Размытое фото

Меня разбудил холодный ветер, с треском раскрывший окно и влетевший в комнату. Протерев глаза и сев на кровати, я автоматически посмотрел на часы. Бронзовые стрелки показывали на девять утра. Получается, что я спал около трёх часов. Одевшись, я вышел из комнаты и направился в сторону ванной. Идя по коридору, я думал о том, что мы увидим на фотографиях. С одной стороны, логика и разум подсказывали мне, что там будут обыкновенные фотографии, а с другой я ожидал чего-то жуткого. «Надеюсь, что фото моей горящей мастерской, сделанные Джозефом, прольют немного света на эту ситуацию». После умывания я спустился в столовую, забрал свой завтрак и пошёл к себе в комнату. В доме было непривычно холодно и тихо, только с кухни доносились звуки сковородок и корзинок. Зайдя в комнату, я увидел, что ковёр около окна мокрый. Я совсем забыл закрыть его! Поставив поднос на стол, я начал завтракать. Ветер врывался в комнату и кружил в воздухе пылинки, на ковёр изредка попадали капли дождя, со временем превратившись в лужицу. Я пил кофе и смотрелся в стоящее напротив позолоченное зеркало. Я вспомнил, что его подарила мне мать, когда я был маленьким, чтобы не забывал, кто я такой. Но чтобы забыть, нужно сначала знать, кто ты. А я не знаю. Покончив с завтраком, я вышел на балкон. Мои ноги ступили на влажный мокрый камень и мурашки прошли по всему телу. Я содрогнулся. С детства у меня была привита любовь к дождю, и сейчас я испытывал истинное наслаждение. Я оперся на мокрые мраморные перила и посмотрел на океан. Туманный воздух облегчал каждый вздох, капли воды падали и разбивались о мрамор. Я обернулся и посмотрел на стеклянную дверь, ведущую в комнату Джозефа. В комнате было темно, ничего нельзя было разобрать. Я подошёл поближе и присмотрелся. Джозеф мирно спал на кровати, завернувшись в одеяло. Я не стал его будить и пошёл к себе в комнату. Стоя на пороге, я оглядел ее и подумал, что не помешало бы устроить уборку. Я раскрыл шторы и полностью распахнул окна и вышел в коридор, оставив дверь открытой. «Сквозняк не помешает» — подумал я. Уже спустившись по парадной лестнице вниз, меня осенила мысль. Кладовая, где лежали швабры и ведра, находилась под лестницей, но я резко развернулся и пошёл в столовую. Войдя в неё, я увидел, что камин был погашен. Я боялся, что мои опасения подтвердятся, и они подтвердились. Под статуэткой купидона было пусто. «Куда же он мог спрятать дневник?» — подумал я. Бегло осмотрев столовую, я решил зайти на кухню. Отворив дверь, я увидел пару молодых женщин, стоящих у печки и мужчину, сидящего в кресле напротив. — Мистер Смит, вы мне как раз нужны! — воскликнул я. — Доброе утро, мистер Карл, вы сегодня запозднились. Чем я могу вам помочь? — спросил мужчина. — Где мои родители? — спросил я, осматривая кухню. — Ваша мать с утра ушла на мельницу, чтобы проверить качество муки, мистер Карл. — ответил дворецкий. — А мой отец? — поинтересовался я. — Мистер Вармингтон уехал в шесть утра в Гиллингем, на встречу с владельцами местных хлопковых полей. Должен вернуться к ночи, я уверен. — Спасибо, мистер Смит! — я попрощался и вышел из кухни. Кабинет моего отца находился на последнем, третьем этаже, прямо над парадным входом. Поднявшись на третий этаж, я попал в круговой холл с тремя дверьми. Мне нужна была центральная. Я толкнул ее, она не отворилась. «Конечно, заперто!» — подумал я. Осмотревшись, я решил зайти в соседние двери. В них располагались комнаты для гостей, но они давно пустовали. Толкнув дверь, я очутился в полупустой комнате, где из мебели был только потертый старый диван, фортепиано и сломанный комод. За мной оставались следы, пол был покрыт слоем пыли. Я посмотрел на щелку между толстыми пыльными шторами и мне в голову закралась гениальная, но дерзкая и опасная идея. «Нет, одному мне не справиться» — подумал я, ещё раз посмотрел на окно и вышел из комнаты. Я решил, что стоит провернуть это дело вместе с Джозефом, но он все ещё спал. Я зашёл к себе в комнату, прошёл мимо кучи книг, которые следовало бы сложить в книжный шкаф и вышел на балкон. На улице дождь усилился, началась гроза. Где-то над океаном сверкнула молния. Я напрягся, ожидая удара грома, но его не последовало. Медленно я повернул ручку двери и вошёл в комнату Джозефа. В этот момент раздался гром. Джозеф вскочил, его испуганные глаза были большие, как спелые яблоки. — Эзи, ты меня напугал — сказал весело Джозеф. — Боже, уже одиннадцать утра! — Я не хотел будить тебя — я плюхнулся в мягкое кресло у окна. — Но у меня есть для тебя две новости! — Хорошая и плохая? — улыбнулся Джозеф. — Все верно — кивнул я. — С какой начать? — Начни, пожалуй, с плохой — Джозеф натягивал на себя рубашку. — Дневник пропал — сказал я, осматривая комнату. — А хорошая состоит в том, что я знаю, где он. — Ну и дела — протянул Джозеф. — Как мог пропасть дневник? — Это сделал мой отец, я уверен — кивнул я. — И дневник лежит сейчас в его кабинете. — Ты точно уверен? — изогнул тонкую бровь Джозеф. — Да, я хорошо знаю своего отца, если он что-то прячет, то делает это именно там — ответил я. — Но твой отец — военный и деловой человек, он не будет оставлять свой кабинет нараспашку, чтобы там расхаживали всякие Эзи, когда им нечего делать — посмеялся Джозеф. — Он должен вернуться сегодня ночью, Джо — сказал я. — Мы должны успеть забрать его. — И у тебя есть мысли, как это сделать? — спросил Джозеф. — Угу — кивнул я. — Ну тогда тянуть время себе дороже — Джозеф направился к двери. — Нет, сначала ты умоешься, а я принесу тебе сюда завтрак. Спустя минут десять я сидел у серебряного подноса с завтраком для Джозефа и смотрел на часы. Тут мое внимание привлекла верёвка с фотографиями, на которой мы оставили их сушиться. Я подошёл и наклонился, чтобы рассмотреть их. Тут в комнату вернулся Джозеф. — Дружище, мы только к вечеру сможем хоть что-то рассмотреть — мягко сказал он. — Они ещё не готовы. — Вот, я принёс тебе завтрак, приятного аппетита! — сказал я, пододвигая Джозефу чашку кофе. — Неужели ты не будешь завтракать? — спросил Джозеф. — Я уже поел, Джо — ответил я. — Ну нет, я заставлю тебя — рассмеялся Джозеф. — Посмотри, какой ты худой. Он протянул мне булку, посыпанную маком. Я откусил и начал жевать. — Так в чем заключается твой план? — спросил Джозеф. — Ты знаешь, где он прячет ключ? — Нет, все ключи он всегда носит с собой — ответил я. — Тогда как мы проникнем туда? — не унимался Джозеф. — Увидишь — подмигнул я. Позавтракав, мы вышли из комнаты и пошли к лестнице. — Какой у вас все-таки большой дом — Джозеф рассматривал каждый уголок. — Никогда не понимал, зачем столько комнат и коридоров, они же бесполезны — ответил я, махнув рукой. Вот мы оказались в круглом холле с дверьми. — Кабинет отца вот за этой дверью — я указал рукой. — А нам надо вот сюда. Я толкнул дверь гостевой комнаты и зашёл внутрь. Следом зашёл Джозеф и чихнул. — Какая пыль! Здесь никто не убирается? — спросил Джозеф, отряхивая свой пиджак от пыли, которую он собрал с гобелена. — Нет, на этом этаже только кабинет отца, остальные комнаты вроде склада ненужного хлама, которым никто не пользуется. — ответил я, пнув ногой дверцу комода. Я подошёл к окну, сорвал шторы с гардины и отворил окно, которое не открывалось несколько лет, а может быть и десятков лет. Задребезжали стёкла, скрип заложил уши. — Погоди, ты хочешь пролезть через окно? — удивился Джозеф. — Да, там есть карниз, он довольно широкий — ответил я, глядя из окна вниз. — Я тебе не позволю! — Джозеф подошёл ко мне и оттащил от окна. — Не переживай, я так делал в детстве — сказал я. — И получал за это знатную порку, да? — съехидничал Джозеф. Я улыбнулся и снова подошёл к окну. — Хорошо, а зачем тебе нужен я? — спросил Джозеф. — Ты будешь на всякий случай страховать меня и следить за тем, что происходит внизу — ответил я. С этими словами я взял веревку, припасенную в углу и обмотал вокруг себя. — Привяжи ее к ножке фортепиано, Джо — сказал я. — Сдаётся мне, что оно все гнилое — Джозеф недоверчиво покосился на пианино. — Лучше я буду сам держать ее. — Хорошо — сказал я. — Я дерну два раза, когда буду в окне отцовского кабинета, и ты отпустишь ее. Я встал на подоконник и опустил одну ногу на карниз. Он был весь в трещинах и покрыт мхом. Карнизу, как и дому в целом, требовался ремонт. Я опустил вторую ногу и, прижавшись спиной к стене, медленно начал движение. Джозеф стоял в комнате, крепко держал веревку и смотрел по сторонам. Будет очень нехорошо, если нас кто нибудь заметит. Карниз начал крошиться под моим весом, начали откалываться куски. По бледному лицу Джозефа было видно, что он очень нервничает. Тут я достиг круглого окна и толкнул его рукой. Оно не открылось. «Хоть бы оно не было заперто!» — пронеслось у меня в голове. — Ну как ты там? — спросил Джозеф, высунувшись из окна. — Я добрался, но не могу открыть окно — ответил я. Я толкнул ещё сильнее, и рама поддалась. Медный оконный замочек сломался и я упал внутрь комнаты. — Все хорошо, Джо, иди к двери, я открою. Я отвязал веревку с пояса, подошёл к двери и открыл ее. Джозеф вошёл в комнату и я снова щелкнул замком. Незваные гости нам не нужны. — Мне глаза слепит от всего этого, Эзи — сказал весело Джозеф, оглядывая комнату. И на самом деле было чему слепить. Кабинет отца представлял собой небольшую квардратную комнату, с одним, но очень большим круглым окном, у которого стоял роскошный стол из красного дерева и покрытый зелёным бархатом. Позолоченные резные шкафы ломились от количества книг, ковры на полу были идеально вычищены. Молчаливые мраморные статуи у двери смотрели на нас с укором. — Ну что, где может быть дневник? — спросил Джозеф. — С большей вероятностью у него в столе — ответил я и подошёл к столу. Я осмотрел его и полез по шкафчикам. Один за одним я выдвигал ящички, рылся в куче отцовского барахла, испачкал рукава в чернилах. Джозеф тем временем рассматривал напольные часы, сидя на диване. Тут он резко встал и подошёл к ним. Я продолжал копаться в столе, как вдруг раздался скрип. Джозеф открыл дверцу часов и опустил руку на дно. Через секунду он вынул оттуда что-то очень похожее на тетрадь. — Отлично, вот и он! — воскликнул Джозеф. — Но как? Как ты его нашёл? — изумился я. — Часы не ходили, Эзи — с улыбкой сказал Джозеф. — Мне показалось странным, что у твоего отца, в его рабочем кабинете не будут ходить часы. Маятнику мешал наш дневник. Я уже не удивлялся смекалке Джозефа. Поразмыслив, мы решили уйти из кабинета и почитать дневник у нас в комнате. — Но как мы закроем дверь? — спросил Джозеф. — Лично я боюсь лезть обратно, карниз вряд ли меня выдержит. — Тогда у нас один выход — я вытолкнул Джозефа в коридор и закрыл дверь изнутри. Я осмотрелся, поправил ткань на диване, подобрал с пола рассыпанные мной бумаги и открыл окно. Высунувшись, я проверил, не стоит ли кто внизу и поставил ноги на карниз. Я уже увидел Джозефа, который показался в соседнем окне. Я снова медленно пополз по карнизу, обтирая пиджаком стену дома. Тут мою руку схватила другая рука и затянула меня в окно. — Ну как ты, все хорошо? — спросил Джозеф. — У тебя вся спина грязная. — Это мелочи — улыбнулся я. Мы вышли, закрыли за собой дверь и направились по направлению к лестнице. Уже сидя в мягком кресле у камина, я взял дневник в руки и раскрыл его на первой странице. Ко мне подсел Джозеф и мы принялись читать. 23 октября 1851 Собственность Эмили Дайер. День первый. Только сегодня я приехала сюда, но уже задумалась о том, не зря ли я ввязалась в эту авантюру. Мои друзья по несчастью оказались довольно милыми, но смотрители, работающие здесь, больше похожи на злых нянек. Мне выделили комнату на втором этаже, рядом со мной по соседству живет хорошенькая девочка по имени Эмма. Она мне нравится, хоть у неё не все в порядке с головой. За обедом она утверждала, что пугало в саду разговаривает. День второй. Сегодня у нас первая игра и я ужасно волнуюсь. Но я вспоминаю, почему я здесь, и у меня появляется желание забрать приз и уйти отсюда поскорее. День третий. [запись отсутствует] День четвёртый. Мы все ошибались на счёт этого места. Это никакие не игры, это настоящие пытки! Сегодня во время игры убили парня, но он мне не нравится изначально. Когда мы это увидели, мы закричали и убежали. Я видела краем глаза убийцу — он по-настоящему наводит ужас. День пятый. Сегодня я ни разу не вышла из комнаты, даже на обед. Под дверь мне просунули записку с признанием в симпатии от моего друга. Я, конечно, сожгла записку, потому что у него была жена. День шестой. Я вышла из комнаты на завтрак. Эмма плакала, ее пыталась успокоить одна из наших смотрительниц. Она сказала, что его не убили, а всего лишь забрали на время. Я не верю. Мой друг (я все же напишу, что его зовут Нортон) сказал, что видел, как сожгли труп нашего друга. День седьмой. [запись отсутствует] 2 июня 1852 Я думала, что потеряла свой дневник, но все же нашла его на дне своего саквояжа. Оставлю здесь запись о том, что я благополучно сбежала из того страшного места. Конечно, без денег, но я боялась за свою жизнь. В последней игре убили Эмму. Мне помог бежать Нортон. 4 августа 1852 Неожиданно ко мне домой пришёл Нортон. Я уже почти не вспоминала о нем, но он объявился. Он признавался в любви. Я все отвергла. 5 августа 1852 Сейчас утро и мне страшно: Нортон вчера обещал, что будет стоять у моего дома, пока я не приму его. 6 августа 1852 [лист испачкан кляксой] 17 августа 1852 Я не могла уснуть всю ночь, у меня была тошнота и болел живот. Я очень боюсь кое-чего, о чем мне стыдно говорить. [листы вырваны] 1 октября 1852 У меня стал сильно заметен живот. Нортон приносит подарки, я их принимаю. Чувствую себя ужасно, потому что разрушаю чужую семью. Я знакома со Сьюзен, его женой. Она хорошая девушка. [дата не указана] Лежу в госпитале уже третий день, врачи ждут роды. Нортон появляется в госпитале все чаще. Он заплатил, чтобы я рожала в госпитале, а не дома. [дата не указана] В соседней комнате лежит беременная Сьюзен, жена Нортона. Ситуация ужасная. Нортон разрывается, я чувствую это. 31 мая 1853 года. У меня родился мёртвый ребёнок. Мне ужасно больно. Я не хочу жить. Нортон ушёл с женой и новорожденным сыном и не появлялся. Я не знаю, что мне делать. 15 июня 1853 года. Я неделю сижу дома. Сил совсем нет. Деньги закончились. От Нортона нет новостей. У меня есть план. Это была последняя запись в дневнике. Остальные страницы были либо вырваны, либо разрисованы, либо были чистыми. Я сидел озадаченным в кресле и смотрел куда-то сквозь Джозефа. Неожиданно меня как будто ударили по голове и я все понял.