14 days

— На секунду я подумал, что ты сделаешь это, — Мартин прикусил губу, глядя на Андреса, что медленно раскачивал гамак, на котором они сидели. — Я бы… если бы ты не остановил меня, я бы это сделал. — Андрес, она не заслужила смерти. — Я знаю, — прошептал Берлин, нерешительно переплетая их пальцы вместе. — я просто… я так разозлился. — Ну, кажется, все закончилось довольно хорошо, — Палермо улыбнулся. — так ведь? — Да, — выдохнул Андрес и улыбнулся в ответ. — ты, правда, попросил ее прийти еще? — Да, сеньор Фонойоса, — ухмыльнулся Мартин. — возражения? — Нет, — рассмеялся Андрес и потянулся ближе, чтобы соединить их лбы. — если ты этого хочешь, то все в порядке. — Я думаю, она станет хорошим другом, — Мартин глубоко вдохнул, чтобы ощутить потрясающий запах парфюма друга. — я горжусь тобой. — Потому что я убрал пистолет? — Да. — Ну, ты попросил меня, — прошептал Андрес и коснулся щеки Палермо. — Я уже доверяю тебе больше, — улыбнулся Мартин. Берлин лег, потянув за собой друга так, что голова того оказалась у него на груди. — Тебе удобно? — М-м-м, — промычал Палермо, заставляя Берлина рассмеяться. — Я мог бы привыкнуть к этому, — прошептал Андрес, поглаживая волосы друга. — К черту план, Андрес, давай уедем? — Я не могу, Мартин… это важно для Серхио и, кроме того… у нас будет столько денег! Прекрати, querido. — Мы купим остров. — Остров? — Да. И мы побываем во всех местах мира… везде, где только можно. — А потом? — Андрес прижался губами к голове Мартина. — Мы выполним мой план с золотом. — А потом? — Потом… мы просто останемся на нашем острове… у нас будет маленький виноградник… и тогда… — Палермо на секунду замолчал. — мы будем счастливы. — А если один из нас умрет в Монетном Дворе? — Я верю в то, что мы умрем вместе или вообще не умрем. Мы все равно будем счастливы, — Палермо прижался ближе к Берлину, прислушиваясь к его сердцебиению. — Я вытащу тебя живым, Мартин Берроте. — Ты думаешь, я не сделаю того же, Андрес де Фонойоса? — Берлин рассмеялся и поцеловал друга в макушку. — А затем мы будем плавить золото. — Верно, мы будем плавить золото.

***

— Так ты… да, хорошо… я тебя слышу, да… отлично, тогда я заберу тебя. Идеально. Да, до встречи, Хулия. — Серхио улыбнулся, убирая телефон в карман. — Они приедут в воскресенье утром. — Отлично! — Мартин послал другу очаровательную улыбку и посмотрел на Андреса, сидящего за пианино рядом с ним. — Не понимаю, почему она не захотела, чтобы я подвез их… — Потому что ты ужасный водитель, Мартин, — фыркнул Берлин и зашипел, когда аргентинец толкнул его локтем. — Что? Это правда! — Согласен, — усмехнулся Серхио, теплым взглядом наблюдая за парочкой. Они выглядели такими счастливыми и влюбленными. Профессор подумал, что они нуждаются в некотором уединении, судя по тому взгляду, который посылал Андрес Мартину, поэтому Серхио быстро извинился, сказав, что ему необходимо закончить какую-то работу в офисе, и ушел. — Он такой неуклюжий, — хихикнул Палермо, наклоняясь ближе к Берлину, чтобы на секунду коснуться носом его щеки. — Он старается изо всех сил, — прошептал Андрес. — Верно, — Берлин коснулся щеки друга, притягивая его ближе и соединяя их губы в сладком и нежном, но таком значимом поцелуе, что Палермо едва слышно застонал. Они не целовались с тех пор, как Андрес вернулся, и Мартин понятия не имел, как сильно нуждался в Берлине до этого момента. — Сыграешь мне что-нибудь? — Андрес положил голову на плечо Мартина и закрыл глаза. Палермо начал играть мягко и медленно. Он касался нот, будто те были хрустальными бабочками, которых очень легко напугать или сломать. Берлин чувствовал, как чарующая мелодия переполняет его. Андрес смотрел на друга с таким обожанием в глазах, что щеки Мартина порозовели от прикованного к нему взгляда, который буквально ощущался каждой клеткой кожи. — Я люблю тебя, — прошептал Берлин, когда Палермо закончил играть, и тихонько рассмеялся, услышав удивленный вздох друга. — Я тоже тебя люблю, — Мартин повернул голову, чтобы посмотреть на Андреса, и на мгновение потерялся в его глазах. — Можно я поцелую тебя еще раз? — Берлин сел прямо и, когда Мартин кивнул, притянул друга ближе, начиная целовать его с такой страстью и любовью, что Палермо не мог сдержать тихих стонов, вырывающихся из его опухших губ. Андрес положил руку на затылок Мартина, чтобы как можно дольше удерживать того в нужном положении, а также для того, чтобы коснуться мягких волос аргентинца. — Стой, — выдохнул Мартин, будучи не в силах отдышаться. На его щеках горел красивый румянец. — я не могу себя контролировать, помнишь? — Да, — улыбнулся Берлин и потянулся ближе, чтобы оставить горячий поцелуй на шее Палермо. — А-а-андрес… — Слушаю, — прошептал он, покрывая нежными поцелуями лицо Мартина. — Ты знаешь, что я… я очень сильно люблю тебя… но, пожалуйста, не нарушай мое правило прямо сейчас… — Извини, — Андрес знал, что после этих слов они должны были остановиться, но, черт возьми, он просто не мог отпустить Мартина. Их губы вновь соединились, в этот раз поцелуй был еще настойчивее, он обжигал сильнее адского пламени. Пальцы Андреса скользнули под рубашку Мартина, и Берлин услышал еще один прекрасный стон друга, который заставил его мозг полностью отключиться. Единственной мыслью в его голове была информация о том, где находится ближайшая кровать. — Пожалуйста, — Мартин приоткрыл рот, запрокидывая голову назад и открывая больше пространства для поцелуев Андреса. Палермо выглядел так сексуально, что Берлин одним движением перетянул друга к себе на колени, чтобы тот был еще ближе. Эта поза позволяла им мягко тереться друг о друга, и если раньше у них и оставалось несколько капель самообладания, то сейчас все намеки на это испарились. Поцелуи превратились в укусы, рубашки медленно расстегивались, а волосы приходили в еще больший беспорядок. — Как я мог забыть… Dios mio! — Профессор зашел в комнату и сразу же закрыл глаза ладонью. — Господи, Серхио, — раздраженно прошипел Андрес, вставая и застегивая рубашку. — Извиняюсь, — Профессор чувствовал себя так неловко, что заставило Берлин тепло улыбнулся. — простите, я просто… я думал вы не… я… извините, — Серхио с покрасневшими щеками быстро схватил книгу и поспешно скрылся за дверью. — Младшие братья… — вздохнул Андрес, запуская пальцы в волосы Мартина. — Честно говоря, это к лучшему… — Палермо обвил руками шею Берлина, смотря тому в глаза. — потому что Вы, сеньор де Фонойоса, забылись. — Как я мог не забыться, cariño? — Андрес большим пальцем коснулся к покрасневшим и опухшим губам Мартина. — когда ты прикасаешься ко мне, у меня голова идет кругом. — Мне нравится, когда ты так меня называешь, — прошептал Палермо и, покраснев, отвел взгляд. — Как? Сariño? — Да, — с улыбкой кивнул Мартин. — Скоро мне придется называть тебя по-другому, и тебе кстати тоже. — Берлин, — произнес Мартин, ощущая сладость и покалывание на языке от этого слова. — мне нравится. — Насколько я знаю, тебе нравится и то, что произошло в этом городе, да? — В этот день я был особенно храбр, поэтому да. — хихикнул Мартин, положив голову на плечо Андреса.

Берлин, 2014 год

— Мы могли бы использовать вот этот маленький инструмент, чтобы открыть замок, даже если мы не уверены, какова механика самого замка. Есть множество доступных вариантов, чтобы открыть его, но, я думаю, мы сможем найти самый простой. Это не должно быть слишком сложно, ведь все дело в мехатронике, а я в этом хорошо разбираюсь. Нам просто нужно разоружить систему, и бум! Мы внутри! — Мартин, Мартин, Мартин… — тихо рассмеялся Андрес, притягивая друга к себе и обнимая его за талию. — Я теперь вообще ничего не понимаю. — О, а где ты перестал понимать? Давай вернемся к этому месту, я с радостью расскажу… — Эй, — улыбнулся Берлин, увидев, как замолчал Палермо. — я спокоен, пока ты знаешь, что делаешь. Мне этого достаточно. — Ладно, — улыбнулся в ответ Мартин, замечая насколько близко к друг другу они стоят. — будь уверен, я знаю, что делаю. — Я и не сомневался, — рука Андреса по-прежнему держала друга за талию. Это прикосновение обжигало, и Мартин боялся сделать лишнее движение. Они шли по галерее, смотря по сторонам. Андрес планировал, какие картины точно стоит взять, а какие можно и оставить. Мартин же выяснял, как устроена система безопасности. — Нам нужно знать, какие камеры двигаются, — прошептал Палермо, наблюдая за размещением приборов. — Тогда подыграй мне, — прошептал Берлин в ответ, нежно поворачивая голову друга к себе и мягко целуя его в щеку. — быстро, Мартин. — Та… та, что в углу неподвижна, — чуть не задохнулся Палермо, ощущая горячие поцелуи на своей щеке и шее. Мартин быстро взял себя в руки и обнял друга за шею, чтобы все выглядело еще более реалистично. — мне нужно увидеть камеру у входа, — Берлин повернул голову Палермо в нужную сторону, продолжая прокладывать нежные дорожки из поцелуев. — камера у входа двигается. — А та, что справа? Возле лестницы? — прошептал на ухо друга Андрес, и тому потребовалось сменить позу, чтобы увидеть камеру, поэтому Мартин уткнулся носом в щеку Берлина, застенчиво целуя его. — Не двигается. — Отлично, — улыбнулся Андрес. — подожди, я хочу, чтобы охранник увидел. — Ну, я не против, — прошептал Мартин и прикусил губу, потому что в его голове возникла одна безумная идея. — я думаю, мы должны поцеловаться, чтобы нас действительно приняли за парочку. — Только без стонов, Берроте, — пошутил Андрес, и Мартин быстро соединил их губы, закрывая глаза. Его сердце выпрыгивало из груди, а руки слегка подрагивали из-за накатившего возбуждения. Андрес на секунду открыл глаза и заметил, как охранник смотрит на них и смущенно отворачивается. Мартин был слишком увлечен поцелуем, а Берлин просто не мог оторваться от мягких и сладких губ аргентинца. Конечно, Андрес знал о чувствах Палермо, и ему нравилось время от времени поддразнивать друга, будь то легкое прикосновение или слишком интимный комплимент. — Ладно, Мартин, — Андрес наконец прервал поцелуй и ухмыльнулся, увидев, как покраснел его друг. — пойдем, — Берлин снова взял Палермо за талию, и они пошли вдоль рядов с картинами. Это был их второй поцелуй. Именно такие моменты заставляли Мартина вновь оживать. Удивительно, как долго уже Палермо любит Берлина. Его любовь не ослабевает, а только все больше крепнет с каждым невесомым касанием и теплой улыбкой друга. Мартин часто проводил ночи с какими-то парнями, которые всегда были разными, но он всегда возвращался к Андресу. Такой преданности Берлин никогда не встречал, и его главной целью было держать Палермо рядом, как можно ближе, но в то же время пытаясь не создавать иллюзий, что у того есть шанс. Вернувшись поздно вечером в отель, они сели смотреть какой-то старый немецкий фильм, но мысли Мартина были совершенно в другом месте. Он выглядел очень нервным, но в то же время робким, и Андрес просто спокойно ждал, когда его друг все же сорвется. — Что ты думаешь о поцелуе? — наконец осмелился спросить Палермо, когда на экране стали мелькать финальные титры. — Поцелуй есть поцелуй. Мы отвлекали внимание, чтобы понять, как работают камеры, — пожал плечами Андрес и улыбнулся. — Да, но… — Палермо придвинулся ближе к другу. — тебе понравилось? — Почему ты спрашиваешь? — Ну, — Мартин приблизился к Андресу и мягко коснулся носом его щеки. — я спрашиваю, потому что, если тебе понравилось, мы могли бы… сделать это снова. — Мне нравятся женщины. — И? Поцелуй есть поцелуй, Андрес, а ты одинок. — Тебе нужно найти себе кого-нибудь, — рассмеялся Берлин, качая головой. — Не-а, — Палермо смешно сморщил нос. — я не хочу. — Ну, конечно… — с губ Андреса сорвался короткий смешок, когда он посмотрел на лицо друга. — ты уже столько раз пытался сделать это, Мартин. — Да, но… сегодня ты это начал, — Палермо залез на колени Берлина. — теперь ты должен иметь дело с последствиями, а? — Как насчет того, чтобы сначала выпить немного вина? — Нет, — Палермо покачал головой и ухмыльнулся, прикусывая нижнюю губу. — как насчет того, чтобы ты сначала поцеловал меня? — Мартин, — Андрес тихо рассмеялся. — Не говори мне «Мартин». Слишком поздно для этого, Фонойоса, — он наклонился и нежно поцеловал Берлина в губы. — все не так уж и плохо, а? — Мартин снова поцеловал его, но на этот раз с особой страстью впиваясь в его губы. — Ну же, Андрес… — Ты еще пожалеешь об этом, Берроте, — предупредил Берлин и вцепился ногтями в бока друга. — Никогда, — покачал головой Палермо. — Ну же, покажи мне, на что ты способен. — Берлин подхватил друга за бедра и впечатал того спиной в диван. Андрес кусал губы Мартина, целовал его с такой страстью, что Палермо не мог поверить, что это все происходит на самом деле. — Contento*? Хм? И что теперь? — Берлин тяжело дышал, его взгляд был прикован к Палермо. — Теперь я могу помочь тебе раздеться и… — Нет, — покачал головой Андрес, и внезапно Мартину стало не хватать тепла его тела. — Что? Почему? — он приподнялся, чтобы посмотреть на друга. — ты так заботишься о своей ориентации, что не можешь переспать со мной? — Дело не во мне, Мартин. — Ах, да? — Палермо заметно начал злиться. — Тогда сделай это. Трахни меня. — Нет. — И почему же? — Потому что, дорогой мой Мартин, — Берлин тяжело вздохнул, будто разговаривал с непослушным ребенком. — Ты не выдержишь этого. — Чушь собачья, — пробормотал себе под нос Палермо, но спорить больше не стал, потому что понимал, что его друг был прав. — Теперь мы можем выпить вина? — Это было самое яркое событие нашей поездки, — рассмеялся Андрес. — Хочешь пойти со мной на спектакль сегодня? — Сегодня очень хорошая погода, мы могли бы пойти в бассейн, — мягко улыбнулся Мартин, переплетая их пальцы вместе. — глупо покидать дом, где есть бассейн, Андрес. Проведем некоторое время вместе, только ты и я, потому что позже у нас не будет такой возможности… — Верно, — кивнул Берлин, притягивая друга ближе. — Ты можешь поверить в то, что подготовка начнется меньше, чем через месяц? — Я не хочу думать об этом… сейчас есть кое-что другое, на чем я бы хотел сосредоточиться, — улыбнулся Берлин и потянулся за поцелуем.

***

Мартин очень любил воду, но веселая улыбка вмиг исчезла с его лица, когда он по пояс зашел в бассейн. — В чем дело? — Андрес взглянул на друга, который застыл на месте и побледнел. — В последний раз, когда я заходил в воду… я чуть не утонул, — Берлин мог буквально видеть страх в его глазах. — Я с тобой, — Андрес взял Мартина за плечи, осторожно притягивая к себе. — пошли. — Ладно, — сглотнул Палермо и очень медленно вошел глубже в воду. — Видишь? — Берлин обнял его и нежно коснулся губами лба друга. — Все хорошо, Мартин. Ты в безопасности. — Я знаю, — веселая улыбка вновь появилась на лице Палермо. — я хочу нырнуть. — Ты такой ребенок, — рассмеялся Андрес, смотря, как Мартин исчезает под водой. Когда он вынырнул, смех Берлина стал еще громче. — Ты похож на мокрую крысу. — Прошу прощения? — Палермо тут же подплыл к Берлину и потянул его под воду. Они вели себя как дети, брызгаясь друг в друга и громко смеясь. В какой-то момент Андресу удалось схватить Мартина, прижать его к краю бассейна и впиться ему в губы. Палермо запустил пальцы в мокрые волосы Берлина, когда тот подхватил его за бедра, заставляя обвить ногами свою талию. Они полностью потерялись в страстных поцелуях, и, казалось, ничто не в силах оторвать их друг от друга. Однако в этот день им очень не везло. — Dios mio, вы серьезно? В бассейне?! — смущенно пробормотал Серхио, и книга в его руке чуть не упала в воду. Он собирался посидеть в гамаке и почитать, и уж точно не ожидал, что застанет такой жаркий сеанс поцелуев. — Брат, тебе не стыдно? — Андрес отстранился от смущенного Мартина и покачал головой. — Уже второй раз за несколько часов ты портишь мне настроение. — В бассейне, Андрес? — вскрикнул Серхио, заставив Палермо тихо рассмеяться. — Ну, это же мой бассейн, — Берлин поцеловал Мартина в губы и усмехнулся. — Пожалуйста… у нас же есть спальни в доме. — Иногда хочется сменить обстановку, — пошутил Андрес, обнимая Мартина за талию. — Я запутался… вы двое вместе или нет? — Все довольно сложно, — наконец сказал Палермо после затянувшегося молчания. — но это не значит, что мы не можем целоваться в бассейне. — Я больше не зайду в воду, — Серхио поправил очки и, развернувшись, пошел к гамаку, что-то говоря себе под нос. — Кажется, весь мир пытается сказать нам, что мы не должны заниматься любовью, — рассмеялся Мартин. — Если Серхио — это весь мир, то ладно, — Андрес закатил глаза. — Ты весь мой мир, — их взгляды встретились, и Берлин почувствовал, как начинает задыхаться. Он не мог произнести ни слова, в его груди вновь появилось странное сдавливание, но в этот раз было не больно. — Что ты сказал? — совершенно ошеломленно прошептал он. — Я сказал, что ты весь мой мир, Андрес, — мягко улыбнулся Мартин и заметив, что Берлин не может выдавить из себя ни слова, прошептал. — Не надо ничего говорить. Просто поцелуй меня так, как мне нравится. — Андрес так и сделал. Он сделал бы все для Мартина, даже не задумываясь. Может быть, именно по этой причине они в одних халатах оказались на кухне глубокой ночью. Палермо очень хотел фруктов, а Берлин был не против съесть немного попкорна. — Ты думаешь, мой план побега достаточно хорош? — неуверенно спросил Мартин, кусая зеленое яблоко и болтая ногами. Он сидел на барной стойке, на которую облокотился Андрес. — Я считаю его гениальным, — признался Берлин, отправляя в рот небольшую горсть попкорна. — Почему ты спрашиваешь? — Потому что у меня есть запасной план на случай, если все пойдет слишком хреново, и мне придется вытаскивать тебя оттуда. — Мартин, — Андрес выпрямился, вытирая руки бумажным полотенцем. — этого не случится. — Ты не можешь знать это, — пробормотал Палермо, смотря в пол. — Может случиться все, что угодно. — Ты не доверяешь Серхио? — Берлин взял у друга яблоко и, откусив кусочек, вернул обратно. — Я доверяю Серхио, — кивнул Мартин, дотрагиваясь до руки Андреса. — но больше я доверяю своим инстинктам. — Ничего плохого не случится. Или мы оба умрем, или выживем и выйдем оттуда вместе. — У меня такое странное чувство… будто ты сделаешь какую-то глупость, — Палермо снова откусил яблоко, прежде чем бросить его в мусорное ведро и притянуть Андреса ближе, обхватывая ногами его бедра. — Например? — Пожертвуешь собой ради меня, — пожал плечами Мартин. — я запрещаю тебе делать это, ясно? — Мы оба либо умрем, либо сбежим. Вместе. — Андрес дотронулся до щеки друга. — Я обещаю. — Я расскажу тебе запасной план, и ты выучишь его наизусть. Только ты. — голос Палермо звучал очень серьезно. — Хорошо, — Берлин знал, что спорить на эту тему было бесполезно. — Обещай. — Обещаю. — Ладно, — кивнул Мартин, вздохнув. — Эй, — Андрес коснулся подбородка друга, чтобы тот посмотрел ему в глаза. — не забивай свою гениальную голову этим. У нас еще есть время, так ведь? — Да, прости, — прошептал Палермо, утыкаясь лбом в плечо друга. — я просто не могу перестать думать об этом. — Я могу помочь тебе забыть об этом на пару часов, — улыбнулся Андрес и поцеловал Мартина в висок. — Я почти уверен, что Серхио не прервет нас в третий раз. — Никогда не знаешь, когда ему захочется заняться поисками своей зубной щетки, — хихикнул Мартин, заставив друга недовольно фыркнуть. — Ты засранец, Берроте. — Я знаю, — улыбнулся Мартин, обнимая Андреса за шею. — я бы с удовольствием выкинул все мысли из головы, но не думаю, что нам стоит… — Ты не хочешь? — Берлин коснулся губами шеи Палермо, заставив того вздрогнуть. — Глупый, конечно, я хочу, — Мартин запустил пальцы в волосы друга. — но мы не должны торопиться. — Я могу быть медленным. — Андрес, пожалуйста… — выдохнул Мартин, и никто из них не знал, были ли эти слова призывом к действию или просьбой прекратить. — Я просто хочу, чтобы ты перестал думать, — Берлин нежно укусил Палермо за нижнюю губу, заставив друга тихо застонать. — Мы, правда… мы не должны… — Мы уже целуемся, — прошептал Берлин в губы друга. — Да, но… если мы займемся сексом, я потеряю голову, — Мартин задыхался, целуя Андреса и слегка дергая его за волосы. — Разве это плохо? — Берлин распахнул халат Палермо. — Я думаю, ты уже потерял голову, — усмехнулся он. — Заткнись, — прошипел Мартин и впился в губы друга горячим поцелуем. Он начал громко стонать, когда Андрес спускался вниз, целуя и кусая его шею и ключицы. Палермо хватал Берлина за волосы, притягивая того ближе. — Черт возьми, да вы достали! — Берлин быстро отстранился от Мартина, который сразу же громко рассмеялся, увидев Серхио в нелепой синей пижаме, тапочках и с зубной щеткой во рту. Андрес до последнего пытался сдержать смех, но в итоге не выдержал. — Что смешного? А? Почему вы смеетесь?! — Гребаная… зубная щетка… — Мартин задыхался теперь уже от смеха, слезы текли по его щекам. — И тапочки… — прохрипел Андрес, держась за стойку, чтобы не упасть. — При чем тут моя зубная щетка? — Серхио смотрел на них, отчего тем стало еще смешнее. Им понадобилось добрых пять минут, чтобы наконец успокоиться. — Серхио, ты меня убиваешь, — захихикал Мартин, быстро моргая, чтобы избавиться от слез. — ты невероятный. — Я? Извини, я хотел просто налить стакан воды, как нормальный человек, и что я слышу, выходя на кухню? Гребаные стоны! — Тебе стоит купить кулер и поставить его себе в комнату, — ухмыльнулся Андрес, целуя Мартина в макушку. — Я больше никогда не смогу смотреть вам двоим в глаза, — пробормотал Серхио, краснея. — Тебе не понравилась моя нагота? — пошутил Мартин, прикусив нижнюю губу. — Я… да пошел ты, Берроте! — Серхио быстро взял стакан воды и вышел из кухни. — Я больше так не могу, — засмеялся Палермо, уткнувшись лбом в плечо Берлина. — Через два дня приедет Хулия, так что у нас вообще не будет времени… — О, не волнуйся, querido, — Мартин нежно коснулся губами щеки друга. — ничто меня не остановит, когда я решу, что пришло время для секса.