14 days

Прекрасный день. Солнце медленно скрывалось за горизонтом, теплый ветер развевал повсюду запах цветов и свежескошенной травы, птицы, спрятавшиеся в кронах высоких деревьев, звонко пели, иногда прерываясь для того, чтобы почистить свои пушистые перья. Мартин стоял на балконе своей комнаты в монастыре, облокотившись на перегородку и держа в руке чашку горячего чая. На его губах играла мягкая улыбка, вокруг было тихо и спокойно. Мартин сел на удобное кресло, прикрывая глаза и чувствуя усталость после целого дня, наполненного планами и чертежами Монетного Двора. За все время пребывания в монастыре после того, как он уехал от Андреса, Палермо особенно полюбились вечера на балконе. Он всегда мог найти здесь покой. Это было поистине священным для него местом, куда не имел права заходить даже Серхио. Казалось, все было в порядке. Мартин не плакал по ночам, он улыбался и был полностью погружен в работу. Его телефон все еще был включен, но Палермо перестал проверять его в первую же ночь, и он считал это своим лучшим решением. Мартин не мог справиться с ситуацией, произошедшей между ним и Андресом, но, казалось, с каждым днем ему становилось легче. Время шло спокойно и размеренно ровно до того момента, пока Палермо не заставил резко обернуться какой-то громкий звук. Внезапно огромный рой мыслей наполнил его голову, и он почувствовал, как начинает задыхаться. — Что ты здесь делаешь? — тихо спросил он, ставя чашку на маленький кофейный столик и скрещивая руки на груди. — Мне нужно поговорить с тобой. — сказал Андрес и осторожно сделал шаг навстречу другу. — Знаешь, мне не совсем хочется разговаривать с тобой. — спокойно проговорил Мартин, выискивая признаки слепящего гнева на лице Андреса, но… ничего подобного не было видно. — Я понимаю. — прошептал он, глядя в пол. — Тогда… дай мне сказать… просто послушай, ладно? — Хорошо. — кивнул Мартин, жестом приглашая друга на балкон. — Я не знаю, с чего должен начать, но… — он взглянул на Палермо, покусывая нижнюю губу. — я знаю правду насчет Татьяны. Твой поступок… никто никогда не делал ничего подобного для меня, и я… я лично удостоверюсь в том, чтобы она ответила за это. — он кивнул сам себе и взглянул на Мартина, ожидая его реакции, но тот лишь мягко улыбнулся. — Я знаю, что вел себя… как мудак. Хулия открыла мне глаза и дала понять, что… — взгляд Андреса метался в разные стороны, он явно нервничал, не думая, что внезапно станет настолько тяжело говорить. — Я злился на тебя из-за пустяков… я думал, что ты ведешь себя как слабак, каждый раз плача из-за наших ссор, но… нет, это совсем не так… — и я хотел бы… — он снова прикусил нижнюю губу. — я хотел бы извиниться перед тобой, Мартин. — Палермо лишь громко выдохнул, удивленным взглядом смотря на друга. Это было явно не тем, чего он ожидал. — О… — это все, что он смог прошептать. — И я сожалею обо всем… о каждом моменте, когда я заставлял тебя чувствовать себя ничтожеством… — в глазах Палермо появились слезы, и он знал, что скоро распадется на маленькие кусочки, если не попытается взять себя в руки, поэтому он глубоко вздохнул и заставил себя посмотреть на Андреса. — Я сожалею, что выстрелил в тебя, ударил, швырнул в стену… — Берлин отвел взгляд в сторону. — и за то, что наговорил тебе… ты был прав, я на самом деле так не думал… — Хорошо. — Мартин сглотнул, чувствуя, как дрожит его нижняя губа. Андрес коротко взглянул на друга, будто спрашивая разрешения продолжить, и увидел, как тот кивнул. — Ты… — их взгляды встретились, и Палермо сразу же почувствовал внезапную слабость во всем теле. — ты всегда был рядом со мной, и ты… ты всегда терпел меня. — он усмехнулся. — Раньше я воспринимал чувства… как бремя. Но сейчас я понимаю, что это именно то, что делает тебя сильнее… и я осознал, что… ты значишь для меня гораздо больше, чем я мог себе представить… — Мартин начал едва заметно дрожать. — Я… сказал слишком много? — Палермо покачал головой. — Ладно… я не до конца понимаю, что происходит, но я… вероятно, ты подумаешь, что это странно, но я… я люблю тебя. — весь мир остановился именно в этот момент. Мартин приоткрыл рот, позволяя своему дрожащему дыханию вырваться наружу. Он никогда не думал, что этот день настанет, и сейчас был не совсем уверен в правдивости происходящего. — Это еще одна уловка, чтобы сделать мне больно? — спросил он, чувствуя, как по щеке стекает горячая слеза. — Что? Нет! Нет, Мартин, я не собираюсь больше играть с тобой… — Андрес прерывисто выдохнул, смотря другу в глаза. — Я, правда, люблю тебя. Я и очень хочу, чтобы ты смог полюбить меня снова после всего, что я сделал… — Палермо вытер уже мокрое от слез лицо и покачал головой, прежде чем снова посмотреть на Берлина. — Пожалуйста, скажи что-нибудь… — Я не знаю, что сказать, Андрес. — Мартин прикусил нижнюю губу. — Ты… ты любишь меня? Ты… я знаю, что сделал тебе больно… но… — Я не могу, Андрес. — прошептал Мартин, и его сердце сжалось, когда он увидел лицо друга. — Прости, я не могу сейчас… — Палермо сжал его руку. — я, правда, люблю тебя, и ты это прекрасно знаешь, но мне нужно немного времени. — Но… почему? — Потому что извинений недостаточно, Андрес. — Мартин покачал головой и замер, заметив слезу, быстро скатившуюся по щеке Берлина. — Потому что ты парой слов смог разрушить все, что было между нами. — Мои слова были ложью. — прошептал Берлин. — Это не имеет значения. Ты сказал их и… мне просто нужно время. Мне… нужно снова научиться доверять тебе… мне нужно чувствовать себя достаточно безопасно, чтобы любить тебя. — Берлин подался вперед, чтобы поцеловать друга, но тот остановил его. — Это не очень хорошая идея. — он покачал головой. — Кроме того… ты даже не спросил меня, хочу ли я этого. Вот об этом я и говорю, Андрес. — Прости. — Берлин отодвинулся, его нижняя губа почти кровоточила из-за того, с какой силой он ее кусал. — Все в порядке. Вот почему, мне нужно, чтобы мы не торопились. Мне нужно немного времени, но это не значит, что я не хочу, чтобы ты был рядом. Нет, Андрес, все как раз наоборот. Просто… давай не будем торопиться. Ты должен многому научиться, и, если мы хотим быть вместе… мы должны подойти к этим отношениям на равных. Как равные партнеры… а не как раб и хозяин, ладно? — Берлин долго молчал, поэтому Палермо спросил, уже начиная нервничать сильнее. — Андрес? — Больно. — нижняя губа Берлина дрожала, а глаза смотрели куда-то в пустоту. — Будто у меня… дыра в груди… — Почему? — тихо спросил Мартин, подходя ближе к другу. — Я не знаю… — фыркнул он. — наверное, я ожидал… не знаю… я думал, ты скажешь что-то другое, а теперь… — Я все еще люблю тебя, глупый! — Палермо нашел руку друга и нежно сжал ее. — Я не отвергаю тебя. — он тепло улыбнулся, встретившись глазами с Андресом. — Я хочу, чтобы ты знал это. Я не отвергаю тебя. — Мартин придвинулся ближе и заключил друга в крепкие объятия. — Твое сердце в безопасности со мной… но я не уверен насчет своего… — Это страшно… — Знаю. — улыбнулся Мартин в плечо друга. — Именно поэтому мы должны пройти через это вместе. — они обнимались довольно долго, пока Андрес не отстранился и не спросил шепотом. — Как ты… как ты себя чувствуешь? — Я… — Палермо все еще широко улыбался. — я был в полном беспорядке, но… сейчас, думаю, все хорошо. — он нежно дотронулся до щеки Андреса. — Надеюсь, это не последний раз, когда я слышу эти слова, хм? — Что? А… нет. — Андрес коротко рассмеялся и переплел их пальцы вместе. — Я люблю тебя. — И я люблю тебя. — они улыбнулись друг другу, понимая всю важность этих слов. — Похоже, мы можем заключить новое пари на четырнадцать дней, да? — рассмеялся Мартин. — И как бы ты назвал это? — Как быть в отношениях? — усмехнулся Палермо, наблюдая за лицом Берлина. — Я скучал по тебе. — Я тоже скучал по тебе… — ответил Андрес после нескольких секунд молчания. — Да, я точно знаю, что скучал, потому что мне было безумно больно, и я не мог заснуть… — Ты был у Хулии? — Я не знал, что делать. — Берлин пожал плечами. — Если бы не она, меня, вероятно, сейчас здесь бы не было. — Ты можешь мне пообещать кое-что? — Мартин запустил пальцы в волосы Андреса. — Конечно. — сразу ответил Берлин, в его голосе не было и намека на какие-то сомнения. — Обещай мне, что ты дважды подумаешь, прежде чем резко реагировать на неприятные ситуации, хм? Потому что я хочу доверять тебе, но я не смогу это сделать, если буду знать, что ты можешь поднять на меня руку. — Обещаю. — кивнул Андрес, не отрывая взгляд от губ Мартина. Было очевидно, что он хочет поцеловать его, поэтому Палермо решил сделать одно-единственное исключение сегодня. Мартин двинулся вперед и нежно поцеловал Андреса. — Ты должен быть осторожен. — шепот Палермо исчез в очередном поцелуе. — Потому что мой разум и мое тело не совсем согласны в некоторых вещах… — третий поцелуй был глубже, настойчивее, и Мартин уже чувствовал, как теряет контроль. Андрес же вел себя так, как и должен был. Он прервал поцелуй и заключил друга в объятия, утыкаясь носом в его шею. Через несколько минут Мартин отстранился, чтобы посмотреть Берлину в глаза, и впервые увидел в них отражение собственных чувств. Его сердце пропустило удар, и он почувствовал такую любовь к этому человеку, что у него закружилась голова. — Никогда не отпускай меня. — прошептал Палермо. — Нет. — Андрес покачал головой и тепло улыбнулся. — Никогда. Они практически не разговаривали, просто стояли на балконе, крепко обнявшись. Когда стало по-настоящему поздно и холодно, Андрес нежно поцеловал друга в макушку и повел за собой в комнату. Обычно в это время они уже лежали в постели и целовались, но сейчас этого нельзя было допустить. — Я не знаю, что делать. — заговорил первым Андрес, и они оба рассмеялись. — Я тоже. — Мартин слегка покраснел. — Думаю… увидимся за завтраком? — Да, наверное. — улыбнулся Берлин, и Мартин проводил его до двери, держа за руку. — Мы будто в глупом романтическом фильме про восемнадцатый век. — пошутил Палермо, заставляя друга рассмеяться. — Точно. — Андрес покачал головой, улыбаясь. — Спокойной ночи, Мартин.

***

Серхио и Андрес были заняты обсуждением плана побега из Монетного Двора, когда Палермо зашел на кухню, все еще с растрепанными волосами. Аргентинец широко улыбнулся, увидев Берлина. — Доброе утро. — Доброе утро, Мартин. — Серхио улыбнулся. — Как ты спал? — спросил Андрес, повернувшись к нему, и сердце Мартина пропустило удар. — Очень хорошо, спасибо. — улыбаясь, кивнул Палермо и посмотрел на календарь. — Андрес, день ретроксила. — Точно. Я совсем забыл про него, когда тебя не было. — Я не удивлен. — Мартин картинно закатил глаза, готовя себе кофе. К этому моменту его запястье полностью зажило, а из спины исчезла боль, но несмотря на это, Палермо приходилось постоянно напоминать себе, что еще далеко не все в порядке. Было бы так просто утонуть в нежных поцелуях Берлина, но их проблемы нельзя решить обычным сексом. — Мартин, я тут подумал… — начал Серхио, проводя пальцем по ручке уже пустой кружки. — мы могли бы пригласить Хулию с семьей на несколько дней, как ты считаешь? — У нее и Филиппе есть работа… я не уверен, что они согласятся. — нахмурился Палермо. — Они могли бы взять недельный отпуск… а мы могли бы оплатить им эту поездку… — Аа… — на лице Мартина внезапно появилась ухмылка, что заставило Серхио нахмуриться. — просто признай, что она тебе нравится. — Она замужем! — Профессор мгновенно покраснел. — И тебе, кажется, это не мешает. — хихикнул Мартин и взъерошил волосы друга. — Ладно, шучу. Я спрошу ее. — Мартин, у тебя есть минутка? — спросил Андрес, вставая, чтобы отнести пустые кружки в раковину. Палермо медленно кивнул. — Хорошо, мне нужно поговорить с тобой. — Мне… есть, чем заняться. — Серхио сразу понял намек брата и исчез в своем кабинете, оставляя их наедине. Они впервые оказались вместе в этой комнате после той ссоры, когда Андрес выстрелил в Мартина. Палермо поморщился от неприятного воспоминания и коснулся своей руки, где уродливой печатью виднелся уже зарубцевавшийся шрам. Берлин, заметив действие друга, молча отвел глаза в сторону. — О чем ты хотел поговорить? — тихо спросил Мартин. — Я много думал о том, что ты сказал вчера… — вздохнул Андрес. — О чем именно? — Обо всем… — Андрес прочистил горло. — Знаешь, я тоже думал об этом, — перебил его Мартин. — вчера я был… совершенно сбит с толку… и я не совсем ясно соображал… — он прикусил губу. — но потом я кое-что понял. — Палермо взглянул на друга, Берлин просто кивнул, давая ему продолжить. — Я боюсь тебя. — Меня? — Андрес склонил голову на бок в удивлении. — Да. Это было трудно осознать, и я сам удивился, но… Андрес, ты ударил меня. — Палермо покачал головой. — Я могу понять все те слова, которые ты произносишь на эмоциях… я знаю тебя, и я знаю, что ты за человек… но ты зашел слишком далеко. — Я не знаю, зачем это сделал. — Я знаю. Ты потерял контроль надо мной. — Мартин прикусил губу. — То же самое с выстрелом, который я никогда не забуду. Ты совершенно теряешь голову, когда все идет не так, как ты этого хочешь. — Это больше не повторится. — Откуда мне знать? А как ты можешь быть уверен в этом? — Мартин не сводил пристального взгляда с друга. — Как я могу быть уверен в том, что ты не сорвешься снова? — Я не знаю… — лицо Берлина на долю секунды исказилось, демонстрируя смесь печали со злостью. — Я хочу, чтобы ты понял, Андрес. Ты направил на меня пистолет… твоя рука могла дрогнуть, и ты выстрелил бы мне в легкое или шею. Я мог умереть. Ты ударил меня… ладно, в той ситуации я пострадал не так сильно, но… это никогда не должно было случиться, понимаешь? — Мартин покачал головой, до крови закусив нижнюю губу. — Поэтому… я боюсь тебя, да. Я боюсь, что… в какой-то момент ты снова потеряешь контроль над собой. — Нет. — возразил Андрес, нахмурив брови. — Этого не случится. — Я должен доверять тебе… но еще слишком рано. — Палермо убрал свою чашку. — Вот, почему мне нужно… — Что? — Андрес уловил легкое сомнение в голосе друга. — Мне нужно время. Я больше не хочу быть тем Мартином, который следовал за тобой повсюду и не обращал внимание на то, как ему было больно. — Что это значит? — Это значит, что мы еще не вместе. — голос Мартина звучал уверенно. — Мне нужно, чтобы ты отступил и позволил мне решать, как мы будем двигаться дальше. — сказал Палермо, видя, как губы друга сжались в тонкую линию. — Я не совсем понимаю… — Я тоже, если честно. — Мартин пожал плечами с легкой улыбкой на губах. — Я думаю, нам просто нужно продолжить двигаться, учиться… мне кажется, мы сейчас находимся на равных, потому что мы оба не знаем, что делать. — Кажется, Серхио нам особо не поможет в этой ситуации… — пошутил Андрес, заставляя друга залиться смехом. — Согласен. — Мартин широко улыбнулся. Повисла легкая тишина, которая вскоре была прервана резким вздохом Андреса. — Я забыл, что у меня есть одно дело… — он встал и, взъерошив волосы Палермо, двинулся к выходу из кухни. — Какое? — Татьяна. — ответил Берлин, замявшись на долю секунды. — Что? — У нас назначена встреча. — Андрес, в чем дело? — Мартин встал на ноги, начиная нервничать. — Я сказал ей, что нам нужно поговорить, и пригласил в монастырь. — пожал плечами Берлин, уже идя по коридору. — Я пойду с тобой. — Палермо быстрым шагом последовал за другом. — Нет. — Да, Андрес. — Почему ты так хочешь пойти? У меня все под контролем, Мартин. — Ну, конечно, — усмехнулся Палермо. — именно поэтому, я иду с тобой. Как она вообще согласилась? — Я сказал ей, что хочу знать, почему она ушла от меня. В основном, я солгал, но это не имеет особого значения. — Она поверила тебе? — Мартин. — Андрес развернулся и посмотрел другу в глаза. — Она заставила тебя молчать неделями. Поверь мне, она понятия не имеет, что я в курсе. — А если узнает? — Она думает, что я буду один, а ты сейчас находишься в Аргентине. — сказал Андрес, спускаясь по лестнице. — Она будет здесь с минуты на минуту. Могу я попросить тебя не показываться? Не знаю, встань за стеной или что-то в этом роде, но она не должна тебя увидеть. — Я понял. Ты встречаешься с ней в саду? — Да. — Ладно, тогда я поищу какое-нибудь укрытие. — кивнул Мартин, нервно покусывая губу и беспокоясь о том, что Берлин мог сделать с Татьяной. Андрес указал на колонну, и Мартин спрятался за ней. Он услышал, как Берлин поздоровался с кем-то и предложил сесть за стол, который находился под деревьями, чьи ветви бросали достаточно большую тень, чтобы спрятать от палящего солнца. Мартин решил, что подглядывать будет безопасно, поэтому он аккуратно высунулся из-за колонны. На Татьяне было красивое зеленое платье и большие солнечные очки. Она выглядела настолько красивой, что у Палермо мелькнула нелепая мысль о том, что Андрес может бросить его и предпочесть остаться с ней. Он быстро покачал головой. Нет, этого не случится. — Прошло довольно много времени, моя дорогая… а я до сих пор не знаю, почему ты оставила меня. — с невозмутимым видом заговорил Андрес. — Мартин поймал меня в подвале… он направил на меня пистолет и сказал, что даст пять миллионов евро, если я исчезну… Андрес, если бы я это не сделала, этот сумасшедший убил бы меня… мне пришлось покинуть тебя. — она говорила так искренне, что Палермо захотелось прочистить желудок. Мартин услышал легкий треск железа и снова высунулся из-за колонны. Андрес держал пистолет у лица Татьяны, его голос был таким ледяным, что сердце Мартина пропустило удар, прежде чем вновь в панике забиться в бешеном ритме. — Ты так искусно врешь, Татьяна. Я знаю правду. — пистолет щелкнул, и Берлин улыбнулся. — Повезло. — девушка резко вздохнула. — Андрес! Опусти пистолет! — Палермо выбежал из-за колонны, громко закричав. — Мартин? — Татьяна была шокирована, смотря на Палермо, который подходил все ближе и ближе к другу, не сводя глаз с блестящего на солнце дула пистолета. — Она заслуживает смерти. — произнес сквозь зубы Берлин. — Андрес, — Палермо пытался быть спокойным. — убери пистолет. Пожалуйста, Андрес. — Она заплатит. — Берлин злился, на его лице ясно читалась пронизывающая до костей ярость. Палермо старался не думать о том, когда он в последний раз видел друга с пистолетом. — Я не хочу ее смерти. Пожалуйста, опусти. — Мартин уже был достаточно близко, чтобы коснуться плеча Берлина. — Андрес, сделай это для меня. Опусти пистолет. — Нет. — он взвел курок, что заставило Татьяну вздрогнуть. — Андрес, ты меня пугаешь. — прошептал Мартин, и эти слова сработали, как выключатель для гнева Берлина. Рука Андреса задрожала, и он, впав в ступор, чуть было не выронил пистолет, но Палермо ловко перехватил оружие и вынул из него магазин. — Все в порядке. — он положил пистолет на землю и погладил друга по голове. Мартин протянул руку Татьяне, и та быстро схватила его за предплечье, позволив проводить ее до ворот. Ее сильно трясло, дыхание было настолько прерывистым, что скрыть его было практически невозможно, как бы девушка не пыталась это сделать. — Эй, — Палермо остановился и взглянул на Татьяну. — ты в порядке? — Зачем… зачем ты это делаешь? Я… я ведь принесла тебе столько проблем… — она покачала головой, ее тушь слегка размазалась по веснушчатым щекам. — Это уже в прошлом. — Мартин пожал плечами и сам удивился тому, что ему абсолютно плевать на все, что сделала девушка. — Ты мне нравишься, Татьяна… правда, за исключением того момента, когда ты чуть не застрелила меня, но… да, ты мне нравишься. — Ты просто сумасшедший. — улыбнулась она сквозь слезы. — Ты всегда был таким… я поняла это в тот самый момент, когда впервые увидела тебя. Рим. Год назад. — Мартин, сегодня вечером мы идем ужинать! — Андрес, одетый в очень элегантный костюм, ворвался в комнату с веселой улыбкой на губах. — Мы? — Палермо поднял голову, отрывая взгляд от книги. — Ты и я… мне нужно представить тебе кое-кого. — О… — выдохнул Мартин. Только не снова. — Кое-кого? — Да, очень красивую, просто великолепную особу. — Теперь понятно, где ты провел последние несколько ночей. — пробормотал он, равнодушно смотря на серые страницы. — Нет, послушай! — Андрес вырвал книгу из рук друга, заставив того снова обратить на него внимание. — Она потрясающая, ты ее полюбишь… я думаю, что возьму ее с собой. — Что? Куда? — Не знаю, — пожал плечами Берлин. — может быть, Греция? — Я не пойду. — Мартин встал со стула и забрал свою книгу из рук Андреса, проверяя не пострадала ли она и возвращая ее обратно на полку. — Глупый, конечно, ты пойдешь. — Берлин широко улыбнулся. — Ну, конечно… — сказал себе под нос Палермо и развернулся, смотря на друга. — и как ее зовут? — Татьяна. — Ладно. — Мартин открыл шкаф, чтобы найти что-то подходящее для вечера в ресторане. Андрес бы убил его, если бы он пошел в обычной белой майке и спортивных штанах. — Она идеальна, я никогда не встречал такой великолепной женщины. Она восхитительна. — Слышу это уже в четвертый раз… — тихо пробормотал Палермо и закатил глаза. — Что? — Ничего.

***

А ведь она, и правда, была идеальна. Мартин, хоть и был геем, мог восхищаться женской красотой. Ему пришлось признать, что Татьяна была произведением искусства. — Любовь моя, это мой дорогой друг Мартин Берроте. Мартин, это Татьяна. — представил их друг другу Андрес, широко улыбаясь. Палермо вежливо поцеловал ее маленькую ручку, что заставило ее очаровательно захихикать. — Приятно познакомиться. — машинально произнес он. Палермо прекрасно знал, что говорить и как себя вести. Он прошел через это уже четыре раза. — Андрес так много рассказывал мне о Вас! Я слышала, Вы инженер? — она тут же заговорила, не заботясь ни о каких приветствиях. — Да, это правда. — улыбнулся Мартин. В этот раз все… по-другому? Впервые очередная, новоиспеченная пассия друга заинтересовалась им. — Это очень интересно! А ты, например, сможешь объяснить мне, как устроена определенная сигнализация и как ее выключить, хм? — Ну… да, смогу. Почему… ты спрашиваешь? — Мартин на секунду застыл из-за резкого перехода на «ты». — Татьяна тоже воровка. — улыбнулся Андрес и положил руку девушке на талию. — Мы тут задумали кое-что. — Без меня, да? — спросил Мартин, пытаясь скрыть обиду. — Только на этот раз. — ответил Андрес и сосредоточился на выборе еды, которую они с Татьяной собирались заказать. Палермо закатил глаза, уже начиная ненавидеть девушку всем сердцем.

***

— Знаешь, тебе стоит подумать о том, чтобы попрактиковаться в актерском мастерстве. Выглядит весьма посредственно. — Татьяна появилась буквально из ниоткуда. Она была одета в ночную рубашку, которая совершенно ничего не скрывала, а, напротив, выставляла напоказ ее изящные формы и загорелую кожу. Впрочем, Палермо это не интересовало. — О чем ты? — Мартин позволил еще одной дозе никотина проникнуть в его организм и свесил ноги с края крыши. — О том, что он нравится тебе гораздо больше, чем следовало бы. — Татьяна протянула руку, и Палермо, пожав плечами, дал ей свою сигарету. — Что ты хочешь? — Ничего. Мне просто любопытно. — она выпустила немного дыма через нос и вернула сигарету. — Как долго? — Я попал в клуб сплетников? — Мартин усмехнулся. — Да ладно тебе. — подтолкнула его Татьяна, и Палермо показалось, что ее грудь сейчас буквально вывалится из платья. — Наверное, — он отвел взгляд и коротко вздохнул. — с тех пор, как мы встретились. — Ого… десять лет? — когда ответа не последовало, Татьяна подняла бровь в удивлении. — Впечатляет. — Что ты хочешь? — Мартин начал злиться. В конце концов, он пришел сюда, чтобы просто побыть в тишине и не слушать громких стонов и вздохов из соседней спальни. — Хм? Я думаю, Андрес наверняка готов к еще одному разу. — Палермо выплюнул эти слова и взглянул на Татьяну ледяными глазами. — Андрес спит, а мне скучно. — вздохнула она. — В гостиной стоит пианино… как думаешь, сеньор де Фонойоса не будет против музыки? — Ты играешь? — Татьяна кивнула, и на лице Мартина мелькнуло любопытство. — Я тоже, но не очень хорошо. — Сыграешь мне? — она уже встала на ноги и направилась в гостиную. — Пошли. — Ладно, — кивнул Мартин и последовал за девушкой. Они тихо прокрались в гостиную и вместе сели за пианино. — Начинай. — сказала Татьяна, ласково улыбаясь. — Это было… очень давно. — Это как езда на велосипеде. Просто коснись клавиш, и все вспомнишь. — она сыграла пару нот и вновь посмотрела на Палермо. — Давай, сыграй мне. — Хорошо. — Мартин откашлялся и положил пальцы на холодные клавиши. Он закрыл глаза, мысленно напоминая себе мелодию, и начал играть. С каждой нотой в его движениях было все больше уверенности. Когда он закончил, Татьяна широко улыбнулась и хлопнула в ладоши. — Это было прекрасно, Мартин! — она подвинулась ближе к Палермо. — Моя очередь. — она начала играть, и у Мартина просто отвисла челюсть. Великолепно. Произведение, которое она выбрала, было действительно трудным. Мартин смотрел на ловкие пальцы девушки, практически не моргая. Он был так потрясен, что даже не заметил Андреса, который стоял в дверях и мягко улыбался, наблюдая за ними. — Это… — прошептал Мартин, когда последняя нота исчезла в тишине комнаты. — ты… ты невероятна. — Я играю с трех лет. Мои родители растили меня для музыкальной карьеры. — она закатила глаза, усмехнувшись. — Это больше практика, чем талант, но… спасибо. — Татьяна нежно положила голову на плечо Палермо. — Может быть, сыграем что-нибудь вместе? — Например? — Ты знаешь «Под небом Рима» Дина Мартина? — Конечно. — уверенно улыбнулся Палермо. Он любил старую итальянскую музыку всем сердцем. — Я даже знаю текст песни. — Отлично, тогда поем вместе. — хихикнула Татьяна и начала перебирать клавиши, позволяя Мартину тоже подключиться к игре. Они так были увлечены пением, что совсем забыли про время. Середина ночи, а они громко смеются, поют и играют на пианино. Мартин почувствовал, что ему действительно может понравиться Татьяна. Она была… нормальной? И самое главное — она не ревновала. По крайней мере, Мартин этого пока что не замечал. Когда они закончили исполнять песню, послышались хлопки, которые рассыпались по комнате громким эхом. Они синхронно обернулись, замечая Андреса. — Великолепно. — он широко улыбнулся и подошел к Татьяне, чтобы поцеловать ее в макушку. — Ты должна играть почаще. — Может быть, мне действительно стоит вернуться к практике. — кивнула она и тихонько пискнула, когда Берлин взял ее на руки и поцеловал в губы. — Иди спать, дорогая. Я присоединюсь к тебе через минуту. — Конечно. — кивнула она, целуя в щеку сначала Андреса, а потом и Мартина. — Вы хорошо ладите. — прошептал Берлин и взъерошил волосы друга, который стоял в нескольких сантиметрах от него. — Она кажется нормальной. — пожал плечами Палермо. — Ну, да. — усмехнулся Андрес. — Я бы не хотел, чтобы вы ссорились в поездке. — Я не поеду в Грецию. — Что? — Ты слышал… я поеду домой. — Почему? — Берлин вмиг убрал улыбку с лица. Он казался опустошенным. — Я не хочу больше быть третьим лишним, Андрес. — Ты когда-нибудь им был? — Каждый раз. — Палермо закатил глаза. — Слушай, побудь с ней наедине, познакомься поближе и забери домой. Там у нас с ней будет достаточно времени, чтобы пообщаться. — пожал плечами Мартин. — Я не буду тебя останавливать. — Андрес положил руку другу на плечо, и из-за этого прикосновения Палермо стало больно дышать. Слишком близко. — Знаю. — Та песня… я давно не слышал, чтобы ты играл. — Я действительно давно не садился за пианино. — Мартин дотронулся до клавиш и замер, чувствуя теплое прикосновение к своему запястью. Палермо быстро убрал руку и засуетился. — В любом случае, я иду спать. — Знаешь, Мартин… — Андрес последовал за другом, и лунный свет, пробивавшийся сквозь окна, освятил его лицо. Палермо не смог сдержать вздоха. Берлин был прекрасен. — Иногда я прихожу в отчаяние, смотря на тебя. — Почему? — По многим причинам. — Андрес нахмурил брови, долго глядя другу в глаза. — Ты должен играть чаще.

***

— Мне было грустно, когда ты не поехал с нами… — продолжила Татьяна. — ты мне очень понравился, и мне так жаль, что я была такой стервой по отношению к тебе. — Зачем ты это сделала? — Палермо заглянул ей в глаза. — Только из-за денег? — Нет. Я не слепая, Мартин, я прекрасно видела, что происходит между вами. — О… — Палермо мгновенно покраснел. — Да… вообще-то, я начала подозревать об этом еще в Риме, но… решила проигнорировать свои догадки. Я думала, может быть, он просто настолько сильно привязался к тебе… но теперь я знаю, что это была не просто привязанность. — Татьяна, мы… мы даже не были вместе тогда. Между нами ничего не было… — Мартин прикусил губу. — Пусть так… но то, как он смотрел на тебя и говорил о тебе… — девушка вздохнула и скрестила руки на груди. — это была не просто дружба, понимаешь? — Я… я не могу поверить в то, что ты только что сказала… — Это было всего лишь год назад, Мартин. Ничего не поменялось с тех пор. Неужели ты не замечал? — Нет, — рассмеялся Палермо. — и я не думаю, что он знал о своих чувствах тогда.