Малика с восточного побережья: Хогвартс AU: Третий курс

Жуткие хэллоуинские тыквы иногда превращались в не менее жуткие, но очень изящные кукольные кареты. Они были запряжены, вот только упряжь пустела — как и у карет, на которых студенты добирались от платформы к замку. — Профессор Флитвик хотел из солидарности запрячь их гиппогрифами, но... — Гермиона замолкла, и все незаметно покосились на Хагрида, временно повеселевшего. Солидарность солидарностью, но теребить лишний раз чужое горе не стоило. — А откуда ты это знаешь, Гермиона? — спросил Рон. — Я помогала профессору накладывать чары, — довольно произнесла она. — Как? Мы же с тобой были в Хогсмиде всё это время. — Я... сделала свою часть работы заранее, — ответила Гермиона с некоторой запинкой. Рон посмотрел на неё с подозрением, но расспросы прекратил. По окончании банкета вместо Полной дамы студентов встретил пустующий изодранный холст. Выяснив у Пивза, что преступником был Сириус Блэк, Дамблдор отправил весь факультет ночевать в Большой зал. Несколькими минутами спустя явились и ученики других факультетов. Малике было дурно от страха, сводившего живот, в то время как Лада, похоже, вообще не воспринимала угрозу всерьёз. — Ты везучая, — сказала она, — будешь спать в одной комнате со своей Динкой. Не зря я тебе тогда сердечко нагадала. Несмотря на страх, Малика была согласна. Меж тем Лада продолжала: — Интересно, что значил мой розовый фламинго? — С чего ты взяла, что он был розовый? — удивилась Малика. — А какая разница? Фламинго и есть фламинго. Вот только в соннике я ничего такого не нашла. — Можно было спросить у Трелони, — сказала Малика, и обе подруги засмеялись. — Перелом позвоночника, — начала Малика. — Колени вывернутся наизнанку. — Глаза разъедутся. — На голове вырастет хохолок. — У фламинго нет хохолка, — поправила Малика, не так давно побывавшая в зоопарке. — Тогда... трагическая смерть? — Или, по крайней мере, схватят и посадят в клетку. Малика оглядела зал, и вовремя: из угла ей махала рукой Динка. — Приятных снов, — быстро сказала она Ладе. — Не оплошай, — ответила Лада, похлопывая Малику по спине во время объятия. Динка, как и обычно, была окружена девушками, с которыми она общалась с таким юмором и одновременно так нежно, что искрами, проскакивающими между ней и ей собеседницами, можно было бы осветить весь Большой зал. Но девушки слегка расступились, когда приблизилась Малика. Как на это реагировать, ей было непонятно. Она ожидала встретить в чужих глазах зависть или обиду, но, оглядевшись, увидела только улыбки. Некоторые подбадривали её кивками или даже незаметно демонстрировали поднятый вверх большой палец. Если бы Малика краснела от волнения, она бы непременно зарделась. Ей хотелось кивнуть в ответ, но Динка смотрела прямо на неё. Спать они устроились рядом, и, перевернувшись во сне, Малика случайно разбудила Динку среди ночи, пощекотав её лицо своими жёсткими кудрями. Проснувшись при этом сама, она уже не смогла заснуть и ждала позднего осеннего рассвета, глядя в тучи на потолке и иногда — на прекрасное лицо спящей принцессы. Нужно было прийти к мадам Помфри за новым лекарством от бессонницы. Нумерологию перенесли на поздний вечер, и теперь нужно было почти бежать, чтобы успеть попасть на урок астрономии. Это раздражало Малику, но, похоже, хуже всего от этого пришлось Гермионе. — Малфой бросил Руны, — сообщила она Малике (хотя никто её не спрашивал), и глаза её почему-то были полны слёз. — Гермиона, — вздохнула Малика в надежде перевести тему, — я уверена, что полсекунды назад ты шла сзади меня. И вот теперь тебе приходится оборачиваться, чтобы со мной заговорить. — Не беспокойся, — ответила Гермиона, и слёзы всё-таки потекли бесконтрольно из её глаз, — больше этого не повторится. — Что ты имеешь в виду? — Малфой бросил Руны, а я — Прорицание. И теперь я... всё успеваю, — она разрыдалась так, что ей пришлось прислониться к стене. «Радует хотя бы, что рядом нет малфоевской шайки». — Разве это... не хорошо? — осторожно спросила Малика. — Послушай, — Гермиона подняла заплаканные глаза, — тебе когда-нибудь приходилось разочаровывать важнейших для тебя людей? Малика осторожно покосилась на Ладу, всё это время молчавшую. Та уверенно помотала головой. — Разве что родителей. — Родителей?! — ужаснулась Гермиона. — И правда, я ведь тоже... — она зарыдала с новой силой. — Так, — сказала Малика, — обопрись о мою руку. Лада без слов подхватила заплаканную девушку с другой стороны. По сэру Кэдогану, который временно замещал Полную даму, нельзя было понять, соболезновал он несчастной жертве чьего-то разочарования или же издевался над ней. — Как такая, как Гермиона, могла кого-то разочаровать? — пробурчала Лада Малике на ухо, когда их измученная соседка была благополучно доставлена в спальню и уложена в кроватку. Ответа на вопрос Малика не знала. Гермиона всегда очень старалась в любом своём начинании. Даже прорицания она на самом деле изучала — просто по книгам. У Малики тоже с этим предметом не всё обстояло гладко. Ноябрь начался со «слабо», полученной за дневник сновидений. — Налёка, — спросила Малика у первой, кого увидела, — как можно трактовать оценку за дневник сновидений? Я что, так плохо сплю? В смысле, да, я плохо сплю, но сны..? — Ты что, записываешь настоящие? — изумилась Налёка, как всегда всезнающая, хоть и не посещавшая прорицания сама. — Конечно же, Трелони не оценит, если у тебя там никто не умирает каждую третью ночь. — ...Но у меня умирает, — вздохнула Малика. Конечно, насчёт каждой третьей это не было бы правдой, и всё же такие сны были нередки. Налёка пересела на маликину кровать, погладила её по голове и притянула к себе в мягкие сочувственные объятия. — Это всё дементоры, — успокаивающе произнесла она. — Скоро поймают Блэка, и всё это закончится. — Может быть, на Трелони тоже просто действуют дементоры? — предположила Малика. — Нет, — ответила Налёка со смешком, — я спрашивала, она всегда была такая. — Я так мало вижу неунылых лиц, — пожаловалась Малика. — Фред и Джордж, — немедленно среагировала её собеседница. — Кажется, даже они раньше были веселее... правда, это уже может быть моё восприятие. — Сходи утешься о принцессу, — серьёзно предложила Налёка. — Погоди, не выгоняй меня. Я хочу ещё немножечко... об тебя. — Сколько угодно, дорогая.