Размытое фото

Я проснулся посреди ночи от приступа кашля. В темноте нащупал свой пиджак и, прижимая его как можно плотнее к лицу, чтобы кашель не был таким громким, вышел из комнаты. Очутившись в темном коридоре, я сел на ближайший стул и закрыл глаза. Я волновался за Джозефа и не хотел его отпускать, по крайней мере, одного. Но другого выхода не было: это был наш шанс на спасение. Я открыл глаза и посмотрел на картину, висящую напротив. Оттуда на меня смотрел человек в старинном наряде. Куда бы я не отводил взгляд, его глаза следили за мной. От этого у меня по спине прошёл холодок. Я решил спуститься в кухню и найти там что-нибудь съестное. В кухне оказалось пусто, но это было мне на руку: не хотел отвечать на лишние расспросы. Покрутившись у шкафа с овощами, я нашёл головку сыра и большой красный помидор. Взяв их в руки, я присел на ближайший стул и откусил сочный кусок томата. За ужином я съел довольно мало, но теперь, когда перестала болеть голова, я проголодался. Покончив с сыром и помидором, я вышел из кухни. Пройдя тихую темную столовую и холодный мраморный холл, я завернул в гостиную. Горел камин, окна были плотно закрыты. Я подошёл к камину, взял с полки свечу и зажег. На минуту меня заворожило пламя — горячее, яркое и опасное. Выкинув все плохие мысли из головы, я со свечой в руке пошёл обратно в комнату. Войдя в неё, я обнаружил, что Джозеф не спал, а сидел за столом и что-то писал. — Где ты ходишь, друг? — спросил он. — Почему ты не спишь? — Я проголодался и ходил на кухню — ответил я. — А что ты там пишешь? — Я подписываю свадебные фотографии, нехорошо, если клиент получит их пустыми — Джозеф аккуратно выводил на обратной стороне карточки число и год. — Прости, если бы я знал, что ты не спишь, то тоже прихватил бы с собой чего-нибудь съедобного — сказал я. — Не переживай, я позавтракаю по дороге в Лондон — Джозеф взглянул на часы. — Боже, ещё два часа, я должен успеть. — Что ты хочешь успеть? — поинтересовался я. — Неплохо было бы как следует умыться и высохнуть до того, как предстоит сесть в экипаж — ответил Джозеф. — Я не хочу простудиться, как ты. Кстати, как ты себя чувствуешь? — Уже лучше, остался только кашель и усталость — сказал я и выглянул в окно. — Ложись спать, тебе необходимо хорошо выспаться — заботливо мягко сказал Джозеф. — Я уже закончил. Джозеф задул свечи на столе, встал со стула и снял с себя ночную рубашку. Краем глаза, из чистого любопытства, я наблюдал за ним. Джозеф взял из шкафа полотенце и халат, махнул мне рукой и вышел из комнаты. Я снова остался один. Свеча, которую я принёс из гостиной, была необычной. Ее подарили моей матери ее подруги, вернувшиеся из морского путешествия. Свеча была сделана из воска с добавлением каких-то экзотических масел, которые наполняли своим ароматом пространство комнаты. Запах далеких земель наполнял грудь и расслаблял тело. Я лёг в постель и посмотрел на то место, где на простыне остался силуэт Джозефа. Он уже остыл, но сохранил свою форму. Повернувшись к нему лицом, я закрыл глаза и снова заснул под аромат свечи и размытые картинки несбыточных мечт. Я проснулся от света, слепившего мне глаза. Это пришла мать, которая принесла мне стакан тёплого молока и открыла окно, чтобы запустить в комнату свежий воздух. — Опять ты жег эти свечки, Эзи! — сказала мать, протирая тряпкой столик. — От них вонь на весь дом! — Они облегчают дыхание, мама — потягиваясь в постели, сказал я. — Джозеф уже уехал? — Давно уже — ответила мать. — Время почти час дня, а ты до сих пор спишь. Так здоровью не поможешь! — Я уже чувствую себя намного лучше — натягивая на себя рубашку сказал я. — Спасибо за молоко. — Если захочешь обедать, попроси тетушку Рози подать тебе суп — заботливо сказала мать. — Сегодня у нас прекрасный бобовый суп на обед. — Хорошо, я спущусь — сказал я. Мать захватила с собой грязную одежду и вышла. Я выпил молоко, убрал стакан на полку над камином и сел за стол. На столе у Джозефа был небольшой беспорядок, но среди него я отыскал папку с фотографиями, сделанными в заброшенном доме. Аккуратно взяв в руки карточки, я стал внимательно рассматривать каждую из них. Сначала ничего необычного не попадалось мне на глаза, но чем больше я всматривался, тем больше я видел. На фотографии, сделанной в холле особняка, там, где я выломал двери в столовую, за колоннами что-то блестело. Я подумал, что это очередная бронзовая безделушка, которую не утащили мародеры, но потом я вспомнил, что все блестящее, что могло там быть, уже не блестело. Я отложил карточку в сторону и взял другую, которую с ужасом тут же откинул в сторону. «Мне показалось?» — спросил я сам себя. «Нет, мне показалось, я уже достаточно насмотрелся на кучи мусора, поэтому мне и мерещится невесть что». Снова взял фотографию и посмотрел. К моему большому страху я не ошибся. На этой фотографии, которая запечатлела холл с высоты сломанного дивана, в дверном проеме стоял человек. Я не мог поверить своим глазам: он стоял почти на коленях и смотрел сквозь камеру. Присмотревшись, я понял, что это довольно молодой мужчина с небольшой бородой. Его лицо было трудно разобрать, но с уверенностью можно сказать, что оно у него не радостное. Я начал вспоминать, какие звуки мы слышали в том месте, но ничего похожего на звуки человеческого присутствия я не помню. «Откуда он взялся? Может быть, это дефект фотоаппарата? Надо обязательно показать Джозефу» — подумал я. На остальных фотографиях ничего подозрительного не было, поэтому я убрал их обратно в папку и откинулся на стул. «Надо что-то предпринять» — с этими мыслями я встал со стула, взял маленькую сумку и начал собирать вещи. Первым делом я положил листы бумаги и карандаш, несколько свечей и спички. Немного подумав, я засунул ещё тёплый пиджак и, прихватив сумку, спустился вниз. Я уже взялся за ручку двери, как вспомнил про еду. «Зайду на кухню и возьму немного овощей и хлеба» — подумал я. Уложив окончательно все в сумку, я через чёрный выход вышел из дома и пошёл по направлению к особняку. Вышел я ближе к вечеру, и мне надо было спешить, чтобы ночь не застала меня в пути. Матери и отцу я написал записку, что отлучусь на пару дней в ближайший город, чтобы проветрить голову. Погода радовала: светило солнце, но жары не было, дул прохладный ветер со стороны океана, иногда редкие тучи перекрывали солнечные лучи. Я проходил мимо полей, мельниц и кустов шиповника, не смотря на них. У меня была цель: найти того человека в особняке или следы его присутствия. Если повезёт, то я смогу найти там ещё какие-нибудь интересные вещи вроде дневника Эмили Дайер. Начало темнеть, когда я проходил заросли боярышника недалеко от железнодорожной станции. Я уже устал и не мог ускорить шаг и уже думал, где остановиться на ночлег. Через минут двадцать солнце окончательно село и вокруг меня сгустилась темнота. Я шёл по тропе, вслушиваясь в звенящую тишину. Бледный лунный свет обволакивал ветки и листья деревьев. Где-то истошно кричала сова. Шорохи доносились со всех сторон, но я понимал, что это бесчисленное множество ночных животных вышло из своих убежищ в поисках пропитания. Изредка тропинку перебегали мыши, сверху падали сухие ветки и шишки. Лес жил своей жизнью. В темноте я совсем потерялся и не понимал, сколько ещё осталось идти. Сбавив шаг, я свернул с тропинки и прислонился к ближайшему сосновому стволу. Одиночество буквально можно было потрогать, протянув перед собой руку. Я прислушался к звукам и, поняв, что за мной никто не идёт, двинулся дальше. Я уже было отчаялся, как вдруг передо мной выросла та самая заросшая стена. Я медленно подошёл к ней, осмотрел и начал подниматься. Оказавшись через пару мгновений наверху, я присел и осторожно посмотрел по сторонам. Никаких звуков не было, даже редкие крики птиц и шелест ветра куда-то подевались. В конце концов я спрыгнул вниз и нырнул в ближайший большой куст — мне нужно было где-то переночевать. Идти в дом смысла не было: он был сырой и холодный, к тому же опасный. Постелив пиджак, который я прихватил с собой, я сел на него, прижался спиной к листьям и сделал глубокий вдох. Это меня всегда успокаивало. Я перестал прислушиваться: все равно никаких звуков не было. Глаза сами закрылись и я уснул. — Тише! — поодаль хрустнула ветка. Я открыл глаза и не мог понять: показалось ли мне или это произошло на самом деле. — Здесь никого нет, дурень! — раздался в темноте голос. Я не верил ушам. Все таки тут кто-то обитает! Или это воры, которые решили поживиться былым богатством дома? В любом случае им лучше не попадаться на глаза. Я затаил дыхание и вслушивался в каждый звук. Я был в относительной безопасности, в конце концов, кому взбредёт в голову лезть в кусты? Но что мне делать дальше? Мне тоже нужно попасть в особняк. Я услышал, как эти странные люди перелезли через окно и их голоса и шуршание доносились из глубины ужасного дома. Немного помявшись, я свернул пиджак, уложил в сумку и осторожно вышел из кустов. На улице никого не было, голоса людей скрылись в особняке среди разрушенных стен и гнилых останков мебели. Я перелез через окно и очутился в комнате. Аккуратно, стараясь не скрипеть досками, я двинулся по коридору к холлу. Я слышал голоса со второго этажа: это значит, что в данный момент мне бояться нечего. И все же, кто эти люди? Представляют ли они опасность? Совсем чуть-чуть я не дошёл до своей цели, как сзади меня раздался чудовищной силы грохот. Я оцепенел от страха и первые пару секунд не двигался с места. Потом я очнулся и рванул за ближайшую стену. Когда пыль рассеялась, я понял, что это упало перекрытие второго этажа. Донестись стоны. «Может, им нужна помощь?» — подумал я, однако вылезти из укрытия не решился. — Джонни, ты цел? Ты живой?! — голос раздался совсем рядом со мной. Стонов больше не было слышно. Я разрывался, не мог понять, что мне делать и как быть: выбраться и попытаться помочь, или сидеть тихо, как мышь. — Дьявол! — от резкого ругательства меня передернуло. — Чертов дом, больше я сюда ни ногой! Шаги начали быстро удаляться, пока совсем не скрылись на улице. Теперь я мог позволить себе встать в полный рост и подойти к месту происшествия. Под кучей досок, камней и ещё бог знает чего лежал человек. Все его тело было прижато каменной плитой, снаружи торчала только голова и одна рука, изо рта тоненькой алой лентой струился ручеёк крови. — Мистер, вы живы? — аккуратно спросил я. — Вам нужна помощь? Конечно, мои вопросы остались без ответа. Я посмотрел на бледное пыльное лицо с открытыми голубыми глазами. Он был совсем молодой. Видимо, это были обычные деревенские ребята, которые решили пощекотать нервы. Я присел, аккуратно закрыл ему глаза и посмотрел на правильные красивые черты лица. Каштановые волосы были покрыты пылью и паутиной. Неожиданно мне стало его жаль до боли в сердце. Я глотнул, встал, посмотрел на него в последний раз и продолжил свой путь к холлу. — Здесь кто-нибудь есть? — мой голос отразился от мокрых стен громом. Мне никто не ответил. «Не надо было сюда идти, и так понятно, что никого тут нет» — подумал я. Вот я стою здесь, в холле и смотрю на двери, у которых на фотографии Джозефа находился загадочный человек. Я подошёл к дверям, погладил их рукой. Тонкий слой пыли остался на моих пальцах. Такой же тонкий осадок остался на моем сердце, когда я увидел смерть невинного юноши в этом страшном доме. Сколько ещё смертей скрывает забытый всеми особняк? Я это хотел выяснить ни смотря ни на что.