Weakness

***

Когда я чувством нежным

Томлюсь, назвать его хочу,

Порывам бурным и мятежным

Напрасно имени ищу

6:15 a.m. Чонгук одернул край одеяла и притянул девушку за талию ближе к себе, утыкаясь носом ей в шею. 6:37 a.m. Изабель, сладко причмокивая, забросила ногу на мужчину и нежно потерлась щекой о его лоб, обвивая руками за плечи. 6:53 a.m. Чонгук нежно прошелся ладонью по оголенной девичьей спине, шершавыми пальцами задевая каждый позвонок. 7:01 a.m. Изабель улыбнулась сквозь сон, чувствуя, как мужчина, колючей от щетины бородой, потерся об ее ключицы. 7:24 a.m. Брюнетка выскочила из постели Чонгука раньше, чем он мог бы ее в ней заметить. Бель сомневается, что он вообще вспомнит о происходящем этой ночью. Зайдя в ванную, девушка ужаснулась от своего внешнего вида, отраженном в зеркале: щеки красные, волосы растрепаны, футболка огромных размеров перекошена и дурацкая улыбка на лице, которую она сразу же стерла с глаз долой. Правильно, здесь нечему улыбаться. Изабель сбросила пижаму на пол и стала под горячие струйки воды, расслабляясь. Напевая под нос песню NF – Got You On My Mind, брюнетка тщательно намылила волосы и каждый участок своего тела, стараясь стереть запах Чона, которым успела пропитаться за ночь. Перед зеркалом Бель внимательно осмотрела свои шрамы на спине в виде продолговатых полос. На протяжении многих лет она думала о том, что со временем от них ни останется и следа, но сейчас понимает, что они будут с ней до самого конца жизни. Как напоминание. Собрав влагу полотенцем с тела, девушка слегка подсушила волосы и, надев спортивный костюм, ввела в навигатор ближайшую аптеку. Отчего-то чувство ответственности за Чонгука ее не отпускало. И девушка твердо была убеждена в том, что должна хоть как-то помочь ему, сделать все от себя зависящее. С этими мыслями Бель влезла в кроссовки и накинула на себя дутую куртку. Погода на улице оказалась, мягко говоря, не очень. Темно-серые тучи повисли в небе, на асфальте все еще остались растекшиеся от прошедшего былым вечером дождя лужи, листья окончательно опали с деревьев и теперь город походил на мрачный заброшенный мегаполис. В аптеке Изабель накупила множество травяных чаев и на случай простуды набрала еще сиропов. По пути обратно заскочила в круглосуточный магазин, купила сладостей, свежей выпечки и цитрусовых соков, которые в такую погоду помогают зарядиться энергией. Ее поход не занял много времени, и когда девушка вернулась в квартиру, Чонгук все еще крепко спал. Она лично убедилась в этом, заглянув к нему в комнату. Изабель все еще думала о том, что происходит в его жизни. И кто такая эта Мэри, что способна вызвать у него столь болезненные чувства? Решив не терять времени, брюнетка принялась раскладывать купленные продукты и параллельно откладывать в сторону те, что ей пригодятся для готовки. Поставив чайник, девушка высыпала в заварник лемонграсс и измельченную в стружку мяту. Достала сковородку, влила в нее первый будущий блинчик, при этом помешивая стоящий на соседней конфорке топленый шоколад. Чонгук появился на кухне около девяти утра. Все еще в спортивных штанах и футболке, не умытый и не расчесанный, он поправил растрепавшиеся после сна волосы и молча уселся за стол, наблюдая за тем, как девушка суетится у плиты, стараясь ему угодить. В квартире стоял божественный запах блинов и шоколада. Изабель поставила перед мужчиной заварник с какой-то травой, две пустые чашки и умастилась за стол. – Чонгук…– неуверенно начала она, рассматривая свой завтрак на тарелке. – Сегодня ночью… – Спасибо, – Гук тихо перебил ее, посматривая в сторону девушки из-под опущенных ресниц. Этой ночью ему было хреново и это факт. Он снова видел свою дочь и их с ней момент прощания. «Спасибо…» От одного, казалось бы, простого слова сердце девушки ушло вскачь. До этой самой секунды она и не понимала, как много это может значить для нее. – Я не знала, что делать и поэтому с утра сбегала в аптеку и накупила огромную кучу различных трав для укрепления иммунитета, нервной системы и прочей ерунды. В общем, купила все, что мне посоветовала фармацевт, – Изабель дрожащей рукой потянулась к заварнику и разлила по чашкам чай, в первую очередь, уделив внимание мужчине. На протяжении уже многих лет Чонгук привык начинать свой день с крепкого американо, но, видимо, сегодня не тот случай, чтобы говорить Бель об этом. Чон даже не предполагает, что происходило сегодняшней ночью, но он с уверенностью может сказать, что длительное время чувствовал тепло чужого тела, прижимающегося к нему. – Хорошо, – мужчина кивнул и взял в руки столовые приборы. – Спасибо, Изабель. Он сказал это от чистого сердца, вложив все свои чувства. Ведь он действительно благодарен и в тот момент, когда ему нужна была поддержка, эта, совершенно чужая для него девушка, оказалась рядом. Чон больше не проронил ни слова, а Изабель смотрела на него, просто смотрела, не отрывая глаз. Наблюдала за тем, как он отпивал все еще горячий чай, как макал блинчик в шоколад, погруженный в свои мысли. Она просто смотрела, а на глаза наворачивались слезы. Ей было необходимо услышать это от него, всего один раз. Ведь она так старалась угодить именно ему, отплатить за неудобства, которые принесла в его жизнь, стать некой опорой. «Спасибо…» И отчего-то этого слова достаточно, чтобы забыть все плохое, что он сделал. Этого достаточно, чтобы почувствовать себя нужной. Бель еле сдерживала слезы и, в конечном итоге, просто поднялась из-за стола, отвернувшись к плите. Девушка на автомате открывала все подряд ящики, делая вид, что что-то ищет, но в тот самый момент смахивая влагу, скользящую по щекам. Как мало нужно для счастья. И как много это может значить. Flashback – Посиди здесь, маленькая сука и хорошенько подумай над своим поведением! – заплетающимся языком проговорил мужчина, с силой заталкивая маленькую девочку в кладовку. Малышка Бель потеряла равновесие и упала на колени, разодрав их об какие-то строительные щипцы. Дверь в помещение с грохотом закрылась, и она осталась сидеть на полу в кромешной темноте. Тело затрясло, девочка обхватила себя руками и уткнулась лицом в колени. Очередной приступ панической атаки накрывал ее с головой и все, что ей оставалось – это постараться пережить его. Легкие стянуло словно жгутами, и Изабель стала задыхаться от нехватки кислорода. Это что-то вроде астмы, но совсем другое. Ей шесть лет и пару месяцев назад ее удочерили. «Родителями» оказалась пара алкоголиков, которые вот уже четвертый день держат малышку без еды в качестве наказания за то, что она не смогла украсть бутылку водки из супермаркета. Сейчас малышка больше похожа на больного анорексией ребенка, нежели на здоровую девочку с вечно горящими глазами. Сегодня она сидит в этой кладовке за якобы плохое поведение, а она всего лишь хотела взять кусок хлеба с общего стола. У «родителей» очередной сабантуй, который растянется на ближайшие дни. Завтра они снова будут валяться обрыганные на полу, совершенно забыв о ее существовании. В прошлый раз Изабель просидела в этой пыльной, наглухо забитой всякой всячиной кладовке около двух суток, без еды, без воды и без света. Благодаря этому и стала бояться темноты и, в принципе, переживать панические атаки. В комнате за стеной что-то упало, и Бель услышала, как ее ненастоящая мать громко застонала. Что ж, видимо, очередной мужик решил ее отыметь. Малышка знает, что это такое и чем именно они занимаются – тоже знает. И девочке повезло, что «родители» оказались еще не такими моральными уродами, чтобы заставлять ее смотреть. Дыхание кое-как пришло в норму. Изабель придвинулась к дальней стене, ладошками прощупав пол, чтобы ни на что не наткнуться, закрыла уши руками и крепко-крепко зажмурилась, стараясь отогнать от себя странные звуки и представления, нарисованные испугавшейся фантазией в ее голове. Сама не заметила, как уснула. А когда проснулась в помещении царила тишина. Конец Flashback – Могу я спросить кое-что? – Бель сглотнула вязкий ком, образовавшийся в горле. Смахнула оставшиеся слезы и собралась с духом, решив отвлечь как себя, так и своего собеседника отдаленной от произошедшего темой. Девушка решила не ворошить его раны и не спрашивать об имени, которое он называл сегодняшней ночью. Хотя это единственное, что было ей понятно, ведь он говорил на корейском. Да и вообще, Изабель считает, что не вправе лезть к Чону с подобными вопросами, потому что если он посчитает нужным, то расскажет все сам. Не так ли? – Спрашивай. – У меня сегодня вечером свидание с Крисом, – обернувшись и прислонившись спиной к столешнице, Бель заметила, как мужчина сосредоточен, напряжен и, сложа руки на груди, внимательно смотрит на нее. – С кем? – вопросительно выгнул бровь. – С Крисом. Ну, с одногруппником. Я ведь рассказывала. – И? – Так вот, это мое первое свидание, и я хочу спросить: как мне лучше себя вести? Что стоит делать, а что нет? – девушка развела руками в стороны. – Ты поэтому ничего не ешь? – ни с того ни с сего задал вопрос мужчина. Чон вовсе не слепой и замечает все перепады ее настроения. Девочку что-то гложет изнутри: трясущиеся руки, слезы на глазах… Уж не из-за него ли она так расстраивается? Чонгук надеется, что нет. А иначе – у них огромные проблемы. Изабель бросила взгляд на нетронутые блины на тарелке и остывший чай. – Да, – кивнула, соглашаясь. – Нервничаю. «Но вовсе не из-за свидания» – мысленно добавила девушка. – Я бы мог тебе рассказать, какие девушки нравятся мужчинам, но все это бессмысленно, – Чонгук поддался вперед и полил шоколадом блины, лежащие на ее тарелке. – Сядь, поешь! – он взглядом указал на отодвинутый стул. Сегодня он показался ей совсем другим человеком. Заботливым, нежным мужчиной, что совершенно на него не похоже. А еще он, на удивление, молчалив. Разговаривает кратко, без всяких своих дурацких подколов и шуточек, которые сегодня были бы как раз кстати. – Почему бессмысленно? – спросила Изабель, повинуясь его словам. Брюнетка села за стол и решила кое-как осилить хотя бы половину блина. Ведь из-за взбунтовавшихся мыслей и образовавшейся нервозности кусок в горло не лез. – Потому что, в конечном счете, важна естественность, – Чон заглянул в глаза напротив. – Просто будь собой – вот мой совет. Чонгук со своим завтраком справился быстро и оставшееся время просто сидел молча, наблюдая за тем, как ест Изабель. Мужчина запретил ей подниматься из-за стола до тех пор, пока она не покажет ему пустую тарелку. Словно они в детском саду, где Изабель – ребенок, а Чон – грозный дядечка воспитатель, которого все слушаются. Мужчина отправился собираться на работу только после того, как Изабель загрузила всю пустую посуду в посудомоечную машину. «Что эта девчонка себе позволяет? Как смеет?» Она раз за разом нарушает все его правила и даже этого не осознает. Чонгук привык трахаться с женщинами, но не спать с ними в одной постели. Лежать рядом с друг другом, обниматься – означает допустить привязанность. Что ему совершенно не свойственно. Однажды он уже позволил одной особи женского пола подобраться к нему слишком близко, больше он на эти грабли наступать не планирует. Но Изабель… Черт. Эта девчонка решила, что просто так может забраться к нему в постель. И, конечно, он не отрицает, что это было необходимо, но она должна была уйти, как только он успокоится, а не позволять ему прижиматься к ней до самого утра. С этими мыслями Чонгук вломился в свой кабинет и бросил пальто на кресло. Ему срочно нужен американо, а иначе он просто кого-нибудь убьет. – Господин Чон, – Тэджин появилась в дверном проеме. А вот и первая цель на расстрел. – Что? – гаркнул и сам удивился от того, насколько грубо это прозвучало. – Звонил господин Ким, просил предупредить, что заедет к одиннадцати – это первое. И второе – вам доставили посылку. – И почему она все еще не лежит на моем столе? – мужчина оглянулся через плечо на зашуганную секретаршу. – И с каких пор господин Ким звонит и отчитывается? – Он не мог вам с утра дозвониться, поэтому…– пролепетала девушка, опустив глаза. – Я сейчас принесу посылку. И почему рядом с ним все девушки вдруг начинают нечленосообразно мямлить, пряча взгляд? Как же Чона это раздражает, черт возьми. Хоть бы одна поставила на место! – Быстрее, Тэджин, быстрее и двойной американо по пути захвати, – мужчина усмехнулся и подошел к окну. Отчего-то в его мыслях появилась Изабель. Он невольно представил ее в качестве своей секретарши. И первое, что возникло в воображении это то, как бы они грызлись между собой изо дня в день, словно две собаки. Вот этой девушкой можно гордиться. Сильный характер, самооценка на месте и самое главное – она никому не позволит себя унижать, чего не скажешь о других типах женщин. Тэджин поставила на директорский стол чашку кофе и вышла из кабинета. Через минуту вернулась с белоснежной коробкой в руках, на крышке которой черными буквами красовалась надпись Chanel. А вот это уже интересно. Внутри оказался мужской парфюм и конверт с письмом, выведенным идеальным каллиграфическим почерком. Сам директор известного бренда назначает Чону встречу за ужином. Он польщен. – Вижу, мои попытки достучаться до этого человека не прошли даром, – Ким Тэхен собственной персоной появился в кабинете. Чонгук допил кофе и отставил чашку в сторону. – И что это значит? – А это значит, что я уже как месяц пытаюсь убедить его работать с нами, – Тэ сел на диван и закинул ногу на ногу. Буквально через мгновение в кабине появилась Тэджин с чашкой кофе для него. Чонгук изогнул бровь в удивлении. Вот теперь все встало на свои места. Все это время Чонгук не предпринимал никаких попыток по «завоеванию» контракта. У него, скажем так, других дел по горло. И разъяренная Алекса, залетевшая в его кабинет былым вечером, стала действительно удивлением. – Так вот почему Лекс была так зла на меня. Я ведь даже не предполагал, – мужчина повел плечом и сел ровно в кресле. – Разве мы не договаривалась оговаривать все друг с другом и уж тем более действовать сообща? – Договаривались, – Ким улыбнулся уголком губ. – Но это другое. – Поясни, – Чон слегка развернулся на кресле и уперся в него взглядом. – Переманить Chanel на нашу сторону означает лишить Алексу работы, ведь она была выбрана главной моделью для новой рекламы, – он сделал глоток кофе и продолжил: – А ты все еще любишь ее, Чонгук, и навряд ли бы посмел пойти на такой шаг. – Это вовсе не так, – мужчина отмахнулся. – Ты можешь обманываться себя сколько угодно, но мы оба знаем правду. – И что ты пообещал ему взамен на контракт? – Изабель. Чонгук напрягся и даже сжал кулаки. – Ты ведь шутишь? – Нет, – Ким пожал плечами. – Он был в восторге от просмотра фотографий с вашей фотосъемки и сказал, что это то, что он так давно искал. – Ты ведь знаешь, что я не позволю? – А тебя никто не спрашивает. Принимать решение будет она. – Тэхен, – Гук тяжело вздохнул и сцепил пальцы в замок, – давай на чистоту. Ты ведь прекрасно знаешь, что происходит в этом бизнесе. Алкоголь, секс, наркота и это лишь часть происходящей вакханалии, не говоря уже о соперничестве между друг другом, где одна с удовольствием придушит другую и выйдет сухой из воды. Мы уже сталкивались с подобным. Наблюдали не единожды за тем, как на обдолбанную дуру накладывают тонну грима и заставляют позировать. Я, конечно, не говорю, что такое происходит везде, но это сплошь и рядом. И чем дороже и известнее бренд, тем, сам понимаешь… – Не ты ли говорил, что тебе плевать на нее? – смеется Ким. – Ты даже об Алексе так не печешься. – У нее есть муж, – фыркает Чон. – А пока Изабель находится под моим присмотром, то и ответственность за нее несу я. Так что в данном случае девочка не имеет права голоса. – Ты ошибаешься, – качает головой Тэхен. – Подумай о том, кем она будет, когда вернется на родину. Сейчас, когда ты содержишь ее – все замечательно, просто великолепно, но что будет потом? Насколько мне известно, ее отец не сможет дать ей того, чего она хочет, а ты – да. – И когда же ты успел так много о ней узнать? – саркастически подмечает. – Даже я не знаю таких подробностей. – Ты просто не хочешь, – Тэ откидывается на спинку дивана и ставит полупустую чашку на колено. – И перестань вести себя с ней как свинья. Они ничего тебе не сделала. – С каких пор ты защищаешь ее? – еще немного, и кажется кожаный подлокотник затрещит от его хватки. – С тех самых, как подобрал ее мокрую на дороге. После чего отвез к себе домой, высушил, согрел и накормил, – лицо Кима стало серьезным. – И уже из первых уст узнал, что кое-кто должен был забрать ее. Зачем ты издеваешься? – У меня появились срочные дела, – сквозь зубы процедил Чон. – Я забыл. – Мой тебе совет, Чонгук, – Ким поднялся, – если хочешь привлечь кого-то в свою жизнь, постарайся стать человечней. Чонгук хотел возразить, но Ким продолжил: – Изабель становится дорога тебе, как бы ты этого не хотел. И если раньше ты говорил, что тебе плевать на девчонку, то сегодня ты сам лично сказал, что несешь за нее ответственность. Просто подумай хорошенько над этим. Тэхен направился к выходу, но уже в дверном проеме остановился. – Ах, да, – мужчина обернулся с вытянутым вперед указательным пальцем, – чуть не забыл. Намджун прилетает сегодня вечером. Он предлагает собраться всем вместе и вспомнить молодость, оторваться как в былые времена в одном из клубов Сеула. К тому же, завтра Хэллоуин, – Ким поиграл бровями и растянулся в улыбке, словно чеширский кот. – Я ведь теперь холост… Чонгук усмехнулся. – Завтра вечером? – Завтра вечером. – Заметано. Дверь за Тэхеном закрылась, и мужчина вернулся к работе, стараясь не акцентировать внимание на словах друга.

***

И мыслью мир весь облетаю,

И высшие слова хватаю,

Какие лишь найти могу.

Изабель с Эмили, Ребеккой и Дамиром заняли один из столов в кафетерии и смеялись над новой, недавно разлетевшейся по всему университету, кличкой профессора по математическому анализу. Этот серьезный семидесятилетний мужчина на прошлой неделе пообещал своим студентам, что если они сдадут тест на высший балл, то он придет на работу в костюме клоуна. Что ж, они его не подвели, и он действительно выполнил свое обещание, чем заслужил прозвище «Оно, пожирающее студентов». – Завтра ведь Хэллоуин, – загадочно произнес Дамир. – Предлагаю завалиться в клуб и уйти в отрыв. – Здесь тоже отмечают Хэллоуин? – удивилась Бель. – Боже, Изабель, ты сама наивность, – вклинилась Эмили. – Если ты думаешь, что Хэллоуин отмечается только в Америке, то мне тебя жаль, – посмеялась Ребекка. Изабель показала ей язык. – Дело в том, – продолжил Дамир, все еще издеваясь над бедным мандарином. Он уже пятнадцать минут пытается его почистить, но все время на что-то отвлекается, – что у моей подруги завтра смена в клубе Inside. Это один из самых элитных и дорогих клубов, Изабель, если вдруг ты не знаешь. Но она знала. И уже однажды была там. Интересная история. Летом Бель шаталась по городу, то и дело заглядывая в клубы, в поисках информации о гонках. Девушка и предположить не могла, что спустя пару месяцев эта информация сама ее найдет, но сейчас не об этом. В ту ночь Изабель подкупила секьюрити, выложив ему все деньги, что давал ей Чонгук, за элементарный пропуск. Что ж, когда она очутилась внутри, то на самом деле удивилась всей помпезности этого помещения. Правда информации никакой девушка не нашла, зато решила потанцевать. Не пропадать же деньгам. – Я наслышана об этом клубе, если что, – фыркнула Бель, кривляясь. – А еще наслышана о том, сколько стоит пройти пропускной контроль. – Так вот в этом и вся фишка, – воодушевился Дамир, хлопнув ладонью по столу. – Мы пройдем туда бесплатно. Главное – дресскод. – Ты хочешь сказать, что мы должны будем одеться как проститутки, а ты будешь нашим сутенером? – поинтересовалась Ребекка и все присутствующие рядом с их столиком резко посмотрели на нее. – Это было бы интересно, – пошло облизнулся мужчина. – Но нет. Венецианской маски будет достаточно, если нет желания выряжаться. Думаю, тебе бы подошел чумной доктор. Изабель с Дамиром и Эмили в голос засмеялись, а Ребекка, прожигая дыру в мужчине, показала тому фак. – Так, в итоге, где и во сколько собираемся? – спросила Бель. – В итоге, у входа со двора, в одиннадцать. – Договорились, – пропищала Эмили, допивая чай. – Крис будет? – поинтересовалась она и Изабель, словно зачарованная, уставилась на Дамира, в ожидании его ответа. – К сожалению, нет. Он улетает завтра утром с отцом в Пекин. – А сегодня где его черти носят? – буркнула Ребекка, выводя свои идеальные губы темно-сиреневой помадой. Эта девушка была словно кукла: нарощенные длинные ресницы, татуаж на бровях, наколотые губы, длинные по поясницу темные волосы и яркие нарощенные ногти. Она нравится всем, но в то же время, в ней нет никакой естественности. Весь сегодняшний день Изабель только и думает о словах Чонгука: «Будь собой». А что если настоящая она это что-то ужасное? То, что нужно, наоборот, скрывать от глаз? – Не знаю, – ответил мужчина. – Мы с ним сегодня еще не созванивались. Когда прозвенел звонок, каждый из присутствующих разошелся по своим аудиториям. Изабель сидела на очередной скучной лекции, не вникая в слова, произносимые преподавателем, и думала о Крисе. Он назначил свидание на сегодняшний вечер, а сам не объявился в университете. Может он просто передумал и не знает, как сказать ей об этом? Ну уж нет. Это ведь полный бред. Крис не из тех, кто будет так заморачиваться. Если бы он не хотел никуда идти, то сказал бы прямо. Долго думать об этом девушке не пришлось. Телефон завибрировал на парте, оповещая ее о новом уведомлении. Смс от Криса:«Все в силе, красотка?» Бель растянулась в улыбке, словно влюбленная дурочка. Хотя, ей кажется, что она действительно становится ею. Изабель:«Думала, ты забыл…» Крис: «Разве я мог?» Изабель: «Не знаю.» Крис: «Я думаю об этом с того самого дня, как пригласил тебя. Кажется, я потерял голову.» Сердцебиение участилось, ладони увлажнились, а вся кровь, кажется прилила к лицу. Пока Бель думала о том, что написать, пришло еще одно смс. Крис: «Я хочу целовать тебя и наблюдать за тем, как ты смущаешься.» Вот сейчас девушка, кажется, действительно засмущалась, воображая, как он прикасается своими губами к ее. Крис:«Почему ты молчишь?» Изабель:«Думаю, что ответить на столь откровенные слова.» Крис:«Просто скажи, что тоже думаешь об этом.» Брюнетка бросила мимолетный взгляд на профессора, что на доске рисовал диаграммы, и постаралась как можно тише вырвать лист из тетради. Нарисовала черным маркером на нем большое сердце и, ниже подписав слово «Да», прикрепила в смс и нажала отправить. Больше сообщений не было. Вернувшись после пар в квартиру, девушка принялась наводить марафет. Нанесла тени, подкрасила ресницы, что делала на удивление редко, но весьма профессионально, обвела контур губ карандашом телесного цвета и в завершении использовала блеск. Волосы решила завязать в низкий хвост, идеально подходящий под облегающее черное платье с длинными рукавами и высоким горлом. Надела сапоги на плоской подошве и вышла к Чонгуку, который расслабленно сидел на диване в гостиной и смотрел новости. – Как я выгляжу? – Изабель покрутилась из стороны в сторону. – Никак, – зевнув, ответил мужчина, оценив взглядом каждый миллиметр тела девушки. – Я серьезно спрашиваю, – Бель обиженно выпятила губу вперед. – А я серьезно отвечаю, – Чон покачал головой. – Ты выглядишь так, будто собралась в магазин, – но его взгляд говорил совершенно о другом. Тот огонь, разгорающийся в его черных глазах сделал девушку намного увереннее в себе, и на это она лишь развернулась и отправилась к выходу за пальто, бросив напоследок: – Спасибо! – Только не вздумай трахаться с ним после первого свидания, – донеслось ей в спину. – Мужчины таких не воспринимают всерьез. Изабель закатила глаза и вышла из квартиры, громко хлопнув дверью. Ждать Криса ей не пришлось. Когда девушка спустилась, его темно-синий Bugatti уже ожидал ее на парковке. Мужчина стоял рядом с автомобилем в черном костюме и с огромным букетом красных роз. Изабель не любит розы, но она ничего не сказала по этому поводу и лишь молча приняла букет, чмокнув Криса в щеку в знак благодарности. От одного прикосновения к мужчине целый рой мурашек прошелся по спине, и девушка не переставала улыбаться на продолжении всего пути. Ресторан, в который привез ее Крис, прямо-таки пестрил изяществом и богатством. Все это время Изабель представляла их свидание в каком-нибудь уютном кафе с приятной тихой музыкой, но уж никак не предполагала в каком месте они окажутся на самом деле. Девушке стало не по себе от вычурности заведения и осмотрев всех присутствующих в ресторане, она сжалась, закрылась, мысленно думая о том, что совсем не соответствует этому месту. Крис заказал одно из дорогих шампанских Moet & Chandon, устриц, политых лимонным соусом и фаршированного осьминога. Изабель в жизни не ела подобных блюд и сейчас взяла в руки вилку только потому, что сидела напротив мужчины, о свидании с которым мечтает каждая вторая девушка. Она то и дело обращала внимание на то, как ведут себя знатные дамы в сопровождении своих кавалеров. На столе было разложено огромное количество приборов, предназначения которым Бель не знала, да и не хотела знать. Она просто делала все то же, что и Крис. Мужчина рассказывал о своей семье и происхождении, не замолкая ни на минуту, а Изабель все никак не могла расслабиться, думая о том, что на нее все смотрят и смеются. По какой-то странной причине Бель вдруг перестала ощущать былой трепет к этому мужчине, он задавил все ее чувства и эмоции своими рассказами о богатстве и роскоши, к которым привык с самого детства. Ей же совсем нечем было похвастаться. Не может же она рассказать ему о том, что мать умерла, а отец отдал ее в детдом? Тем более, сидя в столь роскошном месте. Важна естественность… Девушке захотелось расплакаться прямо здесь, в дорогом ресторане, ведь она не виновата, что ее жизнь сложилась подобным образом и что она совсем ничего не может рассказать людям о себе. Вернее, ничего не может рассказать Крису. Она хочет быть лучше в его глазах. Быть тем самым идеалом… – А чем занимаются твои родители? – одним вопросом Крис вернул девушку в реальность. – Отец детектив, а мама умерла. – Ммм, – протянул мужчина, – понятно. «Ммм, понятно» – мысленно повторила, стараясь немного приглушить осадок от этих слов. Вдруг захотелось отмотать время назад, в начало и не соглашаться на это помпезное свидание. Или же… В то самое начало, где отец оставил ее стоять посреди детского дома. Возможно, Изабель не следовало молча, со слезами на глазах провожать его удаляющийся силуэт. Возможно, следовало побежать за ним, упасть на колени и умолять, чтобы он не оставлял ее. Возможно, это бы что-то изменило. Но, карты уже разложены. И, к сожалению, время не подвластно управлению. Поэтому остается довольствоваться тем, что есть. Изабель домучила меренговый рулет, который оказался невероятно кислым из-за добавленных в него лимонов, и Крис предложил продолжить свидание где-нибудь в уединенной обстановке, но девушка решила отказаться, сославшись на оставшиеся на вечер дела. Хватит с нее унижений на сегодня. Крис, на удивление, вел себя как обычно. Он не замечал изменений в ее поведении. Или же, просто не хотел замечать. Обратная дорога заняла чуть меньше, чем полчаса. В машине по радио играла песня Daisy Clark –Battle Scars (Lyrics), которая как никогда точно отражала чувства Изабель. I think you knowit deep inside Я думаю, что ты знаешь это глубоко внутри Battle scars still in your mind Боевые шрамы все еще в твоем сознании So I'll tell you now Так что я скажу тебе сейчас I don't have a doubt У меня нет никаких сомнений I'll come home to you Я вернусь домой к тебе. 'Cause I'm not ready Потому что я еще не готова To say goodbye Распрощаться At anytime soon В ближайшее время Девушка вслушивалась в каждое слово и думала о том, что действительно хочет домой. Но не в Америку, к приемному отцу, где вокруг нее крутились сплошные проблемы, затягивая ее в пучину, а в квартиру, к Чону. Отчего-то там она чувствовала себя живой. И даже не смотря на словесные перепалки с Чонгуком, она всегда стремилась попасть в это место, потому что как ни странно, там для нее было уютно и тепло, пахло домом, настоящим домом, и семьей. – Можешь высадить меня здесь? – попросила девушка, когда уже заметила сквозь лобовое стекло знакомые многоэтажки. – Да, конечно, – кивнул Крис и притормозил у обочины. – Но прежде, чем ты уйдешь, я хочу кое-что сделать. – И что же? – Бель обернулась и в сию же секунду Крис притянул ее к себе за руку и впился губы. И ничего. Ни дрожи в коленях, ни учащенного сердцебиения, ни пульса, стучащего набатом в висках. Он просто сминает ее губы, стараясь языком проникнуть внутрь, а Бель ровным счетом не чувствует ничего. Это не то, что было с Чонгуком пару дней назад. И возможно стоит задуматься о том, что Чон старше, опытнее по сравнению с Крисом, но дело здесь явно не в этом. Изабель выскочила из машины, словно ужаленная, позабыв обо всем на свете, в том числе и о букете цветов, стоило мужчине только отстраниться от нее, и направилась прямиком на соседнюю улицу, к зданию McDonald’s, не дожидаясь пока Крис уедет. И можно было бы сказать, что она погорячилась, перенервничала, что наступивший завтрашний день расставит все по своим местам, но это вовсе не так. Дело во взглядах, прикосновениях. Все это есть с Крисом. Вернее – было. Было до тех пор, пока она не начала задыхаться от противоречивых ощущений, находясь рядом с ним. Один момент. Минута. Секунда. И ничего. Стерлось. Исчезло. Растворилось. Превратилось в пепел. Придуманные чувства. Фальшь. Мимолетная влюбленность. Мнимые ощущения. С любимым человеком не должно быть плохо, с любимым не думаешь о скорейшем расставании и не бежишь, сломя голову, по улице ради гамбургеров на двоих и картошки фри, не проворачиваешь мысленно снова и снова возможные диалоги с другим и уж тем более не думаешь о его, такой редкой, но такой заразительной улыбке. Когда Изабель вернулась в квартиру, Чонгук сидел на том же месте и, кажется, в том же самом положении, хотя с момента ее отсутствия прошло ни больше ни меньше, чем три часа. Три часа мучений для бедной девочки. – Составишь компанию? – девушка быстро стянула сапоги и залетела в гостиную, размахивая пакетами с недавно купленными гамбургерами и картошкой фри. На щеках Изабель запечатлен легкий румянец, оставленный хитрой лисицей-осенью, волосы в хвосте растрепались от быстрой ходьбы и теперь несколько прядей падали на лицо, пальто настежь расстегнуто и еле держится на хрупких плечах, намереваясь упасть на пол, грудь вздымается и опускается в бешенном ритме, а на лице самая яркая улыбка из всех, что Чон видел за всю свою жизнь. – Что с тобой произошло? – усмехается мужчина. – Он оказался маньяком, от которого тебе пришлось убегать через весь город? – Вовсе нет, – Изабель пожала плечами, скорчив брезгливую мордочку. Чонгук рассмеялся. – Так что, – уточнила девушка, – составишь компанию? Или ты тоже предпочитаешь дорогую еду дешевому фастфуду? Гук нахмурил брови, всем своим видом показывая, что ему не нравится подобное обращение, но Изабель было все равно. Они уже слишком долго живут вместе под одной крышей, чтобы так показушно общаться. – Если через пять минут тебя не будет на кухне, я съем все это сама, – Бель показательно махнула указательным пальцем и, развернувшись, отправилась в кухню. Чонгук последовал за девушкой сразу же, не выжидая окончания пяти минут. Ведь ему как-никак было интересно услышать все в деталях про первое свидание Бель. Мужчина не хочет признавать этого, но он волновался. Все это время места себе не находил. Пытался отвлечься, включал новости по телевизору и вроде бы все нормально, он даже умудрился уловить часть о происходивших в мире событиях, но все равно мысленно возвращался к девочке, за которую однажды согласился нести ответственность. Вернее – его и не спрашивали. – Неужели все прошло так плохо? – спросил Чон, забрасывая картошку в рот. – Не то, чтобы плохо, – Бель облизала палец, испачканный соусом и продолжила: – Просто мне было скучно. Он без умолку болтал о своем богатстве и состоятельности, говорил о занимаемых должностях его родителей, а я просто молчала, стараясь вникать в сказанное. Чонгук, вовсе этого не осознавая, растянулся в довольной улыбке, и кивнул, давая девушке понять, что он внимательно слушает ее. – Исходя из вышесказанного, я понял, что ты больше не хочешь с ним встречаться? – Не могу сказать, что не хочу, – брюнетка усмехнулась. – Думаю он сам больше ничего подобного не предложит. – Почему? – Если бы ты увидел, как я вылетела из его машины после «недопоцелуя,» – девушка в воздухе показала кавычки, – то сам бы все понял. Чонгук недоумевающе посмотрел на Изабель, на что она звонко рассмеялась, запрокидывая голову назад. Вся перепачканная кетчупом, растрепанная – она просто нечто, свалившееся на его голову. «Что такого можно сделать во время поцелуя, чтобы больше не получить приглашения?» – думал про себя мужчина. Загадка. Изабель все смеялась, а Чонгук смотрел на нее и все больше убеждался в ее невинности. Маленьких хрупкий ребенок, которого ни в коем случае нельзя выпускать в большом мир. Но только Чонгук еще и вовсе не догадывается, что этот самый ребенок уже давно на своей шкуре ощутил все тяготы этой жизни. Он не знает, сколько шрамов носит на себе это дитя. Сколько душевной боли и физического насилия ей пришлось вынести. Чонгук смотрел на нее и где-то в глубинах его сознания рождалось понимание. Понимание того, что он меняется рядом с ней. И он это чувствует. Потому что начинает думать. Слишком много думать.

***

И называю пыл сердечный

Любовью вечной, бесконечной, -

Ужель тогда, как бес, я лгу?

Темный, принявший мрачную атмосферу, клуб Inside представляет собой извивающихся на танцполе людей, разодевшихся во всех возможных мистических персонажей: Фредди Крюгер, пила, оборотни, вампиры, клоуны и даже русалки. Девушка-диджей крутит музыку с единственной небольшой платформы. Флайеры, налепленные повсюду, уверяют, что эта девчонка – самый крутой и модный диджей Сеула, а еще она та, кто запустил Изабель с друзьями в этот клуб. Эмили и Ребекка полностью вписываются в обстановку. Что касается Бель, то большую часть своей жизни она провела в местах, где пахнет бензином и слышится скольжение шин об асфальт. Девушка хорошо знает, как поменять масло в двигателе, но слишком плохо, как расслабляться. Но сегодня она как будто сорвалась со страниц своей тихой американской истории и окунулась прямиком в шумное чрево Сеула. И это то, что надо. Иногда нужно освобождаться от мыслей, будоражащих сознания и позволить всем демонам наконец-то выбраться наружу. Двумя часами ранее С самого утра девушка то и дело думала о предстоящей вечеринке. Сегодня она может выбрать тот самый образ, который сформировался у нее за последние несколько лет. Длинноногая брюнетка, готовая дать фору всем, кто хоть чем-то ее заденет. Изабель никогда не участвовала в гонках под своим именем. В Нью-Йорке она была известна, как сумасшедшая незнакомка. Или же просто незнакомка, потому что Бель всегда подписывалась под этим словом. Прилагательное «сумасшедшая» ей стали приписывать уже после первых участий в гонках, потому девушка никогда не задумывалась о сохранении своей жизни. Она выжимала педаль газа в пол и летела вперед словно сумасшедшая, не задумываясь о возможных заносах и иных проблемах. Отдавала всю себя, ведь на кону всегда что-то стояло. Главной деталью образа был парик. Черные, словно воронье гнездо, волосы, доходящие чуть ли не до поясницы. И высокий каблук. Девушка наглядно демонстрировала, что в подобной обуви можно управлять автомобилем. Изабель нанесла темные тени на глаза и накрасила губы ярко-красной помадой, убрала волосы под сетку, закрепив их невидимками и надела парик. В довершение образа красное облегающее платье и сапоги на высоком каблуке. Только так она чувствует себя свободной и раскрепощенной. Черная маска в венецианском стиле, закрывающая половину лица, с вышитыми золотыми нитями идеально подчеркивает образ дерзкой бестии. И сегодня она позволит себе оторваться. Настоящее время Изабель протолкалась к бару – щеки девушки раскраснелись, по спине стекает пот, а в ногах такое ощущение, словно они долгие годы ждали этого часа. – Прошу прощения! – прокричала брюнетка, стараясь привлечь внимание бармена. Сегодня они с друзьями уже успели опрокинуть в себя парочку коктейлей. «Кровавая Мэри», «Космополитен», «Секс на пляже» – Бель даже не пыталась выяснять, что из этого что, но было вкусно. Клуб забит до отказа, и музыка гремит так, что у девушки даже кости трясутся. Получив, наконец, долгожданные коктейли, Бель отправилась к друзьям в самую гущу событий. Чонгук расслабленно сидит с друзьями на балконе самого элитного клуба Inside. Стол забит алкоголем, они то и дело вспоминают свои самые безбашенные поступки, смеются, разглядывая кокетничающих с ними девушек. Ким Намджун рассказывает о жизни в Америке, Сокджин о своих детях и неугомонной жене, которая ни в какую не хотела отпускать его в клуб, Юнги не перестает отвлекаться на телефонные звонки, Тэхен с Чимином клеят молодых девочек, Хосок не смог вырваться из-за работы и только Чонгук смотрит по сторонам в надежде найти ту маленькую пигалицу в красном платье, которая однажды уже привлекла его внимание. И дело здесь даже не в том, что он на нее запал, а скорее в неисполненной цели. Ведь он тогда почти поймал ее. Блуждая взглядом по танцполу, Чонгук замирает и кажется даже перестает дышать. Вот она! Судя по всему, завсегдатая. И снова в красном. Цвет дьявола. Его любимый. И если в прошлый раз она смогла улизнуть, то сегодня он не предоставит ей подобной возможности. Грациозной походкой Чонгук спускается вниз и останавливается у колонны в тени, продолжая наблюдать за соблазнительной, сексуальной пантерой. Птичка в клетке. Изабель чувствует восхитительную пустоту в голове, гибкость и легкость во всем теле. Эмили и Ребекка прыгают вокруг нее и громко подпевают всем песням, растворяясь в массе обступивших их потных тел. Хочется, чтобы юность не кончалась. – Я так рада, что мы здесь! – прокричала Эмили сквозь грохот трека David Guetta feat. Sia – Let’s Love, доносящегося из колонок. Изабель уже открыла рот, чтобы ответить ей такое же восторженно-пьяное предложение, но тут увидела, что как раз за спиной у Эмили, в тени, у самого края площадки, возвышается сам Чон Чонгук. Вот же черт! И сегодня девушка как ни кстати рада своему образу и закрывающей пол лица маске. Черт, да она просто фанатка Хэллоуина. Столкнись она с ним в этом клубе при других обстоятельствах, было бы не по себе. Но сейчас… Их взгляды встретились, и ни один из них не отвел глаза. Чонгук отхлебнул виски, стоя рядом с каким-то незнакомым Изабель мужчиной и при этом он ничуть не смутился, когда девушка застукала его за подглядыванием – значит, уже давно следил за каждым ее движением. Эта мысль подействовала на Изабель сильнее, чем весь выпитый алкоголь. От нее вспыхнул каждый дюйм ее кожи, она прожгла дыру в груди и ниже, до самого живота. Подняв стакан, Чонгук сделал глоток и улыбнулся. Бель ощутила, как ее глаза закрываются. И ей бы мыслить здраво и сбежать отсюда к чертовой матери, но опрокинутые коктейли твердо настаивают на обратном. Девушке захотелось станцевать для него. Снова. Никогда в жизни Изабель не чувствовала себя такой сексуальной, никогда так полно не контролировала свои желания и никогда прежде не ощущала себя настолько желанной, как в эту самую секунду, отплясывая, как бешеная, для прячущегося в тенях и наблюдающего за ней Чона. Широко улыбнувшись, брюнетка подняла руки к потолку. Подол платья сразу задрался вверх, слегка обнажая бедра, но ей было плевать. Она думала лишь о том, заметит ли он. Девушка надеялась, что заметит. Если бы Чонгук ушел, момент был бы безнадежно испорчен, поэтому Бель решила больше не смотреть в его сторону. Она понятия не имела, что значит флиртовать – может, ей удалось привлечь его внимание на пять секунд, а может, и на всю ночь. Неважно. Главное – представлять, что он там, в темноте, пока она тут, в ярких лучах стробоскопа. Изабель не привыкла к излишнему вниманию со стороны мужчин, наоборот, она старалась его избегать, но сейчас ей хотелось, чтобы взгляд Чона прожег кожу и достиг самого сердца, неистово стучащего в груди. Девушка полностью растворилась в музыке, в воспоминаниях о его обнаженном торсе, его темных глазах и его огненных прикосновениях. Одна песня перетекает в другую, затем в следующую, и прежде чем Изабель собралась передохнуть и глотнуть воздуха, Чонгук не заставил себя ждать. Он смял губы девушки в один миг, набросился так, будто с трудом сдерживал себя все это время. Поцелуй, простой поцелуй: прикосновение к губам, сплетение языков, руки на ее шее и в волосах… Но кружится голова, не хватает дыхания, сердце стучит в висках, и несется по венам обжигающе горячая кровь, заставляя выгибаться, почти стонать, желать большего. Сминающий, подчиняющий, порочный поцелуй, сладкий, как самый запретный грех, как самый необузданный сон. Чонгук играет с ней, дразнит, и в тоже время прижимает к себе так тесно, что между ними не остается, казалось бы, даже воздуха, вдавливает в себя, сжимая волосы в кулаке. Он опускается поцелуями к ее шее, опаляет дыханием и лаской языка мочку уха, слегка прикусывает кожу там, где так стремительно несется кровь по венам. И Бель кажется, что она теряет рассудок. Чон нежно ведет руками по спине, впивается пальцами грубо, но через мгновение отпускает и поглаживает. Девушка не смогла сдержать стон. Очень тихий. И она даже не застонала, всего лишь выдохнула, откидывая голову назад, прогибаясь в спине, желая почувствовать под пальцами сводящее с ума тело Чона. Его руки на собственной коже, там, где они так необходимы. Он оставляет пару поцелуев на ключицах и вновь возвращается к губам. Страстно, с сумасшествием он обводит круговыми движениями язык девушки, проталкиваясь глубже, так, что забирает весь ее кислород. Изабель мычит ему в губы, и он отстраняется, смотрит на нее затуманенными, опьяненными глазами, а она опускает голову в низ, испугавшись, что он сможет узнать ее по взгляду. – Посмотри на меня, – шепчет мужчина, приблизившись к ее уху. И надо бы что-то сделать, убежать, да вот только он держит Бель в кольце своих рук. Ну же, думай, девочка. Изабель резко поднимает голову, замахивается и уже в считанные секунды ее рука соприкасается с его щекой. Не рассчитала, ударила сильно, но зато действенно. Да что он себе позволяет? Он не должен был ее целовать! Не должен! Мужчина отступил на шаг, вперившись в брюнетку взглядом и прислонив ладонь к щеке. Он явно не ожидал подобного. Ведь незнакомка в красном так страстно отвечала на его ласки. Но теперь путь открыт. И, недолго думая, Изабель разворачивается на каблуках, и быстро скрывается в толпе потных тел. Девушка улыбается, не смотря на свою выходку. Потому что, ей чертовски понравилось.