Размытое фото

Капнула первая капля. Небо разделяло нашу душевную боль и тоже начало плакать. Срывался дождь. Рядом зашуршало: Джозеф поднялся и побрел в сторону дома. Немного выждав, я отправился вслед за ним. Я знал более короткий путь домой, поэтому пошел по нему, чтобы вернуться раньше Джозефа. Дождь не усиливался; лишь изредка крупные капли летели вниз и разбивались о землю, колосья, листья. Шуршание песка, шум капель и теплого ветра смешивались в прекрасную ночную мелодию. Очень хотелось спросить Джозефа об этом случае, но я не знал как. Может быть, он сам мне обо всем расскажет. Сейчас необходимо быстрее добраться домой и лечь спать. Завтра предстоит тяжелый день. Не побоюсь сказать, что завтрашний день определит мою дальнейшую судьбу. Мне удалось уснуть только под утро, когда первые лучи солнца уже пронзали небо. — Эзи, мой милый друг, нам пора — сквозь сон услышал я голос Джозефа. — Ох, уже утро… Я почти не спал — сказал я, потягиваясь. — И мне не спалось — ответил он. Часы показывали семь утра. Я оделся, быстро умылся и спустился в столовую. Там меня ждал вкусный завтрак и Джозеф, развалившийся на стуле. За завтраком мы еще раз повторили наш план. До Лондона почти шесть часов езды, поэтому мы прибудем туда почти ночью. Сразу по приезде в Лондон нам нужно будет отправиться к дому Джозефа, чтобы переночевать. Слушание назначено на девять утра. — Ребята, экипаж готов — сказала миссис Вармингтон, входя в столовую. — Хорошо, мы уже закончили завтрак — ответил я. — Я вам приготовила немного еды в дорогу — мать протянула мне сверток. — Там совсем немного, но вам должно хватить. Выйдя с вещами на улицу, мы увидели экипаж, готовый выехать в любую минуту. Немного поколебавшись, я повернулся в сторону дома и увидел свою мать, стоящую на лестнице. «Она же не знает, что я ее родной сын» — вдруг подумал я и от этого у меня на глазах навернулись слезы. Я подбежал к ней и обнял изо всех сил. Она тоже плакала. Джозеф стоял у открытой дверцы экипажа и смотрел на нас. — Ну все, все, езжайте — сказала мать, вытирая слезы шелковым платком. — Иначе опоздаете. — Всего доброго и до встречи, миссис Вармингтон! — крикнул Джозеф и первый залез внутрь. Следом за ним зашел я и закрыл дверь. Экипаж дернулся и покатился прочь от родного дома. Я смотрел на него сквозь окно и видел свою мать, которая смотрела нам вслед. «Вернусь ли я сюда снова?» — пронеслось у меня в голове. Джозеф задернул бархатную штору у своего окна, взбил подушки и приготовился спать. — Что-то меня в сон клонит, Эзи — зевнул Джозеф. — Можно у тебя спросить кое-что? — резко поинтересовался я. — Конечно, спрашивай — ответил он. — Ты вчера спросил, растет ли у нас рожь — начал я. — Почему ты все-таки интересовался этим? Джозеф на мгновение изменился в лице и тут же снова стал сонным. — Мое прошлое связано с этим — сказал он. — Прошлое? — Да, неразрывно связано — кивнул Джозеф. — Как простое ржаное поле может что-то связать? — мое любопытство уже нельзя было остановить. — Очень легко, приятель — вздохнул он. — Очень легко. Я понял, что он не хотел говорить на эту тему, поэтому я тактично отстал от него и уставился в окно. Мимо пролетали деревья, кусты, которые сменялись полями и деревушками вдалеке. Вдруг тишину нарушил тихий голос Джозефа. — Его звали Клод, — он повернулся в мою сторону. — Он был моим братом. Я был удивлен. Джозеф никогда не рассказывал мне о том, что у него был брат. До этого момента я считал, что знаю про своего друга абсолютно все. — Однажды мы как обычно бегали и играли вместе неподалеку от нашего родного дома, — продолжал Джозеф. — Ничего не предвещало беды, но в один миг все рухнуло; мы бежали по ржаному полю, Клод слегка отстал от меня. Я слышал, как его заливистый смех прервался на приглушенный крик. Я резко развернулся, но нигде не мог найти его. Никаких следов или других его признаков не было. Почти неделю всей деревней мы ходили по окрестным полям и лесам в поисках моего брата, но безуспешно. Мы были с ним одним целым, и его потеря для меня оказалась ужаснейшим событием в жизни. Прости, что раньше не рассказывал тебе этого, я боялся потревожить воспоминания о нем. Для меня это очень личное. Я не проронил ни слова, только пересел к Джозефу и мягко обнял его. Он положил голову мне на плечо и слегка вздрагивал. Редко навстречу нам попадались другие экипажи. Сельские пейзажи постепенно превращались в окраины огромного города. Я не заметил, как промчались шесть часов пути — почти все это время я дремал. — Господа, мы подъезжаем к Лондону! — раздался басистый голос нашего кучера. Джозеф встрепенулся, откинул штору и начал глядеть в окно. Дело было уже ближе к ночи и нам надо было побыстрее добраться до дома, чтобы нормально выспаться перед завтрашним днем. Через минут десять я начал узнавать знакомые улицы, на которых прожил несколько последних лет. Экипаж остановился. Кучер помог нам выйти и пожелал всего хорошего. Как только за углом смолкло цоканье копыт, мы с Джозефом переглянулись и направились внутрь дома, в котором жил мой друг. Внутри ничего не поменялось за время нашего отсутствия: тот же полумрачный холл с вытоптанным ковролином, мягкими креслами, потертыми столиками и красивым деревянным окошком, в котором сидела консьерж. — Доброй ночи, миссис Дарлинг, — мягко сказал Джозеф. — Вы еще не ушли спать? Время довольно позднее. — Джозеф! Давненько я тебя не видела, — старушка надела очки и посмотрела на нас. — За время моего отсутствия меня никто не искал, миссис Дарлинг? — поинтересовался Джозеф. — Не припомню, — ответила консьерж, листая испачканную в кляксах тетрадь. — Нет, не искали, иначе бы я записала. — Спасибо, миссис Дарлинг, мы пойдем — Джозеф кивнул и направился к лестнице. Я проследовал за ним. Молча мы шли по темному коридору пока не добрались до дверей комнаты Джозефа. Он положил свою руку на ручку, немного постоял и отворил дверь. Мы слегка удивились, потому что комната была нетронутой. Мы думали, что детективы перевернут здесь все вверх дном, но никто почему-то так и не пришел сюда. Пожав плечами, Джозеф отошел к своему столу и заглянул в ящики. Громко хмыкнув, он положил свой портфель на соседнее кресло и начал раздеваться. — Я хочу умыться перед сном — сказал Джозеф. — Ты можешь пока что сменить одежду и подготовить место для сна. С этими словами он вышел из комнаты, и я остался в одиночестве. Немного постояв, я зажег люстру и камин, потом принялся подметать пол и протирать мебель от пыли. Ночь была холодной: пришлось закрыть окно и плотно занавесить шторы. Не прошло и двадцати минут, как вернулся Джозеф. — Ты даже пыль убрал! — удивился он. — Это очень кстати. — Сейчас мы немного поужинаем и ляжем спать — ответил я. Ужинали мы тем, что взяли с собой из дома моих родителей. В комнате оставался спертый воздух, но открыть окно мы не решались — слишком холодные ночи последнее время. Во время трапезы Джозеф спросил меня по поводу дальнейшей нашей жизни. — Нам с тобой с большой вероятностью придется переехать, Эзи — сказал он. — Понимаю, — ответил я. — Вот только куда? У меня нет на примете доступного жилья, разве что обратно к моим родителям вернуться. — Думаю, что это не понадобится, дружище, — Джозеф улыбнулся. — Мои сбережения остались нетронутыми, и мы сможем позволить себе купить маленький домик где-нибудь подальше от Лондона. — Ты серьезно? — я не верил своим ушам. — Это же здорово! — Да, но для начала нам нужно молиться, чтобы завтра все прошло как по маслу — кивнул Джозеф. — А теперь давай спать. Он встал из-за стола, смахнул крошки и направился в сторону кровати. Я немного посидел, допивая чай, потом поднялся и погасил свечи на люстре. В комнате потемнело. Я решил подойти к окну и заглянуть за штору. Вид остался неизменным — красные кирпичные стены и доки. Раздевшись, я сел в глубокое кресло, поджал ноги и завернулся в одеяло. Джозеф не приглашал меня лечь с ним, поэтому я не стал делать это. — Вставай, нам пора, — я услышал сквозь сон голос своего друга. — Иначе опоздаем. Я нехотя встал, оделся и подошел к закрытому окну. Всю ночь было жарко и трудно дышать, поэтому сейчас я нараспашку открыл окно и вдохнул утренний воздух. К моему большому сожалению, он не был таким легким и безмятежным, как деревенский. В нем не было свободы, как на берегу океана. Полным-полно посторонних запахов пробивалось в нос; аромат хлеба из пекарни неподалеку, запах тины и стоячей воды из Темзы и даже неприятный запах горелых тряпок, исходящий, видимо, из ближайшей фабрики. Сморщившись, я отошел от окна, выпил стакан воды и сел в кресло в ожидании Джозефа. — Ну что, пошли? — спросил он. — Пошли, — ответил я. — Мне страшно. — Мне тоже не по себе, Эзи — кивнул Джозеф. — Но все будет хорошо. Как только мы вышли из дверей, нас встретили двое полицейских. — А, мистер Карл! Вы вовремя — с натянутой улыбкой сказал один из них. — Пройдите в экипаж. — Я вместе с ним — резко сказал Джозеф. — Как вам будет угодно, мистер — полицейский жестом пригласил нас внутрь. Как только мы сели, двери захлопнулись и мы поехали. Рядом со мной сидел Джозеф, а напротив нас двое полицейских. Первым молчание нарушил я. — Как вы могли знать, что я буду именно здесь сегодня? — спросил я и посмотрел на служителей закона. — Точно такой же экипаж ожидал вас и у вашего дома, мистер Карл, — кивнул мужчина. — Но как вы узнали мой адрес? — вмешался в разговор Джозеф. — Мы ничего не узнавали, мистер… Как к вам обращаться? — замялся полицейский. — Месье Дезолье — Джозеф поколебался. — Ах, вы француз? Мы ничего не узнавали, все данные нам передали сыщики, наша задача — доставить вас в суд, — отчеканил второй полицейский, не проронивший за всю дорогу ни слова. — И вы не стали переворачивать вверх дном наши дома? — удивился Джозеф. — Это не наша задача, месье Дезолье, — ответил мужчина и отвернулся к окну. Дезолье? Так он помнит свою фамилию? Интересно, сколько я еще узнаю нового о своем друге за ближайшие сутки? Тем временем мы уже подъехали к суду. Выйдя из экипажа, полицейские передали нас другим. — Вы мистер Карл? — обратился ко мне худощавый старик в форме. — Да, это я — ответил я. — Пройдемте со мной, — сказал он и посмотрел на Джозефа. — Сопровождающие пусть пройдут в зал суда. — Я с ним, — вмешался Джозеф. — Это запрещено, — сухо сказал старик и, взяв меня за руку, повел в здание суда через черный ход. Я оглянулся на Джозефа испуганными глазами. Он кивнул мне и направился в сопровождении полицейских к главному входу. Я шел вместе с сопящим мужчиной по довольно мрачным коридорам. Было видно, что ими пользуются довольно редко. — Почему суд будет проходить именно здесь? Я же не военный преступник и не предатель Родины — поинтересовался я. — Без понятия, мистер Карл. Мое дело — довести вас до зала заседаний, а дальше пусть с вами другие разбираются, — ответил старик. — Вот, кстати, и ваш зал. Мы подошли к низким деревянным дверям. Мой спутник загремел связкой ключей, нашел нужный и щелкнул замком. — Проходите, — прохрипел он и подтолкнул меня в двери. Я оказался в большом зале. Конечно, это был не главный судебный зал, но сейчас я бы не удивился, если бы слушание по моему делу проходило именно там. Помещение было большим, почти в три этажа высотой, с двумя рядами больших эллиптических окон. В центре висела огромная бронзовая люстра, к которой из каждого угла тянулся свод. Стены были облицованы серым камнем, по углам, возле колонн, расположились мифические звери. Стены были богато украшены каменными барельефами с различными сценами из древнегреческой мифологии. Апогеем древнего искусства была большая мраморная статуя Фемиды за столом судьи. По обе ее стороны располагались флаги Ее Величества. В зале сидело пару человек, глазами я искал Джозефа, но его не было. Зато я разглядел своего обидчика — мистера Беккета, который сидел рядом с какой-то дамой, видимо, со своей супругой. — Вот ваше место, — сказал голос откуда-то сверху и указал на боковой стол. Я повиновался, сел и стал ждать. Мои ладони были мокрые от волнения, и я оставлял влажные следы на блестящей лакированной поверхности стола. Тут скрипнули двери и в зал вошел Джозеф. Он проследовал почти через все места и сел на первый ряд как можно ближе ко мне. Полицейский, что привел его, устроился у выхода, натянул на себя кафтан и опустил голову. Я посмотрел на своего друга. Кивком головы он поддержал меня и показал на свой портфель. Я глянул на часы, висящие над выходом из зала — стрелки показывали без пяти девять. Эти пять минут тянулись мучительно долго. Гробовая тишина в зале, изредка нарушаемая шорохом присутствующих здесь людей, казалось, заполняет все пространство. Сквозь большие окна в зал проникал дневной свет и разбивался на тысячи осколков, отражаясь от хрустальной люстры. Эту идиллию прервал грохот открывающихся дверей, и в зал зашел судья с несколькими людьми. Быстрыми грузными шагами он проследовал к своему месту, его секретари и прочие работники расселись сбоку напротив меня. — Дамы и господа! Меня зовут сэр Бенджамин Смит, я доверенный судья Ее Величества, сегодня буду рассматривать дело мистера Эзопа Карла, обвиняемого в умышленном поджоге своей мастерской, тем самым нанеся ущерб мистеру Джону Беккету, а, именно, в огне он потерял труп своей дочери. Выслушаем сторону обвинения. Тут поднялся пожилой мужчина во фраке, надел пенсне, взял в руки какие-то желтые бумажки и заговорил: — Потеря дочери — невосполнимая утрата честной и порядочной семьи Беккетов. Я их законный представитель и буду говорить от их лица. Суд был невообразимо скучным. Монотонные голоса судьи, секретарей и всякого рода обвинителей усыпляли. Уснуть не давало лишь волнение и страх, которые, казалось, кружились вокруг меня. Скрип перьев по бумаге, скрежет стульев о каменный пол, редкие покашливания в зале — все это создавало ужасную гнетущую атмосферу. Все это продолжалось до часу дня, пока, наконец, судья не обратился ко мне. — Вы согласны с обвинениями, мистер Карл? — сухо прозвучал голос судьи. — Нет, конечно, — привстал я. — Нет, ваша честь. — Можете ли вы предоставить доказательства этому, мистер Карл? — Могу, — твердо сказал я и кивнул Джозефу. Он поднялся со своего места, вышел в центр зала перед судейским столом, откашлялся и оглядел присутствующих. — Мастерская мистера Карла действительно сгорела, и никто не будет отрицать этот очевидный факт, — сказал Джозеф, прохаживаясь взад-вперед с важным видом. — Но это не дело рук мистера Карла, а несчастный случай, господа судьи. В момент пожара он шел через парк Бессборо Гарденс на свадьбу к дочери мистера Гарри Брауна, где и присутствовал все остальное время. Свадьба проходила в соседнем Вестминстерском соборе, поэтому там был и я в качестве фотографа. Джозеф подошел к столу судьи и положил ему под нос кипу фотографий. Судья поправил свой кудрявый белый парик, взял в руки фотографии и бегло осмотрел их. — Будут еще доказательства? — глянул мистер Смит из-под очков. — Да, показания самого мистера Брауна, который присутствует в этом зале, — уверенно сказал Джозеф. — Прошу мистера Брауна подойти сюда — громко сказал судья. Где-то из центра зала поднялся грузный маленький человек и поспешил к судейскому столу. Все это время я сидел и наблюдал за процессом как бы со стороны, как будто это и не мой суд вовсе. Мистер Браун, друг Джозефа, начал свою речь. Он говорил про то, как я присутствовал на свадьбе и даже сказал, что я подарил новобрачным прекрасный фарфоровый сервиз. Конечно, это было чистой воды ложью, я никогда и в глаза не видел его дочь, но в нашем случае ложь была во благо. А чем еще отвечать на такие глупые обвинения и нападки? Прошел еще час. Я уже почти было потерял сознание от измотанности, как вдруг судья поднялся со своего места. Его примеру последовали и остальные. — Суд удаляется для вынесения вердикта, — сказал судья, развернулся и вышел в маленькую дверь прямо за статуей Фемиды. В зале началась возня. Несколько полицейских, следящих за порядком, вышли, мистер Беккет вместе со своей супругой глядели пристально на меня и Джозефа. Казалось, они чего-то боятся. Ко мне подошел Джозеф, сел рядом и положил руку на мое плечо. — Мы сделали все, что могли, — сказал он. — Теперь остается только ждать. Ждали мы почти двадцать минут. Вдруг дверь за статуей Фемиды снова отворилась, и оттуда вышла делегация во главе с мистером Смитом. Судья выждал пару минут, чтобы в зале смолкли шептания, оглядел усаживающуюся на свои места кучку бюрократов и заговорил. — Дамы и господа! Суд в лице меня, сэра Бенджамина Смита, доверенного лица Ее Величества и судебной коллегии вынес вердикт: признать Мистера Эзопа Карла, которому вменяют умышленный поджог и сожжение останков Марии Беккет невиновным по причине недостатка доказательств. Решение вынесено единогласно и обжалованию не подлежит. Удар молотка привел меня в чувства. Неужели? Получилось?! Джозеф с радостным видом подбежал ко мне и обнял. — Ну, что я тебе говорил? — весело сказал он. — Я знал, что у нас получится! — Я сплю? — ответил я. — Это точно не сон? — Нет, Эзи, не сон. Ты полностью невиновен! — сказал Джозеф. — Но у меня еще есть для тебя сюрприз. Джозеф подошел к судейскому столу и громко, отчетливо сказал: — Сэр Смит, я хочу подать в суд на мистера Беккета за клевету в адрес честного человека. Он лично поджег мастерскую, чтобы обвинить во всем ничего не подозревающего бальзамировщика. — Месье Дезолье, я правильно вас понимаю? — протяжно сказал судья. — Да, вот доказательства этого, примите в дело — сказал Джозеф, вытряхивая содержимое портфеля на стол. Я хочу, чтобы суд был честным и прозрачным. Я опешил. Чего хочет добиться Джозеф? Мести? Но это совершенно ни к чему! Я глянул на мистера Беккета. Его лицо говорило само за себя: он выглядел как ребенок, которого застали за шалостью. — Что же, месье Дезолье, суд примет ваше заявление, — сказал судья и удалился. Спустя пять минут мы были на крыльце суда и уже спускались по лестнице, как вдруг грубый голос окликнул нас. — Ничего не выйдет! — за нами бежал мистер Беккет. — Вы поплатитесь. — Поплатитесь как раз вы, мистер Беккет, — спокойно ответил Джозеф, заслоняя меня рукой от разъяренного мужчины. — Я предоставил суду железные доказательства. Мистер Беккет захрипел и удалился прочь. Я испугался и подумал о том, что это еще не конец. — А вдруг… — начал я. — Нет, Эзи, все будет хорошо — успокоил меня Джозеф. — Это он поджег твою мастерскую. Мы выиграем это дело и Беккет понесет заслуженное наказание, а ты получишь заслуженную материальную компенсацию. — Но какие у нас доказательства? — поинтересовался я. — Удивительно глупый человек этот мистер Беккет! — засмеялся Джозеф и все мне рассказал. Как оказалось, семейство Беккетов числилось на хорошем счету, но внутри было полностью гнилым. Королевские замашки главы семьи не давали спокойно жить остальным ее членам, поэтому часто случались ссоры и скандалы. Вершиной всего стал отказ его дочери, Марии, выходить замуж по расчету, а не по любви. Распаленный отец избил дочь, но не рассчитал силы и убил ее. Он запугал свою жену и решил преподнести все как несчастный случай — гибель под колесами кареты. Однако его смущала неправдоподобность травм, поэтому он принял безрассудное решение избавиться от тела. Так получилось, что выбор пал на меня и мою мастерскую. Джозеф совершенно случайно был рядом и смог сфотографировать пожар. Таким образом, в кадр попала не только моя странно горящая мастерская (а горела она снаружи, а не изнутри), а еще и родовая карета мистера Беккета. Им настолько руководила мания безнаказанности и коррупции во власти, что он лично поехал следить за поджогом. Выиграть дело оказалось куда сложнее, поскольку суд тоже был подкуплен мистером Беккетом. Однако наша гнилая система сыграла нам только на руку. Позже вечером, когда мы с Джозефом сидели в ресторане и ужинали, он рассказал мне о том, что подкупил судью. Ему пришлось потратить все сбережения, но сэра Смита, с позволения сказать, доверенного лица Ее Величества, удалось перекупить. Переписка жены мистера Беккета попала в руки Джозефа тоже по глупости. Компрометирующие письма, в которых жена рассказывала всю подноготную своего муженька, она отправляла не личным курьером, как обычно поступают в таких случаях, а клала в почтовый ящик. Джозефу удалось стащить их и предоставить суду. *** Ночь. Дождь. Я еду в экипаже, напротив меня дремлет Джозеф. Над нами слабо теплится огонек масляной лампы, освещающий бархатную обшивку. Мы мчались домой к моим родителям, подальше от Лондона. Наше жилье было отдано городу за символическую плату, но этих денег с лихвой хватит на год спокойной провинциальной жизни. На душе у меня было умиротворенно. Я думал лишь о том, как обрадую своих маму и папу, как каждый день буду вместе с Джозефом ходить к океану. Можно даже сказать, что я счастлив. *** Наша жизнь — как осознанный сон, которым можно управлять. Живите по своим желаниям, добивайтесь своих целей несмотря ни на что. Наша человеческая сущность способна найти выход из любой ситуации, какой бы безвыходной она не казалась. Наши герои — прекрасный тому пример. Вселенная всегда благоволит людям, которые идут к своей цели и искренне жаждут ее. Не гнушайтесь творить доброту! Каждый из нас вносит свой вклад в развитие мира и человечества. Помогайте тем, кто просит помощи, и однажды помогут и вам. Не нужно сразу хватать звезд с неба, для начала соберите все сокровища здесь, на земле, ибо нельзя познать высокое, не познав низкое.