Weakness

***

Кафельный пол, на стенах трещины,

Водопроводная грязь.

Я бы любил тебя, даже если бы

Ты

Не родилась.

Как только дверь за Тэхеном закрылась с обратной стороны между Изабель и Чонгуком воцарилось молчание. Повисшее в воздухе напряжение прямо-таки давило девушке на голову, заставляя испытывать дискомфорт. Мужчина был явно чем-то взбешен. Впрочем, как и всегда. Он сидел за своим громадным столом в кожаном кресле, стоимостью примерно с дорогое авто, и грубо перебрасывал документы из одной стопки в другую, не забывая просматривать их и даже задерживаться взглядом чуть дольше, чем это того требует. Бель же, стараясь не обращать внимание на его переменчивое настроение, уселась в кресло напротив, вытянула со стола пару листов бумаги, несколько карандашей и маркеров из дорогой подставки, вставила наушники в уши, включила одну из любимых песен James Young – Infinity и принялась выводить разного рода узоры на белоснежном полотне, подрыгивая при этом ногой и телом в такт музыке. Сегодня впервые за долгое время она чувствует умиротворение. Думает о предстоящем завтрашнем дне. Каково это – быть моделью? Когда несколько десятков человек собираются в одном помещении для того, чтобы создать что-то невероятное. Ей всегда было это интересно. В детстве Изабель нравилось наблюдать за тем, как мама крутится перед зеркалом в каком-нибудь элегантном платье и как ярко светятся ее глаза от счастья. Но при виде папы этот блеск почему-то потухал. Тогда, в пятилетнем возрасте, девушке казалось это странным, но сейчас она понимает, почему… За рисованием время полетело. Чон периодически бросал на Бель незаинтересованные взгляды и на его лице даже проскакивала улыбка, о которой Изабель предпочла не думать. Он странный. Как человек. Как мужчина. Сложно предположить, что происходит у него в голове. Его взгляд всегда холодный, настороженный, иногда отстраненный. Он много думает, анализирует. Он опасен. Горяч. Чертовски. И каждый раз рядом с ним девушка забывает, как дышать. Первые штрихи ложатся на бумагу. У него широкие плечи и ровная осанка. Тело сильное и поджарое. Гибкое. Почти идеальное. Длинные мышцы ног, широкие – груди. Торс, узкие бедра, брюки… Ему не идут джинсы, хотя нет, не так. Ему не подходят джинсы. Только брюки. В них он кажется отожествлением самого дьявола. Властный, горделивый, жестокий. Вырисовывается силуэт. Острые линии скул, профиль, соблазнительные губы, глаза. Они темные, но иногда в них горит свет. Яркое пламя, сжигающее все на своем пути. Он всегда серьезен, чем-то недоволен. Иногда отреченный, незаинтересованный, а иногда ведет себя, как глупый соседский мальчишка-забияка. У него просто отвратительно получается быть мягким и сдержанным. Но он старается… Почему? Он не прошибаемый. Его преследуют демоны, живут внутри. О чем ты думаешь, Чон? Чего хочешь? Поза расслабленная, пальцы спокойно постукивают по столу, но он смотрит… Его взгляд не отпускает, никогда. Он наблюдает. Делает это незаметно, и Изабель уверена, что он посмеивается про себя, только смех какой-то…Горький… Штрих у губ, немного поправить линию, добавить морщин возле глаз, едва заметных, скорее намек на морщины. …не нравится Бель этот смех. Он словно над собой смеется. И над ней, но она не понимает, почему. Снова несколько быстрых штрихов на губах. О ком ты думаешь, Чон? Кого представляешь рядом? Взгляд цепкий, острый, как заточенная старая бритва. Не того, кто стреляет с бедра долгими, бесполезными очередями, но того, кто охотится, выслеживает, ждет и потом одним плавным движением, одним легким касанием не оставляет жертве и шанса. Его волосы растрепаны. Вот так. И так. И еще несколько прядей на лбу. Несколько штрихов у груди, четче прорисовать живот, пресс. Несколько острых линий. Здесь тоже красивые мышцы. Бель помнит. Она видела его полуобнаженным. Ты красив, Чон Чонгук. Преступно красив. Но, что он чувствует? Всматривается во тьму или в свет? Наверное, с первого взгляда покажется, что во тьму. Но нет… Сумерки. Сумерки, расстилающиеся за окном вдоль большого города. Зажигаются неоновые огни: вывески магазинов, баров и ресторанов. Горят фары машин на дорогах и люди, возвращающиеся в свои берлоги, включают свет. Изабель настолько увлеклась, что не заметила, как мужчина встал и начал собираться. Девушка бросила взгляд на то, что у нее получилось и резко свернула лист бумаги пополам. На еще нечетком наброске вырисовывался портрет Чонгука. Черт! Он смотрел на нее с бумаги, колючий, жесткий, хранящий какой-то секрет, какую-то тайну… Девушка не рисует, как профессионал, скорее делает это для души. Для успокоения. Приводит мысли в порядок. Самоучка. Без таланта. Но то, что получилось сейчас – выше всяких похвал. Она увлеклась настолько, что сумела превзойти саму себя. Домой вернулись они около девяти вечера. По пути Чон остановился около ресторана и забрал оттуда уже готовый заказ. Девушка не знает, что там, но эти два бумажных пакета, что он нес в руках, были огромными. Изабель думает, что он еще на работе позаботился об этом. Поужинав равиоли с грибами, они выпили по бокалу красного вина. Отчего-то у брюнетки разыгрался аппетит, и она умудрилась съесть еще огромный круассан с клубничным джемом, предназначенный на завтрак. Все это время Чонгук молчал, слушая очередную ее глупую историю. Обычно Изабель не настолько разговорчива, но стоит ей немного пригубить, как поток речи становится невозможно остановить. – Мое мнение было таковым, – серьезно произнесла девушка, вздернув к верху нос, – нужно выходить замуж лишь за того, кого любишь! Бель еще несколько раз кивнула в знак согласия со своими словами, выпятив вперед нижнюю губу, и притянула к себе трюфели. Мужчина усмехнулся. Впервые за вечер. Он сидел расслабленно, откинувшись на спинку стула с закатанными по локоть рукавами, выставляя на показ свои выпуклые вены, с тремя расстегнутыми верхними пуговицами на груди и повисшим на шее галстуком. Чонгук был по-домашнему взъерошен, взлохмачен и выглядел при этом невероятно сексуально. И несмотря на то, что они с девушкой выпили ровное количество алкоголя, он был абсолютно трезв. – Любовь… – хрипло вымолвил он, проворачивая хрупкий бокал из стороны в сторону. – Что же по-твоему любовь? Мужчина перевел на брюнетку взгляд. Бель задумчиво пожала плечами, продолжая посасывать конфету. Только потом она поняла, насколько это может показаться пошлым со стороны. – Даже не знаю, – ответила после долгой паузы. Изабель отложила трюфель обратно в коробку, облизала пальцы и уверено встретилась с темными глазами напротив. – Думаю, любовь – это когда хорошо с человеком. Это…– девушка запнулась, вспомнила маму и то, как она смотрела на нее… – Когда твои глаза светятся от счастья. Когда можно быть собой, не боясь, что тебя осудят. Когда один мозг на двоих, – Изабель засмеялась и скрепила руки на столе в замок. – Например? – Ну, дурачиться там, вместе смеяться с какой-нибудь глупости, понимать друг друга по взгляду. Все эти мелочи, составляющие в итоге единое целое. – Ты слишком наивна, Изабель, – хмыкнул Гук. Он наклонился вперед, подхватил бутылку и разлил остатки вина по бокалам. – Я серьезно, – надула губы девушка, взглядом бросая в мужчину молнии. – Смех, между прочим, залог крепких отношений. – Кто внушил тебе эту чушь? – Чон сделал один большой глоток красного-полусладкого и, оставив бокал на столе, потянулся за трюфелем. Взял надкусанный девушкой, проверяя ее реакцию, обхватил губами, как это недавно делала она, не сводя с нее пристального взгляда. Изабель напряглась. Начала чаще сглатывать слюну и все время пыталась занять чем-то руки. Что такое, маленькая? Тебя это возбуждает? – Это не чушь, – отрицательно закачала головой девушка. – И я Вам сейчас это докажу, – она посмотрела на мужчину исподлобья, как маленький обиженный хомяк. Именно с этим животным она ассоциируется у Чона. Ее жалобный взгляд и надутые щеки, когда злится… – Это каким же образом? – спросил Гук, проглотив сладость. – Я влюблю Вас в себя, – самоуверенно произнесла малышка, скрестив руки на груди. – Ну или хотя бы сделаю так, что Вы надолго запомните меня. Чонгук очень удивился подобной фразе и даже рассмеялся. – Ох, детка, поверь мне, такую, как ты, сложно будет выкинуть из головы, – с сарказмом произнес мужчина, но вызов принял: – Удиви меня, солнышко. Руки Изабель затряслись, когда она встала из-за стола, взяла телефон и включила песню Rihanna, TravisScott – Woo. Алкоголь творит странные и неподдающиеся никакому здравому смыслу вещи.Девушка перевязала пучок на голове, сделав его более туже, привела дыхание в норму, и под пристальным взглядом мужчины забралась на стул. Когда Изабель совершила этот маневр, Чонгук было подумал, что она собирается читать ему стихи, но и тут девушка его удивила, когда, перешагнув на стол, начала плавно раскачивать бедрами в такт музыке. Это завораживает. Длинные стройные ноги, упругая попка, которую обтягивают черные шорты, белая свободная футболка все чаще и чаще открывает плоский животик, стоит Изабель задвигать руками над головой, и эти небрежно собранные волосы. Она кажется домашней. Своей. Но все это далеко от реальности. Теперь сглатывать вязкую слюну и искать применение своим рукам приходится Чону. Он наклоняется вперед, меняя позу. Во-первых, чтобы скрыть явно заметный выпирающий бугор в районе паха. Во-вторых, чтобы дотянуться до бокала с вином, который Изабель тут же перехватывает, стоит мужчине прикоснуться к стеклу. Маленькая развязная девочка. Двигается плавно. Она пригвоздила его к месту, заставляя сглатывать и сжимать челюсти, остро реагировать на каждое движение. Аппетитная грудь, тонкая талия, такая, что, кажется, ее можно обхватить пальцами, изящная, нежная шея и едва приоткрытые ключицы. Она хочет его смерти! И запах…Чонгук чувствует этот сладкий, вышибающий мозг запах, медом на языке и в горле. Ее запах. Дразнит, дурманит, пьянит, сбивает с ног, дергает и рвет нервы на тонкие полоски, разбивает на острые неровные осколки. Ему вдруг захотелось подмять Изабель под себя, сорвать гребанные шорты и войти до конца, до упора. И смотреть на то, как все больше и больше темнеют глаза девушки, слушать стоны, чувствовать под собой, вокруг себя. Хотелось, чтобы она обхватила его ногами, расцарапала ему спину. Хотелось вколачиваться в нее, входить на всю длину. Чувствовать, видеть, обонять. Черт! Чонгуку нужен ледяной душ, ему нужно сбросить напряжение. Мужчина тряхнул головой, напоминая себе, что Изабель еще ребенок, девственница. ДЕВСТВЕННИЦА! Заморачиваться с которой не было абсолютно никакого желания. Но…О, черт! Как же она сексуальна на этом гребанном столе. Танцует для него. Для него одного. Все вышло из-под контроля. Изабель не знает, что делает и зачем, но хотя бы потому что Чонгук смотрит на нее таким взглядом, каким еще никто и никогда не смотрел, ей хочется продолжать. Опустившись коленями на стол и продолжая двигаться, девушка выхватывает бокал прямо у мужчины из руки, овладевая его взглядом медленно подносит ко рту и делает несколько маленьких глотков с того же места, где касались его губы. Маленькая струйка стекает по подбородку, Чон, поддавшись вперед, вытирает ее большим пальцем и облизывает его. Так развязно. Так пошло. Так сексуально. Так… – Завязывай свои игры, малышка Бель, – шепчет он девушке на ухо, придвигаясь ближе. Чон заправляет выбившуюся прядь за ухо и улыбается. – А иначе, я не сдержусь. Мужчина поднимается со своего места и прежде чем уйти, наклоняется к лицу Бель и проводит языком от подбородка до уголка губ, собирая остатки жидкости. Так горячо. Так влажно. Внизу живота все скрутило, соски девушки затвердели… – Вы такой говнюк, – прохрипела она медленно, глядя мужчине в глаза. – Знаю. И ты…тоже…это…знаешь. И он уходит. Уходит, оставляя Изабель сидеть на столе в компании громкой музыки. Ее грудь неестественно быстро поднимается и опускается от тяжелого дыхания, вызванного не пойми чем. То ли волнением, то ли страхом, то ли…желанием? Вот только, желанием чего? Или, кого?

***

Кафельный пол, на стенах трещины,

Тусклый, мигающий свет.

Я буду любить тебя, даже если…

Даже если

Тебя

Нет.

На утро, когда пьяный дурман сошел на нет, Изабель могла смотреть куда угодно, только не на Чона. Стыд волной обрушился на нее. Есть не хотелось и разговаривать о произошедшем – тоже. Они быстро позавтракали, брюнетка ограничилась кофе, и так же быстро добрались до студии. Помещение, в котором уже вовсю кипит работа, представляет собой просторное светлое пространство, в центре которого обустраиваются декорации, устанавливается свет, аппаратура, много аппаратуры, снуют туда-сюда люди, шум, гам… – А вот и она, эпицентр нашей съемки! Привет, дорогая, – к Изабель подбегает элегантная, ухоженная женщина в очках с толстой оправой от Prada и на высоченных каблуках, представляет девушку всем присутствующим, после того, как картинно здоровается с ней, целуя в обе щеки так, будто они знают друг друга лет десять. – Чон, – она сдержанно кивает, переводя взгляд на мужчину, тихо стоящего рядом с Бель, и сделав шаг в сторону Гука, расплывается в похабной улыбке и мокро чмокает в того губы. С ней он тоже спал? Все происходит так быстро, что Изабель даже не успевает запомнить всех имен, присутствующих на съемке: девушку в один миг уводят в гримерную зону, где над ней сразу начинают колдовать визажист и стилист. Чонгук внимательно наблюдает за подготовкой к съемке, стоя в стороне около окна, после короткого разговора с фотографом, который пообещал, что должно выйти что-то фееричное. Что ж, он на это надеется. Через тридцать минут Изабель полностью готова к съемке: на лице светящийся «макияж без макияжа», из одежды – аккуратные лодочки от Calvin, и черный пиджак oversize, который необходимо застегнуть на одну пуговицу на голом теле. Он прикрывает абсолютно все тело, не считая открытой линии декольте, в том числе и бедра, на которых из одежды одни лишь трусики – и это не смотрится вульгарно,но Чонгука все же это не устраивает. – Как по мне, она выглядит великолепно, – подмечает подошедший к мужчине со спины Тэхен. Он останавливается, засунув руки в карманы и оценивающе разглядывает девушку. Изабель жмется, опустив глаза в пол, перебирает пальцами, явно смущаясь. – Она почти голая, – указывает на очевидные вещи Чон. – На ней пиджак, – хмыкает Тэ, не сводя с Бель глаз. – Ничего ведь не видно. – Мне это не нравится, – Гук отрицательно качает головой, облокачиваясь плечом на стену. Мужчина снова и снова обводит взглядом помещение, пока не замирает на полуобнаженном парне, остановившемся рядом с Изабель. На нем одни лишь джинсы, свисающие на заднице. Он что-то шепчет девушке на ухо, и она улыбается. – Кто это? – проговаривает сквозь зубы. Тэхен улавливает взгляд друга и как-то неопределенно пожимает плечами, закусив нижнюю губу. Чон знает, что означает этот жест. Тэхен сделал что-то, о чем Гук не подозревает и что егоявно разозлит. Хотя, куда еще больше? – Кай, – спокойно отвечает Ким. – Модель. – Только не говори, что… – Да, Чон, он будет сниматься вместе с ней, – Ким переводит на друга серьезный нахмуренный взгляд. – НЕТ! – вырывается из груди. – Это не обсуждается! – Я сказал, НЕТ! – Фотограф настоял на парной съемке, и я не мог ничего сделать, пойми. Либо так, либо никак, – разводит руками Тэ, оправдываясь. Он кажется таким невинным в этот момент, а у Чона одно лишь желание – сомкнуть пальцы на его шее! – Значит, никак! – выкрикивает мужчина, привлекая внимание персонала и тут же переходит на шепот: – Либо она снимается одна, либо сворачиваем съемку. Перед глазами Чона ясно проносятся картинки, как этот парень будет прижимать ее к себе, прикасаясь пальцами к обнаженным участкам тела. Сука! – Этому не бывать, – так же шепотом отвечает Тэхен. Со стороны они как две собаки, сорвавшиеся с цепи и не поделившие кость. – Но если уж ты так не доверяешь этому парню, можешь сам его заменить! – в шутку выдает Ким, но Чонгук воспринимает это вполне серьезно и тут же отвечает: – А знаешь, именно так я и поступлю! – и развернувшись на каблуках, мужчина направляется в гримерную. Договориться с фотографом было проще простого. Он так обрадовался, что Чон примет участие в съемке, что готов был броситься ему на шею и с ходу расцеловать, что Гук тут же обрубил на корню. Не хватало еще, чтобы его мужик облизывал. Изабель поставили перед камерой и сказали пока настраиваться на работу, о которой у нее нет никакого представления. Девушку жутко смущает ее внешний вид и ей каждый раз хочется одернуть пиджак гораздо ниже, чем он есть. Удивление, которое она испытала, когда узнала, что придется сниматься вместе с полуобнаженным мужчиной, чье спортивное тело прикрывают одни лишь джинсы, не описать словами. Но еще больше Изабель удивилась, когда вместо того самого мужчины сзади нее встал полуобнаженный Чон Чонгук. Он приободряюще улыбнулся и положил ладонь на плечо девушки, слегка его сжав. – Ну, думаю, не стоит вас друг другу представлять, – улыбается та самая женщина, что встретила их на входе, пока Изабель медленно переводит взгляд на Чона. Черные глаза неотрывно смотрят на девушку, полные губы мужчины слегка приоткрыты, желваки играют на выразительных скулах. Что же такого могло произойти, что он решил поучаствовать в съемке вместе с ней? – Ох, знаете, я впервые вижу этого мужчину, – решает поиздеваться Изабель, приторно протягивая каждое слово. В этот момент его хватка на ее плече становится каменной, а взгляд, что еще секунду назад обволакивал теплом, становится таким пристальным, что на мгновение Бель ощущает себя чертовски маленькой рядом с Чоном. Кстати говоря, его обнаженный торс полностью обнажен, если не считать многочисленных татуировок, выбитых на его коже. Женщина на это замечание лишь снова улыбнулась, бросила скептический взгляд и, ничего не сказав, оставила их одних. – Впервые видишь, значит? – усмехается мужчина, второй рукой приобнимая Изабель за талию и притягивая вплотную к себе. Так, что брюнетка спиной ударяется о его грудь. Прямо сейчас, когда Чон смотрит на Изабель, его раздражает это предательское чувство в груди, сдавливающее ребра в стальные тиски. И то, что окончательно будит в нем необъятную ярость и внутреннего зверя, это тот факт, что на ее лице нет ни единого намека на благодарность. Он ведь герой! Не позволил какому-то сосунку лапать ее. Потому что будет делать это сам! – Значит, не знакомы? – уточняет Чон, ловя короткий кивок Изабель и легкую, растерянную улыбку а-ля «я впервые вас вижу». Что ж, он поиграет в твою игру, кошечка. Но очень скоро вы перейдёте на его половину поля. – Ах, – небрежно пожимает плечами мужчина. – Действительно, мы и вправду не знакомы. Обознался, сорри, – Тэхен смеется, держится за живот, наблюдая за тем, как Чон с Изабель уже больше пяти минут выставляют друг друга дураками в глазах других людей. – У вас будет время пообщаться после съемки! – сообщает одна из ассистенток, подбегая к парочке, и быстро поправляет волосы Изабель, уложенные в крупные локоны. – Пятнадцать секунд! – наводит кипиш девушка, а другая кидает Чону кожаный ремень, который нужно использовать, как аксессуар в процессе работы. Но он бы с удовольствием использовал его по другому назначению. Например, прошелся бы по попке одной особы, вплотную прижимающейся в данный момент к его груди. По началу, съемка проходит без особого напряжения поскольку они слишком сильно сосредоточены на позировании, и бесконечно выслушивают указания фотографа. На какое-то время Чонгук даже отключается, воспринимая все это как серьезную работу, которую нужно довести до конца. Мужчина слегка напрягается лишь тогда, когда понимает, что Изабель отворачивается от него под любым предлогом. Она дрожала в начале съемки, нервничала, но сейчас вошла во вкус. Причем она поворачивается к нему спиной так незаметно, что он не может понять, делает ли она это не специально, или все же избегает его взгляда? Бесстыдница. Ведь еще вчера она выплясывала перед ним на столе, виляя попкой. И Чонгук признает, что отчасти, девчонка была права – он действительно никогда не сможет этого забыть. Через какое-то время, когда глаза мужчины уже устают от яркого света, а слух от бесконечно одинакового звука от вспышки камеры,фотограф приказывает им продолжить работу на полу, где Чон остается позади Изабель. И прежде, чем продолжить съемку, мужчина аккуратно поправляет пиджак на девушке, стараясь сделать так, чтобы ее прелести случайно не оказались на виду у всех. – Чон, приобними ее слегка. Бель, положи руки ему на грудь. – Так? – уточняет девушка, прикасаясь к мужчине раскрытыми ладонями. – Так. Кончиками пальцев, Бель, кончиками, – раздает приказы фотограф, не переставая делать снимки, бегая вдоль кромки фотозоны. Чонгук не замечает, как приобнимает девушку куда крепче, чем это необходимо. Она так близко, что он чувствует цветочный аромат, исходящий от ее волос, и может ощутить, как она дрожит, что выдает ее волнение и слегка учащенный пульс. Совершенно случайно Гук касается губами мочки ее уха, и Изабель коротко и судорожно выдыхает. Через пятнадцать минут работы они перестают быть парой, а становятся трио, потому что фотограф все же решает ввести в игру этого недоноска Кая. Чон закипает и уже сдерживает себя через силу. – Смотрите друг на друга. Пристально, – диктует фотограф Изабель и Каю, примостившемуся рядом с девушкой. В этот момент в Чонгуке просыпается собственник, и, не обращая никакого внимания на десятки устремленных на них глаз, поддавшись своим взбунтовавшимся внутренним инстинктам, он резко обхватывает Изабель за челюсть, и легким усилием заставляет ее взглянуть на себя через плечо. Сжимает скулы девушки, заглядывая в омут искрящихся изумрудным цветом глаз, ощущая, как ее губы дрожат в считанных сантиметрах от его. – Вау. Горячий кадр, крутая импровизация, Чон. Вы чертовски хороши. В этой позе что-то есть, держите это настроение. Только не переборщите с эротизмом, – комментирует фотограф, пока наслаждаться обществом Изабель Гуку мешает куча постоянно кружащих вокруг них ассистентов. – Что Вы делаете? – выдыхает Бель, как только они остаются одни, так близко. Не считая Кая, который прекрасно слышит содержание их разговора, но сейчас Чону на это совершенно плевать. – Напоминаю тебе… – Гук раздвигает губы в хитрой ухмылке, проводя пальцем по полным губам Бель, прекрасно зная, что этот жест чувствует и видит только она, так как половина ее лица скрыта за объемными локонами. В ее колдовских глазах вспыхивает полное принятие его и его действий, и Чон, забывая обо всем, запускает другую руку под пиджак и поглаживает обнаженный животик. – …что мы еще как знакомы. Не ты ли случайно вчера устраивала для меня приватные танцы на столе? Или все же я путаю тебя с другой девушкой? Щеки Изабель наливаются приятным глазу румянцем. Девочке стыдно за свое ТАКОЕ поведение. Не думал Чонгук, что в тихом омуте и правда водятся черти. – Мы закончили! Вы отлично поработали, – объявляет фотограф, и в то время, как Кай с легкостью отстраняется от Изабель, Гук отлипает от девушки только когда она кидает выразительный взгляд на ее захваченное в плен его рук тело. – А могу я увидеть снимки? – Изабель обнимает себя за плечи, и обращается к фотографу, что кидает на нее снисходительный взгляд исподлобья и смахивает невидимые пылинки с пиджака, акцентируя внимание на эмблеме, обозначающей его бренд. – Конечно, милая – вежливым и размеренным тоном заявляет японец. Изабель подходит к компьютеру, на экране которого отражаются снимки и одна из ассистенток начинает медленно их листать. Чонгук останавливается позади девушки и тоже внимательно всматривается в фотографии. Они не плохо смотрятся вместе, считает мужчина, и… – Я столько искр в глазах в жизни не видел ни на одной съемке, – комментирует фотограф. – Вы гармонично смотритесь вместе, ребята. Столько секса от вас исходит. Если бы не знал, что вы не знакомы, подумал бы, что пара. Чонгук улыбается, заметив реакцию Изабель на слова фотографа. Кажется, все здесь повелись на глупую детскую игру. Все то время, пока девушка рассматривает снимки, Гук стоит недалеко и не отрываясь наблюдает за ней, подмечая любые движения, которые выдают в ее поведении нервозность. – Что-то не так? – в лоб спрашивает мужчина, обращая внимание взволнованной девушки на себя. – Просто Вы перегнули палку, – Бель слегка вскидывает подбородок, пытаясь дистанцироваться от него жестами и взглядом. – Так прикасаться ко мне… – Как? – Чон делает шаг навстречу, замечая, как всего лишь на мгновение взгляд девушки пристально скользит по его обнаженному торсу. – Как будто между нами нет границ, – а ему нравится ее откровенность и то, что она довольно прямолинейна в своих высказываниях. Вечно девушки любят говорить прозрачными намеками, запутывая ситуацию еще сильнее. – Так значит, мы знакомы? – требовательным тоном произносит Чонгук, ловя себя на мысли о том, что, если она решит продолжить эту игру, он сгребет ее в охапку, прижмет к ближайшей стенке, и каждым движением губ и языка будет знакомить с собой. Ты этого добиваешься, кошечка? – О, Боже, – девушка театрально прикладывает ладонь к губам, делая удивленное лицо. – Вы страдаете склерозом? – Что? – не понимает мужчина. – Мы живем с Вами вместе, Чонгук, – заговорщицки шепчет Бель, оглядываясь по сторонам. – Конечно, мы знакомы. Изабель смеется, замечая недоумение мужчины, отворачивается и направляется в гримерку, чтобы переодеться. Чонгук не может не улыбнуться. В последнее время слишком часто. Вот ведь чертовка!