ресницы, к тому же пирсинг в носу. Но самое интересное – её волосы были ярко-зеленого цвета. – Та ещё стерва, – заметила Эмили и отвернулась от неё. – Вам лучше даже не встречаться. Она ненавидит красивых девушек, так как во всех видит конкуренток. А сама сохнет по Крису, хотя у неё нет шансов…Впрочем, ни у кого нет шансов. Изабель с Эмили переглянулись. Она поняла, что Бель понятия не имеет, кто такой Крис, и, стараясь не привлекать к себе внимания, показала на парня, который стоял неподалеку от них. В одной руке у него был стакан, очевидно с пивом, другой он опирался на бильярдный стол у бассейна. – Не стоит влюбляться в него, – подчеркнула Эмили, заметив заинтересованное в молодом человеке лицо Изабель. – Этот подонок разбил не мало сердец, да и к тому же ему нравятся опытные девушки, а глядя на тебя… – А что со мной не так? – перебила ее Изабель. Этот вопрос, который она задает уже не в первый раз, начал ее раздражать. – Да все с тобой в порядке! Просто, понимаешь, ты выглядишь…Даже не знаю…Как ребенок. У тебя невинный взгляд и наивное лицо, а ему нравятся стервы, такие, как… Не успела девушка закончить свое предложение, как ее снова перебили, но на этот раз была не Изабель. – Мм, привет Эмили, – к ним подошла та самая девушка с ярко-зелеными волосами и поцеловала Эмили в обе щеки, натянуто улыбаясь. Бель сразу заметила, что они не переваривают друг друга, а их милое общение – лишь простая формальность. – Кто это с тобой? – Это моя подруга Изабель, – отчеканила Эмили, стараясь не придавать словам выразительности. – Как дела? – она поспешила перевести тему, но девушка продолжала рассматривать Бель исключительно оценивающим взглядом. – У твоей подруги нет языка? – поинтересовалась она, оскалив зубы. – Ох, Дживон, не начинай, – приветливо отрезала Эмили, загородив Изабель своим телом. – Будь милее, девушка только совсем недавно прилетела к нам. –Что ж, ладно, – невинно улыбнулась Дживон, сощурив глаза. – Почему бы нам не выпить? – поинтересовалась девушка, взглядом прожигая дыру в Изабель. – Я не пью, – отрицательно закивала Бель. – Деточка, позволь я разъясню тебе кое-что, – проговорила Дживон в весьма грубой форме, выставив указательный палец вперед. – Ты пришла в МОЙ дом, на МОЮ вечеринку, поэтому будь так добра, не порть мне настроение своим отказом. – Хорошо, – нервно сглотнула Изабель. – Только один стакан. – Вот с этого и следовало начинать, – приторно–сладко улыбнулась девушка, разворачиваясь на своих длиннющих каблуках. Через пару минут она появилась с тремя пластиковыми стаканами, до краев наполненными алкоголем. – Это мохито, – сказала она, протягивая стакан Изабель. – Практически безалкогольное, – Дживон часто захлопала глазами, а потом шмыгнула носом, будто она находилась под кайфом. Бель посмотрела на Эмили. Она коротко кивнула ей, будто читая ее мысли. В голове созрел только один вопрос: «Почему она является президентом студенческого совета и при этом принимает наркотики?» Изабель бы хотелось быть сильнее, дать отпор этой стерве, унизить её на глазах у всех, но она не могла. Она почувствовала себя такой растерянной и беззащитной. Снова. Голова закружилась, и она еле стояла на ногах, сделав пару глотков «безалкогольного» коктейля, а перед мысленным взором пробежались картины из прошлого. - Дживон. Ненавижу её, – прошипела Эмили, как только девушка ушла. – У тебя всё в порядке? – задала вопрос она, приглядываясь к опьяненному состоянию Изабель. – Да, да. Все отлично. – Девчоооонки! Пойдемте танцевать! – Дамир появляется в поле их зрения с двумя длинноногими полуобнаженными девицами, прижимающимися к его телу. В его губах зажата сигарета, а в руке он держит бокал с темно-коричневой жидкостью.

***

Изабель возвращается домой в полвторого ночи. Преодолевая слабость в ногах, она проходит в глубь квартиры, слышит шум, доносящийся из кухни, замечает приглушенно горящий свет – Чон дома и, по всей видимости, не спит. Трудно думать. Слова в мыслях превращаются в какую-то вечность. Бель вваливается в ванную комнату, хватаясь руками за туалетный столик и по нелепой случайности смахивая тюбики, стоящие на нем, создавая много шума. Она не понимает, что с ней происходит – два глотка коктейля с малой дозой алкоголя лишили ее контроля над собственным телом и рассудком. Кое-как стащив с себя одежду и бросив ее на пол, Изабель становится под горячий душ. Струи воды скатываются по обнаженным плечам, груди, животу, накрывают с головой. Мокрые волосы падают на спину, закрывая собой старые шрамы. Изабель запрокидывает голову к верху, подставляя лицо, в потолке видит звезды. Такие яркие и большие. Ей кажется, что они заполняют каждый сантиметр пространства. Они двигаются на нее, и они так прекрасны. И она прекрасна. Вся жизнь перестает быть тяжелой, осознанной. Груз прошлого на ее плечах на мгновение отступает, чтобы потом снова ударить с новой силой. Мозг девушки отключается, и она видит черно-белые сны, в которых всё повторяется снова и снова. В одну секунду ей становится холодно. Вода, что буквально недавно согревала ее, дарила тепло — превращается в лёд. Озноб разрастается, по всему телу бегут мурашки, зуб на зуб не попадает от лихорадки, овладевшей девушкой. Бель обнимает себя руками, в надежде согреться, трет тело, но все тщетно. Нужно выключить воду. Она тянется к крану, но он ускользает от нее, перемещаясь по стене. Что за черт? С каждой прошедшей секундой ей становится все холоднее и холоднее. Это как в сорокаградусный мороз выйти раздетым на улицу. Ощущения подобно этому. Наплевав на кран, девушка как сумасшедшая выскакивает из душа, оставляя воду литься бесконечным потоком, хватает полотенце с полки, обматывая им тело. Руки трясутся и кажется, что они даже приобрели красновато-синий оттенок. Странно. Она смотрит в сторону душевой кабины и видит, как постепенно из неё выбирается облако пара, заполняя собой пространство комнаты. Вода по-прежнему горячая. Изабель прижимается спиной к холодной кафельной стене, зажмуривает глаза, повторяя про себя, как мантру, что всего этого нет. Ничего не происходит. Все это лишь действие алкоголя. Ну и что с того, что выпила она всего пару глотков? Всякое ведь бывает… Девушка открывает глаза, и первое что видит — мигающая лампочка. Ее свет давит на нее, картинка расплывается, все вдруг становится мутным, не четким. Изабель переводит взгляд и понимает, что стены в помещении начинают сужаться, все меркнет. Она сползает вниз по стене, прижимая к себе полотенце. Ей плохо. Так плохо, что она не может ясно мыслить. Все это происходит не с ней. Девушка видит себя со стороны. Она в темной комнате. Затхлый воздух, вокруг слои пыли, на полу валяются дохлые крысы, много паутины. Дверь заколочена досками, отсюда нет выхода. – Посиди здесь немного и подумай над своим поведением, – раздается угрожающий голос в ее голове. – Прошу, не надо, пожалуйста, – умоляет она в своих воспоминаниях. Но вместо ответа слышит лишь глухой удар рукой об дверь. Чон врывается в ванную, не задумываясь о личном пространстве девушки. Он хватает ее за талию, поднимая на ноги, прижимает к стене. Зрачки. Ее зрачки слишком расширены для нормального человека. – Что ты приняла? – рычит мужчина, выводя девушку из транса. – Ничего, – тело Изабель дрожит в его руках. – Не зли меня, девочка, – Чонгук приближает свое лицо к ее и твердо повторяет прямо в губы: – Что ты приняла? – Говорю ведь, ничего! – выкрикивает Бель. – Дживон дала мне коктейль, я сделала всего пару глотков. — Черт, детка...– мужчина бьет кулаком в стену прямо рядом с лицом Бель. Девушка, возможно, не догадывается, что было в этом коктейле, но Чонгук знает наверняка. Спайс. То самое вещество, вызывающее ужасные галлюцинации. Нескольких приемов будет достаточно для развития зависимости и появления ломки. Чон встряхивает Изабель ещё раз, как тряпичную куклу. Его прикосновения доставляют боль. Он смотрит на нее как-то непривычно, странно. Такой его взгляд она видит впервые. В нем нет гнева или высокомерия. Он смотрит на нее с сожалением. Ужасно неловко. Она стоит перед ним в одном полотенце, по телу стекают капли влаги, волосы запутались и прилипли к груди. Девушка не перестает кусать губы от того, что испытывает стыд. Дурацкая привычка. Гук прожигает Изабель взглядом ещё несколько минут, не произнося ни слова, после чего одним своим действием он усаживает ее на колени перед унитазом. Бель не понимает, как он умудрился провернуть эту махинацию так быстро, но одно знает точно, ей было больно от его движений и единственное, о чем она могла думать — нужно сделать все что угодно, но удержать на теле это чертово полотенце. Чонгук собирает ее волосы на макушке. Делает это нежно, аккуратно, что очень даже странно. Он склоняется над ней и одной рукой прикасается к ее губам, в попытке их приоткрыть. — Открой ротик, Изабель, — повелительно говорит он. Но девушка не хочет этого делать. Испускать содержимое своего желудка у него на глазах? Нет уж, не в этой жизни! Бель отрицательно машет головой, чем побуждает его к дальнейшим действиям. Он слегка тянет ее за волосы одной рукой, а другой с силой нажимает на скулы. Больно. Чертовски больно. — Девочка, тебе лучше сделать это самой, а иначе будет больно, — хрипит он, проталкивая свой палец ей в глотку. — Ну же, открой рот, Изабель! — остервенело кричит. На его шее и лбу вздулись вены от злости. — Не хочу! Нет! Не надо! — медленно проговаривает она, но получается не вполне членораздельно. По ее щекам стекают слезы, Бель хватается за его руку своей рукой — другой держит полотенце, — стараясь отбросить от себя, но ничего не выходит. Ее сила, по сравнению с его — ничто. — Это нужно сделать, солнце, — слащаво спокойно тянет Чонгук. Он склоняет ее над унитазом, двумя пальцами вызывает рвотный рефлекс. За весь день девушка так ничего и не съела, поэтому из ее желудка выходит одна только жидкость. Отвратительно противный привкус остаётся на языке. Бель закашливается, отстраняясь. Чон крепко держит, не позволяя сдвинуться с места. Он проделывает то же самое действие ещё несколько раз, пока до конца не убеждается, что ее желудок пуст. Унизительно. Как же все это унизительно, черт возьми. Чонгук выходит из ванной комнаты, оставляя девушку сидеть на полу чуть ли не в обнимку с унитазом. Она вытирает тыльной стороной ладони слюни с губ и подбородка, силы покидают ее. И если до этого момента ей было холодно, то сейчас она ощущает, что горит. Прямо-таки чувствует, как ее лицо заливается краской. Гук возвращается с целым кувшином воды и стаканом в руках. Он припадает перед Изабель на колено, заполняет сосуд жидкостью и со словами просовывает ей. — Пей! Его взгляд сосредоточен на ее лице. И она не видит там злости или привычной ему грубости. Только волнение и беспокойство. Это точно тот Чон, которого она знает? Изабель берет стакан из его руки и залпом выпивает половину. На большее она не способна. Чонгук замечает это и тянется к ней, но девушка всем своим видом показывает, что на этот раз обойдется без его садистской помощи. Изабель кажется, что после его хватки на ее лице останутся синяки. Она допивает остальную половину, потом ещё стакан и еще. Ноги и руки становятся ватными. Бель упирается локтем на крышку унитаза и прикрывает глаза. — О чем ты думала? — его голос раздаётся где-то на задворках ее подсознания. — Я не знаю, — отвечает тихо. Она сомневается, действительно ли он задал ей этот вопрос или это все ещё игра принятого ею препарата. — Какая же ты дура! — остервенело выплевывает Чон. Когда девушка открывает глаза, то мужчины уже нет в помещении. На полу стоит лишь наполненный водой до краев стакан.