Скажи, откуда ты взялась?...

Череда праздников закончилась, уступая место рутинным будним дням. Былое праздничное настроение медленно исчезало, несмотря на то, что все еще долго обсуждали этот прекрасный вечер. Жизнь в чете семьи Каллен вновь медленно входило в свое русло, даря каждому из них, дорогие для сердца воспоминания. Эдвард был безумно счастлив тому, что остался жив после знакомства с бойкими сестрами Денали, а так же радовался за новую влюбленную пару. Он старался не мешать им, часто уходя из дома под разными предлогами, давая время на то, чтобы они смогли выровнять свои отношения. В часы, когда они собирались вместе, юноша старался уделить свое внимание каждому из них, и вскоре делиться событиями прошедшего дня стало семейной традицией Каллен. Карлайл буквально пылинки сдувал со своей возлюбленной, практически неотлучно находясь с ней рядом. Их отношения были похожи на едва разгорающийся костер, который нужно раздувать осторожно, чтобы его не погасить. Он слишком долго ожидал этого, многие годы, и сейчас просто наслаждался каждым мгновением, каждым проявлением внимания со стороны Эсме. Сама же девушка чувствовала себя весьма странно, с каждым днем, словно впадая в транс. Она машинально принимала ухаживания Карлайла, иногда даже отвечая на них. Ей были одновременно и приятны, и словно противны его ласки, Эсме будто раздвоилась, стараясь понять саму себя, что же с ней происходит. Она не хотела обижать влюбленного мужчину, но стала замечать, что пытается увернуться от его объятий, ускользнуть от поцелуев. Она и любила его, и одновременно словно боялась. Вот только чего? Не понятно. Спустя два дня после отъезда Денали, когда Эдвард ушел на охоту, а Карлайл работал в гостиной, сосредоточенно перебирая бумаги, девушка вновь ощутила ставшую уже привычной тревогу внутри. Она снедала ее, не давая покоя, вновь и вновь вызывая приступ необъяснимой паники. В конце концов, мужчина заметил, как она нервно перебирает бахрому на подушке, и, отложив бумаги, тихо спросил: - Все в порядке, милая? Девушка судорожно кивнула, растерянно потянувшись за пультом от телевизора, и перевернула вверх дном все сложенные стопкой бумаги Карлайла, которые тут же веером разлетелись по полу. Перед глазами внезапно мелькнуло злобное лицо Чарльза, который всегда в подобных случаях кричал, что у нее руки не оттуда растут, и отвешивал ей очередной удар. Фантомная боль заставила Эсме вскрикнуть, зажмурив глаза, и это не укрылось от внимательного взгляда мужчины. Подсев к ней, Карлайл мягко привлек девушку к себе, заметив, что она вся дрожит: - Прости меня, я не хотела… - Это просто случайность, Эсме. Ну же, это всего лишь бумажки, перестань, счастье ты мое… Он медленно, в успокаивающем жесте, провел рукой по ее спине, замечая, как постепенно девушка успокоилась, доверительно уложив голову на его плечо: - Карлайл, ты меня любишь? - Безумно. И всегда любил. «А за что тебя любить? Ты просто пешка в ходе моей игры за часть бизнеса твоего отца» Она передернула плечами, осторожно освободившись из рук мужчины, вновь почувствовав на себе грязь прошлого. Слишком светла его любовь, слишком чиста… Виновато улыбнувшись, Эсме заставила себя погладить Карлайла по щеке, изо всех сил стараясь его не обидеть, не причинить ему боль. Что, если он не должен быть с такой девушкой, как она? Что, если она не достойна такого мужчины? Что, если все их выстраданные отношения – мираж, дымка, обман? Что, если они ошиблись в своих чувствах? Карлайл внимательно смотрел на нее, отмечая про себя малейшие изменения в ее настроении. С Эсме происходит что – то, что она тщательно пытается от него скрыть, думая, что он не заметит. Вот только что… неужели она не испытывает к нему никаких чувств? Странно, но несколько дней назад, в Рождество, он был практически уверен, в том, что его чувства взаимны. Она была так искренна, тепла, счастлива, что он поверил в ее любовь… - Ты ничего не хочешь мне сказать? - Только то, что хочу побыть одна. Извини меня. Старательно избегая его встревоженного взгляда, Эсме встала с места, и быстро ушла к себе, чувствуя, что готова попросту разодрать себе грудную клетку, вытащить мертвое сердце, и выбросить его куда подальше. Может, тогда она, наконец – то сможет вести нормальную жизнь. Девушка безумно злилась на саму себя, за то, что ломает жизнь не только себе, но и так любящему ее Карлайлу. Привычно сев у окна, Эсме взмолила небеса забрать ее воспоминания о Чарльзе, о той боли, которую она пережила. Разве это нормально – чувствовать прикосновения любящего и любимого мужчины, и при этом, словно наяву ощущать издевательства бывшего мужа… Она настолько привыкла к боли, лжи, избиениям, что попросту не могла поверить, что, оказывается, бывает и по – другому. Что она достойна любви, достойна счастья. Что ее действительно не просто любят, а боготворят… Карлайл, проводив девушку недоуменным взглядом, быстро собрал бумаги, и вновь сел в кресло, пытаясь сложить воедино разрушенную, непонятную ему картину. Эсме что – то тревожит. Это что – то не дает ей покоя, она постоянно, со дня Рождества, пытается ускользнуть от него, и он это видит. Как бы он не уверял в своих чувствах, как бы не дарил свое тепло, результат был один – спустя какое – то время она находит повод, для того, чтобы уйти. Мужчина тяжело вздохнул, пытаясь найти причину этого поведения. Злость на него? Давно прошла, все обиды забыты. Неуверенность в будущем? Тоже вряд ли. Неужели, чувства к бывшему мужу все еще живут в ней? Тоже нет, за эти месяцы она ни разу о нем и не вспомнила… Вздохнув, Карлайл вновь погрузился в работу, решив дать ей возможность побыть одной. Иногда это именно то, что нужно. Но внутренний червячок сомнений все так же продолжал его грызть, ясно давая понять, что ответ гораздо ближе, чем он думает… *** - Эс, ну улыбнись, кого хороним то? Эдвард, сидящий рядом с ней, отложил в сторону книгу, которую читал, искоса наблюдая за тем, как его приемная мать вновь ушла в мир былых воспоминаний. Он слышал мысли, и прекрасно понимал всю многогранность ее боли, которая эхом отзывалась и в нем. Дикое желание оторвать голову тому мерзавцу росло внутри, подавляемое лишь напоминанием самому себе, что он – не монстр. - Я же просила тебя не копаться в моей голове. Зачем спрашивать, если и так все знаешь. Девушка грустно усмехнулась, понимая, что все глубже погружается в пучину грусти и депрессии. С каждым днем обманывать себя, а главное, Карлайла, становилось все труднее. Ей было безумно страшно даже подумать о том, чтобы все объяснить ему, и тогда, они бы вместе, медленно, отогнали эти мерзкие воспоминания. Все чаще девушка считала себя попросту не достойной даже внимания мужчины, что все то, что произошло раньше, между ними, не имеет места быть. Юноша, печально покачав головой, пересел к ней поближе, взяв за руку, и заметил, что у девушки дрожат кончики пальцев. Эсме, тяжело вздохнув, склонила голову на плечо сына, надеясь на его молчаливую поддержку. Но Эдвард и не думал молчать: - Прости, мам, ты просто слишком громко думаешь. Почти кричишь в мыслях. Молчание – не выход. Ты мучаешь себя. Мучаешь Карлайла. Он уже просто в тихой панике, не знает, что и думать. Ты шарахаешься в сторону от малейшего его прикосновения, с каждым днем все сильнее. Карлайл начинает догадываться, что причина кроется в твоем прошлом. - Я не могу ему рассказать, сынок… не могу… как сказать любящему мужчине о том, что его прикосновения вызывают такие воспоминания, ужасные ассоциации? Дело дошло до того, что я уже вижу Чарльза в любых действиях Карлайла Эсме крепко зажмурилась, зная, что все это причиняет мужчине невыносимую боль, она видела его взгляды, слышала тихие вздохи. Он никогда не спрашивал о причинах такого поведения, говоря лишь о том, что готов ее выслушать. - Карлайл – не Чарльз, Эсме. Он никогда не сделает тебе больно. Никогда. Отец очень чуток и проницателен, он все поймет, только, если ты расскажешь о прошлом. Карлайл может, и хочет тебе помочь, мам. Ты опять отталкиваешь его. И ему больно. Девушка отрицательно покачала головой, понимая, что не в силах поговорить с ним на эту тему, отчаянно уверяя себя, что ей нужно только время, чтобы привыкнуть к отношению Карлайла, и тогда все станет на свои места. Но день шел за днем, а долгожданное облегчение никак не наступало. В один из вечеров, когда Эдвард тихо наигрывал у себя в комнате очередные музыкальные экспромты, они вновь остались вдвоем, сидя рядом, за столом в гостиной. Карлайл заполнял бесчисленные отчеты, в то время как Эсме помогала ему, переписывая сметы лекарств начисто. Ей не хотелось жить на его полном обеспечении, поэтому они договорились о том, что Эсме будет по мере сил помогать мужчине. Закончив с работой, Карлайл потянулся, разминая затекшие мышцы, и, протянув через стол ладонь, взял девушку за руку, сплетая их пальцы. Она взглянула на него, словно затравленный зверек, но не отдернула руку, внутренне укорив себя за это. Ну что с ней не так, ну почему она не может жить и радоваться тому, что любит, и любима? - Быть может, прогуляемся? На улице тихий, красивый снегопад. - Да, конечно. Опять этот безжизненный голос… но нельзя давить на нее, никак нельзя… Предложив и сыну присоединится к ним, но услышав отказ, пара быстро оделась, выходя на заснеженную улицу. Тут и там, медленно зажигались фонари, отбрасывая на снег свои блики, придавая полутемной улице особенный шарм. Они шли рядом, изредка касаясь друг друга плечами, шли молча, не решаясь прервать это уютное молчание. За поворотом начинался лес, их любимое место для прогулок. Карлайл украдкой любовался тем, как медленно снежинки оседают на прядях волос Эсме, как она изредка поднимает голову, глядя на звездное небо, и тихо улыбается чему – то. Прогулки всегда успокаивали ее, именно в лесу она чувствовала себя легко и спокойно. Мужчина обхватил девушку за плечи, привлекая к себе поближе, и медленно зашагал по тропинке, глядя на заснеженные верхушки деревьев, и не решаясь начать этот разговор. Спустя десять минут, он все – же решился заговорить, внимательно следя за реакцией Эсме: - Может, ты все – таки объяснишь, что происходит? Девушка тихо вздохнула, прекрасно зная, что рано, или поздно, этот момент настанет. Взгляд Карлайла был очень тревожен, он словно боялся услышать нечто неприятное для себя, но крепко держал себя в руках, не давя, давая возможность ей подойти к этому рассказу самой: - Все хорошо, Карлайл. Почему ты так беспокоишься? Ну не может она вот так взять, и весь этот ужас вывалить на него… это ее боль, ее ад. А его чувства слишком чисты и не достойны быть оскверненными. - Нет, просто… Ты очень изменилась. По отношению ко мне. – Мужчина остановился, привалившись спиной к стволу дерева, и, скрестив руки, не отводил пристального взгляда от Эсме, которая тщетно пыталась подобрать объяснение для своего поведения. – Мне казалось, что мы все выяснили, и готовы идти дальше. Я вижу, тебя что – то тревожит. Эсме расстроенно ковыряла носком сапога снег, раздумывая, а стоит ли ему все вот так выложить. Он любит ее, он поймет ее. Но зачем ему знать все это, зачем терзаться ее болью? - Тебе показалось. - Милая, я люблю тебя. И искренне хочу видеть тебя счастливой. Если у тебя нет ко мне чувств, если твой холод как – то связан с бывшим мужем, может, ты все еще его любишь, просто скажи об этом! Не мучай ни себя, ни меня! Вместе мы преодолеем все! Девушка вздрогнула, услышав слова Карлайла, почувствовав, как ярость резко вскинула в ней голову, начисто лишая былого здравомыслия. - Ты! – она в ярости сощурила глаза, пристально посмотрев в его глаза, в которых виднелась жуткая боль и непонимание происходящего. – Что ты можешь знать о моих чувствах! Какое ты вообще имеешь право что – либо обо мне судить! Воспоминания вновь взметнулись в ней со страшной силой, захлестывая волнами изнутри. Когда же, наконец, закончится эта мука... - Просто поговори со мной! Объясни мне все! – он тоже непроизвольно повысил голос, пытаясь добиться от нее ответа на свои вопросы. Эсме словно окаменела, глядя на растерянного мужчину, который отчаянно пытался понять, что происходит, что на самом деле она чувствует. Карлайл невольно затронул больную струну ее души, сам того не ведая, но не смог зацепить истинную причину страданий любимой девушки. Неожиданно она словно обмякла, в бессилии обхватив себя руками за плечи, словно вся тяжесть пережитого обрушилась на нее, и дрожащим голосом прошептала, не в силах держать больше это в себе: - Какие могут быть к нему чувства, Карлайл… После четырех лет ада… Девушка резко бросилась бежать, оставив растерянного мужчину наедине со своими мыслями. Теперь – то картинка сложилась в его голове целиком и полностью, заставляя душу сжаться в ужасном, леденящем чувстве жалости и сожалении. Она скрыла от него еще одну страшную правду о своем прошлом… о, Боги… Опустившись на снег, Карлайл в бессилии ударил по стволу дерева кулаком, оставив в нем солидную вмятину. Какой же ужас пришлось пережить ей, какую боль… а он просто идиот, раз напомнил ей обо всем этом… В бессилии скрипнув зубами, мужчина бросился догонять Эсме, обуреваемый целым спектром эмоций, в надежде, что после такого откровения она все – же выйдет на разговор с ним… Когда мужчина вернулся домой, то его встретила лишь только оглушающая тишина. Эдварда не было дома, и у зеркала была оставлена записка со словами о том, что он на охоте. Может, это даже, кстати, есть возможность поговорить с Эсме наедине. Быстро поднявшись наверх, Карлайл тихо постучал в дверь, но не услышал приглашения войти. Осторожно толкнув дверь, он заглянул в комнату, и увидел девушку, сидящую в кресле, спиной к нему. Поскольку возражений не поступило, мужчина вошел, неслышно остановившись за спиной Эсме. - Мне иногда кажется, что я живу во сне. Что мне все приснилось – обращение, ты, Эдвард, Рождество. Что даже наши чувства – мираж, возникший под влиянием духа Рождества. Девушка смотрела прямо перед собой, до хруста стиснув сжатые кулаки, понимая, что ей больно, очень больно, но она обязана рассказать ему все. И отпустить это раз и навсегда. - Мне кажется, что я проснусь, и вновь окажусь в плену адского пекла, в котором жила раньше. Я недостойна твоей любви, Карлайл. Недостойна светлых чувств. Я покрыта грязью, я испорчена! Говоря это, Эсме зажмурилась, печально опустив голову, и мертвое сердце мужчины дрогнуло, осознав всю глубину терзаемых ею чувств. Обойдя кресло, он присел перед ней на корточки, накрыв ее сжатые ладони своей рукой, молчаливо поддерживая, и давая ей выговорить все, что она держала в себе долгие годы. - Четыре года адской семейной жизни. Четыре года во тьме. Без надежды на светлое будущее. Я ненавидела Чарльза. Желала его смерти. А может, он был прав, говоря, что я никчемная шлюха, годящаяся только для битья? - Эсме! С губ Карлайла сорвался тихий вздох, и он, присев на подлокотник кресла, обнял девушку, привлекая ее к себе, отчаянно жалея, что не знал, не догадался о былом насилии раньше. Эсме, чувствуя знакомые теплые объятия, горько вздохнула, не решаясь продолжить свою исповедь. Что будет, когда она закончит ее… - Ты прикасаешься ко мне – а я чувствую удары этого мерзавца. Целуешь – а я ощущаю его пьяное дыхание, похотливые руки, задирающие подол моего платья. Я знаю, что ты - не он, ты никогда бы не причинил мне боли, Карлайл. И мне очень стыдно за это перед тобой. Я ничего не могу с собой поделать. Это сильнее меня. Но зачем тебе, скажи, нужна разорванная обертка от игрушки? Мной поигрались уже в первую брачную ночь… и потом еще много – много раз. Карлайл чувствовал жгучую боль внутри за свою любимую женщину. Его мир вновь перевернулся, и теперь в нем отчаянно росло желание найти этого урода, найти, и медленно, мучительно, сначала по сантиметру снять с него кожу, а затем сжечь заживо. Его объятия стали еще крепче, словно он старался забрать часть боли, часть ее воспоминаний, только лишь, чтобы стало хоть немного легче. - Я очень люблю тебя, Эсме. И этим все сказано. - Он насиловал меня. Избивал. – Она говорила это обыденным тоном, а внутри мужчины все сжималось от отголосков ее боли. – И так бы я и жила дальше, если бы не беременность… я сбежала от него…и тогда началась моя новая жизнь. - Эсме… - Карлайл, потрясенный ее рассказом, мягко коснулся губами ее виска, покачивая в своих объятиях.- Дорогая моя, ну почему, почему ты столько времени молчала, почему не рассказала об этом… я должен был, понять все это сам… Девушка горько усмехнулась, прижавшись к его плечу, наконец – то ощутив долгожданное чувство облегчения, словно после исповеди. - Видишь, Карлайл. Я недостойна тебя. - Нет! Не говори так. – Он обхватил ее лицо ладонями, поймав измученный взгляд Эсме. Пристально глядя в ее глаза, он продолжил фразу. – Всю свою жизнь я ждал именно тебя. И теперь, зная всю правду, я никогда тебя не отпущу. - Тогда, на Рождество, я забылась на время, я не ощущала этой фантомной боли. Но постепенно она вернулась вновь, захватив меня целиком и полностью. Зачем я тебе, Карлайл? Я ведь даже не могу сказать уверенно, что люблю тебя. Зачем тебе девушка – призрак? Неужели тебе приятно быть со мной, зная, что я чувствую на самом деле? Девушка говорила тихо, не отводя взгляда, продолжая смотреть в глаза мужчины, пристально, словно читая ее мысли, смотревшего на нее. Слабо улыбнувшись, Карлайл на мгновение коснулся ее губ своими, тихо прошептав, стараясь скрыть дрожь в голосе: - Посмотри мне в глаза, Эсме. Посмотри, и прямо скажи, что ты меня не любишь. Сможешь ли ты это сделать? Она замерла, выпрямившись, и посмотрела в его глаза, наполненные невыразимой печалью и той самой, истинной любовью, которой не нужны причины и доказательства. Спустя столько лет он смотрел на нее глазами той самой, первой любви. Они через многое прошли вместе, все вынесли, вытерпели, не сломавшись, и не разрушив это теплое, спавшее глубоко внутри чувство. Он тот самый мужчина, которого она полюбила. Разве что – то изменилось в нем? Да и в ней тоже. Осторожно, стараясь не спугнуть мгновение, Эсме коснулась ладонью его щеки, задержав на ней руку. И кого она пытается обмануть… - Я не могу, Карлайл. Не могу. Мужчина улыбнулся, зная, что иного ответа и быть не могло. - Ты любишь меня. Я тебя. Разве что – то еще имеет значение в этом мире? Прошлое на то и прошлое, чтобы постепенно оставлять его за спиной. Это будет нелегко, знаю. Я все понимаю, правда. Моя любовь исцелит твою душу. Просто позволь мне это сделать. Я готов ждать, готов терпеть. Не беги от меня. Будь со мной, любимая. Будь моей. Эсме, с облегчением выдохнув, привстала с кресла, и бросилась к нему на шею, чувствуя, как последний кирпич упал с ее души, как рухнул последний возведенный бастион. Ну как она могла сомневаться в нем, бояться этого разговора? - Прости меня, Карлайл. Со мной так сложно. - А кто – то говорил, что будет легко? Девушка рассмеялась, ощутив, как дрожат и его плечи от смеха, и порадовалась тому, что теперь у них все делится на двоих: и печаль, и радость. **** Два месяца спустя Еще два месяца понадобилось Эсме для того, чтобы научиться закрываться от призраков прошлого. Любовь Карлайла, его терпение и забота сделали свое дело – душа ее восстановилась, полностью отрешившись от былой боли. Теперь его поцелуи и объятия вызывали внутренний трепет, свойственный истинно любящему сердцу. И кто сказал, что мертвое сердце не может испытать чувств? Какой – то очередной глупец. За эти два месяца девушка поняла, и приняла одну истину – она любит Карлайла, и без него попросту не сможет больше существовать. Вот только вслух эти слова так и не прозвучали, оставаясь висеть в воздухе, словно пушистое облако. Карлайл для себя за это время решил одно – он безумно желает того, чтобы эта девушка стала его спутницей на вечность. Даже несколько часов, проведенных в одиночестве, заставляли его бросать дела, только ради того, чтобы на несколько минут услышать родной голос. Наконец – то их отношения раскрылись тем самым, горящим пламенем, что терзает души влюбленных. Эдвард только радовался за приемных родителей, видя, как трепетны и нежны их взаимоотношения. Они оба заслужили это, пережив столько бед и испытаний. По – другому и не могло быть, эти двое словно созданы друг для друга. Приближался очередной зимний праздник – День всех влюбленных, милый и яркий, наполненный жаркими проявлениями чувств. Как и большинство мужчин, лично Эдвард терпеть его не мог, поскольку это изобилие розового цвета и сердечек повергало его в шок. Накануне он примчался из школы, громко хлопнув дверью, что вызвало недовольство Эсме: - Дверь выломаешь, слонёнок! В гостиную вошел мрачный, как туча, юноша, волоча за собой по полу наплечную сумку. Сидящие на диване приемные родители недоуменно переглянулись, пытаясь понять причину его недовольства. Заметив их вопросительный взгляд, Эдвард молча раскрыл школьную сумку, и оттуда на пол выпорхнул целый ворох розовых сердечек – посланий. Горестно вздохнув, он посмотрел на посмеивающуюся пару, процедив сквозь зубы: - Меня тошнит уже от этой розовой ерунды. Девчонки словно с ума посходили. Но главный ужас в том, что они ждут от меня ответа! Эсме улыбнулась, внутренне смеясь с горя своего сына. Ну, какой же он забавный, когда ворчит. - Милый мой, ну ты же знаешь, что весьма привлекателен. Так чего же ты хотел, да еще и в такой праздник? - Чего я хотел?! Да тишины и покоя! – Эдвард со злостью собрал все послания, и выбросил их в мусорное ведро, затем вернулся в гостиную, в раздражении плюхнувшись в кресло. – Чтобы они все от меня отстали! - Сынок, в твоем возрасте все интересуются противоположным полом. – Прозвучал голос Карлайла, который отчасти разделял горе сына, вспоминая, как в период работы в больнице, до встречи с Эсме, его оккупировала одинокие дамы. – Невежливо будет, если ты не ответишь им валентинками. - Я отвечу! – Эдвард в раздражении хлопнул себя руками по коленям, ехидно усмехнувшись. – Думаю, черные сердечки подойдут как нельзя кстати, чтобы стало понятно мое отношение к происходящему. Эс, есть у тебя черный картон? - Сынок, не глупи! Лучше тогда вообще ничего не отвечать! – Эсме недовольно нахмурила брови, бросив взгляд на смеющегося Карлайла, прикрывшего рот ладонью, и ткнула мужчину в бок, давая понять, что и его поведение ее не радует. - Мама права, Эдвард. Не акцентируй на этом внимания. Пройдет праздник, и все забудется, я уверен. - В следующем году я на неделю до Дня влюбленных и неделю после вообще не буду ходить в школу, дабы избежать этой ванильной ерунды. - Милый, когда-нибудь, ты встретишь девушку, от которой потеряешь голову, и вся вот эта, как ты говоришь, ванильность, станет твоим лучшим другом. - Упаси Господь! – Эдвард картинно подкатил глаза, и, подхватив сумку, рванул наверх, в свою комнату, откуда вскоре донеслись звуки классической музыки. Карлайл рассмеялся, глядя ему вслед, а затем обратился к Эсме, взгляд которой был тревожен, из – за подобного поведения сына. - Дорогая, не волнуйся ты так. – Он взял ее за руку, сплетая их пальцы, и девушка тут же улыбнулась, обратив свой взор к нему. – Эдвард ворчит больше для вида, чем есть на самом деле. Все – таки, это тяжелое бремя – быть первым красавцем школы. - Он слишком прямолинеен, Карлайл. Это не доведет до добра, если Эдвард не научится говорить полуправду. - Все будет хорошо, слышишь? – мужчина привлек ее к себе, и Эсме положила голову на его плечо, чувствуя всем телом его поддержку, любовь, и заботу. – Наш сын прекрасно справится с этой ситуацией, я уверен. - Милый, ты же прекрасно понимаешь, что быть одному – очень тяжело. Эдварду нужна пара, только он сам старательно этого избегает. - Им заинтересована Таня. Возможно, когда мы встретимся вновь, ей удастся растопить сердце нашего сына. Эсме рассмеялась, приподняв голову, и поцеловав мужчину в краешек губ, отчего Карлайл протестующе хмыкнул, попытавшись продолжить этот поцелуй, но девушка уже отстранилась. - В последний раз Тане удалось заставить дергаться только глаз Эдварда. - Ну, знаешь, по – крайней мере, хоть какие – то эмоции он к ней испытал. Дружно рассмеявшись, пара принялась наперебой вспоминать их последнюю встречу с Денали, и последний телефонный разговор, в котором сестры уже в открытую намекали о том, что пора бы им погулять на свадьбе очень близких друзей. - Ты сказал, что сестры непосредственны, но Бог мой, чтобы настолько! Я даже и подумать не могла! - Но, согласись, Денали очень милы. - Они тебе нравились. Как женщины? Карлайл недоуменно посмотрел на любимую, словно не понимая ее вопроса, с чего вдруг она заговорила об этом. Эсме, внутренне обругав себя за эту фразу, нервно теребила край платья, сама не понимая, что на нее нашло сейчас. - Я скажу это один раз, дорогая, и больше не буду это повторять. Запомни мои слова. – Он слегка развернулся к девушке, беря ее ладони в свои, и медленно, по очереди прижимаясь к ним губами, заставив Эсме тихо вздохнуть. – Всю свою жизнь, я ждал только тебя. Ты с первой встречи стала моим смыслом жизни, моим светом во тьме, моей единственной и настоящей любовью. До тебя я и не искал никого, зная, что когда придет этот момент – я почувствую, что рядом та самая. Единственная. Неповторимая. Перед которой поблекнут все другие. Солнце, я очень тебя люблю. Не задавай больше подобных вопросов. Для меня была, есть, и будешь только ты. Девушка, внимательно слушая своего мужчину, внезапно поняла, что должна сейчас сказать именно то, чего он так долго ждет. Что действительно готова к этому, и хочет, чтобы Карлайл об этом знал. Медленно очертив контур его губ большим пальцем, она тихо произнесла, глядя ему в глаза: - Я люблю тебя, Карлайл. Мужчина словно окаменел, услышав это признание, которого так долго ждал, не торопя с ним свою любимую. Его взгляд был напряжен, будто он боялся поверить в то, что сейчас услышал: - Милая, ты…можешь повторить это еще раз? Эсме мягко улыбнулась, заключив его лицо в свои тонкие ладони, и приблизилась к нему, пристально глядя в родные глаза. - Я очень люблю тебя. Без тебя моя жизнь станет бессмысленным существованием. Люблю тебя. С этими словами она поцеловала Карлайла, с губ которого слетел тихий стон, и он, обхватив девушку за талию, прижал ее к своему торсу, не прерывая этого сладкого мгновения. Его ладони запутались в ее волосах, в то время как сама Эсме так и льнула к нему, обхватив руками за шею. Легкий поцелуй быстро набрал оборот, словно эти двое вложили в него всю свою любовь. Чувства так и клубились вокруг них, грозясь вылиться в нечто большее, и, когда они сами это поняли, то медленно разорвали поцелуй, с улыбкой глядя в глаза друг другу. - Я просто не верю. Любимая моя, родная. – Мужчина шептал это, медленно расцеловывая лицо девушки, бесконечно тронутый этим признанием. - Я услышал это от тебя. Карлайл мягко улыбнулся, ласково поглаживая Эсме по щеке, и изредка целуя ее ладонь, и не было никого в мире, счастливее этой пары сейчас. - И услышишь еще не раз, милый. Счастье, длиною в вечность, помнишь? Ответом ей послужила улыбка и счастливые глаза, в которых читалось просто боготворение той единственной, завладевшей его душой навеки. Он вновь увлек ее в новый, нежный поцелуй, наслаждаясь этим моментом уединения двух любящих сердец. На следующее утро, все такой же мрачный Эдвард ушел в школу, выслушав уже ставшую привычной лекцию Эсме по поводу обращения с девушками. Карлайл, посмеиваясь, наблюдал за горестями сына, раздумывая всерьез – а не предложить ли ему остаться дома? Но юноша сам стойчески решил перенести тяготы сегодняшнего дня, пообещав в случае чего свинтить из школы пораньше. Когда за ним закрылась дверь, девушка взволнованно обратилась к мужчине: - Ну что это такое, Карлайл! Так же нельзя, он совершенно не умеет обращаться с девушками! - Эсме, поверь, если захочет – он сам во всем разберется. Просто пока ему это не нужно. Милая, ты слишком его опекаешь. Девушка, все еще сокрушаясь, подала мужчине пиджак, и, когда он надел его, принялась поправлять галстук, обдумывая слова Карлайла. Мужчина поймал ее ладони, прижав их к своей груди, и, улыбнувшись, тихо произнес: - А ты вообще знаешь, какой сегодня день? - Знаю. - Эсме улыбнулась в ответ, увидев хитрый отблеск в его глазах. Он явно что – то задумал. – Сегодня День всех влюбленных. Карлайл на секунду коснулся ее губ, и отстранился, услышав тихий разочарованный вздох девушки, и мягко рассмеялся. - Как насчет того, чтобы провести этот вечер вдвоем? Есть одно дивное местечко, где будем только я и ты. Эсме улыбнулась в ответ, почувствовав сладкую внутреннюю дрожь, которая, казалось, так и будет вместе с ней всегда, как извечный отклик его проявлений чувств. - Я только за, родной. Во сколько мне быть готовой? Мужчина заправил выбившуюся из прически прядь ее волос за ухо, и вновь удивился тому, что видит в ее глазах столько тепла, обращенного к нему, целую палитру чувств. Казалось, он никогда не сможет привыкнуть к тому, что девушка ответила на его чувства. - В восемь. Я вернусь за тобой, когда все улажу. Он торопливо надел пальто, и шляпу, бросив беглый взгляд на часы. Ну вот, уже опаздывает. Воистину, влюбленные часов не наблюдают. Эсме обняла его на прощание, и вновь не удержалась от нежного поцелуя, чувствуя, как от простого прикосновения любимых губ отчаянно кружится голова. То же самое каждый раз чувствовал и Карлайл, земля уходила из – под ног, от одного лишь прикосновения руки любимой женщины. - Буду с нетерпением ждать, милый. Считать минуты до твоего возвращения. Девушка вся сияла, глядя, как любимый мужчина отправляется на работу, и, остановившись за порогом, беззвучно шепчет «Я люблю тебя». Не этого ли она так ждала всю свою жизнь? Помахав ему, она так же, одними губами произнесла ответную фразу, и увидела, как лицо Карлайла озарила любящая улыбка. Когда – то он безумно хотел того, чтобы она провожала его каждое утро, счастливо улыбаясь вслед. И это сбылось. Эсме целый день летала, словно на крыльях, готовясь к вечерней встрече. В принципе, это было, можно сказать, их первое официальное свидание, не считая прогулок по городу и лесу. В обед вернулся все еще мрачный Эдвард, уныло охарактеризовав сегодняшний праздник, как «праздник сумасшествия во имя розовых сердец». - Знаешь, я тоже не совсем понимаю смысл этого праздника. По-моему, говорить о своей любви можно и нужно каждый день, каждую свободную минуту. Не обязательно ждать этого праздника. Но ничего не имею против атрибутики этого дня. Это довольно мило. - Эс, не надо, прошу, а то меня стошнит. Эдварл сморщился от упоминания зашкаливающей милоты празднества. Он умолчал о том, что по дороге передарил двух плюшевых медведей, подаренных ему, малышкам, повстречавшимся на его пути. - Не будь таким букой, сынок. Эсме подошла к нему, и, приподняв его лицо за подбородок, принудительно растянула двумя пальчиками его губы в улыбку. - Вот так - то лучше, милый. Щелкнув его по носу, она продолжила собираться, попутно выслушивая стенания Эдварда. Вскоре фонтан его возмущения иссяк, и юноша смог вести привычную беседу: - Так – так. У кого – то сегодня свидание. Официальное, как я понимаю. - Да, Карлайл затеял какой – то сюрприз. Ты же не обидишься, если мы на этот вечер оставим тебя одного? Эдвард усмехнулся, прекрасно зная из мыслей отца, что именно он задумал, но не раскрыл его секрета. - Конечно, нет, мам. Наконец – то в доме будет тишина, и никто не станет меня воспитывать. Шучу. Ты же знаешь, как я вас люблю. Встав с места, юноша подошел к девушке, привычно обняв ее, и с приятной теплотой, отозвавшейся внутри, ощутил ответные объятия приемной матери. Эсме перевернула вверх дном их устоявшийся мир, привнеся с собой теплоту и заботу. - Если что, я у себя. Хорошего вечера. Эсме рассмеялась, погрозив сорванцу пальцем, но тот уже умчался в свою комнату. Как же приятно осознавать, что ты не одна в этом огромном мире, что у тебя есть близкие, на которых ты можешь положиться, и ради которых живешь. Остаток вечера девушка посвятила последним штрихам к своему вечернему образу, то и дело, поглядывая на настенные часы, боясь пропустить назначенное время. Внутренний трепет в предвкушении прекрасного вечера не давал ей покоя, заставляя мучиться в догадках – что же задумал ее любимый мужчина. В назначенный час внизу раздался автомобильный гудок, и девушка, набросив пальто, поспешила к выходу, крикнув сыну, что уже уходит. У крыльца дома ее ждал Карлайл, одетый в черный смокинг, и белую рубашку, и Эсме тихо ахнула, в очередной раз, поразившись его статности и внешнему благородству. Он молча взял ее за руку, проводив до машины, и, открыв дверь, усадил девушку рядом с собой на пассажирское место. Всю дорогу он заговорщицки молчал, на все вопросы любимой, прося немного потерпеть, и она сама все узнает. Спустя сорок минут дороги Карлайл остановил машину посреди заснеженного леса, и с улыбкой обернулся к Эсме, протягивая ей кусок черной шелковой ткани. - Я хочу попросить тебя завязать глаза, милая. Это сюрприз. - Карлайл, ты меня пугаешь! Девушка тихо рассмеялась, наклонившись вперед, и мужчина, потянувшись через сиденье, невесомо касаясь кожи лица, закрыл ее глаза черной повязкой. Не удержавшись, Карлайл прикоснулся к ее губам поцелуем, и тут же отстранился, словно дразня ее. Эсме возмутилась было, но услышала легкий хлопок двери, и поняла, что мужчина вышел из машины, открывая затем ее дверь. Подав ей руку, вампир одному лишь ему известными тропами повел девушку вдоль леса, осторожно лавируя между деревьями. Спустя несколько минут Эсме поняла, что мужчина остановился, и замерла, в предвкушении долгожданного сюрприза. - Я сейчас сниму повязку. Закрой на несколько секунд глаза. Девушка согласно кивнула, и, услышав тихий вздох, будто мужчина чего – то боялся, послушно закрыла глаза. Карлайл быстро развязал ткань, и мягко развернул Эсме за плечи, словно направляя ее взгляд на что – то, пока еще ей недоступное. - Открывай. – Раздался его вкрадчивый голос у самого уха, и по коже девушки вновь пронеслась толпа мурашек. Похоже, этому не будет никогда конца. Сколько бы лет не прошло, а его присутствие вызывает у нее сладкую дрожь. Медленно открыв глаза, девушка не смогла сдержать тихий вздох восхищения, и было от чего. Перед ее взором открылась заснеженная поляна у берега замерзшего озера, посреди которой высилась железная кованая беседка, украшенная белыми розами. Эти прекрасные цветы словно отливали жемчужным блеском, отражая на себе переливы снега. На покрытых снегом кустарниках сияли тысячи гирлянд, создавая волшебство этой дивной ночи. Карлайл с улыбкой наблюдал за любимой, которая словно позабыла обо всем, замерев в созерцании этой красоты. - Милый, у меня просто нет слов. – Ее взгляд, обращенный к нему, был полон восхищения и любви. – Это прекрасно. Эсме взяла его за руку, и со смехом потянула за собой, ведя мужчину к ледяной глади озера. Остановившись у самого его края, девушка в восхищении замерла, глядя как свет восходящей луны играет на зеркальной глади озера. Сзади ее обхватили за талию сильные мужские руки, привлекая в свои объятия, и она замерла, наслаждаясь этим прекрасным мгновением. - Знаешь, мне уже кажется, что если и была она, прошлая жизнь, то и в ней ты была моей половинкой. У меня такое чувство, что я знаю тебя сотни лет. Что ты – моя родственная душа. Вот скажи мне, Эсме Платт…откуда ты взялась? - Я уверена, что мы были созданы друг для друга, Карлайл. Ведь неспроста мы встретились спустя столько лет. Помнишь, ты говорил, что не бывает случайных встреч? Карлайл улыбнулся в ответ, касаясь губами виска девушки, и упоенно вдыхая ставший привычным и любимым аромат ее духов. - Эта встреча была предначертана. Я уверен. - По – другому не могло и быть. Эсме медленно развернулась к мужчине, с любовью посмотрев ему в глаза. Привстав на носочки, она коснулась желанных губ нежным поцелуем, невесомым, словно крыло бабочки. Карлайл обхватил ее за талию, прижав к себе, словно боясь, что отпусти он ее – и любимая растает, будто мираж. Его губы целовали трепетно, неуловимо, и от этих ощущений, казалось, мир рассыпается вокруг на сегменты. - Я люблю тебя. – Шепнула сквозь поцелуй девушка, и, услышав это, мужчина издал тихий стон, запечатлев ее лицо в своих ладонях, и углубив поцелуй, который исполнился медленно разгорающейся страстью. Его руки очертили контур изящного женского тела, пока ладони Эсме медленно скользили по его груди. Когда пара прервала этот поцелуй, то каждый из них заметил в глазах партнера отголоски желания. Карлайл, виновато улыбнувшись, взял девушку за руку, и повел за собой, ступая под свод беседки, увитой розами. Едва они переступили порог, как заиграла тихая, красивая, медленная музыка, ансамбль из звуков скрипки и рояля. Эсме в восхищении замерла, наслаждаясь этими звуками, даже не пытаясь понять, откуда они звучат. Карлайл обошел ее, встав сзади, и, положив ладони на ее плечи, медленно снял с девушки пальто. Под ним оказалось изящное алое платье, как нельзя шедшее ей, с узким корсетом, и длинным, уходящим в пол подоле. По всей поверхности платья были разбросаны белые кристаллы, дающие кокетливый отблеск на ее лице, короткие рукава были украшены вышивкой, а зона декольте открывала несколько больше, чем должна была. - Ты прекрасна. – Шепнул он внезапно охрипшим от восхищения ее красотой голосом, и предложил ей протянутую ладонь, приглашая на танец. – Позволишь? Девушка только кивнула, потрясенная масштабом его сюрприза. Карлайл превзошел сам себя. Ее ладони легли на широкие мужские плечи, и, вскинув голову, она вновь встретила этот сияющий, полный любви взгляд медовых глаз. - Когда ты только все это успел? Карлайл издал мягкий смешок, и, обхватив девушку за талию, медленно повел этот танец, двигаясь в унисон с музыкой. - Я только лишь слегка усовершенствовал это место. Это было раньше заброшенное кафе у берега реки. Здесь была летняя веранда. - Милый, тебе кто – ни будь, говорил это раньше? Ты безнадежный романтик. - Ну и пусть. Романтик, или безумец ли. Какое это имеет значение? Главное, что глаза моей любимой женщины светятся радостью и счастьем. И это для меня самое важное. – Улыбнувшись, Карлайл обнял девушку, и она, светло улыбаясь в ответ, прижалась к нему, точно зная, что он никогда ее не отпустит. - Но да, черт возьми, я романтик. Рассмеявшись, пара продолжила этот медленный танец, позабыв об окружающем мире, без слов, через неуловимые касания, передавая все свои чувства друг к другу. Вы когда-нибудь, задумывались о том, что, возможно, души влюбленных, души действительно любящих, сплетаются воедино, становясь нерушимым барьером, который никогда не смогут сломать внешние обстоятельства? Возможно, мы всю свою жизнь ищем ту утерянную в прошлой жизни половинку, и, найдя, не отпускаем? Возможно ли то, что мы никогда не сможем быть полностью целым без своей половинки? Лично я в этом уверена. Уверен был и Карлайл, медленно шедший спустя несколько часов танцев и нежных выражений чувств, вдоль кромки озера, держа за руку свою любимую. Эсме шла, любуясь отблеском луны и звезд на белом снегу, стараясь сохранить в памяти каждое мгновение: профиль любимого мужчины, освещенный лунным светом, прекрасный вечер, красоту природы. - Смотри, следы! – рассмеявшись, она указала на отпечатки лапок на снегу, словно здесь только что пробежал заяц. - Снег, как чистый лист, на нем можно написать все, что угодно. – Девушка обернулась к мужчине, и заметила, что он внезапно словно посерьезнел, будто собирается с духом, прежде чем что – то сказать. – Даже историю чьих – то чувств. Взгляни на небо. Эсме послушно подняла взгляд в небеса, проследив за его рукой, видя, как медленно, одна за другой, там, где он указал, разгораются звезды. - Звезды издавна указывают всем нам путь. Путь во тьме. Ты стала моей путеводной звездой, родная. И я хочу, чтобы ты разделила со мной вечность. Девушка медленно перевела взгляд на мужчину, почувствовав, как все внутри нее перевернулось, пронзив сладкой болью. Карлайл стоял, опустившись в снег на одно колено, и, едва заметно улыбаясь, протягивал ей бархатную коробку, с лежавшим внутри скромным серебряным колечком с небольшим камнем, как нельзя лучше, подходящим Эсме. Девушка тихо ахнула, прижав ладони к щекам, на несколько секунд потеряв дар речи. – Эсме Энн Эвенсон, урожденная Платт. Ты станешь моей женой? Эсме, не веря самой себе, переводила взгляд с любимого мужчины, на кольцо, и обратно, ощущая, как все ее нутро заполняет безмерное счастье. В памяти пронеслись воспоминания обо всем пережитом ими. Разве может быть другой ответ, разве можно отвергнуть такого мужчину, своего идеала? Разве не его она ждала всю свою жизнь? - Да. – Тихо ответила она, заметив, как облегченно выдохнул Карлайл, легко встав с колен. Не отводя взгляд от ее счастливых глаз, мужчина взял руку девушки, и одел кольцо для помолвки на палец, трепетно поцеловав ее ладонь. - Я люблю тебя, Эсме. И клянусь любить тебя всю вечность, предоставленную нам на двоих. Девушка была настолько растрогана, что оказалась не в силах ответить, лишь прижалась к губам Карлайла, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства, всю свою любовь, всю теплоту и нежность. Мужчина, радостно рассмеявшись, оторвал Эсме от земли, закружив на месте, вздымая вихри снежинок вокруг. - Слышишь, мир? Она сказала «да»! – восторженно прокричал он, остановившись, и запрокинув голову, обращаясь к небесам. Когда первые восторги от произошедшего утихли, Эсме прижалась к груди мужчины, который медленно, невесомо поглаживал ее по спине, уткнувшись носом в пряди ее волос, и наслаждаясь этим простым выражением всепоглощающих чувств. - Я не могу поверить, Карлайл. Не могу поверить, что я, та самая влюбленная шестнадцатилетняя девочка, приобрела не просто любовь своего избранника, а стала его спутницей. На вечность. - На вечность, и даже чуть больше. – Улыбнулся Карлайл, легко касаясь губами виска девушки. **** Спустя два часа, проведенных в трепетных объятиях и нежных поцелуях, пара решила, что пора возвращаться домой, поделиться радостью с их сыном. Эдвард сидел в гостиной, листая книги, когда заслышал шум подъехавшей машины, а затем хлопок автомобильной двери. Он поднял голову от страниц журнала, и внезапно, его лицо озарила радостная улыбка, поскольку он услышал мысли приемных родителей. Вскочив с места, юноша поспешил им навстречу, торопясь поздравить их с помолвкой. Входная дверь тихо скрипнула, и раздался посмеивающийся голос Карлайла: - Три, два, один… Едва он закончил считать, как в прихожую выскочило цунами в лице Эдварда, юноша крепко стиснул в объятиях пару, с восторгом проговорив, весь сияя от переполнявших его чувств: - Ну вот, теперь мы точно одна семья. Поздравляю, я безумно счастлив за вас. Берегите друг друга. - А я тебе говорил, что у нашего сына ушки на макушке, и он все уже прекрасно знает сам. – Рассмеялся мужчина, похлопывая Эдварда по спине, не размыкая этих совместных объятий. - Кто бы сомневался. Хотя, надо признать, сынок с самого начала оказался нашим сводником. Девушка улыбнулась, расцеловав юношу в обе щеки, и шумная компания вошла в гостиную, радостно обсуждая все произошедшее за этот вечер. Столько всего нужно было обсудить, подготовить к предстоящему торжеству. После долгих споров свадьбу назначили на раннюю весну, когда природа пробудится от зимнего сна, распустятся первым цветом деревья и растения. - Мы будем обязаны пригласить клан Денали, дорогие мои. - Отеееец… - Эдвард обреченно закрыл лицо рукой, вспомнив последнюю их встречу, и то, чем это обернулось для него. - Не ной, сынок. Будь терпелив и благосклонен к сестрам. Они наши друзья, и мы не имеем права лишить их подобной радости. Эсме положила ладонь на плечо сына, ободряюще погладив по нему, и ласково улыбнулась, заглянув в глаза юноши. Не выдержав ее молящий взгляд, Эдвард обреченно согласился, пробурчав, что она вьет из него веревки. Спустя еще полчаса беседы, он ушел наверх, оставляя влюбленных одних. Карлайл, едва взглянув на часы, тихо охнул, поняв, что у него осталось всего лишь несколько часов до начала рабочего дня. - Мне нужно переодеться, милый, я оставлю тебя на несколько минут. Эсме, виновато улыбнувшись, поцеловала своего теперь уже жениха в щеку, и поднялась с дивана, сделав всего шаг, как он остановил ее, взяв за руку: - Может, хватит уже жить в разных комнатах? Мы почти женаты, не пора бы переселится ко мне? Девушка рассмеялась, опустившись на колени мужчины, и сделала задумчивый вид, вычерчивая кончиками пальцев узоры по его груди. Карлайл замер, любуясь своей невестой, которая словно играла с ним, как кошка с мышкой. Безусловно, он весьма целомудрен, это предложение было просто знаком того, что он хотел бы проводить с ней еще больше времени, и не имеет в виду ничего такого, но… Она поцеловала краешек его губ, тихо шепнув в них: - Сразу после свадьбы, любовь моя. После свадьбы. Мужчина протестующе замычал, вымаливая продолжение поцелуя, но Эсме уже легко вскочила с колен, и убежала к себе, тихо посмеиваясь. Надо же, какое он имеет самообладание. - Я ждал тебя всю жизнь. Подожду еще. Ведь впереди маячит счастье, длиной в вечность. Он в этом уверен.