Возрождённая

Лодка. Яркое солнце. Чуть покачивающие воды. Тент над головой, укрывающий в тени. И рядом отец, смотрящий куда угодно, только не на неё, со взглядом туманным и безразличным, полностью ушедшим в свои мысли. Эта картина напоминала прошлое, очень далёкое и счастливое, но до чего же похожее в деталях. Помнится, она тогда так же тонула, как и в первый раз, свалившись с борта. Отец среагировал молниеносно и спас её, вытащив на берег и нежно приглаживая мокрые волосы. Такого казуса в жизни Атанасии ни разу не было, и она ещё долго краснела, когда вспоминала этот момент. Но сейчас всё начиналось по-другому: с Дженит и защитным куполом вокруг. Ощущения были неловкими и непривычными. Раньше это она болтала с отцом, мило улыбаясь и наслаждаясь прогулкой. Она, не Дженит... Рот просто не открывался, а спина напряжённо застыла в одном состоянии, не давая отдыха мышцам. Странное дело, но ощущать себя палкой выходило теперь гораздо лучше, чем раньше. Даже возникла мысль, что она похожа на мадам Терезию – вот уж кто хорошо знает этикет и следует ему назубок. Дженит весело болтала и развлекала обоих своих спутников, но и она видела, что говорит впустую, и слова просто не долетают до сознания. Это её нисколько не расстроило, ведь причину этого можно было легко озвучить. Но что ещё придумать? Солнце припекало сильно, и в воздухе стояла духота. Атанасия чувствовала, что её скоро станет клонить ко сну. Мысли так же упорно стремились к этому. Где явь, а где сон? В голове возникали непонятные образы и слова, её собственные рассуждения. Всё окружающее ощущалось тактильно, а вот на уровне сознания проносились сновидения, неконтролируемые и навязчивые. Становилось жарко, душно, потно... Приятные запахи растений щекотали ноздри. Прохлада от воды овевала сонным ветром тело девушки. Атанасия и не заметила, как стала закрывать глаза – пучина из образов преследовала её неотступно, не позволяя осознавать реальность. Миг – и голова покоится на плече удивлённой Дженит. А Атанасия лишь чувствует какое-то сонное наслаждение и падает глубже в сновидения. Младшая принцесса постаралась меньше шевелиться и посмотрела на императора. Клод сидел, подложив ладонь под подбородок, и тихо шумел дыханием. Закрытые глаза его трепетали от сонного дурмана. — Эх, — тихо вздохнула Дженит и замолчала, взглядом ища, чем бы полюбоваться и убить время. В отличие от своих родственников, ей не хотелось спать. Мысли, конечно, витали в голове, но основную их часть она передумала ещё до этого момента. Цветы зацепили взгляд, и принцесса наклонилась к ним, чтобы поближе полюбоваться. Отчего-то на душе стало грустно. На следующее утро Дженит уже сама распорядилась позвать сестру на завтрак и приготовила ей место возле себя и напротив отца. Клод не возразил. Он, на удивление, вернулся к исходному состоянию айсберга и любящего отца: с младшей дочерью он вёл себя как прежде. А вот Атанасия ещё больше отдалилась, обрывая все поползновения кузины в сторону их прежних отношений. С императором она вела себя равнодушно и холодно, но времени смотрела искоса, словно чего-то ожидала. У Дженит возникло странное чувство неловкости рядом с ними. Все последующие дни проходили одинаково, и принцесса уже отчаялась хоть как-то выйти на контакт с семьёй. *** Жар не стихал ни на минуту, и Анастасий чувствовал, как его внутренности горят заживо в лихорадке. Очередная напасть после непонятных недомоганий и контроль нарушен. Ниточки кукловода оборвались, а полезной информации он так и не получил. Зачем вообще тогда был нужен этот чёртов камень Луны? Пользы он не принёс, одни только неприятности. Заболеть непонятно от чего и так скоро – стало просто смехотворной новостью. Честно, всё идёт коту под хвост! Теперь мелкая девчонка будет ещё более осторожной, чем прежде. А ведь было так непросто завоевать её доверие и устроить помолвку с Иджекилом. Очередная вспышка боли, и мужчина зажмуривает глаза. Всё это время ему казалось, будто он находится, между адом и землёй. — Ещё не прошло? — спрашивает Роджер, садясь в кресло, напротив дивана, на котором расположился его союзник. Беловолосый мужчина с досадой рассматривает, как болезненно морщится и прикрывает глаза тот, на которого он возлагает большие надежды и ожидания. Вызывали целителя, но тот не смог что-то внятно объяснить, только то, что это, судя по всему, какая-то непонятная хрень. Магов вызывать было небезопасно, хотя и стало ясно, что что-то не так именно с маной павшего императора. — Нет, — хрипло выдавливает Анастасий. — Понятия не имею, что это за чертовщина такая. И главное, откуда она внезапно возникла? — Целитель не смог ничего определить, значит, самое худшее случилось. Ты уверен, что камень не мог как-то подействовать на тебя? — бровь поднялась в ожидании ответа, пока сам больной едва слышно стонал от распирающего жара по всему телу. — Не знаю... — выдохнул тот. — Когда я проверял её на наличие темномагических штучек – ничего не выявил; только способность подчинять. Теперь же это неважно, он мне больше не нужен... Кх... Дженит и так пришла в себя и подобного повторения не допустит... — Нельзя этого допустить! Повторное использование может стать непредсказуемым! Однако... Теперь стоит задуматься о том, как вызвать тебе мага на проверку маны... Роджер покачал головой: задачка-то не из лёгких, но что-то делать надо было, иначе шанс на привилегии вместе с Короной уплывали прямо у него из рук. Анастасий стал приятной надеждой на породнение с императорской семьёй, особенно тогда, когда Клод категорически отказывал своему советнику в его просьбах. Встретились они случайно и не сказать, чтобы судьбоносно. Роджер заметил его на балу по случаю дня рождения дочки виконта Арчибальда. Самый большой зал, куча знакомых по работе и по крови, приятели из обедневших родов, несколько простолюдин. Потом включилась музыка, заполнившая весь зал звуками флейт, пианино, колонками, магически усиленных. Разноцветные люстры и приятный мягкий свет... Это был один из тех крупных балов, что дают знатные аристократы, наиболее приближенные к императору. Клод не посещал такие мероприятия, лишь посылая поздравления через Феликса. Арчибальд де Сарде являлся почти левой рукой правителя. На него возлагались военные заботы и расчёт казны на время чрезвычайного положения в стране. Можно сказать, Клод очень доверяет этому аристократу. В прошлом году тот получил большой надел с прилегающими деревеньками поблизости – таким образом император ценил преданного слугу. Но у Роджера складывались не слишком приятные отношения с этим человеком. Арчибальд его терпеть не мог, но неизменно приглашал на вечеринки, балы, обеды, поскольку статус Альфиосов не предполагал ими брезговать. Мистер Снежок случайно столкнулся с Анастасием, задетый танцующей парой. По-другому, иначе, они бы никогда не встретились. Мужчины раскланялись друг перед другом и извинились за небольшое происшествие, а потом представились. Естественно, что бывший император представился вымышленным именем. Это была их первая встреча. Она закончилась ничем. Потом в один из дождливых дней к нему в поместье шагнул любопытный гость – какой-то юноша с мрачной накидкой на плечах и белоснежными волосами, немного серыми по сравнению с волосами Альфиосов. Он не разменивался любезностями и сразу перешёл к делу. Вторая встреча вышла сумбурной и энергичной – в помещении некого дома собрался круг аристократов, в том числе недовольных правлением нынешнего правителя, все они спорили и ругались, пока мужчина во главе лениво крутил бокал между пальцев. Роджер был удивлён и несколько смущён – не дай Богиня, до Клода дойдёт хоть одно слово, и все они – мертвецы! Конечно, ему пришлось посидеть и даже где-то поучаствовать в дискуссии, однако чувство неловкости не позволяло ему как-то усидеть на месте, когда в голове буквально горели предупреждения и опасения. Но Анастасий был проницательнее, а потому ловко прервал беседу и увёл своего гостя в другую комнату. Тогда-то и открылось его настоящее имя и лицо. — Вы ведь хотите большего, не так ли? — лукавая ухмылка в глазах, и Роджер понимает, о чём тот говорит. — Но откуда... — Старина Арчибальд был не слишком осторожен в выражениях своей неприязни. Однако это не отменяет того, что мне нужны такие, как вы. — Это очень опасно! — мистеру Снежку не по себе, у него сердце колотится, и хоть он знает свои желания, но противник слишком силён. — А я и не говорю о мятеже, — задумчиво протягивает Анастасий, сцепляя руки. — Сделаем это тихо и без лишнего шума, а там ваш сын сможет занять лучшее место подле меня. После шли переговоры, и Роджер сдался. Конечно, и у него имелись честолюбивые мечты, но вот так вот сразу поверить в их исполнение, конечно, было трудно. Но теперь он по самое горло повяз в дерьме, и сына с собой захватил. Самое ужасное, что секреты бывшего императора пробудили в нём скрытые желания. *** Атанасия сонно моргала глазами, пока приходила в себя после обеденной дрёмы, заставшей её за мыслями. Голове было так мягко и удобно. Тело покачивалось, словно на волнах. Не сразу пришло осознание, что её кто-то несёт на руках, укачивая. Проснулась, смотрит и видит лицо отца. На душе сразу становится тепло. Может, и не так всё уж плохо? Сонное марево вокруг пляшет, призывает к спокойствию, к радости. Цветные краски кругом. Благоухание цветов. Стрёкот насекомых. Шелест листьев и покачивающиеся ветки деревьев над головой. Атанасия удобно устраивается и потом замечает, как уголок губ императора приподнимается в улыбке. Улыбка сама по себе незнакомая, чуть насмешливая и какая-то причудливая. Становится интересно, и она дотрагивается рукой до его лица. Ощущение безбрежного счастья охватывает клеточки тела, а вместе с тем просыпается любовь. Его улыбка прекрасна, его черты лица статны и привлекательны. Волнистые волосы золотом манят прикоснуться и к ним, и девушка тянется рукой. Какие мягкие и гладкие! И эта милая чёлка-волна надо лбом... Не сразу, но отчего-то Атанасия замирает. Только сейчас кажется, что что-то не так. А мужчина улыбается и смотрит слегка насмешливо, будто видит что-то забавное. А потом приходит понимание того, что это не Клод... Принцесса вскакивает и сразу ойкает, как чувствует, что под ногами страшно заходило. Она не сразу поняла, что до сих пор сидела в лодке и плыла вместе с "семьёй". Пристанище зашатало, и Атанасия почувствовала, как из-под ног уходит ровная поверхность. Плеск воды и холод затапливают её, погружая на глубину. Ноги запутались в цветах и переплетениях водных растений. Её тянет на дно, ничего не спасает. — Атти! — приглушённо вскрикивает Дженит наверху, пока тени от её силуэта расходятся по поверхности воды. — Отойди, — ледяной голос и очередной плеск воды. Наследница так и знала, что ничем хорошим водная прогулка для неё не закончится. Платье прилипло к телу. Девушку колотило от пережитого волнения, пока император отмахивался от назойливой помощи Феликса. Дженит рядом хлопотала. — Как ты, сестрёнка? — с волнением спрашивала она. — Всё в порядке? Я так испугалась за тебя, когда увидела, как ты упала! — Ты же говорила, что на лодке барьер и опасаться нечего?! — Прости, Атти, я и сама не знаю. В прошлый раз ничего такого не происходило, даже когда я чуть не перевернула лодку, хе-хе... Невесёлый смешок стих, и Дженит пристыженно умолкла, пока наследница приходила в себя. "Вот это новости! Чуть меня не утопили!" Атанасия вздохнула и приняла помощь мадам Терезии, которая сразу же пришла, как только её позвали. Клод о чём-то переговаривался с рыцарем, и девушка чувствовала себя почти брошенной. Приснившейся сон только подливал масло в огонь, напоминая, о ком она мечтала и кто в конечном счёте приснился. "Уж точно не такой ледышка!" — недовольно вздохнула ещё раз принцесса, пока женщина поправляла на ней испорченное платье, а Дженит крутилась вокруг, стремясь успокоить сестру и как-то компенсировать нанесённый ущерб. Руку Атанасия оттолкнула.