Забыть, чтобы вернуть

Покинув территорию дома, который за несколько лет успел стать родным, Кузнецов впервые почувствовал себя полностью опустошённым. Огромным комом на него обрушилось всё произошедшее, заставляя погрузиться в меланхоличное состояние, при котором он даже не мог до конца осознать, что произошло. В голове стали появляться фрагменты воспоминаний, погружая в долгий и изнурительный процесс самокопания.

***

Вчера утром ничего не предвещало беды. За окном светило яркое солнце, а погода больше была похожа на жаркий летний день, нежели на конец сентября. Дима пил крепкий чёрный кофе, только приготовленный в кофемашине и обжигающий язык, и листал новостную ленту instagram. Стрелки часов подходили к отметке 5:50, а значит, Серёжа ещё спит крепким сном в своей мягкой кровати, в то время как Дима уже собирается на пробежку. Бизнесмен, в отличии от своего мужа, любил каждое утро бегать по району Павлово и наслаждаться спокойной атмосферой и музыкой в наушниках, исключением были лишь дождливые дни и командировки. Лазарев же предпочитал беговую дорожку тренажёрного зала или, в крайнем случае, вечернюю пробежку на улице перед сном. Он по своей природе не являлся жаворонком, которым был Дима, и использовал все возможности, чтобы как можно дольше поваляться в тёплой постели утром. Допив ароматный кофе, Кузнецов покинул территорию дома и медленно побежал по тротуару. Несмотря на раннее время, по пути он встретил парочку таких же спортивных соседей, которые, как и Дима, предпочитали лёгкую пробежку сну. Зейн Малик в наушниках, песни которого появились в плейлисте бизнесмена просто из-за случайного скачивания, и умиротворённые улочки посёлка помогли создать приятную атмосферу вокруг, благодаря которой Дима наслаждался чувством эйфории от бега и отсутствием мыслей в голове. 3 километра неспешного бега по привычным тропинкам, и Дима возвращается в коттедж в Павлово, где сразу же встречается с раздражённым мужем. И что его могло вывести с самого утра?  — Я ещё раз повторяю, что я не собираюсь отменять свои концерты ради выступления на этом мероприятии! Они должны были заранее договориться с тобой, Миш, — послышались гневные высказывания повышенным голосом откуда то со второго этажа, — Мне плевать, что они предлагают большой гонорар! Мои поклонники в подмосковье ждут завтрашнее выступление с марта. Правила для всех одни! — уже чуть ли не кричал Сергей, пока Дима поднимался на второй этаж, — Я больше не собираюсь говорить об этом! Ещё условия они мне будут ставить, суки! Приоткрыв дверь спальни, Дима увидел взлохмаченного и красного Сергея, из одежды на котором были лишь домашние шорты. Мужчина ходил по комнате, из стороны в сторону, раздражённо споря со своим директором. Отключив звонок, певец кинул телефон на кровать, после чего посмотрел на стоявшего у дверей Кузнецова.  — Опять проблемы с нерадивыми заказчиками корпоративов? — понимающе спросил Дима, подойдя к мужу и приобнимая того. — Да. Совсем потеряли совесть! — гневно протараторил Лазарев, — Ладно, не буду тратить нервы на этих сук… Съездишь сегодня к поставщикам «Пудель-штрудель» во второй половине дня? Я уже договорился с ними. И я всё же сказал Алексу, что мы приедем на его вечеринку, так как Никита всё равно ещё два дня у моей мамы будет гостить, поэтому ночь у нас будет полностью свободной. И забери меня из театра после спектакля, — Сергей поднялся с кровати, направляясь в душ и на ходу сообщая о своих планах, касаемых Димы.  — Серёж, а ты не забыл, что у меня сегодня важное совещание с инвесторами, после которого я улетаю на сутки в Питер? — понимая, что муж опять забыл о том, что у Кузнецова могут быть свои планы и своя работа, напомнил Дима, после чего сразу же уловил на себе гневный взгляд Сергея. Конечно, из-за того, что настроение у артиста было испорчено с самого утра, а нервы накалены до предела, он не сдержался и закатил целый скандал из-за того, что муж ставит его в такое неудобное положение и рушит все планы.  — Ты же понимаешь, что я не могу уже отказать Малиновскому? К тому же, хочу тебе напомнить, что он твой друг, а я его не очень то хорошо воспринимаю. И ты хочешь оставить меня одного этим вечером? Да и с поставщиками я что должен делать? Какого чёрта ты не сказал мне об этом раньше?  — Я говорил, — напомнил Кузнецов.  — И что я по-твоему должен делать? Я не могу всё отменить из-за того, что ты решил свалить в Питер! Пиздец, Дима! Конечно, сам Кузнецов не видел особо никакой проблемы в произошедшем, но Лазарев любил усугублять и преувеличивать ситуацию, раздувая из мухи слона. В том, что сам Серёжа даже не пытается запомнить и понять, что у Димы есть ещё и свои личные дела, о которых он, между прочим, всегда сообщает заранее, бизнесмен убедился не раз. Молча выслушав злобную тираду мужа, Кузнецов уехал на работу, так и не дождавшись, пока Лазарев остынет. Все эти недомолвки и периодические конфликты безумно давили на Диму. Постоянное ощущение, что с течением времени Кузнецов для Лазарева стал лишь тенью, не имеющей собственного мнения и отдельной от Серёжи жизни, не покидало его уже несколько лет. Певец ставил свои жизненные приоритеты превыше других, не понимая, что не вокруг него вертится мир. И ведь Лазарев считал это нормой. Кузнецову же приходилось терпеть, в случае особой необходимости отстаивать свою точку зрения, а после конфликтов пытаться помириться с Серёжей, который постоянно вёл себя как конфликтный и эгоистичный ребёнок. Но это всё так осточертело! За весь день он так и не получил от мужа никакого сообщения с попыткой всё разъяснить. А все звонки от Димы он попросту сбрасывал. Слишком гордый, чтобы признать свои ошибки. Слишком упрямый, чтобы пойти на перемирие. И лишь под вечер, когда Кузнецов уже был в культурной столице России и распивал вино в ресторане отеля вместе с Колей Поповым, приехавшим в Петербург по рабочим делам, Дима смог узнать о местоположении и состоянии Лазарева, да и то от Алекса.  — Что, Серый опять буянит? — спросил Николай, который, как никто другой, знал в подробностях о семейной жизни Кузнецовых-Лазаревых.  — С самого утра не выходит на связь, — уставшим голосом ответил Дима, — Сейчас от Малиновского пришло сообщение с вопросами о моём отсутствии на его вечеринке и слишком уж развязном поведении Лазарева.  — И что на этот раз он вытворяет?  — Флиртует со всеми подряд и поёт песни о мудаках. Как обычно.  — Не переживай, Дим, — Коля похлопал друга по плечу, — Он когда-нибудь поймёт, что ты не просто робот, исполняющий его команды, а прекрасный мужчина, который имеет чувства и нуждается в любви… — Спасибо, Коль, — бизнесмен жестом зовёт официанта, чтобы заказать ещё бутылочку алкоголя, помогающего заглушить эмоции, — Давай сегодня напьёмся! И после этого всё закрутилось. Бутылка, вторая, и от разума не осталось и следа. Эмоции, что так долго таились где-то внутри, наконец смогли выйти наружу, помогая мужчине расслабиться в компании лучшего друга. А вот третья бутылка была явно лишней, ведь именно она послужила тому, что лучшие друзья проснулись обнажёнными в одной постели. Разбросанная одежда и следы страсти стали доказательством того, что они разделись не из-за жары… Неловкости от утреннего разговора на трезвую голову избежать не удалось. Решение считать всё ошибкой и забыть неприятное (хотя с этим можно поспорить) событие получило обоюдное согласие. Муки совести пришли сразу же, а усугубило ситуацию сообщение от Лазарева: «Дим, я был не прав». Сергей впервые первый пошёл на перемирие. Оставалось лишь надеяться, что Лазарев об этой ночи не узнает…

***

Если бы Дима знал, что всё обернётся таким образом, то ни за что бы не поехал в Санкт-Петербург и беспрекословно выполнял бы все поручения Серёжи. Кузнецов же понимал, что он сам во всём виноват, ведь предавать мужа он не имел права. Да и как вообще это могло произойти? Дима ведь безумно любил Серёжу и никогда не думал об измене, потому что и сам презирал подобные поступки. Но что могло послужить тому, что Кузнецов переспал с лучшим другом? И что ему делать? Совесть безумно мучает, а чувство самобичевания не даёт покоя. Дима просто не мог принять себя, не мог простить свою ошибку. А раз не может Дима, то Сергей и подавно не закроет на это глаза. Но без него вся жизнь теряет смысл…

***

Жизнь превратилась в ад. Каково это осознавать, что твой любимый человек навсегда покинул твою жизнь? Каково понимать, что произошло всё это только из-за тебя? Друзья, узнав о случившемся, приняли сторону Лазарева, разорвав все связи с Кузнецовым. Остался лишь Николай Попов, общение с которым в ближайшее время казалось невозможным. Как бы Дима не пытался загладить свою вину и вымолить прощение у мужа, все его попытки рушились. Сергей закрылся от него, насколько это было возможно, и игнорировал все попытки поговорить. Дима разбил ему сердце. Даже с Никитой ему видеться не давали возможности. Мальчику просто внушили, что папа Дима плохой и больше не появится в их жизни. Кузнецов остался один на один со своей совестью, которая ежеминутно заставляла ненавидеть себя всё больше. Дима сполна поплатился за свою ошибку.