Weakness

***

То, что ты любишь,

надо любить еще сильнее,

потому что наступит день,

когда оно может уйти.

– Бель…– сквозь грохот музыки и нескончаемые выкрики пьяных людей брюнетка слышит свое имя. Не откликается, целенаправленно двигается к выходу из зала. – Изабель…– еще громче, еще ближе. Сердце девушки отбивает сумасшедший ритм. Она трясет головой, отгоняя дурные мысли, устроившие хаос в черепной коробке. – Бель…– вторит Эмили. Замолчи, дура. Пожалуйста, замолчи. Оставь ее в покое. Он не должен знать, что это она. Не должен даже догадываться. Все это сумасшествие, эти необдуманные действия…Ошибка! Глупая, глупая девочка. Кем она себя возомнила? Для чего это сделала? Много вопросов, на которые не найти ответов. И только сердце в груди неприятно ноет. Оно не понимает и не хочет понимать решений своей хозяйки. Оно запуталось или же…Это она запуталась? – Да постой же ты! – подруга резко хватает Изабель за руку, и она чуть ли не падает носом в пол, запутываясь в собственных ногах. Чертовы каблуки! Чертов алкоголь! Чертов Чон Чонгук! Все из-за него! Он не оставляет девушку в покое ни на минуту. Мало того, что жить приходится вместе, так он еще поселился в ее голове. Постоянно… Бель постоянно думает о нем, анализирует каждое слово, каждое движение, взгляд, прикосновение. Все это дошло до абсурда. Она хочет приблизиться к нему, но в то же время хочет и оттолкнуть. Стереть из жизни, вытравить, уничтожить. Он не должен был касаться ее. Она не должна была отвечать. Вот и все. Слишком просто. Слишком сложно. Потому что он коснулся, а она ответила. И где-то внутри, ранее неизведанные чувства, которые таились на самых глубинах, вдруг поднялись на поверхность. И назад пути нет. Если только захлебнуться, стараясь отправить их обратно. Эмили внимательно осматривает Бель, не понимая в чем дело. А может она все видела и не решается спросить? Должно быть все видели! Она целовалась с Чоном посреди танцпола и даже не думала о том, что это могут увидеть ее друзья! Какая же дура! О чем думает? О чем? – Что-то случилось? – неуверенно начинает Эм. Брюнетка вырывает свою руку из хватки девушки и лишь отрицательно машет головой, делая несколько шагов назад. Не видела. Не знает. А иначе бы спросила прямо. А иначе…Что бы Изабель ответила? Что подцепила первого попавшегося парня и уже бросилась ему на шею? Или рассказала бы, что они давненько живут вместе и это у них в порядке вещей? НЕТ! Она ведь не такая! Не такая! Девушка всю свою жизнь боялась подобного. Задавалась вопросом «а что, если…?» и тут же отгоняла эти мысли прочь, потому что на подсознательном уровне боится этих осуждающих взглядов и, уничтожающей судьбы, молвы. Люди говорили, говорят и будут говорить. Никто не идеален. Вот только Изабель не хочет этого понимать. Никогда не хотела. Потому что модель ее поведения сложилась еще очень давно, в то время, когда мать, вытирая собственные слезы, изо дня в день твердила себе: «Не стоит унижаться. Ты не достойна подобного отношения к себе.» Женщина и не задумывалась о том, что ее ребенок впитывал в себя все, словно губка. И на протяжении многих лет Бель не сломалась, не изменилась, превратившись в подобие человека, только благодаря этому. Благодаря этим словам. «Ты достойна только лучшего!» – Мне нужно в туалет, – заплетающимся, то ли от количества выпитого, то ли из-за нервного напряжения, языком отвечает Изабель и тут же разворачивается и, слегка пошатываясь, скрывается в тени коридора. Перед глазами девушки расплываются загримированные люди, музыка набатом стучит в висках, заставляя зажмуриваться и хвататься за голову. Бель не умеет пить и это факт. Брюнетка врывается в туалет и сразу натыкается на целующуюся парочку. Парень прижимает девушку к стене, руками шарясь у нее под кофтой. Невооруженным взглядом можно рассмотреть оголенную грудь блондинки второго размера, выставленную напоказ, но, видимо, ее это ни капли не волнует. Хотя, девушка тут же тушуется, замечая, как Бель бесстрастно пялится в их сторону. Пару минут и в помещении брюнетка остается одна. На полу разлита какая-то розовая жидкость, которую девушке приходится обходить, дабы подобраться к зеркалу. Маска летит в сторону и Изабель с удивлением принимается рассматривать свое отражение. Помада стерта чужими губами, глаза красные, стеклянные, раздраженные. Изабель в гневе. Но, на кого? Ответ очевиден. Она выставила себя на посмешище, проявила инициативу, осталась, когда должна была уйти. У Изабель голова кругом. Девушке хочется закричать что есть мочи, во все горло, чтобы все узнали, как ей хреново, как ее собственные мысли на куски разрывают, как она с ума сходит от возникших противоречий. О чем она думала, черт возьми? Хотелось сравнений? Хотелось понять и снова убедиться в том, что Чон лучший? Лучший во всем? Нет. Совсем нет. Он обычный. Такой же как Крис или Дамир. Ничем не примечательный. Просто мужчина… Так почему же эти предательские мурашки захватили тело девушки, стоило только его губам коснуться ее? Почему этого не произошло с Крисом? Что не так? Почему будучи с одним, Бель думает о том, чтобы это не заканчивалось, а от другого хочет сбежать? Да, Чон просто мужчина. Мужчина, который знает ее лучше, чем она сама. Видит насквозь. Знает на какие точки нужно надавить, знает, как утешить, как рассмешить и как извести. Он не идеален. Вот кто-кто, но он точно нет. Он свой. Вот так просто. Человек, с которым легко, несмотря на то, что слишком сложно. Так, стоп. Прекрати, Изабель! Чонгук не тот, кто тебе нужен. Ты ведь ненавидишь его, помнишь? Не забывай. Держись подальше. Он один из тех, кто может причинить боль. И он причинит. А ты, бедная…Ты не хочешь испытать это вновь. Ты боишься боли. Всегда стараешься ее избегать. Потому что хватит с тебя ее. Предел иссяк. И если еще хоть чуть-чуть – ты сломаешься. Разобьешься вдребезги, на мелкие осколки, словно хрустальная ваза. Чонгук опасен. Он холодный, таинственный. Его взгляд пугает. И он может не задумываясь уничтожить, растоптать, стереть в порошок. Кто она по сравнению с ним? Маленькая девочка, пережившая однажды душевный апокалипсис. Ребенок, чье тело покрыто шрамами. Существо, перепачканное собственной кровью. Возможно, даже не человек. Тень. Обитающая в этом мире. И ей комфортно. Правда, комфортно. Лучше так, чем бояться собственных мыслей. Чонгук же темная лошадка. Не разгаданная. Как бы Бель не старалась, у нее не получается проникнуть в зону его комфорта. Она боится. Не его, конечно. Слов, действий. Изабель никогда не боялась людей. Она боялась того, что они могут сделать, ведь, в конечном итоге, все в меру хорошие и в меру плохие. Нужно быть на чеку. Потому что никогда не знаешь, кто может произвести выстрел. Темнота. Она ведь вовсе не страшна. Гораздо ужаснее то, что она может скрывать. Точно так же и с людьми. Девушка за свои девятнадцать лет через многое прошла. Видела ложь такой, какой она есть. Лицемерие, предательство, нож в спину и бьют всегда самые близкие, те, которым хочется верить. Изабель научилась абстрагироваться. Закрываться внутри на тысячу замков и никого не впускать. Так было до того, как она приехала в Сеул. Здесь люди кажутся другими. Например, Ким Тэхен. Он располагает к себе и Бель на сто процентов уверена, что с его стороны удара не возникнет. Другое дело Чонгук. Изабель вроде и подпускает его близко к себе, по-другому и быть не может, но в то же время старается держать кулачки наготове. Смешно, не так ли? Маленькая, запуганная, избитая жизнью, но не сломлена. Всегда с вызовом смотрит трудностям в лицо и старается за себя постоять. Сколько раз падала? Сколько раз ударялась? И несмотря ни на что осталась невинной, доброй, отзывчивой, с блеском в глазах и улыбкой на лице. Этого не отнять. Она рождена с этим. Каждый раз, сталкиваясь с проблемой, Бель думает о матери. О том, что она должна гордиться ею, наблюдая из лучшего мира за своей дочуркой. И так было всегда. «Слезы это слабость, Изабель». Слезы это слабость. И поэтому она всегда тщательно скрывает их. Вот только не от Чонгука. Отчего-то Изабель кажется, что рядом с ним можно быть слабой. Потому что он защитит. Обидит сам, словами больно сделает, искупает в желчи, заставит снова и снова себя возненавидеть, но защитит. Она уверена в этом. Изабель поднимает кран и из него резким напором начинает бить холодная вода. Девушка неторопливо смачивает пальцы и ведет ими по лицу, шее, открытой части груди, дабы привести себя в порядок. Успокоиться наконец и постараться отпустить ситуацию. Он ведь не узнал ее? Не так ли? Конечно, нет. А иначе…? Что же будет? Девушка еще раз осмотрела себя в зеркале, нацепила маску, поправила выбившийся локон волос и шагнула к двери, но тут же вписалась в стену, состоящую из одного человека. Его запах сразу же окутал ее, закрался в легкие. Потрясающе. Она узнает его из тысячи. Потому что он особенный. Он не пахнет так, как мужчины на танцплощадке – резко, одеколоном. Нет. Его запах чистый, мужественный, роскошный, с нотками власти и подчинения. Он сам грех. Сам дьявол. Искушающий, горячий, опьяняющий. Хочется уткнуться ему в шею и нюхать. Вдыхать до головокружения. Насыщаться. Алкоголь снова забурлил в крови. И если Изабель казалось, что ситуация с необдуманным поцелуем ее отрезвила, то она ошиблась. Просчиталась. Потому что это вовсе не так. И рядом с этим мужчиной невозможно устоять. Еще никому не удавалось. – Ну привет, моя бестия в красном. – Здравствуйте, – буркнула Бель. Она опустила глаза в пол и сделала шаг назад. Девушку снова лихорадочно затрясло. Тело тянулось к нему, ближе, в объятия, а разум кричал «беги, уноси отсюда ноги, не совершай ошибку». И Изабель хотела бы прислушаться к нему, да вот только ноги вросли в пол и не хотели подчиняться. Тело устроило забастовку. – Не хорошо так убегать, – Чонгук со звериной грацией сделал шаг навстречу. Дыхание замерло в груди. Тело стало ватным – оно жаждало его прикосновений. – Почему Вы здесь? – девушка прикусила нижнюю губу и подняла взгляд, но смотрела она не на него, в сторону, словно разговаривая со стеной. – Разве ты не этого хотела, моя маленькая бешеная леди, когда отплясывала там, словно сумасшедшая? – Я просто танцевала. Или это запрещено? – О нет, что ты, – Чонгук хмыкнул и прижал Изабель к стене силой своего тела. Его рука обвила талию девушки и притянула к себе. – Конечно это не запрещено. Но мы ведь оба знаем, что ты не просто танцевала. В тусклом свете глаза мужчины приняли более темный, более зловещий оттенок. Изабель сглотнула слюну и бросила взгляд на его выпирающие ключицы. Девушка знала, что немного ниже, за плотной тканью черной рубашки, скрываются татуировки и твердый, накаченный пресс. Целое произведение искусства. – Ты представляла, как я тебя трогаю? – вдруг задал вопрос мужчина, от которого ее больное воображение в красках нарисовало его руки на каждом участке ее тела. Прекрати, Изабель! Прекрати так вестись на него!– Как прикасаюсь к твоей груди, обхватываю губами поочередно соски? Или твои фантазии были гораздо глубже? – Чон то и дело смотрел на ее губы. Он впился пальцами в талию брюнетки и притянул еще ближе. В буквальном смысле вдавил в себя. – Может быть ты думала о моем члене? – шепотом. Изабель ахает и отрицательно качает головой в то время, как мужской аромат и запах выпитого им виски дурманят окончательно. Чон берет руку девушки и крепко прижимает к своему напряженному члену, сразу заполнившему ладонь. Инстинктивно Бель хочет отпрянуть, но мужчина этого не позволяет, усиливая хватку. Бель никогда не была так близка с мужчиной, но что куда важнее — она никогда этого и не хотела. Но с Чонгуком... Он взрослый, опытный мужчина, которому она доверила свой первый поцелуй, и она хотела до него дотрагиваться в то время, когда все другие прикосновения вызывали в ней раздражение, отвращение. Ей было некомфортно, неприятно чувствовать на себе мужские руки. Но только не руки Чона. И это было странно. Может просто никому невидимые флюиды, которые идеально совпали с ее? Изабель оперлась на поверхность под своими бедрами. Холодный подоконник. Девушку бросило в дрожь. То ли от холода, то ли от волнения, то ли от возбуждения…смешалось все: разум и чувства, рассудок и безумие. Алкоголь. Она уже ни в чем не отдавала себе отчет, а дьявол за ее плечом явно победил ангела. Ангел спрятался, чтобы не видеть всего того, что произойдет в следующие минуты ее жизни. Он лучше поплачет потом…с ней вместе. Чонгук словно ходячий клубок опасного искушения, которое могло бы уничтожить. Он словно ключ к чему-то новому. К миру, где нет запретов. К миру, где Изабель не «затравленная жизнью неудачница», а «желанная девушка». И ей так хотелось поддаться соблазну. – Ты смотрела на меня. Я видел это, – голос Чона стал коварным, низким. Не таким, как еще минуту назад. – Чего же ты хотела, маленькая, а? Девушке потребовалось собрать всю свою силу, чтобы вырвать руку из мужской хватки. Бель не понимала, что мешает ей вырваться из его плена, почему она все еще здесь? Его руки лежат на ее пояснице, и все это ощущается так, как и должно быть. –Я ведь уже сказала Вам, что просто танцевала, – брюнетка старалась смотреть в одну точку перед собой и чувствовала, как его лицо приближается к ней. Дыхание Чона снова так близко, что в ее голове вдруг начали всплывать воспоминания их первого поцелуя в кухне. –Не верю, ты наверняка хотела чего-то, – его пальцы заскользили по тыльной стороне девичьего предплечья вверх и добрались до голого плеча. Дыхание Бель стало тяжелым, и ей, наконец, пришлось посмотреть на Чона. Не нужно было этого делать. – Может, ты хотела, позаниматься со мной… – низким шепотом шепчет он, глядя на грудь девушки, обтянутую красной тканью. Чертов говнюк, – …кое-чем интересным? Чонгук внимательно наблюдает за девушкой. Ему нравится то, что он видит, чувствует. Изабель дрожит в его руках. – Ты всегда так любишь играть на публику? Если бы брюнетка не была настолько ошарашена, то рассмеялась бы. – Никогда. Глаза его по-прежнему лучились улыбкой, но выражение лица стало задумчивым. – Пойдем ко мне домой. – Нет, – испуганно замотала головой. Но… Конечно, Чон, она пойдет к тебе домой. Только самостоятельно. И даже больше – завтра вы оба, как ни в чем не бывало, будете завтракать за одним столом и один из вас не будет ни о чем подозревать. – Пойдем ко мне в машину. – Нет. Ни при каком раскладе я не уйду с Вами из этого клуба. Нагнувшись, мужчина осторожно поцеловал Бель в открытый участок шеи и сказал: – Но я хочу тебя. – А я Вас нет. Расхохотавшись, он поцеловал брюнетку в щеку. – От тебя у меня слегка едет крыша. У нее тоже, Чонгук. У нее тоже едет крыша от одного твоего присутствия так близко. Разум помутнел. Градус в крови поднялся. Не отпускай ее. Держи крепче. Она уже твоя. – Пожалуйста, отпустите, – шепчет Изабель и кладет свою руку ему на грудь, слегка отталкивая. – Такая ситуация кажется тебе не безопасной? – Чонгук заглядывает в глаза напротив. У него руки чешутся сорвать эту чертову маску с лица, но он сдерживается. Сдерживается из последних сил, ведь эта девушка так сильно напоминает ему кое-кого…Несносную маленькую кровопийцу, которая по идее уже должна видеть десятый сон. Чон неосознанно бросил взгляд на наручные часы. Половина второго. Его «ребенок» уже давно в постели. – Совсем не безопасной, – девушка покачала головой. Чон усмехнулся, затем положил ладонь Бель на затылок и притянул к себе. Он улыбнулся за миг до того, как их губы встретились. Поцелуй одновременно идеально мягкий и идеально твердый, с привкусом виски у него на губах. Когда Бель приоткрыла рот и впустила его, он чуть слышно зарычал, и дрожь от его рыка разбудила дремавший внутри нее огонь. Ей захотелось кожей ощутить каждый звук. – Ты сладкая, как сахар. Как тебя зовут? – спросил Чон, отстраняясь. Вопрос заставил девушку запаниковать. – Обойдемся без имен. Мужчина отстранился и взглянул на Изабель, подняв брови. – Как же мне тебя называть? – Думаю, мне пора, – брюнетка постаралась вырваться из кольца рук, но все безрезультатно. – Пожалуйста, – почти захныкала. Изабель не понимает, что с ней происходит. Одна часть хочет уйти, сбежать, но другая жаждет остаться, продолжить эти сладостные муки. Девушка разрывается. Внутри разгорается целое пламя. Страшно, волнительно, но в то же время до одури приятно. Кожа под его пальцами плавится, на губах все еще держится его сладкий вкус. – Пожалуйста, отпустите, – шепотом просит и губу закусывает. Чонгук, наблюдая за нестабильным состоянием девушки, убирает руки и отходит на шаг назад. Изабель мнется, стоя на месте, не понимает, почему она все еще здесь, ведь мужчина давно ее отпустил. Боится смотреть на него, боится, что он узнает, но, перед тем как убежать, девушка звонко чмокает Чона в губы, говоря «спасибо». Спасибо? Спасибо за что? За то, что он ее отпустил? Или за то, что подарил невероятные эмоции? Чонгук остается стоять с внушительных размеров эрекцией и сам себя не понимает. Он мог бы запросто взять ее силой, как делал это иногда. Ведь большинству девушек это нравится, и они сами напрашиваются, но вместо этого он самолично отступил, дал возможность выбора. С чувством неудовлетворенности Чонгук возвращается к друзьям, залпом выпивает оставшийся виски из бокала Юнги и осматривает помещение клуба. Ему срочно нужна та, кто поможет справиться с эрекцией, ведь он давно уже не мальчик, чтобы решать проблему самостоятельно. – Только не говори, что тебя отшили? – усмехается Мин, заломив бровь. За столом осталось три человека: он, Намджун и подошедший к ним Чонгук. – Сам отпустил, – кривится Чон. – Не хочу иметь дел с девственницами. Мужчина еще раз осматривает помещение и, заметив стройную кокетку неподалеку от их столика, вальяжной походкой направляется к девушке, которая удовлетворит его этой ночью.

***

Время все лечит, все забирает,

оставляя в конце лишь темноту.

Иногда в этой темноте мы встречаем других,

а иногда теряем их там опять.

В понедельник утром Бель была эмоционально выжата. Словно лимон, над которым надругался неумелый повар. Все воскресенье, двадцать четыре часа, одна тысяча четыреста сорок минут, восемьдесят шесть тысяч четыреста секунд она корила себя за содеянное. Девушка думала, думала, думала и еще раз думала. Много думала. Анализировала. И мысленно набрасывала петлю на шею, потому что Чон так и не вернулся домой той ночью. Изабель вдруг поняла, что была всего лишь одной «из» и от этого, проснувшаяся злость на саму себя, разъедала каждый участок ее тела. Главной проблемой брюнетки являлось то, что она всегда все идеализирует, смотрит на мир под каким-то своим углом, пребывает в собственной вселенной, скрывающей ее от реальности такой, какой она является. Бель не глупая, она все видит, все понимает, может здраво оценивать ситуации, но в то же время не хочет ничего из этого принимать. Вот такой вот парадокс. И девушка прекрасно знает, каким Чон может быть поганцем. Именно за это она его на дух не переносит, но недавно отравленный мозг убеждал ее в обратном. И она поверила. Почти поверила. Изабель еще совсем ребенок. Девятнадцать лет. Это тот возраст, когда можно влюбляться по десять раз на дню, целоваться необдуманно с первым встречным, смеяться, веселиться, проводить ночи неизвестно где и прожигать молодость на полную катушку. И вовсе нет ничего удивительного в том, что, живя под одной крышей с очаровательным сексуальным мужчиной, у девушки появилось к нему некое влечение. Это естественно. Никто бы не устоял. Но, дело в том, что Чон не из тех, кто нуждается в серьезных отношениях. Он ищет мимолетные связи, удовлетворяет собственные потребности и продолжает жить, как ни в чем не бывало, не обременяя себя излишними проблемами. И нет гарантий, что Изабель однажды может стать чем-то большим. Поэтому Бель лучше держать дистанцию, выбросить из головы глупые детские мысли, касающиеся взрослого мужчины, снять розовые очки, пока они не причинили боль и продолжить ютиться в собственном мирке. Ведь, в конечном итоге, однажды их совместное проживание подойдет к концу и каждый из них будет вынужден сказать «Arrivederci» и помахать друг другу ручкой на прощание. И в таком случае лучше быть хорошими друзьями, чем чем-то большим. Изабель поправляет ворот пальто и ежится от неожиданно поднявшегося ветра. Ноябрь. Погода стоит поистине прекрасная, солнечная, и поэтому девушка, захватив кофе из Starbucks, умостилась на высоком парапете в университетском дворе и внимательно наблюдала за кружащимися в воздухе красными листьями. Пара давно уже началась, но идти на нее у девушки не было никакого желания. Вот так иногда бывает, когда приходится жить по чужой указке и делать то, что совсем делать не хочется. Бель задумчиво ведет носком ботинка по асфальту, крепче обхватывая стаканчик с горячим кофе. Пальцы рук уже давно покраснели от холода, но девушка этого не замечает, наслаждаясь приятной тишиной и осенней красотой. «Жизнь прекрасна, – думает про себя Изабель, – даже несмотря на все невзгоды.» – и улыбается. Девушка перебирает в памяти все воспоминания, проматывает их словно фильм. Были и взлеты, и падения, и хорошие моменты, и плохие. Но все это в прошлом. Запереть и забыть. И жить дальше. Наслаждаться тем, что имеешь. Перестать думать. Положиться на сердце. Странный орган, который в последнее время требует тепла и ласки. Изабель неосознанно усмехается. Действительно странный. Ведь девушка совсем не знает, что такое элементарная нежность. За всю свою сознательную жизнь, она не получала тепла, хотя всегда старалась окутать им каждого, но взамен…взамен ничего. Пустота. – Вот ты где, – тихий мужской голос раздается откуда-то из-за спины. – Я тебя везде ищу, – Крис чмокает Изабель в щеку и присаживается рядом, согревая девушку своим присутствием. – Зачем ищешь? – уточняет Бель. – Соскучился, – отвечает мужчина куда-то в пустоту, отворачиваясь. Бель не замечает, как он закатывает глаза и кривится от произнесенной фразы. – С чего бы вдруг, –шепчет девушка себе под нос, чтобы Крис не услышал. Изабель пальцами правой руки перебирает край пальто, в левой держит стаканчик с кофе и старается не смотреть на рядом сидящего мужчину. И если раньше присутствие Криса вызывало в ней трепет, то сейчас все ровно. Нет ни мурашек, ни дрожи…ничего. И это так странно. Все произошло слишком быстро. Что тому виной? Его разговоры о богатстве, статусе, дорогой ресторан и помпезность? Или ученический поцелуй ночью в кухне с Чоном? Как бы там ни было, сейчас нет ровным счетом ничего. И можно было бы вздохнуть спокойно, если бы не… – Давай встречаться, – как гром среди ясного неба. Крис поворачивается к девушке в пол оборота и берет ее за руку. Изабель опешила и вовсе не знает, что сказать. Ее рот то открывается, то закрывается, но из него не вылетает ни единого слова. – Крис, я…Я, – начинает Изабель, но ее перебивают: – Пожалуйста, – Крис поглаживает большим пальцем тыльную сторону ладони девушки, – не говори нет. – Крис… –жалобно тянет девушка. – Мы можем просто попробовать, – настаивает мужчина. – Не получится – разбежимся. Бель задумывается, отводя взгляд в сторону. А почему бы собственно и не попробовать? Может она погорячилась и Крис вовсе не такой, каким она его себе представляет? Если мыслить здраво, она толком ничего о нем не знает. Одно свидание и пару встреч в университете – не показатель. И может стоит дать человеку второй шанс? Ведь каждый его заслуживает. А вся эта дрожь, мурашки от прикосновений, опьяненное сознание…Возможно они всего лишь затмились глупыми мыслями и, если начать встречаться – снова появятся. Появятся, ведь так? Тишина затянулась. Бель думает, наблюдая за тем, как из здания выходят радостные студенты и расходятся группами в разные стороны. Кто-то спешит в кафетерий, кто-то домой, отдыхать, кто-то опаздывает на работу, а кто-то такой же потерянный в этом мире, как и она. И вроде бы все настолько легко…Когда наблюдаешь со стороны. Видишь, как люди принимают те или иные решения быстро, спонтанно и даже не задумываясь. Но никто никогда не поймет, какой ураган эмоций может быть внутри того или иного человека, через что приходится пройти, чтобы так легко принять решение. Изабель думает. Снова и снова анализирует. А что-толку-то? Здесь два варианта развития событий, либо «да», либо «нет». Другого не дано. Начать встречаться с Крисом означает выкинуть глупые мысли о Чоне, что очень даже кстати. Но, вот только есть ли смысл встречаться с человеком, к которому не чувствуешь ровным счетом ничего? Девушка внимательно смотрит на мужчину и внутри аж сердце в тиски заключают. Он ждет ответа и при этом у него такой потерянный вид, будто бы от ее слова зависит его жизнь. Сердобольная. Даже слишком. Однажды это погубит ее. Но, а пока… – Давай попробуем, – пожимает плечами, невинно улыбаясь. Крис от радости заключает девушку в объятия и Изабель даже не подозревает, какая лукавая ухмылка появляется на его лице. Дальше день проходит словно в тумане. На парах Изабель так и не появляется, решая прогуляться по городу в полном одиночестве. Странная осенняя меланхолия или просто недостаток тепла? Девушка медленным шагом двигается вдоль витрин по главной улице Сеула, внимательно наблюдает за суматошной жизнью людей, за их безразличием на лицах, счастьем, радостью, грустью. У каждого своя жизнь, свои проблемы. И у каждого есть человек, которого они любят и есть тот, кто любит их. А Изабель одна. Совсем одна в этом мире. Потерянная, заблудившаяся душа. И ей тоже, как и всем, хочется любить и быть любимой. Хочется взаимной нежности, ласки, уютных разговоров поздним вечером и «спокойной ночи» перед сном. Хочется жить ради кого-то, а не просто существовать, словно безликая тень. Девушку привлекает шарф на витрине, который кажется невероятно теплым. Серый с толстой вязкой. Она решает купить его, но не только себе. Чонгуку тоже, ведь за окном осень, а он всегда ходит в настежь расстегнутом пальто. Расплатившись, девушка выходит на улицу и решает погреться в одной из кофеен. Берет пряный тыквенный латте и садится за столик неподалеку у окна. NF – Thing called love тихо играет из колонок, затмевая поток мыслей. Изабель кажется, что она поспешила. Глупо было соглашаться так сразу, но звезды сошлись и теперь остается только плыть по течению в надежде увидеть, к чему это приведет. К сожалению, в жизни Бель нет человека, к которому можно прийти за советом, которому можно раскрыть свою душу и не бояться выставить себя на посмешище. Девушке хочется рассказать все Чонгуку, услышать его мысли, но…разве не этого она хотела? Он посчитает ее глупой, безответственной, ребенком одним словом, который сам не знает, чего хочет. Остается только молчать, и съедать себя мыслями изо дня в день. Перед тем, как вернуться в квартиру, Изабель забирает ранее заказанный ужин из ресторана. Желания готовить тоже нет. Хочется уткнуться носом в подушку и пролежать в подобной позе до самой весны, то есть до того момента пока это странное депрессивное состояние не испарится само собой. Переступив порог, девушке сразу в глаза бросаются дорогие женские сапоги и шуба, валяющаяся рядом на полу. Слышится девичий смех, перерастающий в отвратительные пошлые стоны. И вроде бы должно быть все равно, да вот только больно сдавливает в груди. Изабель кривится, с отвращением бросая пакеты с продуктами на кухонный стол. Шарф, предназначенный Чону, летит в мусорное ведро. Он никогда не узнает о нем. А сама девушка скрывается в своей комнате. Запирая дверь на замок, спускается на пол по стене, глядя в одну точку. – Почему так больно? – девушка стучит кулаком по груди. – Вы никто друг другу! Прекрати! – сквозь зубы шепчет. В глазах застыли слезы. Что это? Что за чувство? Ведь они на самом деле никто друг другу. Просто сожители. И даже больше – Изабель ненавидит Чона. Так почему тогда, черт возьми, в груди так болит? Словно кто-то на огне решил поджарить ее сердце, которое кровью обливается, просит о спасении. Может, просто болезнь? Вполне возможно, учитывая, что за окном промозглая осень. Да, она простыла. Весь день проходила без шапки, не задумываясь о последствиях. И нужно бы выпить лекарство, подлечить простуженную душу, да вот только выходить не хочется. Слышать противно, осознавать противно, думать об этом противно. Черно-белая осень плохо на нее влияет. Это то самое время, которое нужно коротать в окружении семьи, друзей, вторых половинок с горячим имбирным чаем в руках и под теплым пледом у камина, наблюдая за листопадом за окном или за с ума сошедшим дождем, который от тоски плачет горькими слезами, наполняя грустью людские сердца. Изабель одиноко. Это ужасное чувство. Ощущение, будто плачет душа. И не просто тихо рыдает, а задыхается, требуя объятий. И спасти ее может только человек. Иногда Изабель задумывается: какого это – жить с мамой? Когда можешь прийти, уткнуться в родное плечо и прошептать о том, как тебе плохо. И взамен не ждать, что тебя высмеют, оттолкнут, прогонят, а, наоборот, обнимут в ответ, пожалеют, оставят невесомый поцелуй на макушке и скажут, что все будет хорошо. И это будут самые нужные слова. Девушка ложится на пол, обнимая себя руками. По пути в квартиру она хотела позвонить Крису, сказать, что поспешила с ответом, а теперь понимает, что в этом нет никакого смысла. Потому что Чонгук ничего ей не обещал. Он вправе распоряжаться собственной жизнью так, как его душе угодно. Первое – их первый поцелуй состоялся по ее инициативе, второе – целуя ее в клубе, у Чона в штанах стояла одна цель – затащить девушку в постель. Не она, так будет другая, не другая, так третья. Дел-то. Изабель самостоятельно всегда искала ему оправдания, не думая о том, что он не нуждается в них. И теперь… …Она пропала… И только от нее зависит, как долго ее будет ломать. Девушка лежит на полу и даже не замечает, как погружается в сон.

***

Он привык к ее странному присутствию в своей жизни.

И не друг, и не злейший враг — никто.

Изабель проснулась в кромешной темноте, лежа на полу. Телефона поблизости не оказалось, кажется, она оставила его в кармане пальто. Подскочив на ноги, брюнетка попыталась включить свет, но все оказалось безрезультатно. Она остервенело нажимала на выключатель до тех пор, пока не пришло осознание того, что и в ближайших зданиях за окном стоит мрак. Проблемы с электричеством. Тело девушки лихорадочно затрясло, в легких перестало хватать кислорода, она с силой стала оттягивать ворот водолазки, чтобы глубже вдохнуть воздуха. Ощущения подобны удушению. Как будто кто-то с силой сдавливает горло, перекрывая подачу кислорода. Очередной приступ панической атаки. Бель поддается вперед, к двери, в надежде открыть ее до тех пор, пока ее не накрыло, и позвать Чона, но вместо это спотыкается об ковер и падает на пол. И вот она уже не здесь. Длинный темный коридор, испачканные чем-то жирным стены, запах гари в воздухе и, громко раздающиеся позади, шаги. Воображение явно играет с ней в злые игры. Девушка, задыхаясь, отползает к стене за кроватью, зажмуривает глаза, потому что начинает видеть то, чего видеть не должна. Его силуэт в темноте. Все такой же пугающий, огромный, в разорванной куртке цвета хаки, с сигаретой в зубах и с полупустой бутылкой из-под водки в руке. Еще чуть-чуть, совсем немного и он схватит девушку за волосы, как делал это постоянно, и потащит по полу в кладовку. Грязную, пыльную. В ней страшно, в ней пауки, крысы и темнота. Темнота. Она накрывает с головой, обволакивает тело, убаюкивает. И кажется вовсе безопасной, если бы не воспоминания, связанные с ней. Изабель сквозь стучащий в висках пульс слышит прорезающий воздух собственный крик. – Не надо, пожалуйста, – вторит шепотом, качая головой из стороны в сторону. И, возможно, где-то в глубинах подсознания она знает, понимает, что все нереально, что этого человека давно нет в ее жизни, да вот только сломанная однажды психика отказывается это принимать. Все идет из детства. Комплексы, отклонения, страхи…абсолютно все. В детстве Изабель не было ничего хорошего. Только кошмар, разъедающий ее изнутри. И вроде бы все нормально, выросла, да вот только программа дала сбой, небольшая, но значимая ошибка. – Решила, что тебе все можно, маленькая дрянь? – сквозь дымку до девушки доносится противный хриплый голос. Мужчина дергает девчонку за волосы и смеется. Накручивает на кулак с каким-то нескрываемым наслаждением и снова дергает, продолжая тащить вдоль коридора, на полу которого можно встретить пепел от сигарет, бычки, пустые бутылки, грязные пакеты и много другого мусора. Проклятая дверь появляется на горизонте. Девушка упирается руками в пол, оказывая сопротивление, на что мужчина громче смеется и пинает ногой в живот. Все скрутило от боли и стало расплываться. На мгновение Изабель снова очутилась в квартире Чонгука, за запертой дверью в своей комнате. Но душераздирающий крик снова заставляет ее вернуться в один из кошмарных пережитых дней. Девушка словно бы видит все со стороны. Наблюдает за тем, как взрослый мужчина измывается над ребенком, удовлетворяя свою, поехавшую от алкоголя, головку. И вместо того, чтобы зашвырнуть ребенка в кладовку, «отец» оставляет малышку содрогаться на полу и берет в руку розгу для воспитания. Спина девочки еще не зажила после последних ударов, но теперь следуют еще и еще. И с каждым соприкосновением дерева с кожей тело пронизывает адская боль. До выступающей крови. До обжигающих кожу слез. До немых криков. Изабель содрогается от увиденного. Кричит до хрипоты, снова и снова ощущая эту боль в районе спины. Шрамы горят, будто по ним прошлись раскалённым металлом. Все перемешалось: воспоминания и реальность, страх и ненависть, боль физическая и боль душевная. Девушка воет, растирая по щекам катящиеся слезы. Не хочет…Не хочет помнить, не хочет лицезреть. Желает стереть, забыть, раз и навсегда вычеркнуть из памяти. Прошлое должно оставаться в прошлом. Только там ему место. Оно не должно напоминать о себе. Не должно отдаваться болью. Отпусти ее, слышишь? Отпусти! Она настрадалась! Так пусть теперь живет спокойно! Чонгук работал в своем кабинете до тех пор, пока во всей квартире не погасло электричество. Виной тому послужила молния, попавшая в щиток, расположенный на территории комплекса и соединяющий между собой несколько зданий. Зарядки ноутбука хватило еще на час работы, после чего мужчина закрыл крышку и вышел в гостиную за оставленным на диване телефоном. Погодные условия к вечеру изменились не в лучшую сторону и за окном бушевал целый ураган. Чон выпил стакан воды, посмотрел сброшенный Тэхеном файл на почту, и уже намеревался отправиться спать, как услышал дикий вопль из комнаты Изабель. И это не было похоже на страх во сне или страх при просмотре фильма ужасов. Нет. Это другое. Мужчина подергал ручку, но дверь не поддалась, оказалась закрыта на замок с той стороны. Крик и копошения не утихали. Чон метнулся в кабинет, с помощью фонарика на телефоне нашел связку ключей от всех дверей в квартире и уже тогда смог войти и застать девушку в углу комнаты всю растрепанную, испуганную и в слезах. Она то и дело старалась отогнать от себя «нечто» ужасное. Жестами, словами, мимикой. Ее страх был словно осязаем, словно находился в этой комнате, позади или прямо перед мужчиной. Чонгук присел на корточки возле девушки и аккуратно коснулся ее плеча. Она дернулась и закричала еще громче, словно перед ней был насильник или, того хуже, убийца. Руки девушки тряслись, когда она закрывала ими лицо, или отмахивалась от неизвестно кого. Подобное поведение можно принять за лунатизм или болезнь иного характера. Чонгуку не потребовалось много времени, чтобы сложить два плюс два и понять, почему Изабель каждую ночь спит при свете ночника. Всему виной темнота, носящая в себе свои секреты. Видимо, в этой квартире все жители немного со странностями. Немного надломленные, со своими страхами и переживаниями. Чон старался сохранять спокойствие, хотя самого его трясло не на шутку. Он словно принял весь ее страх на себя и пытался разобраться в этом. Вот только ничего не вышло, потому что смотреть нужно глубже и самое важное – нужно знать, на что смотреть. Бросив телефон на кровать так, чтобы он более ли менее освещал большую часть комнаты, мужчина приблизился к девушке, взял ее уже двумя руками за плечи и слегка встряхнул. Изабель ударила его со всей силы по рукам и отпрянула в сторону, практически впечатываясь в стену. Девушка не переставала шептать что-то себе под нос. Чонгуку не удалось понять ни единого слова и его начинало это не на шутку пугать. Он взрослый мужчина, который в любом случае должен решить проблему, чего бы это ни касалось. Вызвать врача, например, если самостоятельно не сможет ничего сделать, или экзорциста, в конце концов. Но он должен во что бы то ни стало привести девушку в чувства. – Изабель, – Чон подал голос, но девушка не откликнулась, продолжая закрывать глаза, утыкаясь лицом в колени. – Бель, ну же… Мужчина ласково приподнял ее за лицо. – Не бойся, слышишь? Открой глазки, – нотки спокойствия в голосе растворялись с каждым словом. Ему хотелось встряхнуть ее со всей силы, но он понимал, что подобным действием сделает только хуже. – Маленькая…– голос дрогнул. – Изабель, посмотри на меня. Бель открыла глаза, но вместо Чонгука увидела его. Отродье, отдаленно напоминающее человека. От него воняет алкоголем и табаком, на лице отвратительная щетина, большой безобразный шрам в районе глаза и тонкие, плотно сжатые губы, которые не сулят ничего хорошего. Он смотрит с ненавистью, брезгливостью. Его лицо покрыто красными аллергенными пятнами из-за частого употребления дешевого пойла. Чавкает, гоняя по кругу слюну. Зубы черные, прогнившие и вонь изо рта такая, что сдохнуть хочется. Он мнит себя Богом. Хренов воспитатель. Его накрывает горячка, стоит хотя бы капле алкоголя попасть на губы, и кулаки чешутся. Ему срочно нужно отыграться на ком-то за свою никчемную жизнь, за то, что сам загнал себя в болото. И он знает на ком. Ведь в доме есть девочка для битья. Она вынесет все, что его прогнившей душе угодно. Голодовка, жестокость, словесные унижения…Этого мало. Нужно еще. Сильнее. Жестче. Чтоб до потери голоса, до немых криков. Ремнем, плетью, розгами…по спине. Маленькая сука. Он ненавидит Изабель. Алкоголь, бурлящий в нем, ненавидит Изабель. И нужно сломать этого ребенка, что всегда так глубоко смотрит в душу, что умеет смеяться громче всех, нужно подчинить своей воли, превратить в себе подобное существо, потому что, если страдать, так с кем-то. Если подыхать, так только с ней. С собой забирая. Потому что он НЕНАВИДИТ ЕЕ. Потому что ее еще можно спасти, вытащить из этого дерьма, очистить, придать огранке. МОЖНО. СПАСТИ. Но нет. Не позволит. Оставит шрамы. Чтобы на всю жизнь. Чтобы помнила о нем. Не забывала, когда он подыхать будет, захлебываясь в собственной блевотине. Обосранный, обосанный, зато с бутылкой. Он срывается, стоит ему только увидеть, как она счастливая играет, заплетает косички куклам, что удалось найти на помойке, не обремененная, свободная, независимая, не то, что он. Вот только чем ты, скотина, обременен? Бутылкой водки? Или мыслями о том, где взять на нее деньги? Он думает, раздражается, бесится, а потом решает отыграться на девочке за свою неспособность к жизни. Он инвалид, иначе не назовешь. Больной ублюдок. Вместо крови – спирт, вместо мозгов – дешевое пойло. И он применяет силу, избивает, лишает пищи, но не насилует, ибо это слишком аморально…и на этом, как говорится, спасибо. – Изабель… Девушка слышит голос Чонгука, но не видит. Не может рассмотреть за сидящим перед ней существом. Оно улыбается, ручонки свои тянет. Бель изворачивается, отбивается, отстраняется, потому что противно, не приятно, до судорог в мышцах, до ощутимой боли. Ведь он всегда бил со всей силы, до звездочек перед глазами, до лопнувших сосудов, не щадя. А стоило протрезветь – извинялся, зализывал раны, целовал руки, окровавленные участки на спине, вымаливая, вымаливая прощение. Но потом все повторялось вновь. По кругу. Не он, так «мать» измывалась. Издевалась словесно, унижала. И Изабель бы забыть это все. Но шрамы остаются. И они будут вечным напоминанием о пережитых кошмарах. – ИЗАБЕЛЬ! – громкий, почти оглушающий крик. Встряска. Руки на плечах. Девушка хватает ртом воздух. Дымка развеивается. Бель оглядывается по сторонам: вместо потертого паркета – мраморная плитка на полу и пушистый светлый ковер, на потолках нет трещин и паутины, на стенах вместо штукатурки обои, а перед ней вместо сумасшедшего приемного «родителя» обеспокоенный Чон. И он смотрит так…так взволнованно, испуганно. Девушка несколько раз моргает, прогоняя наваждение, зажмуривается и каждый раз, открывая глаза, видит перед собой Чона, на лицо которого падает белый свет от фонаря телефона. Изабель еще раз оглядывает помещение – никого. Ушел. Пропал. Испарился. Больше не потревожит, потому что есть защита. Спина, за которой можно спрятаться. Брюнетка замечает, как руки Чонгука застыли в воздухе, и он сомневается, стоит ли ее касаться. Стоит, Чонгук, еще как стоит. Ведь это то, что ей сейчас жизненно необходимо. – Иди ко мне, – мужчина жестом руки завлекает Изабель к себе, словно напуганного стаей собак котенка, который вот-вот может кинуться с выпущенными когтями. – Ну же. И она идет. Бросается к нему на шею и обнимает так крепко, как только может. Это сравнимо с ребенком, которого стоит попросить показать, насколько сильно он любит. И он покажет, вложив все свои силы в объятия. Изабель закрывает глаза, вдыхая мужской аромат. Она в безопасности. Ей больше ничего не навредит, потому что он рядом. Пришел. Вернул из темных воспоминаний. Вытащил на поверхность с самого дна. Девушка всхлипывает, утыкаясь носом в шею Чона. Страх все еще держит ее в ежовых рукавицах. Не отпускает. И навряд ли когда-нибудь отпустит. Навряд ли она когда-нибудь самостоятельно сможет избавиться от него. Ее психика сломана и навряд ли ее можно будет починить. Чонгук в успокоительном жесте нежно поглаживает девушку по спине своими широко раскрытыми большими ладонями. Он посылает ей необходимое тепло, в котором она так нуждается на протяжении целого дня. И все вдруг забывается. Все обиды, предательство с его стороны, о котором он и не догадывается. Боль растворяется, уходит. Ничто больше не имеет значения, кроме его рук, прикосновений, поддержки. Он – дом. Дом, который она искала на протяжении многих лет. И совсем неважно, что он не отвечает ей взаимностью. И, возможно, не ответит никогда. Главное, что она дома. – Мне страшно, – шепчет, обнимая его сильнее, вкладывая всю свою злость, обиду, боль. Не на него. На собственную жизнь, что сложилась подобным образом. Носом ведет по его шее. И так нежно, так трепетно, что дыхание замирает. – Пожалуйста, не отпускай… «Пожалуйста, отпустите…» «Пожалуйста, не отпускай…» Чонгук словно ловит дежавю. И ему бы отпустить ситуацию, да вот только запах…Ее запах не отпускает. И мужчина готов поклясться, что, когда целовал таинственную незнакомку в туалете клуба в плечо, чувствовал тот же запах. Пленительный аромат тела с нотками сладости, создаваемой ее парфюмом. – Не отпущу, – отвечает Чонгук, целуя в висок. Ласково, заботливо. Теперь точно не отпустит. Потому что догадывается. И проверит. Обязательно проверит родинку на шее, когда представится подобная возможность. Ведь совпадений не бывает. Он поставил себе цель. Цель – сделать эту девушку своей на одну ночь. А такой мужчина, как Чон, во что бы то ни было добьется своего. – Надо найти свечу, – говорит серьезно, обращая внимание на телефон, который должен вот-вот разрядиться. – Нет, нет, нет…– Изабель отрицательно качает головой, и хватка ее рук на мужской спине становится еще крепче. – Не надо! Не хочет отпускать. Вцепилась мертвой хваткой. Потому что хорошо. С ним рядом легко и спокойно. И Бель попросту боится того, что отпусти он ее – все вернется. Повторится с новой силой. Поэтому хватается за него, как за спасательный круг. Крепко. Всем телом соприкасаясь с мужчиной. Чтобы чувствовать каждой клеточкой, чтобы чувствовать его всей душой. Кажется, она влипла по-крупному. Запуталась, заблудилась, потерялась…в нем. – Я не отпущу, говорил ведь, – Чонгук неосознанно улыбается. – Сейчас я подниму тебя, и ты ухватишься ногами за мою талию, хорошо? Хорошо. Она согласна на все, если это связано с тобой, Чон. В какой момент это началось? Как она могла позволить затянуть себя в эти дебри? Ответ на поверхности. Он осязаем, крутится на языке. Все очень просто. Профессор. Исповедь. Помощь. Именно в этот момент девушка позволила себе изменить мысли о Чоне. А как же ненависть? Она есть. Но еще есть и другое чувство, которое гораздо сильнее ненависти, которое еще не до конца осознанно, но оно есть, и никуда не денется. Изабель молчит и лишь сильнее зарывается носом в шею мужчины. Чонгук подхватывает ее под попу и поднимается на ноги уже вместе с обезьянкой на шее, которая моментально обвивает его ногами. И все так слажено. Они словно единый механизм. Брюнетка наслаждается объятиями мужчины, Чон же погружен в свои мысли и думает о том, как вывести девушку на чистую воду. Если, конечно, он не ошибся в догадках и это действительно она. В тандеме они добираются до кухни, где в одном из шкафов должна пылиться свеча. Мужчина сажает Бель на стол, а сам намеревается отойти в поисках воскового предмета, как девушка хватает его за руку и притягивает к себе, утыкаясь лицом в мужскую грудь. Дышит тяжело, напряженно, пальчиками перебирает низ его футболки. В кромешной темноте не видит его лица, лишь чувствует, как учащенно стучит его сердце. – Не отпустишь, помнишь? – шепчет тихо. И столько боли в голосе. Чонгук вздыхает. Не отпустит. Он помнит. Снова подходит близко и подхватывает девушку под ягодицы. Прижимает к себе. Она словно пушинка в его руках. Такая легкая. – Тогда давай ты, – он одной рукой держит ее под попу, другую располагает на спине. И кажется, что она вся может уместиться в его руках. Такая маленькая, хрупкая, беззащитная. Изабель прислоняется ближе к нему, чтобы собственной щекой улавливать чужое дыхание. Одной рукой держится за его шею, другой роется в шкафах, на ощупь пытаясь найти нужным им предмет. Девушка старается игнорировать собственный учащенный пульс, когда мужчина начинает поглаживать ее сквозь плотную ткань водолазки. Чувственно, еле прикасаясь, но так ощутимо. Правая его рука держит крепко, в то время как левая гуляет по телу Изабель. Исследует ягодицы, поднимается выше, к пояснице и, если бы не заправленная в брюки водолазка, она бы с удовольствием очертила оголенные участки спины, прогулялась бы по позвонкам, изгибам талии. Кожа к коже. Изабель находит зажигалку и тут же натыкается на свечу. Хватка ее руки на шее мужчины усиливается, когда она чиркает металлическим устройством, поднося его к фитилю. Небольшое пламя разносит тусклый свет по помещению. Они настолько близко к друг другу, что стоит девушке резко повернуться, как их губы соприкоснуться. Чонгук наблюдает за тем, как брюнетка увлеченно поджигает свечу и, в то же время, мужчина неосознанно облизывается, стоит взгляду упасть на столь манящие губы. Слегка полноватые, розовые, девственные. Ее вкус до сих пор ощущается у него на языке. Сладкий, словно абрикос или персик. Она запретный плод и от этого так манит к себе. Девушка, словно ребенок, получивший на рождество желанный подарок, с радостной улыбкой на лице поворачивается в сторону Чонгука, стоит ей наконец поджечь свечу. Поразительно. Она счастлива от подобной мелочи. Гук вблизи рассматривает ее лицо. Глаза. Пушистые ресницы. При тусклом освещении имеют совершенно другой оттенок. Мужчина мысленно пририсовывает маску на ее лицо и усмехается. «Кто же ты?» – задается вопросом. И хочет спросить прямо, вот только решает этого не делать. Потому что интересно. Интересно, что еще она может выкинуть. Чонгук разворачивает девушку на своих коленях, когда усаживается на стул. Теперь она в пол оборота. Ее рука по-прежнему покоится на его шее, а вторая, оставив свечу на столе, лежит на груди. Мужчина не может удержаться и тянет ворот ее водолазки вниз до того момента, пока не находит то, что искал. И будь он проклят. Потому что, та самая несносная пигалица из клуба, которая уже во второй раз оставляет его ни с чем – никто иной, как Изабель. Чонгук поднимает глаза на девушку и улыбается ей как ни в чем не бывало. Изабель одним уголком губ улыбается ему в ответ. Он не будет говорить ей о том, что знает ее маленький секрет. Нет. Это было бы слишком глупо. Вместо этого будет наблюдать. Внимательно. За каждым шагом, жестом. Потому что та маленькая, крохотная, невинная девушка, что сейчас сидит у него на коленях вовсе не похожа на ту сексуальную, яркую, умопомрачительную бестию, способную одним своим танцем совратить любого мужика. Изабель тяжело вздыхает и кладет свою голову мужчине на плечо. Ей хочется о многом ему рассказать: о грусти, поселившейся в сердце, о страхах, зародившихся еще в детстве, о нежелании учиться на юриста, о проблемах, оставленных в Нью-Йорке и самое главное – о появляющихся к нему чувствах. Но она молчит. Потому что не знает наверняка. Боится ошибиться. Не правильно понять. Ведь она ни разу не испытывала подобного. Не любила. Не влюблялась. Поэтому совершенно не знает, какого это. Любовь и благодарность – по сути ничем не отличающиеся эмоции. Так думает Изабель. И, возможно, она права. И по сути испытывает к Чону только благодарность, нежели что-то большее. Ей хочется о многом ему рассказать, но на деле она шепотом произносит лишь: – Крис предложил мне встречаться, – не выдерживает, потому что эта фраза крутится на языке на протяжении целого дня. Девушка, затаив дыхание, наблюдает за тем, как играет пламя свечи, отображая свой танец с помощью теней на стенах. – Это хорошо, – со спокойствием в голосе отвечает Чонгук. И где-то в глубине души Бель надеялась совсем на другую реакцию. – И я согласилась. – Ты ведь этого хотела, – подытоживает мужчина. – Мы живем в такое время, что быть с любимым человеком является роскошью. Изабель удобнее устраивается на коленях мужчины, не испытывая больше никакой неловкости. Чонгук приобнимает ее за плечо. – Мне кажется, я совершаю ошибку. – Сомневаться это нормально, – ведет большим пальцем по тыльной стороне ладони Изабель. – Главное не упустить своего человека. – Почему вы с Алексой не вместе? – на свой страх и риск задает вопрос девушка. И Изабель ждет от него колкое слово в ответ, ждет, что он оттолкнет, отправит спать, но вместо этого слышит какой-то странный, отчаянный смех. Чонгук отстраненно качает головой и отвечает: – Потому что обстоятельства распорядились иначе. – Я не понимаю, – Изабель слегка отстраняется, чтобы заглянуть ему в глаза. – А тебе и не нужно, – как-то непривычно нежно улыбается мужчина, заправляя выбившийся локон волос девушке за ухо. Его рука на ее лице задерживается намного дольше, чем это нужно. А все потому, что Чонгук плавно обводит большим пальцем каждый участок ее кожи, обращая внимание на то, как Бель задерживает дыхание. После чего он в своей манере усмехается и укладывает девушку себе на плечо одним жестом руки со словами: – Спи. Мужчина крепко обнимает, покачивает, укутывая своей заботой и теплом. Изабель молча наблюдает за, горящей ярким пламенем, свечой и наслаждается его присутствием в своей жизни, несмотря на то, что буквально пару часов назад, она ненавидела его и проклинала в своей голове всеми известными ей словами. От ненависти до любви один шаг. От любви до ненависти тоже недалеко. И главное – не ошибиться. Главное – не упустить. Бель плавно погружается в сон, вдыхая мужской запах, и даже не догадывается, какой ураган эмоций испытывает в этот момент Чонгук, отчего в уголках его глаз скопились слезы. Все происходит так, как и должно быть. Судьба не подвластна изменениям. Время не может пойти в обратном направлении. Остается только ждать, плыть по течению и надеяться на лучшее. И главное помнить – прошлое должно оставаться в прошлом.