Пламя в твоей груди

Всю оставшуюся неделю он постоянно чувствует на себе взгляд Ямагучи во время занятий, словно тот думает, что Кей сейчас вскачет, выбежит из комнаты и спрыгнет с крыши школы: раздражает ли его это или успокаивает – он пока решить не может. И хотя Ямагучи всегда стоял рядом с ним на тренировке, то теперь он еще ближе. По крайней мере ему так кажется. Кей просто мог себе это напридумывать, но все-таки приходит к выводу, что это не его история, когда, поворачиваясь, чтобы бросить мяч в телегу под конец тренировки, он врезается прямо в грудь Ямагучи, отталкивая его назад на несколько шагов. — Моя вина, Цукки, — говорит Ямагучи, бросая мяч в корзину. Кей кладет руки на бедра. — Хорошо, — вздыхает он. — Что ты делаешь? — А? Что ты имеешь в виду? — То, что ты следил за мной всю неделю, будто я сейчас сорвусь и достану бензопилу. — Э-э, Цукишима, — кричит Кагеяма неподалеку. — Мне не нравится, как слово «бензопила» звучит от тебя. — Тогда перестань подслушивать. — Вот видишь, Кагеяма! — раздается радостный голос из-за его спины. — Тише, тупица. Помоги мне снять сетку. — Я помогу тебе, Кагеяма-сан! — кричит какой-то нетерпеливый первогодка. — Л-ладно. Кей закатывает глаза и снова возвращает взгляд к Ямагучи, который строго смотрит на него. — Что? — спрашивает тот. — Мы должны закончить уборку, — отвечает Ямагучи, пока Энношита кричит на них на весь спортзал, держа волейбольные мячи под каждой рукой. — Давайте, вы двое! Мы почти закончили! Когда все чисто, команда полукругом садится возле Энношиты, который выглядит еще более уставшим, чем обычно. Кей представить не может, как удержать всех этих людей в строю дольше, чем на час; он очень уважает Энношиту за это. Ячи, сидящая за капитаном, вздрагивает, когда тот кричит на Танаку и Нишиною, чтобы те заткнулись и слушали. Хината подвигается ближе к Кагеяме, тем самым отодвигаясь от первогодки – кажется, его зовут Юшин – и Тобио не замечает ни того, ни другого. Зато все заметили, что новичок действительно потеплел к Кагеяме. Кей оглядывается на Энношиту, когда чувствует на себе вопросительный взгляд Хинаты. — Знаю, некоторые из вас не захотят это услышать, — объявляет Энношита, — но пришло время для командной ночевки. Кей вздыхает. Он знал, что это произойдет. Ямагучи смеется над его страданиями. — Вот как ты это объявляешь? — ревет Танака. — Кто не захочет услышать это? — Это прекрасные новости! — соглашается Нишиноя. — Наконец-то! Как и в большинстве случаев, Кагеяма сидит с каменным лицом. — Нам тоже надо? — Да, Цукишима, — заявляет Энношита, указывая на него. — Настало время для сближения команды, особенно с нашими тремя новыми первогодками. Это для подкрепления командного духа на площадке. Юшин ударяет кулаком в воздух и чуть ли не попадает в голову Кагеямы. Двое первогодок рядом с ним хлопают друг друга по ладоням. — Командный дух! Командный дух! Командный дух! — громко поют Танака и Нишиноя. Все больше членов клуба присоединяются, и Кей практически видит сожаление в глазах капитана, прежде чем тот закрывает их и зажимает переносицу – новая привычка, которую он приобрел с тех пор, как ушел Даичи. Ему нужно подкрепление, но в этом году еще рано избирать вице-капитана. Кей анализирует полукруг. Танака, наверное, был бы хорошим претендентом. Возможно, Киношита, хотя он мало что знает о нем, кроме того, что капитан его любит. Может быть, второгодка? Хината? Он волевой и настойчивый. Кей наблюдает, как рыжий, о котором идет речь, рыскает по полу, чтобы дать пять ярко улыбающемуся Ямагучи, и теряет ход своих мыслей. — Чей дом? — спрашивает Ямагучи. — У Цукишимы довольно большой дом, — издевается Хината, свисая с плеча шатена, наклоняясь и тыкая Кея в ребра. — Ни за что. К черту. — Расслабься. Это будет у меня дома. — У вас дома, капитан? — щебечет Юшин. — Так круто! — Это не так уж круто, — возражает Киношита. Энношита с упреком смотрит на него и откашливается. — Происходить все будет у меня дома на следующих выходных. Мы пойдем прямо после вечерней тренировки. Понятно? Карасуно встает и утвердительно выкрикивает.

***

Снаружи достаточно прохладно, и волейбольный клуб застегивает куртки на ходу. Облака невинно бродят по вечернему небу. Первогодки своей группой вместе выходят на улицу, внимательно слушая Юшина, самого высокого из них (к сожалению, Юшин довольно застенчивый, но вообще-то такого же роста как Ямагучи; Кей надеялся, что новички добавят немного роста в их команду), который что-то оживленно рассказывал. Из наушников на шее Кея доносится музыка. — …а у Карасуно больше нет волейбольной команды? Можешь представить? Боже мой! — волнуется Хината, когда Кей снова втягивается в разговор. — О чем ты, черт возьми, говоришь? — смеется Ямагучи. — Слушай, типа у кого-нибудь может быть приготовлен план мести для кого-то из нас или типа того, и он может преследовать этого человека. А потом просто решит осуществить его, увидев нас беспомощных и спящих на полу Энношиты, поэтому нам всем нужно пойти! — Ты насмотрелся всяких фильмов, — категорически говорит Кагеяма. — Если я насмотрелся, то и ты тоже. — Когда важные политические деятели посещают собрания, пара из них должна оставаться в другом месте на тот случай, если что-то произойдет. Вот как заботятся о том, чтобы оставался еще кто-нибудь для руководства, если все остальные внезапно исчезнут. Или станут недееспособными, — вставляет Кей. — Исчезнут?! Типа умрут? — Хината смотрит на него с широко раскрытыми глазами. — Именно, — отвечает он, мрачно улыбаясь. — Ребята, у вас крыша поехала, — мимоходом говорит Энношита, проходя вместе с остальными третьегодками. — Энношита-сан! — напоследок кричит Хината. — У тебя же замки на всех дверях, верно?! — Я отказываюсь оставаться там. — Ни за что, Цукки. Тебе больше всего надо сдружиться с первогодками, — утверждает Ямагучи. — Что? Почему я? — с отвращением спрашивает Кей. — Потому что остальные хотя бы иногда взаимодействуют с ними, — ворчит Кагеяма. — Я не виноват, что тот высокий влюблен в Короля, — низким голосом сообщает блондин. — Кто? Юшин? — разворачиваясь, удивляется Хината. Ямагучи быстро пытается заткнуть его, но первогодка уже поворачивается, обращая свое внимание на них. — Да, Хината-сан? — откликается Юшин, заправляя прядь волос за ухо: по непонятной причине этот ребенок разговаривает с Хинатой, но смотрит на Кагеяму, и это так раздражает. — Мне было интересно, всегда ли у тебя были светлые волосы! — выкрикивает Хината через секунду. — Оу. Да, это так! — отвечает Юшин, поворачиваясь к Кею и улыбаясь. — Ты тоже натуральный блондин, Цукишима-сан? — Ага, — одновременно отвечают Ямагучи и Кей.

***

— Могу поспорить, ты волнуешься за меня, — вздыхает Кей, останавливаясь на крыльце Ямагучи. Пара мотыльков танцуют вокруг лампочки, освещающей пространство. Тадаши убирает руку с ручки парадной двери и медленно неохотно поворачивается. — Я знаю, что ты можешь, но это не значит, что я все еще не буду волноваться. — Я в порядке. — Что случилось? — вздыхает Ямагучи, хмурясь. Кей с минуту стоит там, взвешивая все возможные варианты. Как много правды он сказал? Насколько неопределенный ответ он может дать Ямагучи? Он не может просто отмахнуться от него, как мог бы сделать год назад. Кей сопротивляется желанию закусить губу. Что если он просто… сказал это? Что если он просто начал изливать душу на переднем крыльце Ямагучи? «Мне кажется, что я влюбился в тебя, а ты в меня, и, может быть, мы оба должны просто признать это, чтобы не приходилось смущаться, когда мы ловим взгляды друг друга или идем слишком близко. И ты в любое время можешь класть свою ногу на мои колени, а я могу считать твои веснушки, пока ты играешь на приставке, и в этом не будет ничего странного. В конце концов, это всего лишь мы; мы, которые всегда шли к этому». Из-за этих мыслей у него начинает кружиться голова. Он благодарен порыву холодного ветра, который очнул его. Это не в его стиле – думать только о хорошей стороне ситуации, поэтому он также размышляет и об обратной, что непрерывно сгрызает его, когда он думает о Ямагучи: «Я лишусь всего, что что-либо значит для меня, когда это все закончится». И это до дерьма пугает его. — Спокойной ночи, Цукки, — вздыхает Ямагучи и снова тянется к дверной ручке, но Кей хватает его за руку. — Подожди, — останавливает он. Взгляд Ямагучи скользит от руки, прижатой к его собственной, к лицу Кея. — Плохой сон, — признается последний. — Воспоминания. — Плохие воспоминания… — Ямагучи замолкает. — Акитеру? «Не совсем». Ему хочется засмеяться. — Нет, нет, это был… это был первый раз, когда я ночевал у тебя. Ямагучи поднимает голову. — Для тебя это плохое воспоминание? — ломано произносит он. — Нет, Тадаши, нет. Послушай. Дай мне закончить, — Кей, наконец, опускает руку. Он сделал бы что угодно, чтобы Ямагучи перестал смотреть на него так, будто сзади кто-то вонзает нож в его спину. Еще один порыв ветра; они оба пытаются справиться с дрожью. — Помнишь, когда я зашел в ванную посреди ночи, а ты… — Кей делает паузу. — Пытался стереть веснушки? — Ластиком. — Да. Ямагучи поднимает руки к лицу, словно хочет ткнуть в него, но останавливается на полпути, позволяя парить им между ним и Кеем, прежде чем те снова опускаются и нервно сжимаются. Это заставляет Кея нервничать, поэтому вместо этого он предпочитает наблюдать за красной дверью позади Ямагучи. — У тебя была паническая атака, потому что тебе приснилось это? — тихо спрашивает он. Кей беспомощно кивает, понимая, что пазл не складывается, потому что у Ямагучи нет некоторых деталей. — Раньше у меня их никогда не было. — Ты никогда не паникуешь. — Я тоже так думал, — отвечает Кей, глядя на парня. — Так что тогда…? — Прости, Ямагучи. Я не знаю. Я не знаю, ладно, я просто проснулся из-за этого и все, — он не заканчивает предложение, поскольку понятия не имеет как, но Ямагучи все еще смотрит на него в ожидании большего. Кей хочет, чтобы он помог, но тогда ему придется открыться. Он качает головой и выдыхает. — Думаю, мне просто нужно было увидеть тебя. Ямагучи сначала медленно кивает, затем ускоряется, пока не покачивает головой вверх и вниз, его широкая улыбка выглядит так, будто она сейчас расколет его лицо на две части, а волосы, которые всегда лежат прямо, неистово кружатся в зимнем воздухе. — И это сработало, — бормочет Кей, — потому что, как только я увидел твое лицо и веснушки, я понял, что со мной все будет в порядке. Ты меня успокоил. И я пришел в порядок. Я в порядке… Что? Что с лицом? — Так, просто, — бормочет Ямагучи, — просто приятно осознавать, что я нужен тебе. Кей не понимает, что это значит; конечно ему нужен Ямагучи, но эти слова все равно согревают его. Он все еще ощущает уют, после того, как Ямагучи заходит домой, будто в его груди разожгли маленький костерок. Легкая ухмылка придает ему решительности на всю оставшуюся дорогу домой.

***

Хината совершенно не синхронизируется с Юшином. Они делают блок в абсолютно разное время, уже несколько раз наступали друг другу на ноги, и даже когда один из них заявил об этом, они все равно делали то же самое. — Тупица! Тупица, Хината! Ты же слышал, что он сказал! — Я знаю! — огрызается Хината и поворачивается к Юшину, бормоча. — Извини. Моя вина. — Ничего страшного, Хината-сан. В любом случае, просто быть на одной площадке с тобой – это круто! Кей чуть ли не сообщил первогодке, насколько самодовольным тот выглядит. Хината разрывается между раздражением и сгоранием от похвалы, из-за чего его лицо выглядит так, будто у него запор. Это заставляет Ямагучи прикрыть рот рукой, подавляя смех, а Кея спасает удушающий кашель. — Ничего страшного, Хината, — соглашается Ямагучи с задней линии. — Еще один, Танака-сэмпай! По мере продолжения тренировки тот факт, что Хината общается со всеми на площадке, за исключением блондина первогодки, становится более очевидным. Кагеяма опять что-то разжевывает ему, и вместо того, чтобы прикрикнуть в ответ, Шое становится все более взволнованным. Кею больно на это смотреть. Самодовольный взгляд снова возвращается на лицо Юшина, и это действительно начинает его раздражать. — Мне плохо, — шепчет Ямагучи. — Рано или поздно до него дойдет, — отвечает Кей, поправляя свои очки. — Я не это имел в виду. Они оба поворачиваются, когда входит Энношита и, хватая Хинату и Кагеяму за футболки, тащит их в угол спортзала. К сожалению, Кей ничего не может понять на расслабленном языке тела капитана. К ним приближается Нишиноя, игриво щелкая Кея в затылок. — Вы это о чем? — щебечет он. — Что, черт возьми, с ними сегодня? — подбегает Танака. Кей и Ямагучи обмениваются взглядами. — Без понятия. Нишиноя опускает свой локоть на плечо Танаки, и дуэт бросает на них подозрительный взгляд. Через плечо парня Кей видит Юшина, стоящего к ним спиной, гораздо более неподвижного, чем он был минуту назад. Очевидно, что он подслушивает, поскольку практически видно, как у того дергаются уши. — Давайте, что-то точно есть. Мы видели, как вы, ребята, только что посмотрели друг на друга. — Не было такого, — говорит Кей, вытирая пот со лба. — Было, — утверждает Нишиноя, осматривая свои ногти. — Это был один из тех ваших классических взглядов, которые вы делаете, когда знаете что-то, чего не знаем мы. — Не наша вина, что мы намного умнее вас, — ухмыляется Кей. — Умник, — безобидно отчитывает его Танака. — Давайте, что-то не так с вашим странным дуэтом. — Давайте, расскажите нам, расскажите нам! — Ноя-сан, мы правда не знаем, — настаивает Ямагучи. — Оу, чувак. Трудно не поверить Тадаши, когда он такой милый, — сдается Нишиноя. — В прошлом году ты дождаться не мог, чтобы сдать их, — раздраженно напоминает Танака. — Ты смягчился, Цукишима. — Конечно, вокруг так много красивых парней! Две третьегодки ревут от смеха, разбредаясь по своим местам на площадке, по-прежнему хлопая себя по коленям. Кей вечно становится перед выбором: либо быть измученным, либо забавляться ими. Он слышит, как Ямагучи рядом с ним явно хихикает, отворачиваясь от Танаки с Нишиноей и недоверчиво глядя на Кея. — Это было довольно забавно, — смеется Ямагучи, хватая его за плечо, — ты должен это признать. Кей издает короткий смешок. — Это определенно не самое худшее, что они могли сделать.

***

От кого: Хината Ш Тема: обожеобожеОБОЖЕЕЕ мы устроим конкурс на САМУЮ НЕЛОВКУЮ ПИЖАМУ на ночевке у энношиты-сана!!!! От кого: Хината Ш Тема: обожеобожеОБОЖЕЕЕ НЕ забудь, цукишима!!! Кому: Хината Ш Тема: обожеобожеОБОЖЕЕЕ Я не буду участвовать в этом От кого: Хината Ш Тема: обожеобожеОБОЖЕЕЕ ямагучи будет Кому: Хината Ш Тема: обожеобожеОБОЖЕЕЕ Он может делать все что захочет Кому: Хината Ш Тема: обожеобожеОБОЖЕЕЕ Я заплачу, чтобы увидеть Кагеяму в неловкой пижаме. Убедись, что он участвует От кого: Хината Ш Тема: обожеобожеОБОЖЕЕЕ ОН СКАЗАЛ ЧТО СДЕЛАЕТ ЭТО ТОЛЬКО ЕСЛИ ТЫ БУДЕШЬ УЧАСТВОВАТЬ!! еще он хочет узнать сколько ты ему заплатишь Кому: Хината Ш Тема: обожеобожеОБОЖЕЕЕ Хината, тебе лучше пойти спать, если ты не хочешь заснуть завтра первым, как настоящий лузер От кого: Хината Ш Тема: обожеобожеОБОЖЕЕЕ черт ты прав

***

Вечерняя тренировка перед командной ночевкой гораздо более дружелюбна, чем обычно, поскольку все знают, что они все равно проведут следующие двенадцать часов вместе. Все довольно забавно, но строго. Кей уверен, что капитан работает с ними усерднее, чтобы потом они не были такими шумными. Он оценил эту стратегию и сообщил об этом Энношите в клубной комнате, который просто ухмыльнулся и похлопал его по спине. Обидно, что тактика, похоже, не рабочая. Громоподобная группа в приподнятом настроении растянулась на груде одеял на полу главной комнаты капитана. На большом телевизоре возле стены идет какой-то боевик. Родители Энношиты некоторое время назад вернулись в свою спальню, не говоря ни слова, кроме того, чтобы они хорошо провели время. — У тебя такие крутые родители! — воспел Хината. — Хината, тише! Это лучший момент! Когда проходят финальные титры, Ямагучи, наконец, поднимает голову с плеча Кея – он задремал где-то на втором взрыве вертолета. После этого Кею было сложно сконцентрироваться на фильме, от чего у него теперь болит голова. — Он может заснуть буквально где угодно, — бормочет Кей первогодкам, когда те спрашивают в порядке ли он. — Я уже встаю, — зевает Ямагучи. — Извините, извините. Клянусь, я уже встаю. — Однажды он заснул возле магазина Саканошиты, когда мы с Кагеямой пошли за газировкой, — объявляет Хината. — О! А еще один раз мы нашли его спящим на полу клубной комнаты перед тренировкой. — Клубной комнаты? — фыркает Танака. — Простые потребности, — объясняет Ямагучи, потирая затылок. — Мой брат нашел его спящим на нашем крыльце, когда мы были в младшей школе, — бормочет Кей, пока в его бок врезается острый локоть. — Что будем делать? — спрашивает Юшин. — Правда или действие, — сразу же отвечает Нишиноя. — Я не уверен насчет этого, — говорит Энношита. — Что? Почему, черт возьми, нет? — спрашивает Хината, высовывая нижнюю губу. Кагеяме хватает одного его взгляда, и он внезапно тут же оказывается в деле. «Сосунок», — думает Кей. — Это традиция. — Традиция? У нас всего-то были две такие командные ночевки, — говорит Киношита. — Да, и мы делали это оба раза! — отвечает Хината. — Вряд ли вы делаете это ради традиции. — Тише, Цукишима! Киношита вздыхает и поворачивается к Нишиное. — Помнишь, когда ты загадал Азумане-сану бегать вокруг дома Сугавары без футболки, а потом он две недели лежал в постели? — Это потому что Асахи слабак, — радостно заявляет Нишиноя. — Ты скучаешь по нему, — Танака тыкает его в бок. — Да, Рю, конечно, — задумчиво отвечает либеро, как будто Асахи-сан переехал в Россию, а не в квартиру по соседству с домом родителей. — Хорошо, что если мы будем играть в только правду? — Правда или правда? — оживляется Хината. — Это так тупо, — стонет Кей. — Это ты тупой, — отвечает Нишиноя. — Или ты хочешь посмотреть продолжение фильма? Я могу взять его в своей сумке, но, думаю, там еще больше взрывов вертолетов… — Правда или правда, — быстро перебивает Энношита, хлопая в ладоши. — Давайте, все в круг. Не стесняйтесь, придвигайтесь друг к другу, — распоряжается он, игнорируя тот факт, что большинство парней уже делят одеяло минимум с одним человеком. Некоторое время назад Кей сбросил их одеяло с колен, чтобы полностью отдать его Ямагучи, когда тот заснул. Как он и ожидал, первогодки собираются вместе: Юшин посередине, накрытый одеялом, которое спадает на плечи двух других парней по бокам. Рядом с ними Хината и Кагеяма непрерывно растягивают фиолетовое одеяло, пытаясь поделить его. — Кагеяма-кун, если тебе нужно одеяло, я могу поделиться! — предлагает Юшин. Хината внезапно отпускает одеяло. Кагеяма отшатывается назад, а Кей смеется. — Я в порядке. Или был бы, если бы Хината просто перестал перетягивать всю мою долю, — приходя в себя, огрызается Кагеяма. — Ты такой ребенок, тупица. Держи свое одеяло. Оно мне даже не нужно. Пойду к кому-нибудь другому. — Это так по-детски, — шепчет ему Ямагучи. Рыжий подползает, чтобы сесть рядом с ним, и укрыть ноги звездно-синим одеялом Кея. Унылый Кагеяма выглядит так, будто ему даже не нужно было то одеяло, за которое он так страстно боролся. Кей закатывает глаза. — Парни, вы можете перестать быть пятилетками хотя бы на пять минут? — невозмутимо говорит Энношита, видимо, читая мысли Кея. — Круто. Кто первый? — Я, Энношита! — Танака судорожно машет рукой. — Хорошо. Давайте поговорим о первых поцелуях! Комнату враз заполоняют румянцы, смешки и протестующие стоны. Нишиноя ударяет другого третьегодку рукой, лучезарно улыбаясь. Кей просто знал, что это дерьмо все-таки польется по трубам. Ямагучи берет свои каштановые пряди волос, завязывая их, и Кей на секунду засматривается на маленький хвостик. Тадаши почти никогда не делает этого, поэтому тот и получает максимум удовольствия, когда он завязывает их. Ямагучи поворачивается, чтобы одарить его дерзкой ухмылкой, когда Кей слегка дергает друга за хвостик. — Рю, мы все знаем, что ты хочешь поговорить об этом, потому что у тебя он был в начале этого года! — И что?! — Брось хвастовство, лысый, — говорит Киношита, хихикая, когда Танака оглядывается на него. Танака направляет свое внимание на первогодок, те, которые ниже – Кей с удивлением выясняет, что до сих пор не знает их имен – качают головами. Зато Юшин с нетерпением ждал ответа. — Мой первый поцелуй был как раз перед началом учебного года, — хвастается он. — Правда или действие не так работает, — информирует их Кей. — Правда или правда, — исправляет его Хината. — Думаю, мы отлично поладим. Мы оба хороши с дамами, — Танака подмигивает и подвигается, чтобы похлопать Юшина по спине. — Ты преувеличиваешь, Танака-сан, — говорит Кей. — Цукишима! — ревет Танака. — А что насчет твоего первого поцелуя? Ямагучи немного поворачивается, чтобы выжидающе взглянуть на него, кладя подбородок на колени. На самом деле, большая часть команды смотрит на него таким же образом. В ответ Кей лишь моргает. Он почти никогда не думал, что его кто-нибудь когда-нибудь поцелует, и еще меньше хотел сам поцеловать кого-то. Есть одно веснушчатое исключение, но Кей старается даже не думать ни о чем, касающемся этого исключения и поцелуев. Это расстояние, которое он никогда не сможет сократить, потому что прекрасно знает, что назад он вернуться уже не сможет. — Его не было. — Серьезно? — недоверчиво спрашивает Ямагучи. — Серьезно? — хором подхватывают остальные. У Кея возникает внезапное желание остаться один на один с Ямагучи, хоть он не совсем уверен, почему. Комната кажется такой переполненной, и здесь гораздо больше восторга, чем он привык. — Что-о? — вскрикивает Нишиноя. — Не ты ли постоянно получаешь признания от девушек? Кей пожимает плечами. — И что? Это еще не значит, что я хочу поцеловать кого-нибудь из них. Ему кажется, что Кагеяма слегка кивает в согласии. Кей знает, что ему тоже признавались множество раз; девушки застенчиво оттаскивали его посреди обеда от остальной части их группы, чтобы сделать это. Связующий всегда возвращался с пустыми руками, в то время как Хината всегда начинал говорить немного быстрее и отвлекаться еще чаще, чем обычно. Он понятия не имеет, что Шое будет делать, если Кагеяма найдет себе девушку. Не то, чтобы Кей думал, что это невозможно (по многим причинам). Серьезно, он может придумать множество причин. Немного жаль, что они слишком тупые, чтобы понять свои чувства. У него возникает вопрос, что хуже: не замечать их или все-таки осознавать. Когда он начинает думать об этом, присутствие Ямагучи рядом с ним разгорается неистовым огнем. — Цукки так крут, — хвалит Ямагучи. — Ты крут, Цукишима! — искренне соглашается Хината. — Никогда не думал, что Хината вступит в фан-клуб Цукишимы, — небрежно бросает Энношита Танаке. — Скучаю по тем временам, когда там был только один участник, — вспоминает Танака, положив руку на грудь. — Что насчет нашего фриковатого дуэта? — спрашивает Энношита. — Первые поцелуи? Как только задается этот вопрос, Кей вмиг чувствует сдвиг в атмосфере между двумя второгодками. Он следит за взглядом Кагеямы, сидящего возле Хинаты, и дивится как у них еще волосы дыбом не встали. Он смотрит на Ямагучи, чтобы увидеть, заметил ли он это, но тот уже повернулся к нему: они оба одинаково быстро отворачиваются. — Молчать – не в твоем стиле, Шое! Расскажи нам! — срывается Нишиноя, приглушая себя одеялом, в которое он завернут. Наступает многозначительная пауза, словно Хината подбирает слова. — Это было… хорошо. Ну, эм… это было классно. — Ты краснеешь! Это так мило! — А ты, Кагеяма? — спрашивает Энношита. — Да, — коротко отвечает Кагеяма. — Мой тоже был хорош. — Он тоже краснеет! Наш странный дуэт краснеет! Наш краснеющий дуэт, — гордо заявляет Нишиноя. Танака выглядит так, будто он готов расплакаться. — Наши маленькие второгодки, — вопит он, — они растут, целуются с девушками, я не могу в это поверить… — Так кто же тебе признался, Хината? Она из твоего класса? — спрашивает Киношита. — А? — выпаливает Хината. — Нет, признания не было. Мы просто. Эм. Это просто… Хината колеблется. Кей на секунду задумывается, почему они просто не могут соврать. Они действительно настолько тупые? Он мягко подталкивает плечо Ямагучи локтем, и тот понимает намек. — Никто не хочет меня спросить? — спасает ситуацию Ямагучи. Внимание команды переключается на веснушчатого подростка, и Хината наконец выдыхает. Цвет лица Кагеямы становится более человеческим, и теперь он не так похож на помидор. Кей считает, что они должны быть бесконечно благодарны и ему, и Ямагучи; возможно, Хината должен будет им две мясные булочки. Он мысленно записывает это, чтобы потребовать их позже. Энношита повторяет вопрос, который был задан всем в этой комнате, для Ямагучи, пока тот удивляется такому большому количеству внимания. — …Да, — признается он, — этим летом. Кей чувствует, как его сердце падает в живот, чувствует, как вокруг него пузырится кислота, съедающая его. — Конечно, конечно. Посмотрите на это личико! — радуется Нишиноя, — Она в твоем классе? — Просто соседка по дому в горах моих бабушки с дедушкой. Кей был там. Он пытается вспомнить о соседке, о девушке, о чем угодно, но терпит неудачу. Из хвоста Ямагучи выпадают несколько длинных волос, изящно обрамляя его лицо. Хината смотрит на Кея, но быстро отводит взгляд, когда тот замечает его. Нишиноя внезапно хлопает Кея по плечу. — Похоже, Тадаши перегнал тебя, да, Цукишима? Ямагучи наконец поворачивается к нему, застенчиво улыбаясь. Кей смотрит в ответ со стеклянными глазами. — Похоже на то. — Это не соревнование, придурки, — вздыхает Энношита, сжимая переносицу. — О! Давайте устроим соревнование! — Согласен. Хината, принеси мяч. — Кагеяма, нет, — капитан складывает руки перед собой так, будто готов выбежать из этой комнаты в любой момент. — Уже ночь. Мы не участвуем в соревновании. На самом деле, я думаю, что мы должны включить следующий фильм, который принес Ноя, и попытаться успокоиться. — Ну-у, уже закипаешь? — дуется Нишиноя. — Как вы думаете, есть мячи, которые светятся в темноте? — задумчиво спрашивает Юшин. — Твою ж мать, — Кагеяма вздыхает с широко раскрытыми глазами, будто кто-то только что дал ему рецепт бессмертия. — Я знаю, ладно?! Первогодка продолжает и подвигается ближе к связующему, но тот не замечает, хотя рыжий рядом с Ямагучи напрягается. Кагеяма – буквально единственный субъект, который может вытащить Хинату из его вечного седьмого неба, и Кей сомневается, что первый вообще обратил на это внимание. У него пролетает мысль об эмо-режиме Бокуто. — Ночной волейбол, — размышляет Ямагучи, указательным пальцем постукивая по подбородку. — Нам также понадобится сетка с подсветкой. Начинается какофония из голосов: — Определенно, — отвечает Киношита. — Светящиеся футболки?! — Вдвойне определенно. — На них должны светиться в темноте только наши номера. Это выглядело бы так здорово. — Светящиеся кроссовки? — спрашивает Юшин. — Почему бы и нет. — Кто-нибудь записывает это?! — спрашивает Хината, сильно разворачивая голову. Кагеяма и в самом деле держит ручку с бумагой на коленях и жестоко строчит. — Где он вообще их взял? — бормочет Кей Ямагучи. Все стихают только когда появляется экран меню сиквела к худшему фильму, который когда-либо видел Кей, с энтузиазмом играющий на экране телевизора. Все сразу же начинают бороться за лучшее место, а третьегодки плюхаются на единственный диван в комнате. Киношита высовывает язык, когда Хината пытается пожаловаться. — Привилегии семпаев, — с ухмылкой заявляет он. — Ага, конечно, как будто тебя кто-то когда-то семпаем называл. — Чикара! Оказалось, что несчастный диван не может уместить их всех, поэтому Нишиноя выкарабкивается через них на четвереньках. Кей должен сдержать смех, если никто не жалуется на это. Ямагучи ждет, пока тот не успокоится, прежде чем сделать то же самое; Нишиноя быстро перебегает по полу к краю дивана с Танакой и откидывается на него, пару раз ударяя того по затылку. Но, возможно, это лучше, чем сидеть прямо перед его громким ртом, который по любому будет кричать при каждом взрыве на протяжении всей автомобильной погони. Пусть первогодки разбираются с этим дерьмом. Ямагучи переворачивается на бок и укрывает колени звездно-синим одеялом, а Хината кружится от волнения, как насекомое вокруг лампочки. — Эй, Хината. Сюда, — заманивает его Кагеяма. Хината колеблется на месте, прежде чем засиять и специально плюхнуться между Кагеямой и Юшином: первый с успехом выталкивает Кея, который стонет, двигаясь к Ямагучи, и тот счастливо склоняется к нему. Ему слишком тепло и с Ямагучи и с одеялом, поэтому он отбрасывает его, и вместо этого с радостью поглощает тепло тела парня. Первый взрыв – на верхнем этаже больницы – и Нишиноя ревет от волнения, снова попадая ногой в затылок Кея. — Не мог бы ты следить за своими гиперактивными ногами, Ноя-сан? — Извини, извини, я просто так завелся! Это было так, бам! Бум! — Бум! Бэм, пау! — разумно добавляет Танака. — Бах! — дополняет Хината. У Кея возникает вопрос, насколько сильно ему пришлось бы биться головой об пол, чтобы прикончить себя. — Ноя, пнешь Цукишиму еще раз, и мы с ним вместе раздавим тебя до размера волейбольного мяча – что не слишком сложно, учитывая твой нынешний рост – и используем на следующей тренировке, — заверяет капитан. — Страшно, — хрипит Хината, зарываясь в одеяло. — С тобой, наверное, тоже такое можно легко провернуть. — Кагеяма, не делай хуже! — Просто логично размышляю. — В первый раз, полагаю, — говорит Кей. Ямагучи полусонно смеется. Кей слышит это и быстро фокусируется на фильме, что впечатляет, учитывая его содержание. Он все еще чувствует себя так, будто его бросили вниз головой. Как он мог не знать, что Ямагучи целовали? Когда он думает об этом, что-то в его груди вспыхивает, затем движется вниз, завязывая на его кишке болезненные узлы. Возможно, он не должен удивляться; им в конце концов семнадцать лет, и Кей знает, что его друг довольно привлекательный. Его предвзятость не влияет на его видение ситуации, верно? Он не уверен. Зато он уверен в том, что Ямагучи поцеловал девушку. Девушка поцеловала Ямагучи. Ямагучи и какая-то девушка поцеловали друг друга. Если честно, он думал, что они первыми сделают это с Ямагучи, когда кто-нибудь из них наберется смелости. Так что время идет, и наверняка по крайней мере одного из них поцеловали бы. Дело в том, что его друг был летом в горах жалких десять дней, и даже за это время он нашел кого-то, кого захотел бы поцеловать, вместо Кея. Ему кажется, что он тонет с головой над водой. — …думаю да. Цукишима такой худой. — Хотя у него есть эти бедра. — Что? — выпаливает Кей, вырываясь из своих мыслей. — Боже, где ты был? — Танака тычет ему в голову. — Мы уже пять минут обсуждаем хорошая ли из тебя подушка или нет, — сообщает Нишиноя. — Мы остановились на «нет», — добавляет Кагеяма. — Прекрасно. — Хотя у нас есть веские доказательства против этого, — заявляет Энношита. Кей смотрит на свое правое бедро, где отрубился Ямагучи. Он действительно может спать где угодно и в каком угодно положении; Кей завидует. Должно быть, Ямагучи сильно отключился, но теперь он чувствует его дыхание на своей коже. «Не дрожи. Не дрожи. Не дрожи.» — Хорошая из него подушка или нет, Яме, кажется, нравится, — отмечает Хината. — Как думаете, из меня бы вышла хорошая подушка? — Слишком мелкая, — отвечает Кагеяма, не отрываясь от телевизора. — Может быть, подушка для кукольного домика, — смеется Энношита. — Из Чикары бы вышла неплохая, — настаивает Нишиноя, закапываясь головой в живот Энношиты, чтобы высказать свою точку зрения. Энношита испускает маленькое «уф», но не отталкивает его. С каждым часом Кей начинает все больше уважать его терпение. — Походу он пускает слюни на моем бедре. Хината поворачивается, чтобы взглянуть, и третьегодка взрывается от смеха. Это будит всех трех первогодок, которые небольшой кучкой уснули на другом конце дивана; Кей уже забыл, что они были там. — Он будет слюней, — радостно заявляет Нишиноя. — Уже, — говорит Хината. — Цукишима, не могу поверить, что ты не отодвигаешь его! — продолжает Нишиноя. — Я могу, — бормочет Кагеяма, и Кей жестоко толкает его в бок. — Пусть побудет, — говорит им Кей. Кагеяма все еще хрипит рядом с ним, а Хината беспокоится за него, словно он отключится в любую секунду. Ладно, может Кей перестарался, но он не упускает ни одной возможности случайно нанести физический вред безмозглому связующему. Ямагучи начинает шевелиться, когда фильм подходит к концу. Третий и четвертый вертолеты взрываются, как и последняя часть терпения Кея. Ямагучи собирается сесть, но вместо этого просто плюхается на спину и щекочет волосами бедро Кея, смотря на него усталыми глазами. — Я снова уснул. — Конечно, приятель, — отвечает Танака с дивана. — Каков вердикт? — спрашивает Энношита, толкая Нишиною, который скатывается на кучку первогодок. — Из Цукишимы хорошая подушка? — Лучше, чем скамейка возле Саканошиты? — искренне спрашивает Хината. — Или пол клубной комнаты? Ямагучи мгновенно поднимается, потирая глаза ладонями. Он распускает волосы и позволяет им упасть возле уха, устало моргая своей команде, и Кей чувствует, как его сердце сжалось сильнее, чем узлы в его животе, которые, кажется, уже не ослабнут. — Да, — он зевает. — Извини, Цукки. — Ха! Кагеяма, ты должен мне молочный хлеб! — Что? Придурок, мы не делали ставок! — Я сделал в своей голове. — Это не считается. — Считается. Кагеяма, ты должен ему молочный хлеб, — заявляет Кей, просто чтобы увидеть страдания Кагеямы. — Круто! — Цукишима не устанавливает правила! — Согласен с Цукки. Он выиграл молочный хлеб. — Какой сюрп… — Кагеяму прерывают ударом в грудную клетку. — Хорошо, достаточно. Вы все с ума сошли, и пора спать. — Но Чикара… — начинает Нишиноя. — Без нытья. Давайте, вы уже всех заразили этим дерьмом. — Что за слова, — замечает Киношита.

***

Конечно, Хината оказывается единственным, кто надевает неловкую пижаму; голубую с желтыми резиновыми утками, напечатанными на рубашке с длинными рукавами и шортами. Нишиноя и Танака в восторге от нее, в результате чего начинается драка с подушками в качестве оружия. Кей тащит свой спальник в угол комнаты, чтобы держаться подальше от них. — Ты реально напялил ее! — говорит Нишиноя, после поражения двух третьегодок. — Ага. — Что думаешь, Кагеяма? — Ты выглядишь как девятилетка. — Что-о?! — А мне нравится, — говорит Ямагучи, поднимая большие пальцы вверх. Ямагучи идет в угол к Кею, Хината следует за ним, а Кагеяма следует за Хинатой. У них получается квадрат из второгодок с брошенными в середину сумками. — Не храпеть, — требует Кей. Кагеяма и Хината пренебрегают этим правилом не более чем через три минуты. В комнате все еще слышен шум, его сокомандники устало разговаривают и суетятся в одеялах. Кей поднимает голову, чтобы оглянуться, когда кто-то за ним начинает двигаться. Он наблюдает, как Ямагучи поворачивается так, чтобы его голова была рядом с головой Кея, а не с его ногами. — Они спят, да? — шепчет Ямагучи. Кей чувствует странное покачивание в животе от этого вопроса. Слабый свет от переднего крыльца Энношиты просачивается через окно дома, отражаясь на смуглом лице Ямагучи. Они слышат еще один приступ храпа, прежде чем парень продолжает. — Я не знал, что они… — Они что? — Они целовались. «А я не знал, что ты целовался», — это все, о чем сейчас может думать Кей. — Оу, — отвечает он вместо этого, медленно выдыхая, не подозревая, что вообще задерживал дыхание. Ямагучи подвигается к нему немного ближе. — А ты? — Если ты не знал, то и я тем более. Ямагучи хмыкает. — Ну, спокойной ночи, Цукки. — Спокойной ночи, Ямагучи.