Размытое фото

Впереди виднелись силуэты больших мельниц. Нещадно палило солнце, от луговых трав и полей поднимался жар, тугой аромат зелени спирал дыхание. — Я думаю, что нам нужно подняться наверх — сказал я. — Я никогда раньше не был внутри мельницы — ответил Джозеф. — Хочется поскорее посмотреть, что там. Отворив скрипучую тяжелую дверь, мы попали в узкий деревянный коридор, который заканчивался винтовой лестницей. Внутри пахло смолой и деревом. Спустя минуту мы были на вершине лестницы, и перед нами была ещё одна дверь. — Можно, я войду первым? — спросил Джозеф. — Конечно, если тебе так хочется… — я пожал плечами и отошёл в сторону. Джозеф открыл дверь и мы попали в довольно просторное помещение. В центре находился механизм, который работал благодаря вращающимся лопастям мельницы. Шума не было, разве что иногда поскрипывал тяжелый вал и раздавался мерный стук. — Как здорово! — Джозеф подошёл к узкому окошку. — Ты посмотри, какой отсюда вид! Джозеф совсем как маленький ребёнок видел в обычных вещах что-то таинственное и интересное. — Поля как поля — уже в десятый раз пожал я плечами. — Надо найти мою маму. — Не надо никого искать, ребята — откуда-то снизу раздался голос. — Я тут! Мы заглянули в отверстие в полу и увидели мою мать, которая копошилась в куче пустых мешков. — Вы как раз вовремя, спускайтесь — миссис Вармингтон указала на верёвочную лестницу. Первым, конечно, пошёл Джозеф. — Что нужно делать, миссис Вармингтон? — Джозеф моментально оказался внизу. — Помоги отнести вон те заполненные мешки вон к тому окну — моя мать давала указания почти как генерал. — Там есть спусковой механизм, потом мы спустим тяжелые мешки вниз. Неудивительно, что ее муж — военный человек. — Эзи, что ты там застрял? — крикнула мать. — Давай скорее спускайся, тут и для тебя работы много. — Я спустился по довольно ненадежной лестнице и встал рядом с кучей мешков. — Видишь эту гору мешков? Надо их разобрать — целые отнести к поддону с мукой, а рваные вот в этот сундук. На следущей неделе Рози и Мари будут их чинить — сказала миссис Вармингтон, продолжая насыпать в мешки муку. — Хорошо, мам — кивнул я. На самом деле я был рад этой работе — не пришлось таскать тяжеленные мешки, как Джозефу. За него я не переживал — он любит любую работу и сейчас он точно получает от этого удовольствие. Занятие делом почти всегда проходит незаметно. Монотонный звук скрежета дерева, шаги мамы и Джозефа, шуршание ткани завораживало. Я не заметил, как наступил вечер и в мельнице начало темнеть. — Миссис Вармингтон, здесь есть лампы? — спросил Джозеф. — Становится довольно темно. — Нет, дорогой, они нам не понадобятся. — Моя мама выпрямила спину, потянулась и посмеялась. — На сегодня мы закончили! — Уже?! — удивился Джозеф. Но ещё не все мешки наполнены! — Ничего страшного, их можно будет наполнить завтра — миссис Вармингтон взяла металлический ковш с водой и брызнула ей себе в лицо. — Вам тоже необходимо принять ванну, иначе вся мука окажется в ваших постелях! Втроём мы спустились с мельницы и оказались на улице. Вечер даёт о себе знать — дневной зной сменила прохлада и звенящая тишина. — Вы пока сходите и вымойтесь как следует, а я пока вместе с кухаркой сделаю ужин — моя мама кивнула в сторону дома. — После такого дня нужно плотно поужинать. Мы кивнули ей в ответ и направились домой. — Видишь, и никаких девушек и женщин мы не встретили — язвительно сказал я, глядя в небо. — Уф, я думал, что ты уже забыл об этом — ответил Джозеф. — Если ты хочешь, я могу и забыть — я оторвал взгляд от быстро бегущих по небу облаков и посмотрел в блестящие, темные, почти бездонные глаза друга. Он мне не ответил. — Как думаешь, будет сегодня дождь? — задумчиво спросил Джозеф. — Да. Он посмотрел на горизонт. С востока небосвод был полностью затянут чёрной тучей, которая предвещала сильный дождь. — Становится прохладно, не так ли? — спросил Джозеф. — Да, ветер сильный и морозит до костей — ответил я. — Зря я не взял с собой тёплый пиджак. — Ты же понимаешь, что я это просто так не оставлю? — с усмешкой сказал Джозеф и подмигнул. — Ты побелел от холода. Друг протянул мне свой кафтан. Я не отпирался и сразу надел его. Он был мне великоват, но я в нем чувствовал себя очень уютно. — Кстати, Джо, что будем делать с Лондоном? Туда рано или поздно придётся вернуться. — У меня есть мысли на этот счёт, Эзи, и я тебе расскажу после ужина. Остаток пути мы прошли молча, созерцая восхитительное небо, которое сияло над нами своей глубокой манящей синевой. Ужин пролетел просто незаметно: мы устали и проголодались, поэтому быстро покончили с запеченной рыбой и отправились в комнату. — Я, пожалуй, зажгу камин — Джозеф наклонился перед кованой чугунной поленницей, достал пару толстых брёвен и кинул их в пасть камина. Щелчок спички — и в комнате весело заплясало пламя, отражаясь на старых стенах. — Как нам быть? — спросил я. — Эзи, нам нужно быть готовыми: через пару дней мы поедем в Лондон. — Так скоро?! — Тянуть ни в коем случае нельзя, суд назначен на четверг. — Почему ты мне раньше не сказал? — А смысл? Я говорю тебе это сейчас, чтобы не пугать тебя неизвестностью. — Но я напуган! — Не стоит, Эзи — Джозеф сел рядом со мной. — У нас есть план. — И в чем же он заключается? — не унимался я. — После того, как мы прибудем в Лондон, мы сразу помчимся на Уайтхолл. Наш суд будет проходить именно там. Я очень удивился. Это был главный суд Британии, который занимался действительно важными делами, но никак не обычными поджогами! — Уайтхолл?! — уже в который раз за этот вечер я удивленно вытаращил на Джозефа глаза. — Да, мне тоже было поначалу страшно, но в конце концов, не без разницы ли где будет устроено нечестное судилище — в главном суде или где-нибудь на окраине Лондона? — Да, ты прав… Нам же есть, что предоставить судье и присяжным? — Есть. Но тут возникает маленькая проблема — присяжных на нашем слушании может и не быть. После этих слов я окончательно утратил веру и морально начал готовить себя к тюрьме. Джозеф заметил это. — Мой знакомый как раз пытается добиться присяжных, которые гарантированы нам законом. Представляешь? Мы живем в такое время, когда нужно извиваться так, чтобы доказать, что ты имеешь на это законное право! — Что ж, видимо, другого выхода у нас нет — я откинулся на спинку кресла. — Во-первых, мы будем утверждать, что ты был в это время в парке на берегу Темзы. — Но свидетелей нет… — начал я. — Не важно — главное, стоять на своём. Джозеф поднялся, подошёл к столу и вынул бумажную папку. — А это наши железные доказательства, Эзи — с этими словами он кинул папку на стол и снова подошёл ко мне. — Попытаться стоит — кивнул я. — Нет, не пытаться, а бороться! Что толку от того, что мы проиграем? Нас обоих посадят в тюрьму. От этих слов мне стало ещё хуже. Я не хотел ввязывать во все это Джозефа, и тем более не смогу простить себе то, что он искалечит себе жизнь в тюрьме из-за меня. *** Огонь в камине догорал свои последние минуты. За окном тихо барабанил дождь, изредка порыв ветра бил в окно. Полумрак в комнате граничил с теплотой и уютом. Часы пробили двенадцать. Я лежал на мягкой кровати, мои веки закрывал сон. Я слышал мерное дыхание своего друга. Друг ли он мне? Последнее время я думал над этим очень часто. Я понимал, что кроме него в моей жизни нет никого, кто смог бы понять меня. Я повернул голову в его сторону. В отблесках угасающего огня я разглядел лицо Джозефа. Оно было спокойным. Тяжелый вздох вырвался у меня из груди, я взял край одеяла и прикрыл голое плечо друга. Ещё минуту я вглядывался в силуэт скул, пока резкий треск угля в камине не привёл меня обратно в чувства. Я положил голову на подушку чуть выше, вслушался в дыхание Джозефа. Оно не было нарушено, он тихо спал. Я медленно сдвинул голову на пару дюймов к его лицу, пока не ощутил его тёплое дыхание на своих щеках. Без единого шороха я медленно, как только мог, поднёс свою голову как можно ближе. Между нами едва мог протиснуться лист бумаги. Закрыв глаза, я поцеловал его в лоб и выдохнул. Значит ли это… Нет, это ещё ничего не значит. Я просто устал. Я просто в бреду. Я не могу так.