Die Karotten-Peitschen-Methode

      И вот… Наконец-то и настало так называемое завтрашнее утро. Мальчик ждал этого всю ночь, даже не засыпая. Ему так хотелось увидеть этого «гостя», ведь к отцу так редко кто-либо приезжал… Но только была одна проблема: из комнаты выходить нельзя, папа же в любом случае узнает…       Чтобы хоть как-то отвлечь себя от мыслей, немец решил пойти в сад, за которым следил дворецкий с садовником. Не то, чтобы мальчик любил цветочки… Просто там редко были люди, а в одиночестве ему было спокойнее. Быстро одевшись, он буквально бегом вышел из дома, бродя босыми ножками по садовой плитке. Отец бы ему такое в жизни не позволил, но пока что его нет — так рассуждал ребёнок, расхаживая по дорожкам и напевая какую-то мелодию себе под нос.       — Эй, ты что здесь делаешь? — раздалось откуда-то сзади, будоража мальчика. Немец быстро развернулся, стараясь понять, кто же окрикнул его. Рядом был некто, одетый довольно богато. В нём выделялось всë: от длины и цвета волос, до улыбки и строения тела. И, если честно, этот человек даже светился на фоне утреннего рассвета.       — Was (Что)? — всё же спросил ребёнок, так и не поняв того, что сказал незнакомец.       — Ох, прости… Was machst du hier (Что ты здесь делаешь)? — с явными запинками и акцентом приговорил мужчина, подходя ближе к ребёнку. «Так это и есть его гость?» — подумал про себя наци, с изумлением рассматривая приезжего иностранца.       — Nichts tun… (Ничего) — ответил мальчик, бегая глазами по одежде мужчины.       — Wer bist du (Кто ты)? — всё же не удержавшись от данного вопроса, произнёс молодой человек.       — Ich… Ist Sie das wichtig (Я… А вам это так важно)? — начинал было мальчик, но вспомнив слова отца сразу же прикусил язык.       — Ja (Да), — сначала слегка удивившись, а после нежно улыбнувшись ответил мужчина, поглаживая ребёнка по голове. Рейх никогда не видел, чтобы отец ему так улыбался, хотя при других он это делал постоянно. Ребёнок вообще не видел, чтобы в его адрес улыбались, поэтому нечто подобное поразило его, рассеев страх и давая возможность продолжить речь.       — Ich bin der Sohn des Deutschen Reiches (Я сын Германской Империи), — тихо отозвался мальчик, отворачиваясь от человека. На секунду незнакомец посерьёзнел, вскинув одну бровь вверх. Он что-то сказал себе под нос на непонятном языке, а после снова обратился к ребёнку.       — Wie alt bist du (Сколько тебе лет)? — всё также нежно и спокойно говорил человек, временами оборачиваясь, будто бы ожидая кого-то.       — Sechs (Шесть)… — ещё тише отозвался второй, смотря в ту же сторону, что и мужчина. И, заметив знакомую фигуру, неожиданно быстро рванул из сада.       — Entschuldigung, ich muss gehen (Простите, мне пора)! — бросил мальчик, даже не смотря на нового знакомого. Но видимо мужчина не хотел так просто прекращать беседу, поэтому осторожно схватил ребёнка за запястье, спрашивая, что случилось. На это маленький наци лишь резко взвизгнул, вырывая руку и держась за гематомы.       — Ich wollte nicht! Hält (Я не хотел! Стой)! — увидев раны ребёнка, запричитал мужчина. Он прекрасно знал, что не оставлял их, но ребёнку было виднее. Ну а сам же мальчик бежал как можно скорее, временами разминая больное запястье, стараясь не попадаться на глаза слугам.       — С кем ты говорил? — послышался строгий голос со спины и с явным шипящим акцентом.       — Да так… Вспомнилось кое-что, — легкомысленно отмахнулся иностранец, поворачиваясь в сторону старшего немца. Он уж было хотел открыть рот, спросив про этого мальчика, но понимая, что при виде своего папы он бы так просто не убежал, и поэтому решил всё-таки не усложнять сию ситуацию. В конце концов его это не касалось.       — Ну тогда идём, — показывая одной рукой в сторону беседки, где, по всей видимости, они и должны были быть, а другой рукой придерживая знакомого за тонкую талию. За второе же, конечно, он получил слабый шлепок по руке, а после, под недовольный взгляд гостя, прошёл вперёд. Мужчина же двинулся за хозяином дома, иногда оборачиваясь назад, в надежде увидеть там знакомое детское личико.       — У меня есть для тебя интересное предложение… — начал немец, усаживаясь и кладя руки на стол.       — Весь во внимании, — ответил второй, повторяя действие германца.

***

      И вот уже вечером гость в спешке уехал домой. На это были личные причины, но всё же. И тогда злой немец пошёл на поиски своего сына. Конечно ребёнок ему ничего не сделал, но нужно было куда-то деть злость из-за неудачной сделки. Как и ожидалось ー мальчик сидел в библиотеке, рассматривая книгу и, быстро двигая губами, читал текст. В слух он не читал, так как боялся, что его услышат, но вот привычка так и осталась. Мужчина долго думал, что же сотворить со своим сынком и к чему же придраться. В конечном итоге он просто взял одну из книг, пока его сын не видел, слабо разрывая переплет острыми ногтями. После чего он направился к малышу, держа перед собой порванную книжку и громко крича. Рейх же с недоумением смотрел на него, говоря, что он не трогал её, а если бы и прикоснулся, то уж точно не порвал. Только вот любые уговоры не действовали на злого взрослого. Сказать честно, ему просто нравилось издеваться над своим сыном. Он схватил его за руку, таща куда-то. Мальчик вырывался, рыдая и упираясь ногами в пол, также пытаясь по дороге хрипловатым детским голосом уговорить отца, но всё было тщетно. Так они и дошли до кабинета старшего немца, куда ребёнка запихнули буквально с ноги. И вот, маленький мальчик лежал на полу, ожидая своей участи. Он знал, какая фантазия у его отца, ведь тот каждый раз придумывал новую пытку, но на этот раз мужчина решил ограничиться простым избиением.       Он сильно пнул ребёнка в бок, не боясь сломать хрупкие ребра. Разумеется, никто из слуг не мешал, ведь своя жизнь была дороже. Очередной удар в плечо и колено. Избиение длилось не долго, но насладившись криками и всхлипами своего малыша, старший немец всё же остановился. Он оглядел тело ребёнка, где местами находились гематомы от старых побоев. После подал руку мальчишке, но тот не посмел её коснуться, сжимаясь в клубочек и злобно смотря на родителя. Это разозлило германца, после чего он схватил маленького наци за запястье, сжимая руку до хруста, странно выворачивая. Ребёнок резко вскрикнул, вырываясь, в порыве такого сопротивления случайно царапнув отца. Вот тогда-то он и впрямь озверел. Взрослый схватил ребёнка за шею, без труда поднимая его тушку над полом, а после кидая в сторону. Малыш приземлился неудачно, ударившись затылком головы об угол стола, а после, выплюнув сгусток крови на пол, упал, закрывая глаза.       Смотря на это зрелище взрослый ликовал. Что-то горело в его душе, в то время когда его сын тонул в собственной крови. Когда же он успел стать таким садистом? Непонятно, но это точно не скоро закончиться…       — Nimm es weg (Убери)! — завидев испуганного дворецкого в дверях комнаты, приказал мужчина, показывая на тело мальчика, который, как казалось, уже не дышал. До чего же он его довёл… Слуге оставалось лишь согласиться, поднимая тело ребёнка и унося прочь.       На следующий день наци снова проснулся в бинтах. Любой вздох отдавался хоть и терпимой, но всё же болью в груди, где, по-видимому, было сломано не одно ребро. Только вот никто не старался помочь ребёнку, так как это просто не выгодно. Ведь, если кто-то будет в чем-то упрекать Великую Германскую Империю, то сам получит ногой в бок. Он ни с кем не станет церемониться… Малыш это понимал, поэтому по-просту молчал. Он уже не ждал помощи, постепенно привыкая к такому обращению. Только вот одно пугало мальчика… Постоянные шорохи и крики. Они мучали его всегда, твердя, чтобы он отомстил. Мальчик не знал как реагировать на них, поэтому лишь закрывал уши, стараясь сосредоточиться на чтении очередной книги. Так и проходили его дни. Друзей у него не было, так как папа просто не позволял выходить на улицу. А если и разрешал, то единственное, где был ребёнок, так это в саду. А там друзей не водилось. Мог конечно сбежать в лес, где и находился его шалаш, но там его быстро находили. И откуда отец узнал про это?...       Но в этой непроглядной чёрной полосе ребёнок всё же видел лучик света — тот человек, которые приехал к ним недавно. Видя его улыбку мальчику всегда становилось тепло и совсем не страшно… И пусть он не знает его имени, но рано или поздно правда откроется.

***