Die Karotten-Peitschen-Methode

      Поздний вечер… В комнате достаточно тепло, а единственным источником света является камин, ведь в большие окна не проходит и капельки света. Они плотно зашторены, да и ночью солнца нет… Рядом с камином в кресле сидит элегантный мужчина, который, качая ногой из стороны в сторону, читает книгу. Брови его сведены к переносице. Либо рассказ настолько увлекательный, либо он просто взволнован. Ну, а как тут не волноваться, если с минуты на минуту у него должен родиться ребёнок… У него было всё: красивая жена, покорные слуги, даже целая прекрасная страна. Только вот наследника не хватало. Германская Империя давно ждал его и буквально благодарил бога за то, что тот даровал ему эту возможность.        И вот… Всё также недовольно покачивая ногой, а временами скребя ногтями по обивке кресла, немец ждал. Минуты тянулись долго, а любое старание как-то ускорить время заканчивались провалом. И тут в комнату заходит врач, жестом показывая, что нужно следовать за ним. На дрожащих ногах немец поднялся с насиженного места, следуя за медиком… В тот момент он буквально потерял контроль над ситуацией. Мужчина не придавал смысла своим действиям, делая всё по инерции и в каком-то бреду. И вот, спускаясь по лестнице и минуя удивлённых и испуганных слуг, они заходят в комнату, где и находится роженица. Кроме неё там было ещё две медсестры, одна из которых нянчилась с новорождённым, а вторая бегала вокруг женщины, вытирая кровь с пола.       — Was ist passiert? (Что случилось)? — дрожащим голосом спросил мужчина, разглядывая кровавую картину.       — Ich fürchte, wir haben Ihre Frau nicht gerettet (Боюсь, нам не удалось спасти вашу жену)… — тихим голосом сказал врач, касаясь шеи женщины, где уже не прощупывался пульс.       — Was (Что)? — с ужасом и презрением смотря на всё это, вопрошал мужчина.       — Aber wir haben es geschafft, das Kind zu retten (Но нам удалось спасти ребёнка)! — крикнула медсестра, подходя к империалисту и тыча в него маленьким свертком с мальчиком. На секунду ГИ улыбнулся. От осознания того, что это его дитя становились так тепло на душе… Осторожно беря малыша на руки, он ласково погладил его, что-то шепча под нос. Но потом что-то переклинило в его голове, и он буквально выкинул мальчика на руки женщины.       — Das ist nicht mein Kind! (Это не мой ребёнок)! — отрезал мужчина, покидая комнату.       — Warten (Но, позвольте)! — вторил доктор, стараясь догнать и вернуть монарха.       — Er ist identisch mit dir! Grüne Augen, dünne Lippen, Haarfarbe, sogar ein Biss! Und die Gesichtszüge sind identisch, was in diesem Alter ziemlich selten ist. Dieser Junge ist etwas Besonderes... Warum gibst du ihn auf (Он идентичен вам! Зелёные глаза, тонкие губы, цвет волос, даже прикус (иногда дети рождаются с зубами, но это редкость)! Да и черты лица идентичны, что довольно редко бывает в таком возрасте. Этот мальчик особенный… Почему вы отказывайтесь от него)?!       — Das ist nicht mein Kind (Это не мой ребёнок)! — гаркнул немец, покидая слуг. Он быстрым шагом направился в свою комнату и снова устроился возле камина, откидывая книгу куда подальше, уходя в свои мысли. Таким и было рождение его наследника…

***

      Прошло около пяти лет… Может больше, может меньше, но это не так важно. Ребёнок вырос и уже отдавал отчёт своим действиям. Для своего возраста он был достаточно умным, любил чистоту и тишину. Постоянно читал и буквально походил на ходячую энциклопедию. Ну, а что ещё было делать мальчишке, если ему даже сказку на ночь прочесть не могли? Пришлось учиться самому… Вот только маленький Рейх не унывал. Он каждый день старался завоевать внимание своего отца, крутясь возле него и копируя его повадки с жестами. Но Германская Империя был холоден. Он постоянно игнорировал своё дитя, даже не смотрел в сторону ребёнка. Но наци знал, что, рано или поздно, он всё же получит внимание. Знал, что любовь всё же надо заслужить…       И вот – очередной скучный день. Отца долго не было дома, поэтому ребёнок всё это время сидел в личной библиотеке. У его папы было столько собранных разных книг: от романов и баллад до научных и публицистических работ, что было редкостью в то время.       И даже сейчас он читал какой-то сборник рассказов, восхищаясь фантазией автора и красивой манерой письма. Осторожно рассматривая страницу, он прислушивался к каждому звуку. Ведь скоро должен прийти его отец, а пропустить встречу с ним он не мог.       И вот внизу послышались восторженные речи. Видимо, слуги встречали своего хозяина, а значит папа наконец-таки пришёл. Быстро захлопывая книжку, младший немец поднялся с пола и буквально побежал на встречу с ним.       — Vater! Vater (Папа! Папа)! — радостно кричал ребёнок, прижимаясь к ногам родителя. Только вот ГИ не реагировал на это… Видимо, жизнь уже мёртвой жены для него была важнее живого сына. Мужчина даже голову не повернул в сторону ребёнка, а тот так счастливо обнимал его. Кое-как выпутавшись из объятий, старший немец сказал всем, чтобы не беспокоили его. Только это не остановит малыша, который буквально хвостиком поплёлся за взрослым.       Сам же уставший немец пошёл в комнату, где первым же делом брякнулся на пол, раскинув руки по обе стороны себя. У него даже сил не было на то, чтобы встать и дотащить свою тушку до кровати, да и смысла не было, ведь он любил холод.       — Vati (Папа)!.. — тихо, но требовательно сказал ребёнок, касаясь волос на голове отца. Конечно же ответа не последовало, но всё же.       — Vati ich liebe dich. Merk mich (Папа, я тебя люблю. Заметь меня)! — повторял одни и те же слова мальчик, стараясь получить хоть немного внимания. Но у старшего немца были другие планы, поэтому он продолжил валяться на полу.       — Vater, stah auf(Отец, вставай)! — уже громче потребовал ребёнок, пиная взрослого в плечо. Но даже на это старший немец не отреагировал. Он просто поднялся на руках, подходя к письменному столу и что-то записывая на бумаге.       — Vater (Ну папа)! — кричал малыш, тряся руками из стороны в сторону, пытаясь привлечь на себя внимание. Вот на это уже и отреагировал ГИ.       — Hält den Rand (Заткнись)! — прошипел он, толкая сына в грудь, тем самым отодвигая от себя. Может быть Рейх и не ожидал такой реакции, но это уже достижение. Слабо улыбнувшись, мальчик продолжил:       — Vater, umarmt mich (Отец, обними меня)! — радостно сказал малыш, ведь он так редко получал внимание, поэтому сейчас не хотел упускать момента. Но мужчина резко похолодел, снова опуская взгляд на только что написанное письмо, отворачиваясь от ребёнка.       — Was magst du nicht an mir, Vater? Ich versuche es so sehr (Что тебе не нравится во мне, отец! Я же так стараюсь)! — верещало дитя, топая ногами, хотя такого он не позволял себе при других. За много лет такого игнорирования старший немец всё же раскололся. Он подбежал к мальчику, толкая его на пол и наступая на грудь.       — Ich wiederhole, ich bin nicht dein Vater! Ich will dich nicht sehen! Hau ab (Повторяю, я не твой отец! Я видеть тебя не хочу! С глаз моих скройся)! — шипел он, давя наци на грудь и слушая хруст рёбер.       — Aber warum erkennst du mich nicht (Но почему ты не признаёшь меня)?! — на глазах младшего немца впервые появились слёзы. Он никогда не рыдал, считая это проявлением слабости. И по его мнению ー слабый человек ничего не достоин. Поэтому даже в своём возрасте он вёл себя спокойно, но сейчас, из-за боли и обиды мальчик не мог поступить иначе.       — Mein Sohn würde meine Frau nicht töten! Geh raus! (Мой сын не убил бы мою жену! Убирайся)! — приказным тоном ответил мужчина, убирая ногу с груди мальца и указывая на дверь. Что оставалось делать бедному националисту? Кое-как поднявшись и несколько раз ударив по больной груди, он быстро покинул кабинет, хлопнул дверью.       — Und ich habe es dir gesagt (А я говорил вам)… — сказал дворецкий, подходя к мальчику и протягивая ему руку.       — Soll ich dir Kaffee machen? (Хотите, я сделаю вам кофе)… — мягко шептал он, поглаживая рыдающего ребёнка по спине.

***

      Прошло несколько месяцев. На самом деле, получать внимание от отца Рейху нравилось… Только вот не такое, какое он ему оказывал. За любую ошибку теперь его избивали. Буквально за любую… Наци часто бывал в библиотеке, но за каждую книгу, которая находилась на другом месте или стояла криво мог получить не такой уж и слабый удар. Взрослый мог избить его, порой ломая кости рук. Получал малыш и за громкий разговор, который был не громче обычной речи. А иногда и за то, что слишком громко дышит. Короче говоря, монархист мог придраться к каждой мелочи, а вот платил его сын за это по крупному… Что уж говорить про реальные промохи, за которые ГИ его чуть ли не убивал. Единственным спасением ребёнка от злого отца стала его комната и тайный шалаш в лесу, где мальчик пропадал днями и ночами, ведь его папе и дела-то до него не было. Он использовал его лишь как грушу для битья.       И вот, маленький нацист опять сидит в библиотеке, рассматривая красивый переплет книжки. Нежно водит тоненькими и аккуратнымы пальчиками по нему, вдыхая запах новой книги. Он очень любит читать и делает это всегда, когда есть возможность. Но как только мальчик открыл первую страницу, тут же услышал звук открывшейся входной двери и крики слуг. Это значило лишь одно… Отец пришёл…       Быстро захлопывая книгу и пихая её в стилаж, ребёнок пошёл в свою комнату. Он шёл как можно тише и быстрее, чтобы не привлекать внимания к себе и никому не мешать. Конечно же он никого не беспокоил, но отец найдёт к чему придраться.       И вот, дойдя до спасительного помещения, мальчишка быстро открыл дверь, заходя внутрь и закрывая дверь на ключ. На самом деле, ни эта комната, ни дверь не могли спасти от гнева взрослого, но тут было много мест где можно было спрятаться.       Внимание привлекла кровать, куда и залез мальчик. Конечно же там было тёмно и неуютно, но остаться целым хотелось больше. И он не прогадал, ведь через несколько секунд дверь с треском распахнулась, где и стоял немец. Он злобно осмотрел комнату, клацая зубами. Видимо, его сын опять что-то натворил, хотя он ничего и не делал. Не заметив тут никого, отец покинул помещение, медленно закрывая дверь. Ребёнок облегчающе выдохнул… Не каждый раз удаётся скрыться от этого тирана, но вот дверной замок ему было жалко.       Но на следующий день всё изменилось. Отец снова пришёл к сыну, только уже в спокойном состоянии. Никто не кричал и не топал. Он лишь подошёл к кровати, под которой снова спряталось его чадо, а после тихо и спокойно попросил вылезти оттуда. Рейх не отвечал, боясь, что всё это уловка, но ведь так редко удаётся поговорить с ним нормально… Поэтому он всё же вылез, боязливо садясь напротив папы и смотря ему в глаза. После, под недовольный взгляд взрослого, мальчик резко выпрямился, расправив плечи. Отец не любил, когда тот сидит криво. И вот… Через несколько минут молчания, и старший немец начал. Он попросил своего сына не вылезать завтра из комнаты, ведя себя как можно тише. Сначала малыш не понял… Он ожидал другого. Ожидал слёз радости и крепких объятий, а оказалось, что его решили изолировать от мира.       — Warum (Зачем)? — с надеждой спросил мальчик, стараясь прикоснуться к отцу. Второй же отдёрнул руку, презрительно посмотрев на младшего. Он не хотел слышать каких-либо «но».       — Ein einflussreicher Gast kommt zu mir (Ко мне приезжает один влиятельный гость), — понимая, что иначе мальчик завалит его своими вопросами, ответил ГИ.       — Wer (Кто)? — всё равно не унимался второй…       — Niemand, setz dich einfach hierher (Никто, просто не высовывайся)! — выпалил мужчина, вставая с кровати и покидая комнату. Может быть, ему и хотели что-либо ответить, но говорить-то не с кем было…       Так и остался ребёнок один, думая о завтрашнем дне.

***