Пламя в твоей груди

— Цукишима-кун? Можно тебя на секунду? Кей сейчас не в настроении разбираться с признаниями. Он просто хочет пойти пообедать во дворе с остальными. Погода прекрасная, какой и была всю эту неделю; ясная и солнечная, без единого облачка. Высокая белокурая девушка перед ним переминается с ноги на ногу, ожидая ответа. Кей почти уверен, что это та же самая девушка, которая просила заметки Ямагучи несколько недель назад, но это не точно. — Думаю да. Что такое? — Так вот, вы с Ямагучи дружите. — И? — Я подумала, что ты можешь рассказать мне о нем немного! Этого Кей никак не ожидал. Урчание пустого желудка прерывает тишину. — Что? — спрашивает он, поправляя очки. — В смысле, какой он? Она поворачивает голову, и длинные светлые волосы спадают на ее плечо. Кей смотрит на нее так, будто у нее вырастает вторая голова. Это дикая инверсия того, когда девушки отводят Ямагучи в сторону, чтобы спросить о Кее. Наверное, они все еще делают это, и либо Кей не заметил (что маловероятно), либо Ямагучи перестал ему рассказывать. Кей все равно им отказывал. Но что бы сделал Ямагучи, если бы узнал, что девушки интересуются им? Уже знакомые узлы завязываются в его животе, когда он смотрит на нее. Абсолютно каждая часть Кея не хочет говорить об этом. — Почему ты просто у него не спросишь? — небрежно спрашивает он. — Я не могу. Я волнуюсь. — Рядом с Ямагучи? — Ну, ага, — отвечает она, и ее бледные щеки окрашиваются в ярко красный. — Он простодушный. «А я нет», — думает Кей. — Ты не понял, Цукишима-кун. — Что ты имеешь в виду? — Просто ты никогда не принимал признания. Несколько моих подруг приглашали тебя на свидание, а ты сразу сказал им «нет», — отвечает блондинка с дружеской улыбкой. — Но я не злюсь на тебя за это! — Ладно… — Ну так? Можешь мне рассказать немного о Ямагучи? Если бы даже Кей захотел, то все равно не знал бы с чего начать. Он перечисляет все свои любимые вещи в голове: «Тадаши трудолюбивый. Он любит волейбол, хоть и не в такой неестественной степени как Кагеяма и Хината. Он не уверен в себе, но обретает уверенность с каждым днем. Он сделает все для своих друзей, для меня. Он бескорыстный. Он тихий, но становится громче. Он любит видеоигры; про покемонов его любимая. Согласись ты с ним, и он будет говорить про них часами. Иногда он завязывает волосы в хвост. В основном, когда на улице ветрено. Он очень неуклюж в плохую погоду. Когда он спит, то прижимает подушку к груди вместо того, чтобы лежать на ней головой, как нормальный человек. У него мягкие руки. Россыпь веснушек есть не только на его лице, но и на коленях, плечах и руках. Я сделал бы все что угодно, лишь бы смотреть на него часами. Я его любимец.» Кей тут же осознает, что ничего из этого она никогда не узнает.

***

— Где ты был? — спрашивает Кагеяма, жуя трубочку, когда возвращается Кей. — Какая-то девочка, — пожимает плечами Кей. Он садится и разворачивает свое бенто. — Признание? — с энтузиазмом спрашивает Хината. — Какие-нибудь сладости? А? — Нет и нет. — Черт. Хочу сладкого. — стонет Хината. — Она спрашивала о Ямагучи. Ямагучи в удивлении разворачивается на скамейке, которую они все вместе делят. Кагеяма и Хината выглядят одинаково растерянно. — Она подошла к тебе, страшному Цукишиме, чтобы поговорить о милом и классном Ямагучи? Кей закатывает глаза, хотя он думал точно так же. — Кто она? — спрашивает Ямагучи, склонив голову. Кей стискивает зубы. — Девочка из нашего класса. Высокая блондинка. Это все, что я могу сказать. — О, Карин-кун! — осознает Ямагучи, улыбаясь. — Она умная и все такое, но я не думаю, что она в моем вкусе. Кей чуть не обнял его. Он взбесился из-за какого-то пустяка. Кагеяма выглядит скептически. — Умные? — подражает Кагеяма с полным ртом риса. — Блондинистые? Высокие? — он глотает. — Не в твоем вкусе? Ты уверен? Кей немедленно отрывает глаза от обеда, грозно пялясь на связующего, жалея о том, что у него нет в наличии кинжалов, иначе он наверняка использовал бы их прямо сейчас. Кагеяма слишком тупой для того, чтобы шутить, поэтому его тон удивляет Кея больше всего. Он сопротивляется желанию взглянуть на Ямагучи. — Давай поговорим о твоих вкусах, Король, — холодно говорит Кей, и это затыкает его. — Давай! — решительно соглашается Хината. — У меня нет определенного типажа, — ворчит он. — О, я даже не знаю, — Кей притворяется невинным. — Думаю, что смогу описать твой типаж несколькими тщательно подобранными прилагательными. — Заткнись. Не надо. — Или я могу просто указать, как ты предпочитаешь? — Я за молоком, — бормочет Кагеяма, встает из-за стола и уходит. — Эй?! Не уходи так резко! — кричит Хината. А затем он плетется за ним, забывая про обед на столе. Кей смеется, когда Ямагучи пихает его в бок. Он смотрит на свой обед и потирает ладонь по больному месту. — Ты не должен так поступать с ними, Цукки, — ругается Ямагучи. — Ты их мамочка? Ямагучи игнорирует это и убирает еду перед ним. — Мне нравятся светлые волосы, — бормочет он. — Ячи милая. У нее светлые волосы, — отвечает Кей, не совсем понимая зачем он это сказал. — Ага… — кивает Ямагучи, звуча отстраненно. — Так что ты ей сказал? Карин, я имею в виду. — Она попросила меня рассказать что-нибудь о тебе. — Что ты ей сказал? — Ты любишь волейбол, — Кей пожимает плечами. — Уверен, что она уже это знала, Цукки. — Ну, а что ты хотел, чтобы я ей сказал? — спрашивает Кей, пристально глядя на Ямагучи. Тот потирает ладонь о затылок, думая над вопросом. — Думаю, это не важно, — наконец решает он. Кей слегка наклоняется, чтобы на мгновение прижаться плечом к Ямагучи. Когда он отстраняется, Ямагучи следует за ним. Они сидят так до тех пор, пока Кагеяма и Хината не приходят со своими напитками, ссорясь насчет чего-то.

***

От кого: Цукки☽ Тема: — Не хочешь позависать? Кому: Цукки☽ Тема: — да цукки! От кого: Цукки☽ Тема: — Ага Почти закончил с ужином Кому: Цукки☽ Тема: — завтра не надо в школу переночуешь у меня?? От кого: Цукки☽ Тема: — Дааа Кому: Цукки☽ Тема: — :)! приходи в любое время От кого: Цукки☽ Тема: — Выхожу в три

***

— Его голова не может вот так взлететь в воздух. Посмотри на траекторию этого лазерного луча. — Это научная фантастика, Цукки, — смеется Ямагучи. — Наверняка в будущем все еще действуют законы физики. — Может они были больше сосредоточены на создании тех секс-роботов, которых мы видели в начале. — Думаю да. Странная расстановка приоритетов, но ладно. — Как скажешь, Цукки. Фильм тормозит каждые несколько минут, потому что они смотрят его на древнем ноутбуке Ямагучи, который был у него с тех пор, как Кей встретил его. Бедра парня под одеялом согревают его, а их спины прижаты к изголовью кровати Ямагучи. Кей понятия не имеет, как тот носит майку и шорты по такому холоду, когда сам он одет в джинсы и рубашку с длинным рукавом, на которую надет свитер. Он сосредотачивается на этом дерьмовом фильме, но, честно говоря, Ямагучи довольно отвлекает. Он выглядит особенно хорошо сегодня вечером, думает Кей, списывая это на его легкую улыбку, завязанные волосы, не говоря уже об одежде, которой ему сейчас не хватает на его высокой тонкой фигуре. Он продолжает напоминать себе, что это нормально. Они делали так тысячу раз, и Кей всегда думал, что Ямагучи хорошо выглядит, независимо от его внешности. Просто Кей очень чувствительный сегодня. Он списывает это на высокую температуру на этой неделе. Он не может точно сказать почему, но ему просто нужно было увидеть Ямагучи сегодня вечером. Это не похоже на ту ночь со сном; сегодня нет ни отчаяния, ни паники. Кей просто хочет быть рядом с ним. Он просто хочет услышать его голос. — Ямагучи, тебе не холодно? — Не-а, Цукки. Только не говори, что тебе да. На тебе вся одежда мира. — Насчет этого не уверен. — Почти вся. — Я не виноват, что ты живешь в иглу. — Ты уже давно привык к этому. Наверное, это просто твое холодное сердце. — Вау, — говорит Кей с каменным лицом. Ямагучи взрывается и толкает себя в бок Кея, от души смеясь на плече парня. Он подтягивает ноги к груди из-под одеяла, и Кей видит гладкую загорелую кожу. Кей тоже позволяет себе засмеяться. Он поднимает руку, чтобы погладить Ямагучи по голове. Пряди каштановых волос между пальцами Кея выпадают из свободного хвоста Ямагучи и спадают на его лицо, когда он откидывается назад. Фильм опять зависает. — Что это? — спрашивает Кей, указывая на книгу, которую он находит на тумбочке позади Ямагучи. Ямагучи дотягивается до нее и вертит в руках. — Просто комикс. Кей берет его и проводит пальцами по обложке. Никаких следов. — Что? — спрашивает Ямагучи, пододвигаясь, чтобы лучше рассмотреть его. — Просто проверяю. — Цукки, ты… — фыркает Ямагучи. — Нет ли следов от укусов. — А? Кей отрывает взгляд от комикса, чтобы посмотреть на него. Он понимает, что его глаза расширяются от осознания того, что он сказал это вслух. «Мне нужно расслабиться», — говорит себе Кей. Это не та тема, которую следует поднимать снова. Кей это знает. Но он не может отрицать то острое ощущение, которое пронзает его в этот момент. — Ты смеешься надо мной? — спрашивает Ямагучи, обижаясь. — Что? Нет, — быстро говорит Кей. — Ладно… — И смотри, — продолжает Кей, протягивая руки, — никаких следов. Ямагучи оживляется. Он вытягивает из-под себя ноги, чтобы сесть на колени напротив Кея, неуверенно кладя кончики пальцев на висящую ладонь парня и используя свой указательный палец, чтобы рассмотреть следы на зажившей руке. — Хороший Цукки, — он говорит так, будто хвалит питомца. — Я эволюционирую. — Эм, Цукки? Кей одновременно и боится, и восхищается незнакомым тоном Ямагучи. — О чем ты думаешь? Когда ты… — Я не буду на это отвечать, — сразу говорит Кей. Он вытаскивает свою бледную руку из легкой руки Ямагучи, но тот быстро догоняет ее, чтобы остановить. Кончики его пальцев снова слегка прижимаются к потной ладони Кея. Сердце предательски стучит в ушах. — Друзья не говорят об этом, — настаивает Кей. — Я говорил об этом, — смущенно признается Ямагучи, — с Хинатой. Кей не знает, что на это ответить. Он собирается похоронить эту тему в тишине, но Ямагучи не сдается. Уже слишком поздно. Может, они такие из-за недосыпа. Та же самая одежда, которая едва согревала его, теперь сжигает каждый дюйм кожи, к которому она прикасается. У Ямагучи хватает наглости проскользить указательным пальцем от костяшки Кея до кончика ногтя, и тот вздрагивает. Это конец. — Кей, — бормочет Ямагучи, — может ты думаешь обо мне? Кей выдает себя одним заикающимся вздохом. Он чуть не кивнул. Они вместе резко вдыхают. Выдохнув, Ямагучи бессмысленно проводит указательным пальцем по тыльной стороне ладони Кея. У него кружится голова, когда он смотрит на это. — Хината спросил меня, думал ли я о тебе, когда делал это. Я сказал, что нет. Эта строчка отрезвляет его. Кей хмыкает в ответ, боясь открывать рот. — Цукки. Я соврал. Кея начинает трясти так, будто его наэлектризовали, и его ладонь, наконец, выскальзывает из рук Ямагучи. «Это сон? — думает Кей. — Я заснул на кровати Ямагучи за просмотром этого дерьмового фильма?» Он откашливается, когда понимает, что Ямагучи ждет ответа. — А о чем ты думал, Тадаши? — спрашивает он медленно. Настала очередь Ямагучи дрожать. — Об этом. — Тадаши, — повторяет Кей, не в силах остановить себя. — О чем еще? Ямагучи наклоняется вперед на коленях, чтобы быстро прижать кончики пальцев к тыльной стороне рук Кея. — Этом. Кей кивает, чувствуя прилив энергии. Под кожей бурлит адреналин, подталкивая его вперед. Голос в глубине его сознания пытается разбудить его, но он слишком высоко, чтобы слушать сейчас. Ощущения такие, будто ты поднялся на самый пик американских горок: он практически слышит стук колес, когда они поднимаются. — Что… что насчет тебя? — шепчет Ямагучи. — Я не хочу говорить. — Это, — начинает Ямагучи, но останавливается, тяжело дыша. — Это нечестно, Цукки. — Ямагучи, — Кей сглатывает. — Друзья не говорят о… — Кей, я не думаю, что друзья перестают думать друг о друге. — прерывает его Ямагучи. Лицо Кея загорается еще сильнее, если это вообще возможно. Он не может все отрицать. Кей соврал бы, если бы сказал, что нет той маленькой частички его, которая хотела бы, чтобы Ямагучи знал, о чьих чертах лица он думает по ночам. В основном, Кей хочет, чтобы он знал, что в нем столько всего, что он лелеет. Но мысль о том, чтобы сказать это вслух, заставляет его хотеть спрятаться. Когда Кей в конце концов встречается с ним взглядом, Ямагучи выглядит так, будто он на грани срыва; будто он достиг предела своей решительности на ночь и собирается выбежать из комнаты. — Я думаю о… — начинает Кей, и Ямагучи заметно успокаивается. — О чем? — подсказывает он. — Этом, — Кей показывает двумя пальцами на левое бедро Ямагучи. — Я думаю об… этом, — бормочет Ямагучи, указывая на глаза Кея. — Этом, — постукивание по плечам Ямагучи. — Этом, — легкое сжатие бицепса Кея поверх его свитера. — Этом, — Кей касается локтей Ямагучи. Затем коленей. Он слегка проводит ладонями по плечу Ямагучи. Наконец, Кей наклоняется, чтобы быстро погладить подушечками пальцев место под глазами Ямагучи. — В-веснушки? — заикается Ямагучи. — Да. Веснушки, — с усилием отвечает Кей. Его дыхание учащается, и сердце угрожает пробить беспощадную дыру в грудной клетке. Он беспокоен, взволнован… возбужден. Он не знает, к какому чувству обратиться. Ямагучи дышит так же быстро. Кей может взорваться, если они в ближайшее время не успокоятся. Кровать немного прогибается, когда Ямагучи подходит к нему ближе на коленях. — Этом, — тяжело дышит Ямагучи, опуская руки на бедра Кея. Тот невольно хмыкает и тут же пытается вырваться из хватки Ямагучи. «Слишком реально, слишком реально, слишком реально, — его мозг кричит на него. — Слишком реально, слишком хорошо. Слишком хорошо, чтобы быть реальным». — Я не могу, мне нужно, мы можем просто, — Кей поскальзывается на своих словах, словно на льду. — Цукки, еще немного. Я могу сказать? «Я тоже, — думает Кей, — мне еще так много нужно сказать». Но Ямагучи никогда не должен был узнать ничего из этого, и теперь он наклоняется еще ближе. Кей подавляет дрожь, когда пальцы парня оседают прямо под его ртом, и он чувствует, как последняя частичка его самообладания растворяется сквозь пальцы Ямагучи. — Этом, — бормочет Ямагучи и целует его. Мягко говоря, чувство чужое. Губы Ямагучи такие мягкие. У людей бывают такие мягкие губы? Его это не волнует, он просто поддается этому чувству, слегка шевеля ртом. Они сталкиваются носами, и Кея берет дрожь, когда Ямагучи выдыхает смешок в его губы. Мозолистые кончики пальцев над его подбородком. Кей поворачивает голову, чтобы изменить угол, и их носы снова сталкиваются. «О да, — думает он, — так лучше». Последние две части пазла, над которыми они работали годами. Ямагучи крепче сжимает бедра Кея, и тот задыхается. Жар в нижней части его живота движется взад и вперед, взад и вперед, когда Ямагучи лижет внутреннюю часть нижней губы. Очки Кея неловко прижимаются к его лицу, но он не собирается снимать их; если он это сделает, то боится, что полностью потеряет контроль. Кей осторожно работает своим языком, скользя по рту Ямагучи, преследуя чуждое чувство. Ямагучи слабо выдыхает в его рот. Ощущение немного напоминает ему о сне. Этот горячий, влажный жар разделяет его губы и заполняет его жаждущий рот. Но нет ни грохота лампочки, ни насмешливого и безрассудного Тадаши, повторяющего его прозвище, как на поцарапанной пластинке. Есть только Ямагучи, теплый и знакомый, ближе чем он когда-либо был. — Кей, еще раз, — выдыхает Ямагучи. Кей делает еще один поцелуй. Он испытывает и облегчение, и опустошение одновременно; если они в ближайшее время не остановятся, Кей потеряет контроль над ситуацией еще больше. Но Ямагучи так не думает. — Об этом, — шепчет он в открытый рот Кея. Он убирает руку с его бедра, чтобы уложить ее на большую выпуклость в джинсах Кея. Тот резко прерывает поцелуй и отскакивает назад так сильно, что ударяется головой об изголовье кровати, и оно врезается в стену. — Господи, Цукки! — вскрикивает Ямагучи. — Ты в порядке? Эй, сколько пальцев? — Три, — выпаливает Кей, — и я в порядке. Я в порядке. Они сидят там на кровати Ямагучи, наполняя дыханием нарастающую тишину. Кей взглядом крадется к веснушчатому подростку напротив него: его грудь быстро поднимается и опускается, верхняя часть майки изгибается и обнажает загорелое бедро, веки тяжелеют над расширенными зрачками и драгоценные губы окрасились в красный цвет. Он быстро замечает четкие очертания эрекции Ямагучи через тонкую ткань фиолетовых шорт. Ямагучи медленно вытирает уголок рта тыльной стороной ладони. Руки Кея дрожат. Пузыри возбуждения приятно низко в его животе. Он перечисляет все эти детали, потому что больше никогда их не увидит. «Верни свою руку обратно», — отчаянно думает Кей. Проходит целая минута, прежде чем он приходит в себя, чтобы снова заговорить. — Ямагучи, я, — говорит он, осторожно выбирая слова из своего рассеянного ума, — я позволил этому зайти слишком далеко. — Слишком далеко? — тихо спрашивает Ямагучи. Его загорелое лицо становится неестественно бледным. — Черт, я… я не могу сосредоточиться… я могу… я сейчас вернусь. Кей ласкает себя, прислонившись к задней части двери ванной комнаты, становясь быстрее, чем он когда-либо был. После того, как он приходит в порядок и перестает шататься, то смотрит в зеркало. В его животе мелькает слабое движение, когда он замечает оттенок на губах из-за Ямагучи. Кей чувствует себя совершенно опустошенным, когда идет обратно по темному коридору в спальню. Когда он возвращается, Ямагучи уже тоже в порядке. Наверное. Кей не может разглядеть сквозь спортивные штаны, которые он натянул на шорты. Он сидит на кровати, скрестив ноги, и начинает, когда Кей закрывает за собой дверь спальни и садится. — Я не хотел этого. — Извини, Цукки. Это я начал. — Тебе не нужно извиняться. — …Тебе это не понравилось, — заключает Ямагучи, глядя на свои колени. Кей издает жалкий безрадостный смешок. — Думаю, мы оба знаем, что это неправда. — Я думал, — Ямагучи запинается, потирая затылок, — я имею в виду, мы сказали все, что думаем друг о друге. Я думал, что это значит... — Мы не можем, — решительно говорит Кей. Он смотрит только вперед, потому что, если он посмотрит на Ямагучи, то заберет все слова обратно. Кей думает, что если бы Ямагучи был кем-то другим, он мог бы спросить Кея, почему. Вместо этого тот хмыкает и проводит руками по лицу. — Это моя вина, — скулит он сквозь пальцы. — Нет. — Но, Цукки, я так много наговорил, — бормочет он. — Я тоже, но мы друзья. — Друзья, — повторяет Ямагучи, морщась, словно это оставляет неприятный привкус во рту. — Тогда ладно. — Моя вина, что это случилось. Извини, — глубоко вздыхает Кей. — За что? — спрашивает Ямагучи, отодвигаясь от него, чтобы склониться над ноутбуком. За что? «Извини, что так много наговорил. Извини, что касался тебя. Извини, что разрешил тебе касаться меня. Извини, что нарушил свое же правило. Извини, что теперь я знаю какой ты на вкус, что никогда этого не забуду. Извини, что думаю о тебе в этом ключе. Извини, что сказал тебе об этом. Извини, что человек, о котором ты думаешь в этом ключе – я. Извини, что думал телом, а не головой, или даже если и головой, то моя логика покинула меня. Извини, что не контролировал себя, как обычно. Извини, что я никогда не буду тем, кого ты заслуживаешь.» — Скажи, Цукки, ты хочешь закончить этот фильм? — Ага. Как ты восстановишь плотину, которую сам добровольно сломал?