Возрождённая

Клод был очень занят, если не сказать, что буквально завален бумагами. Такой объём работы у него появился не от лени или от того, что он не справлялся, а с тем, что помимо государственных бумаг присутствовали и кипы дополнительной литературы по магии. Встречались даже редкие тома прямо из магической Башни. И всё это говорило только об одном – император решительно вознамерился всё прояснить. Так же, как и служанка Дария, он просто не мог не знать о такой напасти, как магическая связь и между кем она возникает. Мысль, что Атанасия – не его родная дочь, вообще даже не приходила ему в голову, поскольку факт отцовства был неоспоримым. Феликс старался помогать сюзерену, но его помощь ограничивалась лишь разбором документации и ноской литературы из одного угла дворцового комплекса в другой, что не способствовало снижению занятости императора. Мистер Эльмир помогал Клоду со стороны своей подопечной, рассказывая ему о её состоянии, о проживании в Цветочном Доме и других мелочах, которые должны были характеризовать степень уюта и здоровья принцессы. Старый лекарь также старался облегчить труд мужчины, но почти никакого существенного вклада не внёс, учитывая, как мало существовало трудов по самому редкому и опутанному тайнами разделу магии. Клод днём и ночью горбатился в своём кабинете, часто там же и засыпая. Сны теперь стали неотступно следовать за ним в пучину Морфея. Сначала он видел что-то невероятное, сродни выцветшим, как на фотоплёнке, воспоминаниям из какой-то совершенно другой реальности. Кому это снилось, было и так ясно, но не ясно, в каком контексте. Сны дочери казались слишком яркими и слишком чёткими для снов, словно вспышка и одновременно некое ясное утро. Потом последовали образы его собственного прошлого, и это заставляло мужчину мучительно просыпаться, как после падения с обрыва: пот заливал глаза и руки. Всё изменилось... Император благоразумен и терпелив. Он трудолюбив и заботлив. Но всё же в голове стали появляться неясные и тревожные ощущения, никак не дающие покоя. Смутные подозрения. Ему уже не раз посреди дня хотелось сорваться с места и увидеть наследницу. Иногда такое желание приводило едва ли не в состояние сильнейшего раздражения, когда изнутри всё горело от невозможности сиюминутного исполнения. В другой раз вместо воспоминаний о Диане появлялись яркие образы счастливого и безразличного лица Атанасии – как раз такой она предстала перед ним при первом магическом контакте, когда он по незнанию активировал завязку через приказ. Девушка не видела своего отца, она видела только незнакомого мужчину, своего доминанту, и отнеслась к нему, как отнеслась бы к пришельцу... Так думал Клод. Время шло очень быстро, и прежняя привязанность и любовь к Дженит таяли на глазах, заменяясь пока неопределёнными чувствами к старшей принцессе, самой нелюбимой дочери... *** Дженит же уже перестала быть собой, лишь на какое-то мгновение до этого ощутив прилив сильной сонливости, от которой глаза закрывались каждую секунду. Девушка пыталась бороться, не дать себя победить, но оказалась побеждённой. Последнее – это сожаление, отголоски былой любви и ревности. Она стала куклой, марионеткой в руках самонадеянного человека, жаждущего отомщения... Что же она наделала? Просыпаться в своей кровати было очень странно и неприятно. Она словно действительно заснула и только видела себя со стороны, никак не влияющая на свои собственные движения и слова. Принцесса... Нет, она лишь жалкая пародия на неё... Безысходность, отчаяние, осознание невозможности что-либо изменить затапливали ощущениями, неприятными и туманными, будто она уже и не человек совсем. По крайней мере, проснувшись когда-нибудь, Дженит сможет сказать, что знает, каково это – испытывать то же, что и брошенная с детства Атанасия, чья мать определила судьбу своего ребёнка. Но теперь ей хотелось только кричать и плакать. — Принцесса, вы уже проснулись? — знакомый и родной голос Бетти. Девушка с тревогой наблюдает, как вяло поворачивает голову "кукла". Как безразличные, даже где-то пустые глаза останавливают свой пугающий взгляд на ней. — Мм, — слабая улыбка, нисколько не солнечная, а мёртвая, высохшая и словно застывшая на губах. Бетти вздрагивает и отводит глаза – очень страшно вдруг стало смотреть на госпожу. — Бетти... подай мне платье и воду... Хочу гулять... — хриплый голос, тоже какой-то безразличный, словно окоченевший. "Кукла" медленно встаёт, подходит к зеркалу, куда каждый раз подходила истинная хозяйка тела, когда одевалась или прихорашивалась. Глаза не видят изображения, смотрят сквозь зеркало. Пустой и совершенно бесполезный взгляд – так могут смотреть только абсолютно опустошённые люди, и то – взгляд у них более живой. "Кукла" словно специально издевается, выполняя обычные телодвижения принцессы, но те смотрятся как-то странно и пугающе в её исполнении. Дженит никогда бы так не стояла, никогда бы не смотрела сквозь зеркало, не видя себя, никогда бы не двигалась, словно полумёртвый труп или нет... словно зомби – так уже похоже звучит. Ночнушка измялась, а "Кукла" только стоит неподвижно, как не могут нормальные люди, и безразлично смотрит непонятно куда. Макияж смазался и наделяет лицо Дженит куда большим уродством чем обычно – прошлым вечером Бетти была сильно занята и не успела помочь госпоже. Видимо, косметика оказалась слишком лёгкой и незаметной, раз почти никто ничего не заметил. "Кукла" не только неряшлива, но и неуклюжа со своими механическими движениями: мелкие царапинки и ушибы от острых углов мебели располагаются повсюду на теле и видны невооружённым глазом. Некоторые, правда, сошли, и всё благодаря верной служанке, а другие, пусть и замазанные, до сих пор желтеют и синеют на коже. — Госпожа, всё готово. Извольте, я вам помогу, — Бетти быстро вернулась и принялась за свою работу с привычной тщательностью. Только её глаза не хотят смотреть в лицо принцессы. Так ужасно... — Мм... Да... — вот и всё, на что была способна фальшивка, ненатурально изображая свою хозяйку. Бетти вздрогнула от скрипучего голоса, но скрыла это, продолжая одевать госпожу на прогулку, попутно болтая по пустякам – занятие, обычно принадлежавшее Дженит... Но теперь стрёмная тишина в покоях не могла развеселить никого, и наперсница болтала без умолку, скрывая волнение и подавленные настроения вокруг. Когда всё закончилось, Бетти поклонилась и предложила сопровождать принцессу, но "Кукла" сумрачно отказалась. Верная служанка просто не смогла пойти против, как иногда делала, когда радела за безопасность своей госпожи. Сейчас ей было слишком страшно, а предчувствие чего-то плохого так и преследовало, не давая спокойно засыпать по ночам. Призрак в лице младшей принцессы являл своё бледное и окровавленное лицо во снах служанки, пугая её до смерти. А Дженит не переставала внутри сожалеть – молча, туманно и одиноко... *** Атанасия просто молча переваривала новости про магическую связь, целую неделю не выходя из своей комнаты и обдумывая сложившуюся ситуацию. Никаких шансов на побег? Благополучно скинутое в ведро счастье? А, может, инцест в чистом виде? Последнее, правда, сомнительно, учитывая, что она сама пока не может понять, кем на самом деле приходится Клоду. Попаданчество всё-таки никто не отменял... Что дальше? Оливия говорила о том, что Цветочный Дом находится недалеко от дворца императора, а значит они вполне могут и не встречаться друг с другом – магия не накажет, поскольку расстояние не нарушено. Однако комок внутри вызывал сильное раздражение, пульсирующим комком создавая неудобства. Девушка не видела отца целую вечность, почти две недели, если не больше: счёт дней был потерян ещё со времён ломки. В другое время это не вызывало бы никакого дискомфорта, но сейчас просто заставляло метаться из угла в угол, закусывая пальцы. — Что опять не так, принцесса? — Оливия вымученно перебирала шитьё, не имея возможности отложить его до лучших времён. Мистер Эльмир в последнее время был очень строг и чопорен со своей ученицей; его слова о женских обязанностях в обществе вызывало уныние у девушки, но она не смела перечить. — Я должна увидеться с Его Величеством... Так не должно продолжаться и дальше. Он не может запереть меня здесь на вечность. — Если пожелает, может и запереть – сам-то будет жить ещё долго. Не дай Богиня, ещё переживёт всех нас, — мисс Пресли покачала головой. Атанасия остановилась и плюхнулась на диванчик у окна, рядом со своей наперсницей. Назвать её так она сподобилась недавно, решив, что теперь никуда не отпустит подругу, свою будущую союзницу. Оливия так и не отложила шитьё, с каким-то даже отчаянием снова и снова колясь иголкой, которая никак не хотела попадать куда надо. — Нет, он не может, ведь я его наследница, — принцесса сложила губы и вытянула их на манер трубочки, показывая негодование. На кусок ткани, которым занималась подруга, она смотрела с неким насмешливым интересом. — Это, конечно, тоже правда. Но вспомните, что здесь вы не обладаете никаким влиянием и голосом; простите, за такие слова. Среди дворян вы – забытая принцесса. Никто из них уже и не вспомнит, что у императора есть наследница. — Ты слишком пессимистична, — Атанасия хитро блеснула топазами, уже зная, как выиграет. Оливия вечно забывает одну важную вещь. — Я уже не забытая принцесса, а Возрождённая милостью Богини! И народ, и дворяне, и священнослужители на моей стороне. Аристократия, правда, будет преследовать свои цели, но большинство станет поддерживать именно мою позицию, и император с этим ничего поделать не сможет. Помощница лекаря изумлённо вскинула глаза, отрываясь от своего утомительного занятия. Её лицо так и говорило: "А ведь правда!". Атанасия весело рассмеялась, пока её собеседница приходила в себя. — Вот видишь! Со всеми этими событиями ты забыла о самом главном: волей-неволей Его Величеству придётся ко мне прислушиваться и выводить в свет, как свою наследницу. А связь между нами только ещё больше добавляет вескости моим доводам – Клод просто не может позволить себе пойти против меня, иначе ему же хуже... — Вы правы, только это меня нисколько не утешает: ваше нынешнее положение по-прежнему шаткое, — Оливия смотрела на принцессу с искренним сожалением, хотя её сосредоточенный взгляд говорил о том, что не всё ещё и вправду потеряно. Руки комкали шитьё, натыкаясь на иглу. — Действительно, столько всего мимо меня прошло. Стоит на выходных отправиться в город послушать, о чём там говорят люди... И всё-таки, принцесса, как вы собираетесь встречаться с Его Величеством? Я слышала от мастера, что он целыми сутками работает в кабинете и никого не хочет видеть, кроме, разумеется, Феликса Робейна. — Всё очень просто: не хочет ко мне приходить – сама к нему приду. — Принцесса! А если император разгневается? — Это будет бессмысленно с его стороны. Я знаю: он привык решать все свои проблемы. А это значит, рано или поздно нам придётся поговорить. Атанасия резко встала, чем напугала Оливию. Та даже выронила свою работу, а пока поднимала её – уже упустила наследницу из виду. Было ли это ошибкой? Кто знает, ведь судьба порой бывает причудливой в выборе своих жертв. — Вот же маленький ураган, — а у самой улыбка на губах. Всё очевиднее становится, что она привязана к этой смышлёной принцессе, которая нет-нет да проявляет свой характер. Оливии бы хотелось верить, что судьба будет милосердна к этому ребёнку, к этой ещё невинной девушке, которая многое пережила. Вечер шелестел кронами деревьев. Всё явственнее чувствовался разлитый в воздухе аромат цветов, прекрасных и разноцветных. За окном марево, на подоконнике царит уют и тепло, а листья герани чуть слышно треплются, тянутся к небосводу, темнеющему с каждой минутой и напоминающего прекрасные цвета райских садов. Это тихое спокойствие природы повлияло на настроение Оливии, давая ей чуть больше позитива, чем всё прошедшее вместе. Не хотелось вспоминать минувшие события. И так ей пришлось выпасть из реальности на целый месяц, забыв даже о том, что её принцесса – не простая девушка, а самая настоящая наследница, которую их Богиня благословила своей божественной силой. Не стоило забывать, что в скором времени придётся делать свой собственный выбор...