Я не от мира сего...

▀▄▀▄▀▄▀▄▀

- Эвер… - Эльфман притянул к себе плачущую волшебницу, стараясь хоть как-то успокоить. Он искренне ненавидел женские слезы, потому что не знал, как с этим справляться. Поэтому и прижал Эвергрин к себе, дожидаясь, пока та успокоится. Он так всегда делал, когда сестренка Мира плакала из-за смерти Лиссаны. Прижимал Миру к себе и гладил по голове. Это помогало, конечно, но спустя какое-то время. Девушка перестала плакать. Стукнув Эльфмана кулаком по голове, она вырвалась, сделав горделивое выражение лица. Потом, оценив ситуацию и оглядевшись вокруг, Эвергрин спросила у незадачливого Эльфмана: - Как вы здесь оказались? – она кивком головы указала на бессознательные тела товарищей. - Точно не могу сказать, но… по-моему, здесь замешана Минерва, - прорычал Эльфман, сжимая кулаки. Он до последнего не верил этой ненормальной бабе. Но Кана решила оставить все как есть, доверившись Орланд, тем самым попав в липкие сети обмана. - Что? Минерва? – Эвергрин вскочила на ноги. – Так эта сучка связалась с этими «Пропаженцами»! Вот тварь! – в сердцах воскликнула волшебница, топнув ногой. Цепь противно загремела. После этого последовало шевеление и кряхтение сзади Эльфмана. Эвергрин и Штраус-средний повернулись в ту сторону, откуда доносился шум. Как оказалось, это кряхтела Кана, пытаясь принять сидячее положение. - Ай-яй-яй-яй-яй! – послышался голос Каны. – Что же так больно? – шептала очнувшаяся девушка, потирая затылок. Альберона медленно открыла глаза. Первой, что увидела девушка, была широкая спина Эльфмана, сидящего полу боком к ней. Все-таки, твердо сев, Кана огляделась и наткнулась на знакомые глаза голубого цвета, взволнованно глядящие на оную. Поморгав раз десять, Кана удосужилась спросить: - Эвер? А ты как здесь… - потом поняв, что сама не знает, где находится, переспросила. – А где мы, черт побери, вообще? Это что - камера? - Нас обманули, как прихвостней, - вздохнул Эльфман. – Какой же я мужик, если не понял этого сразу? – говорил он, смотря в сторону. - Так и знала, что не надо было доверять этой Минерве! – Кана закусила губу. Потом, вспомнив про Эвер, она спросила у нее. – Как ты оказалась здесь, Эвер? - Я была на задании с командой, - отвечала русоволосая. – Когда мы встретились с командой Леви, мы наткнулись на каких-то странных людей в плащах. Их было трое, насколько я помню. Хотя, лиц мы не видели, но их манеры и речь довольно знакомы, - Эвер призадумалась на секунду, но продолжила. – Они достали какой-то кристалл, формой напоминающий яйцо, говоря что-то про эмбрион. Только мы хотели напасть, но кристалл засветился, заставляя нас зажмуриться. Прикрывая руками глаза, мы ничего не понимали. Только я привыкла к такому яркому свету, как услышала крики Леви, Джета, Бикслоу, Фрида, рев Лаксуса и свой голос. Перед тем, как провалиться в небытие, я увидела бессознательное тело Лаксуса и ухмылку одного из «Пропаженцев». Она так напоминала ухмылку того человека из Хвоста Ворона, с подкрашенными глазами и идиотским выражением лица, - закончила Эвергрин. - Это Курохэби, - послышался голос Рена, который, так же кряхтя, принимал сидячее положение. Удивленные взгляды оказались на нем. – Тот, про кого ты говоришь, Эвергрин, это Курохэби. Скользкий человек. - Эм… Рен, я, конечно, без очков плохо вижу, но… почему ты белоснежный?! Где твой превосходный загар? – удивлению русоволосой волшебницы предела не было. – Не о том речь, - продолжила Эвер. – Скорее всего, тем человеком в плаще и был Курохэби. - Значит, Нарпудинг, Обра тоже там, - предположила Кана, прикрыв глаза. Несколько секунд сидя в положении «мыслителя», Кана не двигалась вообще. Потом, резко вскочив на ноги, Кана с широко открытыми глазами застыла на месте с немым вопросом на лице. – Если эти трое там, значит, им есть кому подчиняться, - медленно говорила Альберона. – А подчиняются они только… - Ивану Дрееру, - выдохнула Эвергрин. Эльфман только сильнее сжал кулаки, услышав это имя. Он, старался перевоплотиться, а значит, сломать эту цепь. Если у него это выйдет, то… - Нам надо скорее выбираться отсюда, - сказала Кана, по привычке просовывая руку в карман сумки. Но той на месте не оказалось. Кана огляделась, но не нашла ее. – Черт, они забрали все наши вещи! Но… - Кана полезла под лиф. Эльфман и Рен покраснели как вареные раки. - Ты чего творишь? – прикрикнула Эвергрин, закрывая ладошками глаза Эльфмана. Рен, будучи джентльменом, отвернулся. - Заначку вытаскиваю, - ответила Кана еле слышно, но русоволосая ее ясно услышала. Эвер ухмыльнулась, но рук не убрала. Альберона достала целую колоду карт из-под лифа. Эльфман, услыхавший, что задумала Кана, проговорил тихо: - Цепи не позволяют колдовать. Твои карты бесполезны. Ты не мужик. - Вот блин. И точно ведь, - вздохнула Кана, теряя энтузиазм и плюхаясь на пол. – И что нам делать теперь? Вопрос казался на тот момент риторическим. Эльфман, как и Рен, облокотился о стену, холодную, шершавую, а Эвергрин, что недавно закрывала глаза Штрауса, присела рядом с ним. Кана тоже обессиленно уперлась в стену руками, прикрыв глаза. Глубо вздыхая и выдыхая, она думала, как же им выбраться? Но больше всего ее волновало то, до чего они, все четверо магов, додумались насчет мастера/главаря этих «Пропаженцев». Альберона и представить не могла, что Иван Дреер опустится до такого. Они попросту заставляли людей исчезать. Растворяться. Гнусные поступки для соответствующего человека. Кана прикусила губу. Карты роли не играли: сейчас они являлись обычной ненужной бумажкой в руках картежницы. Альберона глянула на Штрауса-среднего. Тот сидел, нахмурившись и скрестив руки на груди. Глаза были закрыты, поэтому картежница не могла предположить, о чем думает сейчас этот мужик мужиков. Потом она перевела взгляд на Эвергрин. Та сидела, вытянув ноги и скрестив руки на груди. Она с большим вниманием и усердием глядела вперед, и, как подумала Кана, старалась превратить в камень какого-то жука там, за решеткой. Кана вздохнула и посмотрела на белоснежку Рена. Он вообще лежал, заложив руки за голову. Темные глаза устремлены в потолок невидящим взглядом. Альберона вновь устремила свой взгляд в стену, в которую картежница уперлась руками. В мыслях не было ничего толкового, пока Кана не перевела взгляд на правую руку, где была расположена татуировка одного из мифического света фей. Ее голову озарила идея самая правдоподобная на тот момент и самая странная. - А что, если попробовать использовать «Блеск Фейри»? – задала вопрос Кана, тем самым нарушив образовавшуюся за последние минуты тишину. Все будто очухались от ее голоса и мгновенно повернули головы в сторону Альбероны. Эвер, вспомнив какое по силе это заклинание, ответила слегка настороженно: - Идея, конечно, неплохая, но… выживем ли мы после этого? К тому же, - продолжали русоволосая фея, - цепи не позволят тебе использовать его. - Эвер дело говорит, - вставил свое Эльфман. Рен, который теперь сидел по-турецки, повернувшись к ребятам, утвердительно закивал. Кана ухмыльнулась. - А вот с этим я согласиться не могу, - ответила Альберона, вновь с энтузиазмом и азартом глядя на друзей. В ответ она получила удивленные взгляды, которые явно чего-то недопонимали. Кана усмехнулась. – После ВМИ до нападения Тартароса я успела изучить эту способность и кое-что выяснила. Естественно, не без помощи Мавис. Вкратце сказать, это заклинание не имеет границ, но оно третье по силе из оставшихся двух мифических светов Фейри Тейл. К тому же, Мавис мне помогла «усмирить» эту силу. - Что ты этим хочешь сказать? – спросила Эвергрин. Кана заулыбалась еще больше. Посмотрев на всех взглядом «А-ля Нацу Драгнил воспылал», Кана, сжав правую руку в кулак и прижимая ее к груди, ответила: - Я могу управлять мощностью удара «Блеска Фейри». Мавис рассказала мне, что нужно достигать симметрии в координатах, чтобы точно понять, какого разряда и силы понадобиться удар, - Кана выдохнула, но продолжала: - Она рассказала, что существуют специальные вещи, при помощи которых можно достичь как симметрии, так и асимметрии, да притом, что их всего лишь на всего две по всему миру! - И что же ты сделала? – поинтересовался Рен. Эта идея явно вдохновила его, и он с преглубоким вниманием слушал Кану. - Ты же нашла эту вещь, верно? – не спросил, а скорее утвердил Эльфман, заметив на руках Альбероны странные часы. От взгляда Эвергрин это не укрылось, и она тоже обратила свое внимание на правую руку Альбероны. И как Эльфман может замечать такие мелкие вещи? Хотя о чем это она? У него же старшая сестра сама Миражанна Штраус! Так что о деталях и говорить без толку. - Верно, но пришлось объехать весь Фиор, облазить все магазины, чтобы найти эту вещь, - ответила Кана, указав пальцем на часы. – Я месяц ездила по просторам Фиора. И знаете, где я их нашла? В Магнолии. На барахолке, - Кана закатила глаза. – Ладно, мы отъехали от темы. - Да! Давайте выбираться отсюда! – воодушевился Эльфман, вскакивая. Эвер и Рен последовали его примеру. Но толика сочувствия бездельной поездки Каны отражалась в их глазах. Кана улыбнулась уголками губ. Все-таки Хвостатых Фей не так просто остановить. Ну что поделать? Это ж они. - Окей! – воскликнула Кана. – «Версион дэ ля фие»!* – часы на руках Каны засветились после этих слов. Появилась некая пиктограмма, в которой две стрелки стали искать симметрию. Кана продолжила. - Симметрия! Уровень 2! - Стрелки задвигались и остановились на цифре 2. После этого вокруг татуировки стало появляться свечение. Тату в виде герба Хвоста Феи засветилось золотым светом, а рисунок, похожий на вогнутую стрелу сверху герба, засветился белым. – Блеск Фейри двухуровневый! Яркий свет ударил лучами по тем местам, куда падала симметрия. Кана уже знала, куда должна быть направлена рука, чтобы лучи заклинания не попадали по друзьям. Она многое изучила про симметрию и асимметрию в целом. Поэтому определить, куда попадут лучи, отражаясь от заданного направления, не составило картежнице особого труда. Лучи ударяли точно по цепям на ногах волшебников, отражались от точек соприкосновения и били прямиком в решетку, преграждающую путь к свободе магов. И исчезали. И так продолжалось до того, пока цепи не освободили ноги. Тогда-то Кана и сказала: - Арреди версион дэ фиэ!** – И опустила руку. Свет вмиг погас, и перед ошеломленными волшебниками показался выход. Только когда решетка исчезла, Эвер заметила напротив другую камеру, в которой сидел какой-то старик, удивленно взирающий на магов. Его преграда тоже сломалась, поэтому он мог спокойно выйти на свободу. Акацуки этот старик показался довольно знакомым. Он решил спросить: - Вы, случайно, не Кагеяма-сан? – на что старик встал с пола, подошел к выходу и кивнул головой. - А вы, значится, детки Макарова? – спросил он у трех магов. Эвер, Эльфман и Кана утвердительно кивнули. – А ты, - обратился он к Рену, - из гильдии мастера Боба? По-моему, ты был смуглым. Неужто с Ообой Бабой связался? – хихикнул старик. На белоснежном лице Рена появились красные пятна от смущения. - Старик, ты не знаешь, где мы? – спросил Эльфман, за что получил от Эвергрин, которая прошептала: «Надо с уважением, с уважением!» - Нет, - ответил Кагеяма. – Но я знаю, что здесь нет главной команды «Пропаженцев». Из разговоров сторожей узнал, - пояснил старичок, подняв вверх указательный палец. Эльфман только кивнул. - Нам некогда разговоры вести! – сказала Кана, явно нервничая. – Дедуль, давайте мы вам поможем выбраться, - Кана движением головы указала Эльфману, чтобы тот помог, но старик мотнул головой в знак протеста. – Но почему?.. - Мне нечего терять, - ответил старик. – Но вам следует быть осторожнее с этими людьми. Вы еще не знаете, на что способен кристалл эмбрион, - Кагеяма со всей серьезностью посмотрел на волшебников. – Особенно тебе, девочка, обладающая мифическим светом, - он перевел взгляд на Кану. - Но… что несет в себе этот эмбрион? – спросила Альберона, нахмурившись. Старик сразу ответил: - Не знаю, - ответ старика заставил ребят застыть с вытянутыми лицами. – Но если они найдут последний артефакт от эмбриона, то появится ОН с его чудовищем. - Кто он? Я ему покажу, кто здесь мужик! – Эльфман многозначительно стал показывать свои мускулы, за что опять получил от Эвер. - Зереф, - продолжил старик, совершенно не обращая внимания на выходки Штрауса-среднего, - и Акнология. Нельзя, чтобы «Пропаженцы» отыскали последний артефакт. Но, если они найдут его, то случится «Сближение». Я не знаю, чем все это выльется. Я не знаю, что будет, если наступит «Сближение». – Старик поджал губы. Маги стояли, не в силах вымолвить хоть слово. Кагеяма вновь стал говорить. – Я здесь уже давно, буквально с того дня, когда ваши согильдийцы, - он посмотрел на хвостатых, - принесли мне артефакт «Джермольё»***. А эти люди появились из ниоткуда, словно знали, что он окажется у меня именно в это время. Надеюсь, с теми ребятишками все хорошо, - Кагеяма грустно вздохнул и плюхнулся на пол, садясь по-турецки. - Если бы, - Кана сместила брови к переносице, закрывая глаза и скалясь. – Эти твари и их отправили неизвестно куда! – Она сжала кулаки так, что костяшки пальцев побелели. Старик только покачал головой и что-то прошептал. Внезапно послышался шум, доносящийся из коридора, ведущего куда-то в темноту. Кагеяма сразу же понял, в чем дело. Спохватившись, он сказал ребятам, чтобы те двигались в направлении, противоположном шуму. Хвостатые и Пегас послушались и побежали вперед. Кана, замедлив на секунду, повернулась и услышала голос Кагеямы, который говорил тихо: - Отыщи Варрода Секвина. Он сможет помочь. А Кана только кивнула осторожно и побежала вперед, в тайне волнуясь за старика.

▀▄▀▄▀▄▀▄▀

Тем временем в подсознании Миры. Мир погрузился во тьму. Так показалось Мире, когда она очутилась в странном-престранном пространстве. Вокруг была кромешная темнота и ничего более. Штраус-старшая будто парила среди всей этой мглы. Внезапно вокруг Миры стали появляться картинки. Но не простые с цветочками и почками. На них были изображены все ее сцены жизни. Начиная с утроба в животе матери и до сего момента. Но там, где были они, маленькие Лисс, Эльфи и сама Мира, лица двух людей скрывала черная полоска. И это были их родители. Но, как бы это ни звучало странно, как бы не казалось абсурдным, Мире, что парила в невесомости, скрестив руки на груди и улыбаясь своей привычной улыбкой, было все равно, что изображено на этих картинках. Она уже давно через это прошла, это уже было с ней, так что бояться было нечего. Пусть в сердце остался осадок ото всего прожитого, но сейчас Мира жила настоящим, не оглядываясь в прошлое. К чему морочить голову забытым? Мира продолжала парить. Она не вымолвила ни слова, не сделала ни одного движения, сохраняя спокойствие, приемлемое только ей. Терпению она научилась после «смерти» Лиссаны. Так что она могла терпеть сколько угодно. Внезапно Мира услышала добрую порцию мата, посылаемого неизвестно кому или чему. Голос матерившегося показался Штраус-старшей довольно знакомым. Но понять, откуда доносится это бурчание, она не смогла. Ибо невесомость. Но голос становился все ближе и ближе. И Мира почувствовала, как в спину кто-то уперся своей спиной. Хук справа и милая улыбка не заставили себя долго ждать. - Ай! Больно же! – запричитал тот, на кого сместилась кара дьяволицы. – Мира? - Ой, Лилейный… - Мира удивилась гостю во тьме. - Прости, что ударила тебя, - Штраус-старшая улыбнулась. – А откуда ты здесь? - Не имею понятия, - ответил искид, пожимая плечами. – Сначала я очутился внутри какого-то ящика, в котором сидел странный человек, у которого вместо ног был дым. Он чинил какое-то приспособление, похожее на шар, в котором я смог разглядеть картинку Гажила. Еще он сидел и называл кого-то феем несчастным, - искид кашлянул и продолжил. – Я спросил того человека, где я, на что он сказал: « Твои чакры и чакры твоих друзей, товарищей, и всяких тому подобных личностей, я открыл. Когда очнешься – почувствуешь. А теперь вали отсюда, котофей! Из-за вас моя система полетела к чертям!» Я даже ничего в отместку сказать не успел, как очутился на какой-то поляне, где было очень много маленьких Гажилов, - Лилейный поежился, вспоминая это. Мира хихикнула. Искид продолжил. – А потом появился огромный рот прямо из-под земли и съел меня. Я даже закричать не успел, как вдруг мимо меня пролетела стая киви, которые являлись на тот момент фруктами, сверкая глазами. Мне еще так жутко не было никогда. Ну, а потом я очутился здесь, - закончил Лилейный, стараясь сохранить серьезное выражение лица. Мира все это со вниманием выслушала. Значит, их чакры раскрыты? Это хорошо. Штраус, мило улыбаясь, спросила: - А кто вам помогал открывать чакры? - Ангел, - ответил искид.- Говорит, на путь правильный встала. Мы ей сначала не верили, но она оказалась вполне хорошим человеком. - Ясно, - протянула Мира. – Смотри! Что это там? Мира указала пальцем в ту сторону, куда надо было посмотреть искиду. Тот повернул голову и присмотрелся. Действительно, где-то там, впереди, показался свет, который с каждым разом становился все больше и больше. Мира и Лилейный прикрыли глаза руками, стараясь огородиться от яркого света. Но в этом не было необходимости, потому что он начал понемногу угасать, становясь приемлемым для глаз. Мира опустила руки, а затем попыталась встать, думая, что под ними твердая поверхность. И это оказалось правдой. Лилейный тоже встал, после чего двое хвостатых стали оглядываться вокруг, стараясь понять, где они вообще. - Фух, блин, починил, - заговорил внезапно какой-то голос. – Аре? Я уже в эфире? – встрепенулся говоривший. – Итак, Миражанна Штраус и… а ты здесь каким боком?! – обратился он к Лилейному, стоящему в его любимой позе. - Не знаю, - пожал плечами искид. Голос неизвестно, по мнению Миры, нервно хихикнул. - Ладно, - вздохнул «кто-то». – Миражанна Штраус, чтобы раскрыть чакры, ты должна пройти испытание под названием «Прятки». Но, - голос явно усмехнулся, - это необычные прятки. У тебя будет пятнадцать минут, в течение которых ты должна отыскать Ичию Вандерлея, Хибики Лейтиса и Лиссану Штраус, - услышав имя сестры Мира напряглась, сжав кулаки. Лилейный нахмурился. – Если ты найдешь их в течение четверти часа, то твои и их чакры я раскрою. Но, - неизвестный сделал паузу, - если ты не найдешь хотя бы одного из них, то их души проглотит пожиратель душ. Кстати, - заметил некто. – Магией можешь пользоваться. Удачки!~♥ Лилейный глянул на Миру. Снизу он не видел глаз, но видел нечеловеческий оскал. Кулаки были настолько сжаты, что, казалось, еще чуть-чуть, и она сломает так себе пальцы. Искид не видел такую Миру никогда. Он невольно сглотнул, увидев ауру за спиной девушки. В ней, как показалось Лилейному, были смешаны се ауры, которые он когда-либо видел. И молнии там летали, и огонь, и снежинки порхали… Искид решил отойти подальше. Мало ли что у его согильдийцев на уме? Мира еще с секунды две простояла на месте, а потом резко перевоплотилась в обличье дьяволицы. Глаза налиты кровью, лицо искажала усмешка того, кто желал чей-то смерти. Взлетев, Мира не стала долго копошиться. Вытянув руки вперед, она с громким воплем начала разносить все вокруг да около. Лилейному бы тоже досталось, если бы он не умел летать. Слава богу, что у него есть крылья. Ранний пейзаж каких-то высоких зданий вперемешку с деревьями начал превращаться в руины. Мира летала повсюду, разрушая все на своем пути. Она не видела перед собой ничего. В ее голове сейчас только: «Лиссана… Лиссана… Лиссана!!!» Ей было совершенно наплевать сейчас на Ичию и Хибики, она боялась потерять свою любимую сестру. Она не заметила подпаленную задницу Ичии от ее атаки, она не заметила бессознательного Хибики, она искала только лишь Лиссану. Лилейный, превратившись в свою большую форму, быстро схватил Ичию и Хибики, отнеся их на безопасное расстояние. А Мира все так же кружила, круша все и вся. -Время вышло! – послышался голос некто. – Сейчас появится пожиратель душ и скушает души твоих соратников. Мира этого даже не услышала, продолжая искать Штраус-младшую. Внезапно послышался какой-то странный рев, и Появилось некое огромное существо, похожее на огромную жабу-ящера. Лилейный, увидев, что чудище пришло за двумя тушками на его плечах, ринулся прочь. Вот сейчас ему некогда, да и нечем справляться с этим пожирателем. Мира, которой такой расклад не устраивал, с одного размаху ноги отправила чудище на метров двадцать в землю со словами: - Не мешайся!!! И продолжила искать Лиссану. Наконец, найдя ту в одной из высоток, Штраус-старшая успокоилась. Приземлившись на землю и держа в руках бессознательную сестру, Мира перевоплотилась в обычный вид, улыбнулась и спросила: - Мы свободны? – но даже так это звучало жутко. Неизвестный вздохнул. Потом еще раз вздохнул. И еще раз… - Да свалите же отсюда! Идиоты! Настолько странных я еще не встречал! Я поговорю с Всевышним и договорюсь с ним, чтобы он вас вообще ко мне не посылал! Достали! Во-о-он из моего мира!!! Дальше Мира все так же продолжала улыбаться, погружаясь в реальность, на плечах держа сестру, а Ичию и его подопечного за шкирку правой рукой и не забыв попрощаться с Лилейным.

▀▄▀▄▀▄▀▄▀

Восточная часть города Тру-Кросс. Переулок при магазинчике «Роллы». 20:20. Конеко стоял на месте, а челюсть плясала где-то далеко от реальности. Неужели маги… настолько странные существа? Они вообще люди? Он медленно повернул голову в сторону Грея. Тот уже стоял голый, уперев руки в бока. Конеко, выпучив глаза, закричал: - Грей-кун, твоя одежда! - И когда я только успеваю? Вроде бы только в штанах был, - говорил куда-то в сторону Фуллбастер в поисках хотя бы трусов. Найдя их и предварительно надев, ледяной маг сказал Конеко: - Нам пора идти. Ты же знаешь, где находится родной городок Идзумо? – Конеко утвердительно кивнул. Грей вздохнул. – С этой девчонкой проблем не оберешься. Выйдя из переулка, надетый в штаны Грей и Конеко направились вдоль дороги. Недалеко они увидели толпу людей, которые окружили что-то. Грей решил подойти и посмотреть кто там. А вдруг это Камики? Мало ли. Конеко направился за ним. Подойдя поближе, он услышал разговоры людей, говорившие что-то наподобие этого: «Какая странная на ней одежда», «Она такая маленькая!», «Ты только посмотри! У нее волосы странного цвета!», а еще «Бедняга, почему она вся побитая?» Пробившись сквозь толпу, Грей ошеломленно уставился на знакомое лицо все в царапинах и синяках. Конеко, увидев, как побледнел его друг, спросил: - Ты ее знаешь? – на что получил затруднительный кивок и ответ: - Это... это мой согильдиец…

▀▄▀▄▀▄▀▄▀