Размытое фото

Вдруг у камина зашуршало. — Рад видеть тебя, приятель! — мягким голосом сказал Джозеф. — Что привело тебя так поздно ко мне? Что-то случилось? — Прости, если помешал тебе, Джо, просто у меня последнее время бессонница. Ничего не могу с этим поделать. — ответил я. — Ну, тогда я помогу тебе, чем смогу. Зажги, пожалуйста, свечи в канделябрах и люстру, нечего сидеть в темноте, как мыши! — игриво промурлыкал Джозеф, поднялся с кресла и пружинистой походкой пошёл к печи и начал ее разжигать. — Джо, неужели и люстру зажигать? — удивился я. Обычно люстры зажигали по большим праздникам, или когда приходили гости. Иначе это лишняя трата свечей. — Конечно, я хочу, чтобы в комнате было светло, чтобы твоя голова поскорее избавилась от темных мыслей! — так же весело и непринужденно ответил мой друг. Спустя полчаса в сковородке шумно скворчала свиная рулька, яркими кучками были нарезаны овощи и хлеб. Я протирал пыль с мебели, а Джозеф накрывал на стол. — Джо, мой друг, к чему это пиршество? — поинтересовался я. — А сам как думаешь? Ко мне посреди ночи пришёл мой друг в ужасном состоянии, а я должен это время нежиться в кресле? Ну уж нет! — все с той же ноткой веселья ответил фотограф. Джозеф был невероятной души человек. Ради друга он был готов на все, казалось бы, даже на смерть. Если разобраться, то у Джозефа не было никого, кроме меня. Семью он потерял ещё в детстве, он оказался в приюте, из которого потом сбежал. Его ничего не держало в Париже, поэтому он решительно захотел обосноваться в Лондоне. Здесь он нажил себе маленькую мастерскую и комнату. Джозеф был дружелюбен ко всем, но близко ни с кем не был знаком, кроме как со мной. Из-за этого я чувствую некую ответственность за него и его жизнь. Ведь он доверился мне, он доверил самое сокровенное для него — свои воспоминания. Я смотрел на потрепанные временем фотокарточки, на которых ничего нельзя было разобрать, но я разбирал. Я видел его скупые горячие слёзы, медленно стекающие из невероятно красивых голубых глаз. Я слышал его неровное дыхание при разговорах о его прошлом. Он доверяет мне — а я доверяю ему. Ещё спустя немного времени мы уже сидели за столом и ели. — Джо, я очень ценю, что знаю такого прекрасного человека, как ты. Если бы ты знал, как я счастлив сейчас сидеть рядом с тобой. — почти шепотом сказал я. — Дружище, милый Эзи, прошу, я не стою ни пенни. У меня за душой ничего нет. — засмущался Джозеф и сильно покраснел. — Может и так. Вот только душа у тебя стоит больше всех богатств мира. Ты добрый человек. — не унимался я, пытаясь поддержать своего друга. — Спасибо, Эзи. Ты знаешь, как это важно для меня — иметь своего человека, которому можешь довериться. Я рад, что ты пришёл сегодня ко мне. Только вот я теперь не отпущу тебя, на улице льёт как из ведра вторые сутки, да и после такого сытного ужина нужно сразу лечь спать. — властным, но одновременно нежным голосом сказал Джозеф. — Джо, я даже не знаю… А где я буду спать? — спросил я, косясь на резную кровать. — Конечно, на кровати, и это не обсуждается. А я устроюсь на кресле, тем более до тебя я там и уснул, читая книгу. — ответил Джозеф. Прошёл час. За окном по-прежнему шёл лондонский дождь и была непроглядная тьма. Почти все свечи в комнате были потушены, угли в камине остыли. Я стоял у распахнутого окна и наслаждался воздухом. Сзади тихо скрипнула дверь. Это вернулся из ванной комнаты Джозеф. Увидев его, я смутился, но не мог оторвать взгляд от его идеального тела. «Что же это такое, Эзи, хватит таращиться так прямо! Это же неприлично!» — сказал мой внутренний голос. — Приятель, не хочешь умыться? Сегодня горячая вода действительно горячая, видимо, миссис Дарлинг не отключала котёл на ночь. — с искорками в глазах сказал Джозеф. — Пожалуй, я схожу, только у меня нет ни полотенца, ни мыла… — уже оторвав глаза от Джозефа и разглядывая лепнину на потолке, промямлил я. — Вот тебе чистое полотенце, только вчера принесли из гостиного двора напротив, а вот кусок мыла. Ванная комната прямо по коридору, и, не доходя до мраморной статуи, сворачивай налево, там будет одна дверь, не ошибёшься! — сказал Джозеф и похлопал меня по плечу. — А я подожду тебя тут. Я поблагодарил его и вышел в коридор. Неожиданно меня сковал холод и уныние. В комнате Джозефа было так тепло и уютно, а этот мрачный коридор, с ещё более мрачными диванами и давно умершими людьми на картинах навевал ужас и тоску. Передернув плечами, я быстрыми шагами пошёл вдоль коридора к белому мраморному силуэту.