Я не от мира сего...

Северная часть. 20:31 Синий искид вяло висел на плече напарника, явно чем-то расстроенный. Ему было очень плохо, как морально, так и физически. Все мысли кота сейчас были о Люси. Как она там? Очнулась ли? Хеппи не знал, и поэтому тихонько смахивал слезы лапкой, чтобы ни Рин, ни Нацу, ни Мефистофель не увидели, чтобы они не волновались. Сейчас он поплачет, и на душе немного уляжется, и станет легче. Так думал Хеппи. Но в самом же деле, он все глубже и глубже проникался мыслями о заклинательнице. Сейчас, как никогда, ему хотелось, чтобы Хартфелия подергала его за ухо, потаскала за хвост, как она обычно это делает, когда Хеппи достает оную, обозвала пирогом недоделанным, шавермой, шаурмой… да чем угодно! Он был бы рад и этому. Но больше всего, Хеппи желал, что, вот, сейчас он прилетит назад, в комнату Люси, а она будет стоять и ждать его и Нацу, как обычно. Как обычно Хеппи кинется к ней, уткнется в грудь и заплачет, что-то невнятно шепча. Что-то будет говорить о Нацу, о задании, о пропавшей рыбке, которую искид мечтал подарить Шарли, о глупом ящере, сожравшей ту самую рыбу, о запахе гари, который доносился от поджаренной филейной части той глупой ящерицы… О многом бы говорил. Вдыхал запах женских духов и рассказывал. А еще плакал, плакал, плакал. Он мечтал об этом. Нет. Он верил в это. Хеппи знал это, но… Как же она там? Люси… Нацу видел, как переменился в лице его лучший друг. Видел, как медленно он «гаснет», как легкая улыбка исчезает с мордочки. И он ясно чувствовал, как горячие капли впитываются в потертую ткань жилетки, обжигая и одновременно сильно-сильно охлаждая кожу. Как будто бы его спину окатили ледяно-огненной водой. Это очень странное и печалящее чувство, явление. Во всем виноват дождь. Соленый… Из глаз, закрытых от мира. Почему Нацу не говорит «слезы»? Почему дождь? Нацу ненавидит слезы. Он ненавидит, когда плачет Люси – ему самому хочется завыть в некой агонии. Он ненавидит, когда плачет Хеппи – Нацу всегда знает, почему плачет друг. Он чувствует. Ведь между ними неразрывная связь, очень тонкая и хрупкая, которую сложно разорвать одними только пальцами. Но больше всего он ненавидит свои собственные слезы. И только дождь прячет их под нитями серого блестящего потока. И Нацу верит дождю. И как всегда, Драгнил положит ладонь на голову Хеппи, потормошит слегка, но ничего не скажет. А зачем говорить что-то, когда хватает и простого жеста рукой? Нацу это хорошо понимал, впрочем, как и Хеппи, легонько кивнувший головой. Им и слов не надо, чтобы понять друг друга. Слова для Нацу, порой, мало значат. Он не любит много болтовни, потому что хватает одного взгляда, касания. Рин, шедший рядом с Драгнилом, видел эти не замышлённые жесты, как со стороны Драгнила, так и со стороны искида. Он никогда еще не видел такой дружбы, чтобы каждый говорил только глазами. Только жестами. Движениями. Просто сделать что-то быстрое и непонятное для Окумуры рукой – и этого вполне хватает, чтобы, хотя бы на немного, воспрять духом. Зажечься, пусть даже и тусклым, пламенем, где-то глубоко-глубоко, там, в уголках самых затемненных. Для Рина это было невероятным. Безмолвная тишина витала вокруг. Она витала и в душе самого Рина. Он беспокоился, несомненно. Так почему же он не чувствует того же, что ощущают Нацу и Хеппи? Почему он так же не сопереживает? Рин спрашивал у себя, но ответ лился тихим и соразмерным стуком. Тук… Тук-тук… Сердце есть, но сейчас оно, как ни кстати, молчит. Не отзывается, не кричит, не рыдает. Не заливается, а просто бьется. Но, может быть, его сердцу мешает какая-то дверь? Дверь, не пропускающая крик? Рин не знал. А может просто не хотел открывать эту самую дверь. Да. Он хочет увидеть вновь Люси. Он хочет научиться понимать ее. Но, где-то там, в подсознании, что-то еще и шепчет, что Рин хочет чувствовать Люси. Но… Что значит «чувствовать»? Он ведь имеет чувства. И горечь, и радость, и боль, и страдание… Все – все. А… правда ли все? Рин узнает. Спасет Хартфелию и узнает. Мефистофель глядел на все происходящее с некоторой высоты. Его попросили не вмешиваться, но оставить своего младшего братишку, огненного паренька и синего говорящего кота он считал уже каким-то преступлением. И когда только он, второй сын Сатаны, стал таким… человечным? Когда же он начал переживать, волноваться? Ведь он же демон! Для таких, как Мефистофель, это абсурдно и странно. Демон – экзорцист, уничтожающий себе подобных. Очень и очень удивительно. Что? Удивительно? Мефистофель это уже не считал каким-то чудом из чудес. Хотя для него, сбежавшего из глубин Ада, это уже обыкновенное. Тогда что же он считает удивительным? Мефистофель часто задавался таким вопросом. А ведь он и вправду странный. Как тот Шляпник, из страны чудес. Такой же сладкоежка, чаёвник. Так же ждущий еще кого-то более странного, чем он сам. Но Мефистофель считал совсем «не от мира сего», как в прямом, так и в переносном смысле, этих магов, свалившихся посреди коридора из ниоткуда. Хвостатые феи… Неужели не только демоны хвостаты? Интересно, какая будет их реакция, когда они узнают, что их товарищ, одноклассник и, в данном случае, напарник, - один из сыновей Сатаны? И про Мефистофеля? Что они будут делать? Запаникуют, разозлятся? Или же оставят все как есть? Мефистофелю было очень интересно узнать это. Сидя в кресле и попивая чай, Мефистофель с глупой ухмылкой наблюдал за шедшими снизу тремя учениками. Перемены были не только в настроении, но и они ожидались в скором времени и во всем Тру-Кроссе. Фель тяжело вздыхал, потому что даром видения он не обладал. Да и знать то особо не хотелось. Второй сын Сатаны не спеша летел за Рином, Нацу и Хеппи, слушая недовольные бурчания Амаймона, который в обличии хомяка был очень милым, а надувшаяся мордочка добавляла еще больше умиления. Мефистофель продолжал улыбаться, но эта улыбка казалась какой-то грустной и неопределенной. Интересно, а для демонов вообще существует определенность? Нацу, принюхивался и явно чувствовал, что они уже недалеко. Запах, исходящий от демона, был очень резким, и для драконьего чутья не составляло труда найти его. Но нос неприятно жгло, и Нацу морщился, чихал. Для Драгнила такие запахи – смерти подобно. Поэтому, чтобы каждый раз не чихать, Нацу окутал половину лица шарфом, стараясь не потревожить заснувшего на плече Хеппи, который изредка вздрагивал и что-то невнятно шептал, но сын дракона улавливал еле произносимое: «Люси». Нацу оглянулся на Рина. Окумура тоже принюхивался, но не морщился так же, как это делал Драгнил. Нацу подумал, что для него, для Рина, такие запахи уже привычны и обиходны. А может он просто не хотел этого показывать. Нацу пожимал плечами и шел дальше, слыша мирное посапывание Хеппи. Дорога вела к городскому парку, в котором сейчас не было ни единой души. Рин с Нацу переглянулись. Они уже давно вышли за пределы северной части небольшого городка и сейчас находились на территории Эрзы и Идзумо. Мефистофель заметил какое-то движение на дереве, но не стал указывать на это. Он хотел, чтобы ребята сами за себя постояли. Взлетев еще выше, Мефистофель оглядел всю округу. Парк сейчас казался таким мизерным, как пирожное на блюдце. Мефистофель пригляделся куда-то в центр парка и злобно оскалился. Клыки, до этого еле видимые, удлинились, а глаза, всегда насмешливые, налились кровью, зрачки сузились. Он видел снизу демона, Эс-класса, который помешал мирной жизни всего городка. Но Мефистофелю он был нужен не только для расправы. Сын Сатаны видел в нем добычу. Редкую. Сильную. Невероятно вкусную. Мефистофель только намеревался полететь туда, как заметил знакомую красную макушку. Эрза. Но кого она на себе тащит? Приняв нормальное состояние, Мефистофель пригляделся и увидел в этом «кто-то» бессознательного парня, довольно рослого в телосложении. И сколько в этой Скарлетт силищи? Ректор в шляпе перевел взгляд на троицу у входа. Вот только там были не только Нацу, Рин и синий кот, а стоял еще кто-то, прямо напротив входа. Ректор в кои раз вздохнул, посмотрел на добычу и, поняв, что та никуда не денется, полетел к ученикам, застывшим у ворот. Рин стоял и переводил взгляд то на Нацу, то на мужчину, стоящего напротив. Лицо Драгнила было очень комичным. Рот все время то открывался, то закрывался, а глаза вот-вот должны были вылезти из орбит. Хеппи все так же уютно сопел в обе дырки, пока Нацу стоял, то краснея, то бледнея, указывая пальцем на незнакомого для Рина мужчину, который был не хуже Драгнила. Он тоже стоял, вытаращив глаза, в похожей позе. Окумуре оставалось только догадываться, кто это такой. И первая умная мысль, посетившая его темноволосую головушку, была о том, что это ни кто иной, как маг, с того же мира, что и сам убийца драконов. Только вот одет он был странно. В оборванках, в основном. Как человек без определенного места жительства. Рин выдохнул и устало закатил глаза. Так они с мертвой точки точно никогда не сдвинутся. У Нацу в голове сейчас был полный кавардак, хаос, беспредельщина, но не порядок. Грузно вдыхая и выдыхая, Драгнил старался придумать, понять, откуда, мать его, ОН здесь взялся? Что за чертовщина вообще происходит? Но не успел он еще о чем-нибудь подумать, как на него набросились с крепкими объятьями, вопросами и дружескими побоями. Нацу, не задумываясь, отвечал счастливой улыбкой, такими же ударами. Все бы ничего, да вот только ОН был сильнее, намного. Драгнил не успел сообразить: как отдал Хеппи изумленному Рину, как начал уже драться, и как улетел в небо за звездочкой. Мефистофель, приземлившийся рядом с остолбеневшим Рином, держащего бессознательного кота, который был уже с синяками, и с чешущим затылок неизвестным, нервно испил последнего глотка чаю и уже было хотел что-то спросить, а может и сказать, как на него приземлился злой Нацу. Драгнил уже хотел рвать и метать, как из парка послышался жуткий гул и рык, похожий больше на завывание чего-то темного, холодного и потустороннего. Тогда-то Мефистофель вспомнил, что хотел сказать. Тогда-то с лица Нацу сползла ухмылка, превратившаяся в тонкую и немного сжатую линию губ. Тогда-то Рин очнулся и на автомате вытащил меч из ножен, покрывшись языками синего пламени. Тогда-то Хеппи подсочил, обжегшись от пламени Рина. И тогда же неизвестный подошел к Драгнилу, похлопал по плечу и сказал: - Ну что, зададим жару? Нацу, улыбнувшись широко-широко, как только это умел он, в буквальном смысле загоревшись ярко-алым пламенем, ответил: - Я аж воспылал! Рин, Хеппи, клоун в шляпе, за мной! – и побежал на всех парах вглубь парка, выкрикивая на ходу заклинание. Рин, не став долго думать, рванул вслед за Драгнилом, улыбаясь и предвкушая скорую встречу с тем, кого реально ненавидит и презирает. Тем, кого, по сути, он должен называть «отцом». Злорадно улыбаясь, не уступая по ширине улыбки Нацу, Рин уже знал, что, непременно появиться и сам Сатана. Хеппи, только айякнул разочек, взмыл на высоту птичьего полета и, приняв позу супермена, ринулся за двумя огненными человечками, крутя в мыслях все способы будущей разборки и изрядно волнуясь за состояние Люси. Ему все равно, что сделают с этим потусторонним Нацу и Рин, ему все равно, что будет с ним самим, но самое главное для искида, чтобы Хартфелия была в порядке. Мефистофель в который раз вздохнул и перевел взгляд на знакомого Драгнила. Тот в упор глядел на второго сына Сатаны, будто заглядывая в самую чернь его испоганенной души. Хах. Души ли? Фель еще раз вздохнул от досады. Нет. Амаймона, который пытался слезть с его плеча и который хотел направиться за волшебником и демоненком, он не станет расколдовывать. Эти двое итак не мало разрухи принесут, а если еще и Амаймон вмешается… Нет, не надо так. - Ты ведь демон, - внезапно послышался голос мужчины. Мефистофель удивленно на него взглянул. – Тогда почему же ты помогаешь моему другу, Мефистофель? Демон ухмыльнулся. Натянув шляпу на глаза, он с той же ухмылкой отвечал: - Я ректор, в первую очередь. Спросивший усмехнулся и не спеша побрел в ту сторону, куда отправился сам Драгнил. Земля под ним содрогалась, а деревья, мирно стоявшие, полегли, как небывалые. Вместо высоких стволов оставались торчать из-под земли маленькие пенечки да коряги. Мефистофель посчитал во сколько это все им выльется… Затрат не хило… Да что там! Это же целое состояние, если считать всех магов по частям городка! Бедный карман Мефисто. Ну, станет бедным. А пока пусть ребятки пошалят.

▀▄▀▄▀▄▀▄▀

Северная часть Фиора. Мужчина ходил из стороны в сторону, нервно теребя пальцы за спиной. Прошел уже как минимум час, а может и больше, а эти маги все еще не просыпались. В общем-то, их с состояние его особо не волновало, но эта пепельноволосая с короткой стрижкой ему была нужна в особенности. Она знает, кто его дети и где они сейчас. Поэтому эта девушка нужна ему живая и невредимая. В общем, он должен помочь ей, в ответ он узнает правду. Услуга за услугу так сказать. Пока он так ходил, Катя смотрела на бессознательных ребят, которые были объяты мягким голубым пламенем с золотисто-синими перьями. Было в этом что-то великолепное и захватывающее. Но вправду ли это так больно, как говорила Катя? Девчушка не знала. Но это великолепие, несомненно, манило. Звездный дух Райской птицы сразу заметила это влечение Кати к ее пламени. Вот только девчушка не знает, что для нее это пламя, в каком-то роде, опасно. Она же общается с небесными духами. Но Райская птица немного другая. Полукровка, если быть точным. И синее пламя ее отнюдь не из Рая, как считает Катя. Синее пламя – это «под землей», а не «над небом». Синее пламя – это не «Евангелие». Синее пламя – это исчадие Ада. И поэтому Райская никогда не подпускала Катю близко к себе и к своей способности. Она не хотела ранить эту девчушку. Уж больно она ей стала дорога. Кок все так бы и ходил, если бы не странная тень, промелькнувшая за окном. Он решил выйти и узнать, кто там так яро следит за ними? Ему чужой - не гость, а ресторанчик на данный момент «На обеде». Так что звени не звени ты за дверью, а колокольчик в стенах не звучит. Кок только собирается подойти к двери, как кто-то в наглую открывает ее и по-хозяйски входит в помещение. Этим кто-то оказывается знаменитый драгонслеер, которого даже незаметный хозяин ресторанчика узнал сразу же. Вот только какого лешего он вообще пришел в его заведение? Он ненавидит преступников. Вошедший спокойно оглянулся и, фамильярно ухмыляясь, подошел к Коку. Тот стоял, нахмурившись и сжав кулаки. Для него, этот драконий мальчишка был противен, как никогда. Кок не понимал, почему же Правительственный Совет отпустил его? Что на них повлияло? Наверное, очередные замашки главы. Только вот одежда драгонслеера была довольно странной. Фиолетовые тона во всем: в рубашке, штанах, в сапогах. Даже плащ, доходящий до пола, был фиолетовым. И только эмблема в виде голубой стрелы украшала рубашку с левой стороны. Где-то он уже это видел. Вальяжно засунув руки в карманы и оглядев волшебников, что лежали без сознания, парень вновь встретился взглядом с суровыми голубыми глазами Кока. Никто не желал начать разговор. Но Кок не любит чужих, поэтому ему требуется узнать, что этот тип забыл здесь? И только-только он собирался задать интересующий его вопрос, как со стороны волшебников послышались сонные вздохи и шевеление. Кок сразу же обратил внимание на это, отложив вопросы на потом. Лиссана и Ичия очнулись первыми. С трудом открыв глаза, первым, что они увидели, было лицо Кати, счастливое и обнадеживающее. Приняв сидячее положение, Лиссана впопыхах огляделась. Увидев лицо Миры, на котором затухают последние языки пламени, Штраус-младшая успокоилась, поняв, что сестра уже скоро очнется. Потом переведя взгляд на Хибики, впала в ступор оттого, что тот, кто только сейчас валялся без сознания, уже крутился вокруг Ичии. Лейтис спрашивал о самочувствии, о том, что было с ним там, «внутри», и в ответ получал странные позы в стиле Сейлор Мун и знакомые высказывания насчет аромата. Странный этот Вандерлей, ей богу. Потом взгляд Лиссаны наткнулся на знакомую мину, стоящую напротив Кока. Лиссана пару раз моргнула, потерла глаза, мотнула головой, а потом, поразмыслив насчет всего, вновь уставилась на ехидно ухмыляющееся лицо давно знакомого драгонслеера. Да что вообще творится с этим Советом, раз такой человек гуляет на свободе, когда, по праву, он должен находиться в тюрьме? Штраус-младшая решила не заморачиваться на сей раз и обернулась вновь к сестре, которая уже давно глядела посерьезневшим взглядом на человека, находившегося около владельца этого ресторана. Катя стояла и не понимала, в чем, собственно, дело, поэтому, не отвлекая только очнувшихся магов, отозвала Райскую, рухнув на ближний стул. Все-таки, сильные духи много энергии забирают. Драгонслеер, почувствовав на себе прожигающий взгляд, повернулся в сторону Миры. Штраус-старшая уже стояла на ногах, а позади пристроились Лиссана, Хибики и Ичия, которым было невдомек, что Он здесь забыл. Молча стоя, они просто наблюдали за дальнейшим, хотя Лиссана переживала за самочувствие своей старшей сестры, но сейчас ее спрашивать об этом было глупо. Мира, не став дожидаться каких-то действий со стороны Кока или со стороны сына дракона, быстро ретировалась к ним обоим. И она не стала молчать. - Что ты здесь делаешь? – спросила Мира, пытливым взглядом смотря на пришедшего. Тот усмехнулся, заставив Кока стиснуть зубы и поддаться немного вперед. Мира выставила руку, тем самым останавливая Кока. – Почему ты не под стражей? - Потому что, Мира, Совета больше нет, - отвечал ей драгонслеер, запустив одну руку в волосы. – Нет здания, нет тюрьмы, а значит, и нет стражи и самих чиновничьих свиней. Все логично и просто, - пожал плечами парень. Мира в недоумении изогнула бровь. - В ка… - В прямом смысле, Мирочка, - перебил девушку драгонслеер, прочитав мысли той. – Всех убили. Причем, не я это сделал, - парень вздохнул и прикрыл единственный глаз. – Кстати, как там Катя? – он указал кивком головы в сторону заснувшей девчушки. - Спит, - ответила спокойно Мира и обратилась к Коку, стоящему как будто в неведении. – Кок-сан, не беспокойтесь, этот человек больше не преступник. Я знаю эту эмблему, - Мира указала на голубую стрелу на груди парня. – Он находится под наилучшим контролем. – Мужчина фыркнул, но возражать не стал. - Вы, верно, хотите знать, что случилось с Советом, - сказал драгонслеер и получил незамедлительный кивок со всех сторон. Катя уже спала на руках Хибики, а Ичия старался ничего не говорить Лиссане о ее прекрасном аромате. Видимо боялся Миру, которая, скрестив руки на груди, сказала: - Расскажи нам все, что знаешь, Кобра.

▀▄▀▄▀▄▀▄▀

Где-то в южных лесах Магнолии. - Кана, ты точно уверена насчет этого Варрода? Может тот старик нам просто наврал? – Эвергрин, отдышавшись, спросила у Альбероны. Они уже довольно далеко убежали от этих шестерок «Пропаженцев». Погони вслед не наблюдалось, но все равно ощущение слежки до сих пор оставалось. - Да, - отвечала Кана, доставая карты и присаживаясь на землю. – Сейчас я попытаюсь связаться с Мавис и как раз узнаю, кто такой этот Варрод Секвин. - Хорошо, - в унисон сказали парни. Присев недалеко от Каны, Эльфман, Рен и Эвер стали ждать, причем, Эвергрин села так, чтобы можно было облокотиться о мускулистое плечо Штрауса-среднего. Тот ничего ей не сказал, лишь удивленно взглянув на русоволосую макушку, мирно покоящуюся на плече. Рен, заметив такие движения со стороны, опустил взгляд и заметно погрустнел. Что же с его Шерри? Кана разложила карты по кругу в форме восьмиконечной звезды. Что-то бормоча под нос, волшебница присела в позе лотоса, а карты вокруг оной начинали светиться самыми различными цветами. Свет охватил и саму Альберону, образовав небольшой вихрь из искрящихся лучей, исходящих от карт. Она сидела так до того, пока не раздался шокированный вздох, и пока карты не перестали светиться. Ребята подскочили, словно ошпаренные, и бросились к Кане, которая уперлась руками в землю и туда же устремила взгляд. - Что такое, Кана? – спросила взволнованная Эвергрин. Кана медленно повернулась к ней и сказала осипшим голосом: - Души Мавис в нашем мире нет. Ее душа отправилась в тот мир, в котором пропала команда Нацу, - Кана замолчала, прикусив губу. – А еще, - добавила она, еще тише, - я видела истинный свет нашей гильдии… Эльфман, Рен и Эвер пораженно смотрели на поникшую Альберону, которая была в недоумении. А Кана тем временем думала про себя: «Я не скажу им, что видела Люси рядом с Мавис». – Запрокинув голову, Кана взглянула на небо. – «Я… Мы спасем вас, черт возьми! Только ждите!»

▀▄▀▄▀▄▀▄▀