Размытое фото

— Вот мы и добрались, Джо — шепотом сказал я. — Нас не было два дня? — Твои родители беспокоились, я уверен — Джозеф посмотрел на меня и укоризненно прищурился. — Не люблю доставлять людям дискомфорт. Нам осталось пройти шагов двести. Песок хрустел под ногами, ветки шиповника, растущего вдоль дороги, шевелились от ветра. В доме горело несколько окон — видимо, родители не спали. — Господи, дорогой, они вернулись! — крича и спотыкаясь бежала моя мать навстречу к нам. — Они пришли! — Мама! — я бросился к ней навстречу. — С нами все хорошо, прости, что заставили волноваться. — Волноваться? — миссис Вармингтон изогнула бровь. — Да мы с твоим отцом места не находили! Как вы могли так поступить? — Миссис Вармингтон — мягко вступился Джозеф. — Случилось небольшое происшествие, но мы живы и здоровы. Мы не хотели уходить надолго. — Хорошо, расскажете за столом, мои хорошие — голос моей матери смягчился. — Вы, наверное, дико голодны. Спустя минут пятнадцать мы все сидели в столовой и ужинали. — Сын, так ты расскажешь, что все-таки случилось? — весело, но без сарказма сказал мой отец. — Два дня мы беспокоились за вас, уже хотели отправлять посыльного в Лондон за сыщиками! — Хорошо, что вы этого не сделали, мистер Вармингтон — хихикнул Джозеф. Отец посмотрел на него, потом на меня. — Мы застряли в том заброшенном особняке, папа — начал я. — Не успели выбраться до заката и нам пришлось переночевать там. — Вы спали на холодной земле! — схватилась за голову миссис Вармингтон. — Вы должно быть простудились! Эй, мистер Смит, разожгите камины в их комнатах, и поживее! Человек средних лет, в чёрном камзоле, резко развернулся и вышел за двери. — Нет, мама, все в порядке — успокаивал я ее. — Мы спали на каких-то тряпках. — Все равно там кругом холод и сырость — не унималась моя мать. — Ради всего святого, не гасите камины на ночь. — Что нибудь интересное там нашли? — дух приключений в отце все-таки победил родительский инстинкт. — Или вы шлялись рядом, побоявшись зайти туда? — Мы нашли некую тетрадь — сказал Джозеф и полез в сумку, которую он не успел унести в комнату. — К сожалению, она немного испорчена, но читать можно. — Забавная вещь — отец принял тетрадку из рук Джозефа и поблагодарил его кивком головы. — Я положу ее на камин, пусть просохнет. Отец встал с места, со скрипом отодвинул стул и направился в сторону камина. Мы с Джозефом нервно переглянулись. «Как бы он не спалил ее, это в его духе» — подумал я. Но наши переживания оказались напрасны: отец сдвинул безделушки в сторону и положил тетрадь на мраморную полочку, прижав сверху массивным бронзовым купидоном. — Завтра сможете взять и изучить — сказал мистер Вармингтон. — Камин останется на ночь, нынче ночи довольно сырые и холодные. Поужинав и поблагодарив моих родителей, мы отправились по комнатам. — Как думаешь, мой отец ничего не сделает с этой тетрадью? — хватаясь за витиеватые золотые перила шепотом спросил я. — Тебе лучше знать своего отца — усмехнулся Джозеф. — А что, есть предпосылки к этому? — Вообще-то да… — ответил я. — Он в юношестве часто там бывал, говорят, даже жил целую неделю с друзьями. — Жил? Там же невозможно и час продержаться — сказал Джозеф. — Видимо, тогда здание было в пригодном для этого состоянии. — ответил я. — Отец может сутками рассказывать истории оттуда. — По-твоему, он знает тайну особняка? — спросил Джозеф. — Думаю, что да — оглядываясь, сказал я. — Когда будем проявлять фотографии? — Сейчас, братец — твёрдо сказал Джозеф, понизив голос. — Хоть я и измотался, как гужевая скотина. — К чему спешка? — удивился я. — Не думаешь ли ты… — Именно об этом я и думаю — тихо сказал Джозеф и взялся за ручку двери своей комнаты. — Мы сделаем это сейчас. Мы вошли в комнату Джозефа. Горел камин, окно было плотно закрыто. Джозеф подошёл к нему и резко задернул широкие плотные шторы и попросил меня потушить огонь в камине. Джозеф загремел склянками в шкафу. По порядку он выставил с десяток пузырьков на стол, принёс из угла маленькое корытце и сел на стул. — Нам нужна полная темнота, Эзи — сказал Джозеф и посмотрел на меня. Я обо всем догадался, взял с пола ковёр и заткнул щель под дверью. Немного подумав, я решил запереть ее. Я никогда раньше не видел процесс изготовления фотографий. Да, Джозеф мой близкий друг, но я ни разу не присутствовал при его работе. — Можешь подойти ближе, Эзи — мягко сказал он. — Только не дыши слишком глубоко, у меня тут не вино по баночкам разлито. С этими словами он откупорил сургуч с самого большого пузырька и вылил его в корытце. Запахло химией, почти как в аптеке. Джозеф достал папку, вынул оттуда пластинки и поочередно опустил их в раствор. — Я совсем забыл про чистую воду, Эзи! — вдруг воскликнул Джозеф. — А из комнаты уже не выйти, иначе свет испортит фотографии. — Джо, у камина всегда есть ведро с водой — я улыбнулся. Я принёс ведро с чистой водой и поставил у кресла Джозефа. Серебряным пинцетом фотограф вынимал карточки и опускал в ведро. После того, как последняя пластинка была в него опущена, Джозеф вылил в камин смесь из корыта и начал готовить новую. Осколки сургуча летели в разные стороны, а я смотрел, как заворожённый. Этот процесс показался мне очень увлекательным. Снова запахло аптекой. В этот раз Джозеф еще более аккуратно и быстро перенёс все карточки в новый раствор. — Черт, как неудобно работать не в своей студии — Джозеф выругался и подошёл к кровати. Нагнувшись, он достал из-под неё ночной горшок и заглянул туда. — Надо же, пустой — весело сказал он и направился обратно к столу. Все это время я сидел на краю кровати напротив рабочего стола и пытался разглядеть хоть что-то в темноте. — А теперь последний шаг — протянул Джозеф, смешивая очередную дрянь в ночном горшке. Он вынул карточки из корытца и уложил в последнюю емкость. — Эзи, у тебя есть верёвка? — неожиданно спросил Джозеф. — Я хотел бы повеситься. Я закатил глаза, покачал головой и направился к платяному шкафу. — Вот, держи — я протянул Джозефу резинку, которую вытащил из каких-то панталон. — Ещё что-то нужно? — Прищепки бы не помешали — сказал Джозеф, оглядываясь. — Можно снять парочку со штор — заметил я. — Хорошая идея! — ответил Джозеф. — Нам нужно… Раз, два… С десяток. Я поставил на прикроватную тумбочку стул, взгромоздился на эту конструкцию и начал снимать прищепки. — Через одну, пожалуйста, я не могу спать без закрытых штор — посмеялся Джозеф. Я снял прищепки, положил их в карман и спустился. Джозеф уже растянул веревку между спинками кресел. — Осталось прикрепить фотографии — Джозеф сопел над ночным горшком, вылавливая карточки. — Они будут сушиться всю ночь. Когда он закончил этот процесс, я помог убрать ему пузырьки на место. — У тебя такая интересная работа, Джо — сказал я. — Не считаю это работой, Эзи — начал Джозеф. — Я люблю своё дело, это мое увлечение, которым я зарабатываю себе на жизнь. Работа — это слово для тех, кто ненавидит свою работу, друг, прости за тавтологию. — Мне тоже моя работа, то есть увлечение, приносит радость — ответил я. — Как бы это курьезно ни звучало. — Посмотри, уже четыре часа утра! — Джозеф взглянул на часы. — Нам нужно выспаться. Мы обнялись и я пошёл на балкон, чтобы пройти в свою комнату. Уже стоя на холодном камне балкона, я обернулся. Джозеф смотрел на меня из темноты и улыбался. Я помахал ему рукой, он помахал в ответ и скрылся в глубине комнаты. Я сидел у камина и меня обволакивало мягкое уютное кресло. «Сегодня чудесный день!» — подумал я и нагнулся к своему чемоданчику. Открыв его, я вынул оттуда уголёк и блокнот из желтой бумаги. Появилась первая робкая, но прямая линия. Я начал рисовать. Это занятие всегда помогало мне расслабиться и уснуть. Не то, чтобы я не мог сейчас уснуть — я устал и измотался физически и морально — у меня просто проснулось вдохновение. Казалось, сама муза спустилась ко мне с Олимпа и стоит за деревянной спинкой кресла, назидая и покровительствуя. Часы издали скрипящий звук и забормотали. Пять утра. Я положил листок с незаконченным рисунком на маленький резной столик рядом с фарфоровой чашкой и поднялся с кресла. Легким движением руки я сдвинул шторы, открыл дверь и вдохнул воздух. Природа просыпалась; солнце выплывало из восточного края океана. Облака имели захватывающий персиковый цвет, редкие перистые облака нарушали гладь небосвода. Океан шумел, капли подхватывались озорным ветром и летели к берегу, оседая на замшелых камнях и прибрежной траве. Редкая птица начинала свою песню, пытаясь перекричать шум ветра. Моя душа летала где-то там, вместе с потоками ветра, над океаном. Воздух в моей груди распирал изнутри, пытаясь вырваться оттуда. Я хотел лететь, не важно куда, главное лететь. Полёт недоступен человеку, его место на земле. «Рождённый ползать — летать не может» — это точно не про меня. Я мечтал парить над землей, оставив все проблемы и суету внизу. Когда-нибудь маленькая мечта маленького человека осуществится, обязательно осуществится! На мою щеку приземлилась капелька, которую оторвал шалунишка ветер от океана. Я тронул ее пальцем. Она тут же пропала, оставив влажный след и запах соли. Ни в коем случае не давайте своей мечте пропасть, как эта капля! Мечтайте, двигайтесь к мечте, несмотря ни на что. Не давайте миру разрушить ее, вместо этого рушьте стены и преграды. Человек может все, нужно лишь прислушаться к голосу души. Она есть главная часть природы человека. Не тело, а душа, которая сидит, словно в темнице, в маленьком пространстве, ограниченном рёбрами. Дайте ей свободу, летите к облакам вслед за ней и вас никто не может остановить, кроме самих себя. Дерзайте!