Призраки прошлого

      В палатке парни легли по краям, пустив девушек в серединку. Каринэ сунула под язык таблетку глицина, но облегчения это не принесло. Стоило им забуриться в палатку, как лес ожил. И ветра не было, по крайней мере Ромка, вылезший на улицу отлить, сообщил, что царит полный штиль, но при этом вокруг всё шуршало, скрипело, вздыхало, шевелилось… Рядом постоянно кто-то ходил – кто-то лёгкий, можно было бы подумать, что это еноты шарятся по лагерю в поисках поживы, но шаги определённо были человеческими. Временами даже слышались словно бы голоса, долетали обрывки фраз. Кто-то стонал, плакал и кричал. Всё едва слышно. Прислушаешься – вроде как и ничего, расслабишься и начнёшь подрёмывать – снова голоса, стоны, крики.       – Бл***, – шёпотом выругался Сашка. – Что за гадостное место.       – Дрянь, – тихо согласился с ним Ромка. – Слушь, а здесь никаких лагерей смерти в войну или при Сталине не было? Может, это, ну, неупокоенные души невинноубиенных?       – Да нет, – подумав, отозвалась Василиса, невольно прижимаясь к мужу. – Вроде, нет. Разве только когда железную дорогу строили, может, рабочие умирали.       – Железка отсюда далеко, – возразил Сашка. – Если бы была близко, мы бы слышали поезда. А к тому же рабочие везде умирали. На той же Москва-Питер пачками мёрли. И ничего, призраками не ходят.       – «Чу! Восклицанья послышались грозные! – продекламировал Ромка. – Топот и скрежет зубов. Тень набежала на стёкла морозные… Что там? Толпа мертвецов!..»       – П***ец, ну ты вовремя со своим Некрасовым, – рассердился Сашка. – И без него тошно.       – А вдруг это не для красивого словца, а на самом деле было?       – Давайте не будем про мертвецов, – взмолилась Василиса.       Все замолчали. Вокруг палатки всё продолжало ходить, шуршать и стонать…       К полуночи Каринэ удалось задремать, плотно прижавшись к Ромке. Во сне вокруг неё продолжали ходить призраки – чёрные, с неестественно длинными руками и черепами вместо голов. Они, не замечая её, куда-то шли, шли, а за ними тянулся чёрный удушающий и мертвящий шлейф. Каринэ проснулась от того, что начала задыхаться, стянула с лица угол спальника и на ощупь вытащила из кармашка рюкзака упаковку глицина. За стенками палатки двигались едва заметные тени.       – Что у тебя? – шёпот Василисы заставил её вздрогнуть.       – Успокоительное, – ответила она, с трудом разжимая сведённые судорогой челюсти.       – Дай и мне.       Они положили таблетки под язык, рассосали. Спокойнее не стало, но Каринэ опять задремала. Теперь она обнаружила себя на железнодорожной станции Чилипси. Сразу она обрадовалась, что наконец-то вышла из того ада к людям, но присмотревшись, поняла, что и здесь всё плохо. Одноэтажное здание кассы, аккуратно побеленное в реальности, здесь сочилось грязными потёками и выглядело покосившимся. Автомотриса всё так же стояла на третьем пути, но из оранжевой стала ржавой, тоже с потёками, а на сиденье машиниста сидел скелет. Каринэ оглянулась в сторону электроподстанции, но там ровными рядами возвышались чёрные кресты. Даже не кресты – к поперечной перекладине каждого из них было прибито ещё по две планки, так что фигура стала восьмиконечной, а к центру длинными гвоздями были приколочены серые человеческие головы.       Каринэ, содрогаясь, подошла к ним. При её приближении одна голова с короткими кудрявыми волосами открыла глаза и измученным взглядом посмотрела на неё.       Почему такое ощущение, что она знает этого человека? Снять серую маску, или вглядеться внимательней – и она его узнает…       Но пока она вглядывалась в серое безжизненное лицо, она поняла, что крестов с головами больше нет, человек стоит перед ней весь, а не только его голова, а за его спиной мужчина – ещё более серо-безжизненный – замахивается топором. Мгновение – и топор с чавканьем вонзается в затылок того, кого она так и не успела узнать…       На этот раз из кошмара её выдернула Василиса, повернувшаяся во сне и отдавившая ей руку. За палаткой шуршали, стонали, двигались тени, кто-то фантомно крикнул: «Не трогай детей». Каринэ осторожно вытащила руку из-под невестки и поняла, что ей нужно по маленькому. Часы на смартфоне показывали половину третьего ночи, а светать начнёт около пяти. Два с половиной часа она не протерпит…       – Сколько? – шёпотом спросил Ромка.       Она показала ему дисплей и, с трудом разжимая челюсти, спросила:       – Ром, можешь выйти со мной?       Никакое приличие, никакое стеснение её сейчас не беспокоило. Она понимала, что если выйдет из палатки одна, то назад не вернётся – или умрёт от ужаса, или уйдёт за призраками.       – Ты не можешь потерпеть до утра? – едва не простонал Ромка.       Каринэ помотала головой.       – Почему ты не пацан, – он всё же начал выпутываться из спальника. – Приоткрыла бы замок, выставила хер из палатки, сделала дело и всунула его назад.       Каринэ сжала челюсти, чтобы не стучать зубами – даже не от холода, а от ужаса, что нужно вылезать из-под защиты палатки прямо в призрачную муть. Ромка расстегнул замок, выглянул, посветил фонариком. Тот высветил неподвижный чёрный лес, кусты, потухший очаг да отхлынувшую от них призрачную субстанцию. Ромка вылез первым и подал руку сестре.       – Давай здесь, – предложил он. – Никуда не пойдём, чтобы вдруг судьбу дятловцев не повторить, – и он перехватил её за шиворот.       Она кивнула и принялась нервно снимать штаны, как фонарик в руке у Ромки вдруг погас. Она судорожно всхлипнула и вцепилась в него.       – Тихо, – успокоил он её, хотя чувствовалось, что его колотит. – Делай дело.       – Где палатка?!       – Здесь, я держусь за неё.       Каринэ стащила штаны и присела, но от нервного напряжения и спазма сразу ничего не получилось. Потом дело пошло, но краем глаза она заметила движение сбоку. Резко повернула голову туда и увидела призрака, целящегося в неё из ружья. Она не успела дёрнуться, как правую руку немногим выше локтя обожгло призрачной болью. Стуча зубами, она вскочила и принялась натягивать штаны, как увидела, что тьма около её ног сгущается и принимает вид призрака. Призрак подполз к ней, протянул свои длинные чёрные руки, словно бы собираясь схватить её за ноги. Каринэ с Ромкой дёрнулись назад и вломились в палатку, а призрак, упустив жертву, горестно прошипел им вслед: «И-ло-на…»       – Бл***, – сдавленным шёпотом ругнулся Ромка, судорожно застёгивая молнию палатки. – Мне показалось, или ты тоже слышала?       Каринэ трясло, она ничего не могла ответить. Она сунула под язык ещё таблетку глицина, дала одну Ромке, и они, легли, плотно прижавшись друг к другу. Призрак за порогом продолжал завывать: «И-ло-на…» Она забурилась в спальник с головой, но потусторонний зов доставал и туда.       – Может, – шёпотом предположил Ромка, – твоя семья тогда тоже забрела сюда? И не выдержала всего этого?       Это могло быть. Даже им, взрослым и не слабонервным людям, тут жутко, а что говорить про детей, самой старшей из которых было всего двенадцать? Они могли, не помня себя от ужаса, повыскакивать из палаток и броситься в лес, а там не так уж и сложно сломать ногу, напороться горлом или глазом на сук, упасть со скального уступа…       Тогда где-то в округе должны лежать останки девяти человек, а где-то – и следы палаточного лагеря.       Но если всё было так, кто в неё тогда стрелял? Призрак не мог выстрелить настоящей пулей…       Она смогла задремать только через час и увидела себя на месте их теперешнего лагеря. Только от палатки остались одни ошмётки, вещи наполовину сгнили, а среди этого мусора лежали три мумифицированных трупа, в иссохшихся лицах которых можно было узнать черты Ромки, Сашки и Василисы.       Всё пропало. Из-за неё погибли двое её братьев и невестка. Может, смириться, чтобы больше из-за неё никто не умер?       И словно бы услышав её мысли, к ней неторопливо подплыл призрак – тот самый, который зарубил топором человека, так и не узнанного ею, и который в неё стрелял, когда она выходила из палатки. Каринэ откуда-то точно знала, что это был один и тот же призрак. Теперь в его руках был ритуальный нож. И этот нож он уже заносил для удара.       Каринэ смотрела в его пустые глазницы, на отросшие спутанные волнистые волосы, и ужас сменился апатией. Из-за неё погибли близкие ей люди. Нужно умереть сейчас, чтобы не погибло ещё больше.       – Игорь…       Призрак на мгновение замер, а её обдуло лёгким тёплым ветерком.       Она его больше никогда не увидит.       – Игорь, я люблю тебя…       Игорь, вклинившийся между нею и призраком, плечом оттолкнул его от Каринэ. Она успела увидеть, как ритуальный нож чуть коснулся его бока. Игорь развернулся к Каринэ, и тут она ощутила резкий толчок в спину и проснулась.       – Прости, – извинился Сашка, – я споткнулся.       Каринэ села, ловя ртом воздух и чувствуя, как у неё заходится сердце, а спину заливает липкий пот. Ромка лежал с открытыми глазами и сонно моргал, а Василиса и Сашка натягивали куртки. Вместо непроглядной темени улицу заливала вполне светлая серость. Каринэ глянула на смартфон – одиннадцать утра.       – Сколько? – не поверила она.       – Да, – подтвердила Василиса. – Крепкий здоровый сон на свежем воздухе. Только вот место не совсем здоровое и свежее.       – Предлагаю приготовить пожрать, – сказал Сашка, застёгивая молнию куртки, – и сваливать отсюда.       Каринэ кивнула.       День был пасмурным и туманным, лес заполняла всё та же серая дымка. Костёр давно погас, но в глубине золы остались горячие угольки. Каринэ и Василиса раздули их, согрели воды, раскрошили две пачки сухого супа, причём один из них оказался гороховым, а другой – рассольником. Быстро позавтракали гороховым рассольником и принялись сворачивать лагерь. Ромка проверил навигаторы, но те по-прежнему ничего не показывали.       – Куда пойдём? – спросила Василиса, упаковывая в свой и мужнин рюкзак посуду.       – Вниз по течению реки, – ответила Каринэ, потирая руку выше локтя – обожжённый фантомной пулей старый шрам болел и воспалился. – Она рано или поздно должна впасть в более крупную реку…       – А там будут человеческие поселения, – понял её мысль Ромка.       На этот раз они шли быстро, однако не забывая поглядывать по сторонам. Речушка петляла, лес иногда подступал к самым её берегам, и тогда приходилось продираться через кустарники, иногда отступал, и они ускоряли шаг. День был сумрачным, пасмурным, время от времени начинал накрапывать мелкий дождь, лес вокруг высился тёмный, мрачный, неприветливый. Речушка постепенно, получая притоки справа и слева, становилась полноводнее, а её берега шире.       А потом Каринэ, до сих пор напряжённая и всё ещё находящаяся под впечатлением ночных кошмаров, вдруг поняла, что волны Игоря больше не окружают её плотным слоем, готовым к удару, а струятся мягкими белыми потоками, пусть и очень сильно ослабленными после ночи. Затем сквозь разрывы туч выглянуло солнце, а Ромкин навигатор словил спутник и отобразил их местоположение.       – Через пять километров мы выйдем к Небугу, – сообщил он всем.       – Хорошо в поход сходили, – оценил Сашка, рассмотрев, где они находятся.       Каринэ посмотрела на часы. Был четвёртый час дня.       Меньше чем через час они, миновав сады, вышли к курортному посёлку. Здесь светило солнце, пригревало тепло и почти по-летнему. И даже не верилось, что ещё четыре часа назад их окружал мрачный лес, а среди деревьев прятались призраки.       Они вышли к автобусной остановке и свалили рюкзаки на землю. До автобусов в Туапсе и в Джубгу было примерно по полчаса.       – Ты в Туапсе или Джубгу? – спросил Ромка у Каринэ.       – В Джубгу, – решила она.       Они сидели на асфальте, подставляя лицо солнцу, и молчали. Но потом Ромка всё же вытащил из рюкзака Каринэ карту.       – Давайте разбираться, – сказал он, – где мы шлялись.       – Вот наше последнее место, которое засёк навигатор, – определил Сашка.       – Вот по этой реке мы вышли, – подхватил Ромка, ведя пальцем по тонкой ниточке реки. – Вот это два последних правых притока.       А потом выяснилось, что никто не помнит, сколько притоков и с какой стороны было до этого. Все были измотаны страшной ночью, всем хотелось быстрее выбраться хоть куда-нибудь, все смотрели только на течение и не запоминали притоки. Они шли то правым берегом, то левым, пока ширина реки позволяла переходить её вброд, не сильно замочив ноги. Что притоки были и что они некоторые из них переходили – это помнили все, но с какой стороны…       – Значит, – подвёл итог Ромка, – мы ночевали где-то здесь, – и он карандашом очертил овал, длинная ось которого получилась равной восьми километрам. – Ну, сестрёнка, по-моему, мы нашли то, что искали.       Каринэ смотрела на карту. Они не нашли. Они приблизились к тому месту, но дальше окраины не пошли. К счастью. Иначе не сидели бы они сейчас здесь, в центре черноморского курортного городка, и не грелись бы на тёплом вечернем солнце…       Но теперь они знают, где искать. Две тысячи квадратных километров сжались до нескольких сотен.       – Наш автобус, Каринэ, – Ромка поднялся на ноги.       Каринэ встала и забросила рюкзак на плечи, только сейчас почувствовав, как они болят. Пригородный автобус, в котором ехало меньше десятка пассажиров, остановился, открыл двери. А когда Каринэ и Ромка плюхнулись на переднее сиденье и полезли в карманы за деньгами, через открытую дверь на грани слышимости ветер донёс:       – Илона…