Размытое фото

Как я и думал, я не смог уснуть. Всю ночь я ворочался в мятой и влажной постели, пока, наконец, не увидел первые робкие лучи солнца. Я откинул одеяло, встал и подошёл к окну. Недолго думая, я полностью раскрыл его, бросил быстрый взгляд на океан и вышел из комнаты. Умываясь, я почти не замечал, как делаю все на автомате. Моя голова была постоянно забита мыслями о вчерашнем разговоре с отцом. Все-таки мне необходимо найти эту Эмили, но как? Единственное, что я про неё знаю, так это то, что тридцать лет назад она работала в церкви. Но в Лондоне много церквей, в какой именно? Отец мог бы помочь, но я не хотел, чтобы он знал о том, что я хочу ее найти. Он бы этого не одобрил. Да и в Лондон не получится вернуться — меня сразу поймают и отправят под суд. Я взял в руки мягкое белое полотенце, протер лицо и взглянул в зеркало. На меня смотрело бледное и уставшее лицо с красными глазами. Глубоко вздохнув, я повесил полотенце на бронзовый крючок и пошёл в столовую. Пройдя через массивные двери, я увидел, что отец уже завтракал, а рядом сидела мать и пила кофе. — Ты чего так рано проснулся, сыночек? — заботливо спросила мать. — Не знаю, мама — протянул я. — На меня завтрак готов? Через пять минут я глядел в тарелку с овсянкой. — Что-то случилось? — опять спросила мать. Я украдкой глянул на отца. Он тоже смотрел на меня, держа в руке яблоко. — Нет, я просто не выспался — отводя взгляд от него ответил я. — Наверное, мне стоит прогуляться. — Как скажешь — сказала мать. — Твой отец сегодня едет в Лондон, тебе привезти что-нибудь оттуда? — Нет, мне ничего не надо — ответил я. — Хотя постойте, я думаю, что мне пригодятся материалы для фотографии. — Для фотографии? — усмехнулся отец. — Наверное, это нужно не тебе, а твоему другу. Хорошо, я привезу. Фотобумага тоже нужна? — Я думаю, что да — ответил я и сделал глоток горячего кофе. Отец поднялся, поблагодарил мать за завтрак, кивнул мне на прощание и вышел из дома. Мать тоже долго не засиживалась: она отряхнула платье, взяла чашку и удалилась куда-то в сторону гостиной. Я снова остался один. Иногда мне кажется, что одиночество прекрасно. Ты можешь побыть один на один с самим собой, разобраться в себе и собственных делах. Я откинулся на спинку стула, сделал глубокий вдох и осмотрелся. Как же так случилось, что Джозеф нашёл среди мусора и обломков именно этот дневник? Если бы он просто прошёл мимо, ничего этого не было бы. Сейчас мы сидели бы с ним в комнате и думали, как доказать мою невиновность в поджоге мастерской. С другой стороны — одной проблемой больше, одной проблемой меньше. Какая разница, если даже она одна не даёт жить. Скорее всего, мой лондонский дом перевёрнут вверх дном. Ну и пусть, там все равно не осталось ничего ценного. Самое страшное в этой ситуации то, что я подставил Джозефа. У него в Лондоне осталось абсолютно все — дом, работа, заказы, которые он не успел выполнить. Я чувствовал на себе большую вину, которая висела на моем сердце как пудовая гиря. Я очень хотел загладить вину перед своим другом, но как? Самый лучший способ — вернуть все на свои места. А, может быть, построить новую жизнь? Поселиться не в Лондоне, а где-нибудь в глуши, купить маленький домик и жить там до конца своих дней? Начать новую жизнь, с чистого листа, заново. От мыслей меня отвлек Джозеф. — Ого, у тебя уже день в самом разгаре! — весело сказал Джозеф. — А сейчас всего лишь семь утра. — И тебе привет — сказал я. — Тебя не порадовал вчерашний разговор? — поинтересовался Джозеф. — Состоялся ли он вообще? — Лучше бы его не было, Джо — тихо ответил я. — Ты можешь мне доверится, Эзи — сказал Джозеф, присев на соседний стул. — Я узнал правду — я оглянулся на двери. — Миссис Вармингтон не моя мать. — Не понял — ошеломлённо сказал Джозеф. — Эта Эмили Дайер из дневника и есть моя родная мать, Джо — пояснил я. — Вот как… — протянул Джозеф. — А что отец? — А он родной — с неким равнодушием ответил я. — Ну и дела — Джозеф положил свою изящную руку мне на плечо. — Ты как? — В порядке — ответил я. — Настолько, насколько это возможно после всего этого. Сейчас я принесу тебе завтрак. С этими словами я поднялся со стула и пошёл на кухню. — Слушай, Эзи — мы уже шли по тропинке, ведущей к скалистому берегу. — Я тут поразмыслил над кое-чем. — Над чем? — спросил я. — Над мистером Беккетом — ответил Джозеф. — И как? — Все-таки я понял, что поджог — это его рук дело. Точнее, замысел. — сказал Джозеф и посмотрел на старый маяк. — Я почти уверен, что он убил свою дочь и решил таким образом избавится от тела и снять с себя все подозрения — по его плану ты должен был быть виновен в том, что труп его доченьки сгорел. — Постой, с чего ты так решил? — удивленно спросил я. — Знаешь ли, милый Эзи, его дочь была уже довольно взрослой, как раз в том возрасте, чтобы выдавать замуж. — начал Джозеф. — И знаешь что? Не особо они ее любили, и как все богатые люди решили выдать ее по расчету. Уже был намечен брак с богатой семьей промышленников, но Мария решила, что не даст вмешиваться своим родителям в свою жизнь и отказалась. И, как это бывает в книжках, она уже любила другого, но из довольно бедной семьи. Мистер Беккет не мог допустить такого позора и запер свою дочь в их поместье… — Стой, подожди, Джо — перебил его я. — Откуда ты это все знаешь? — Мне часто приходилось бывать в высших кругах Лондона, а в светских обществах полно сплетен и слухов. Если честно, то я не особо верил во все это, но сложив все части головоломки воедино, я понял, что это не просто сплетни — ответил Джозеф. — Всегда знал, что у них там наверху целый змеиный клубок: каждый готов откусить друг другу голову — посмеялся я. — Да, ты прав, высший свет думает лишь о собственном благополучии, и использует любую возможность, чтобы опорочить своего оппонента — вздохнул Джозеф. — Так вот, чтобы бы ты думал? Мария сбежала! Но далеко она убежать не могла: ее быстро поймали и доставили отцу. Все знают мистера Беккета как жестокого и решительного человека, королева не зря доверила ему казну. Он решил проучить дочь, но перестарался. Последствия наказания ты мог видеть у себя в мастерской. — Так это же хорошая новость! — воскликнул я. — Эти люди, которые знают об этом, смогут доказать, что я невиновен! — Не будь так наивен, Эзи — мягко сказал Джозеф. — Они ни за что не будут вмешиваться в это. — Но… — У них нет ни сочувствия, ни сострадания, ни любви к другим — отрезал Джозеф. — Может быть, не стоит всех подгонять под это клише? — спросил я. — Я думаю, что среди них есть достойные люди. — Я бы тоже хотел так думать — вздохнул Джозеф. — Так как мы сможем доказать мою невиновность? — спросил я и умоляюще посмотрел в глаза моему другу. — Мы не сможем доказать, что виноват мистер Беккет, но можем сделать тебе алиби — Джозеф посмотрел на меня и улыбнулся. — Алиби? Какое? Как? — вопросы сыпались из меня как свежие ягоды из корзины. — Очень просто — ответил Джозеф. — Хотя это будет сложно, но само по себе решение простое. Я всего лишь приделаю фотографию твоего тела к свадебной фотографии, как будто ты был приглашён. — У меня столько вопросов… Я ведь не был на свадьбе, никто не докажет, что я там был — задумчиво спросил я. — Отец невесты мой знакомый, мне частенько приходилось с ним работать. Он добрый человек и поможет нам — ответил Джозеф. — Но для этого нам надо ехать в Лондон… — Мне надо ехать в Лондон, а ты останешься здесь, в безопасности. — Я не отпущу тебя одного! Тем более, мне не помешало бы найти Эмили. — Ты же знаешь, тебе туда опасно возвращаться. Если тебя поймают, я не успею предьявить доказательства в суде. — Хорошо, но мы ещё подумаем, как лучше поступить — сказал я. Мы уже дошли до берега океана. Нас окружало царство камней, ветра и брызг. Одинокий старый маяк гордо возвышался над волнами, ветер задувал в дыры в его стенах и выл. Казалось, ветер воет от безысходности. Мы сели на бревно, принесенное откуда-то волнами. Ветер подхватывал наши волосы, трепал их и отпускал. Солнце постепенно скрывалось за свинцовыми тучами, волны устрашающе шипели под нами. Природа давала нам понять, что хозяйка она, а не мы. Джозеф медленно взял мою руку и посмотрел на меня. — Я завтра поеду в Лондон. — Сегодня вечером отец привезёт для тебя принадлежности, я его об этом попросил. — Спасибо, они мне пригодятся, когда я вернусь. — Не забудь фотографии со свадьбы, Джо. И, может быть, стоит преподнести твоему другу какой-нибудь подарок? — Подарок? — Джозеф улыбнулся. — Лучший подарок для него это фотографии счастливой дочери со свадьбы. — Как скажешь. Возвращайся скорее. — Ты не замёрз? — Есть немого. — Возьми мой камзол. Возьми, возьми — Джозеф пихал мне его в руки. — А как же ты? — спросил я. — Мне тепло, тем более, что мы уже возвращаемся, не так ли? Уже вечером после ужина мы были в комнате Джозефа. Я сидел на кресле у камина и грелся. Я чувствовал, что простудился, поэтому сидел, завёрнутый в одеяло и пил горячее молоко. Джозеф ковырялся в своих вещах. В дверь постучали. — Открыто — громко сказал Джозеф. — Добрый вечер, ребята — в комнату вошёл мой отец. — Добрый вечер, мистер Вармингтон — ответил Джозеф. — Возьмите, дорогой Джозеф. В этой сумке все, что вам необходимо для фотографии. — Не знаю, как вас благодарить, мистер Вармингтон — сказал Джозеф. — Сколько я вам должен? — Что вы, нисколько вы мне не должны! — ответил отец. — Наслаждайтесь своим любимым делом и будьте счастливы. Эзи, выздоравливай. Кстати, завтра в шесть утра экипаж будет стоять у парадного входа. Отец вышел из комнаты. Джозеф, наконец, закончил возню с вещами и уселся рядом. — Я так и знал, что ты простудишься — сказал он. — Мне надо было раньше отдать тебе камзол. — Все будет в порядке, я часто болею — улыбнулся я. — Мне стоит пару дней отдохнуть, и я вернусь в форму. — Отлично, как раз отдохнёшь, пока меня не будет. — Джозеф закинул ногу на ногу. — А сейчас я отнесу тебя в кровать. Я не успел среагировать, как Джозеф уже взял меня на руки и потащил по направлению к кровати. — Но я думал, что ты отнесёшь меня в мою комнату — недоумевал я. — В твоей комнате не отоплено и сыро — подмигнул Джозеф. — Кто-то не закрыл с утра окно. — Но я не хочу, чтобы ты из-за меня опять спал в кресле! — сказал я. — С твоего позволения я лягу рядом — Джозеф посмотрел на меня и перевёл взгляд на подушку. — Кровать широкая, мы друг другу не помешаем. — Конечно ты можешь лечь, о чем разговор! — воскликнул я. Через минут двадцать я дремал, и сквозь дрему почувствовал, как что-то тяжелое продавило кровать. Видимо, это лёг Джозеф. Я был слишком измотан, чтобы думать о чем-то, поэтому уснул довольно скоро.