Пламя в твоей груди

— Ты поступил подло с Ямагучи, — говорит Цукишима. Кей изо всех сил пытается умоститься на неудобном стуле. — Что? — выдыхает он. — Парень, ты серьезно? — спрашивает Цукишима. Он поворачивается влево и говорит в воздух, будто здесь еще есть зрители, находящиеся за пределами видимости Кея. — Он сейчас серьезно? — Я не хотел. — Ох. Ты не хотел. Ну, тогда, думаю, ничего страшного, — шутит надвигающаяся фигура, поднимая руку, чтобы вскользь осмотреть свои ногти. Кей вздрагивает, когда он хлопает ладонью по невидимой поверхности между ними. — Ты запал, а? — Я знаю, — огрызается Кей. — И более того, — продолжает Цукишима, — он запал тоже. Господи! Ты наконец бросил парню кость и позволил ему бегать за ней… Часы тикают где-то за пределами тени. — …только для того, чтобы он повернулся и посмотрел, как ты убираешь ее за спину. — Метафоры, — пьяно бормочет Кей. — Ага, — отвечает Цукишима, указывая длинным бледным пальцем на висок. — Здесь у тебя их полно. — Разве ты не понимаешь, что я знаю это? — Думаю, существует множество вещей, которых ты не знаешь. Пауза. Снова тиканье невидимых часов. Кей встает со стула, его оковы исчезли. — А теперь, почему ты так поступил с ним? Он идеален, — бубнит Цукишима. — Он не идеален. — А? — Нет, — отвечает Кей, — даже не близко. Цукишима тупо пялится на него. Кей откидывает голову назад в внезапном приступе смеха. Цукишима с трудом хватается за бока, прежде чем прийти в себя. Он протягивает руку к своему темному лицу, чтобы смахнуть несуществующую слезу. Кея пронзает страх, будто все его тело поражает электрическим током, когда он смотрит на него. — Но намного ближе тебя, а? — Да. — Серьезно, ты можешь просто подумать о Тадаши, на одну секунду? — Я… Цукишима снова хлопает рукой, и Кей делает шаг назад. — Нет, идиот, не о поцелуе. И не о его теле, когда ты наблюдаешь за ним во время тренировки, или в клубной комнате, или когда вы делаете домашнюю работу, или что-то еще. Не о том, что он ведет себя с незнакомцами лучше, чем ты когда-либо вел себя со своими самыми близкими друзьями. Не о его хобби, не о его привычках, не о его сраных веснушках. — Веснушках? — тупо повторяет Кей. — И не о слове на букву «в». Кей морщит лоб и садится на стул, который ему предоставили. Оковы возвращаются. — И нет, — визжит Цукишима, — не об этом! — Да скажи мне уже, блять, — рычит Кей. — Если я знаю, разве ты не должен знать тоже? — издевается Цукишима с сияющими глазами. Кей делает глубокий вдох. — …Чувства? — выдыхает он. — Бинго! — поздравляет Цукишима. — Чувства. Итак, представь, что у тебя-меня-кого-угодно нет этого странного комплекса только-дружба-или-моя-жизнь-кончена… — Это не комплекс… — Не перебивай. Представь, что мы освободились от привычки все переосмысливать и больше всего в жизни хотели бы быть с Тадаши. И мы могли бы быть. Кей бы разочарованно провел руками по лицу, если бы они не были скованы. Вместо этого он испускает болезненный стон. Цукишима тыкает в него пальцем. — Я же сказал не перебивать. Боже, это что, высшая математика? Так вот, представь его на своем месте, представь, что это он решил, что вы можете быть только друзьями. Исключительно друзьями, ладно. — Я не хочу это представлять. — Почему это? — Цукишима мрачно смотрит на него. — Я не знаю. Просто не хочу, — Кей врет. — Прекрасно, завались на минутку. Я веду это шоу. А теперь представь это. Ты, после этого смущающего марафона признаний о том, какие части его тела ты любишь, волшебным образом набираешься смелости и целуешь его. Он позволяет тебе. Он полностью увлечен этим. Он так увлечен этим, Кей. Теперь можешь говорить. — Ммм, — невнятно хмыкает Кей. Цукишима продолжает с диким взглядом. — Он реагирует так, как ты и хотел. А затем твоя рука на его члене. Ну, на нескольких слоях ткани, но намерения все те же. Кей начинает волноваться. — А потом? — подсказывает он. — А потом? — повторяет Цукишима с поднятой бровью. — Ты уже знаешь, что происходит потом. Он отскакивает так, будто сейчас заразится от тебя смертельным вирусом. Он стукается об спинку кровати, говорит, что он позволил тебе зайти слишком далеко, а затем уходит дрочить в твою ванную; верно, он даже не даст сделать это тебе. — Потому что если бы я… — Заткнись. Я еще не закончил. — Ладно, — опустошенно отвечает Кей. — Он возвращается, садится на твою кровать и говорит, что вы двое только друзья. Не более. — И не менее, — пытается Кей. — Что? — хихикает Цукишима. — Тебе от этого легче? — Я знаю, как Ямагучи ценит нашу дружбу. — Как мы ценим его дружбу, — хмыкает Цукишима в согласии. — И если это изменение произойдет, то мы никогда не будем прежними. Вот почему я не могу все проебать! — ревет Кей, бросаясь вперед на кресле. — Не надо на меня кричать. Кроме того, мы не закончили представлять. — Пожалуйста… — Еще немного, — обещает Цукишима. Его тон понижается, и он продолжает. — Как бы ты себя чувствовал, если бы он сделал все это с тобой? Это называется эмпатия. Вот тебе блядская разгадка. А теперь ответь мне. Кею требуется минута, чтобы собрать все мысли воедино. — Думаю, я был бы опустошен, — бормочет он. — Ты думаешь? Мы думаем? — Я был бы подавлен. Мы были бы подавлены, — слабо отвечает Кей. — Мы были бы опустошены. Цукишима злобно усмехается. Его яркие белые зубы сверкают, хотя тут и нет света. — Точно, — протягивает он. Кей просыпается в поту.

***

На протяжении всей следующей недели сон закрепляется в его сознании, словно липучка. — Ты выглядишь бледнее, чем обычно, — замечает Хината, прежде чем укусить рисовый шарик. — Если это вообще возможно. — Заткнись. — Нет, Кагеяма прав, — настаивает Хината, жуя. — Я в порядке. Я выгляжу так же, как всегда. Где Ямагучи? — Он был здесь, когда я сюда пришел. Он сказал, что скоро вернется, — говорит Кагеяма. — Я подумал, что он пошел за тобой. Кей хмыкает в ответ и смотрит на бенто Ямагучи, которое он оставил рядом с ним на столе. Болтовня соседних студентов во дворе раздается громким звоном в его ушах. Юшин машет Кагеяме через поляну, а Хината закатывает глаза. Кагеяма неуверенно машет в ответ. — Держи все в своих штанах, Кагеяма-кун, — раздраженно говорит Хината. Кей посмеялся бы, если бы у него были на это силы. — Что? — ворчит Кагеяма. — Я говорю, останови свой взгляд на цветках, Кагеяма-кун. — Каких цветках? — Вы двое идиоты, — говорит Кей сквозь зевок. Хината осматривается и хмурится. — Обед почти закончился. Мы пойдем искать Ямагучи? Кей встает из-за стола. — Я пойду. — Возьми мне немного молока, — зовет его Кагеяма. — Черт, нет. Кей проверяет их пустой класс, прежде чем выйти на улицу. Он щурится от солнечного света, который просачивается сквозь его линзы. Насколько Кей знает, у Ямагучи сегодня не было никаких дел во время обеда. Это сам Ямагучи сказал. «Может, он получает признание, — лениво думает Кей, поворачивая за угол к волейбольному залу, — может, эта белокурая девушка наконец-то набралась смелости». Кей останавливается, чуть ли не спотыкаясь об Ямагучи, сидящего на земле у стены спортзала с подтянутыми ногами к груди, уткнувшись головой в руки. Кей мгновенно раздражается и просто озвучивает первую мысль, которая приходит ему в голову. — Тебя кто-то обидел? Ямагучи поднимает голову и моргает своими стеклянными глазами. Кей стоит над ним, думая, что он должен сделать: поднять Ямагучи или сесть с ним. Он не делает ни того, ни другого. — Нет, — смущенно отвечает Ямагучи. — Хорошо. Ямагучи молчит. — Обед почти закончился. — Знаю. Прости. Кей засовывает руки в карманы. — Ямагучи, мне нужно кое-что сказать. Ямагучи выглядит испуганно, когда он смотрит на него. Сердце Кея пульсирует в его груди, и он становится на колени, чтобы больше не нависать над другим подростком. Карамельные глаза расширяются даже при резком солнечном свете. — Нет, — внезапно скулит Ямагучи, качая головой. — Прошу прощения? — Это будет что-то про ту ночь, да? В груди Кея потрескивает огонь. — Да, — нерешительно отвечает он. — Тебе не нужно ничего гово… — Тадаши. Мне жаль. Ямагучи моргает водянистыми глазами, не зная, что делать с этими извинениями. «Это первый раз, когда я так делаю?» — сразу удивляется Кей. Ямагучи начинает медленно кивать головой. У Кея появляется эгоистичная, обнадеживающая мысль о том, что его последний сон наконец покидает его. Он не может вытряхнуть его. Он помнит все до мельчайших деталей, словно это было воспоминание, а не сон. Но, возможно, его кратких извинений недостаточно. Возможно, вина никогда не утихнет, и Кей должен быть готов к этому. Наверное, он должен сказать еще что-то, но он не может связать вместе подходящие слова, и тем более озвучить их. Его колени начинают болеть от приседа, и он разворачивается, садясь к стене рядом с Ямагучи. Кей подталкивает его плечом, чтобы обратить внимание парня. — Почему ты плачешь? — мягко спрашивает он. Ямагучи молча прикусывает нижнюю губу. — Что ты здесь делаешь? — снова пытается Кей. Ямагучи разгибает колени, и теперь его ноги прямо перед ним. На его коленях лежит что-то, что Кей узнает, но лучше бы не узнавал. Он морщит нос, когда видит кондитерскую коробку в форме сердца. Ямагучи поднимает ее и поворачивает в веснушчатых руках. — Эта девушка призналась мне. Кей приподнимает бровь. — Ты плачешь, потому что получил признание? — Ну, да, — признается Ямагучи, — сам не знаю, почему расстроился. — Я тоже не знаю, только если она потом не ударит тебя в живот. Мягкий смешок вырывается изо рта Ямагучи, и Кей наконец-то выдыхает. Ямагучи лениво перебирает пальцами красивый серебряный бант, украшающий коробку с угощением. Кей наклоняется, чтобы снова подтолкнуть его плечо. Ямагучи дергает за ленту, и бант изящно развязывается. — Хочешь одну, Цукки? — спрашивает Ямагучи о конфетах внутри. Кей не хочет, правда. — Давай. Он аккуратно достает одну из конфет, форма которых соответствует форме коробки, в которой они находятся, и кладет ее в ожидающую ладонь Кея. Он слабо слышит знакомые разборчивые голоса, желая, чтобы второгодки задержались еще на одну минутку; этот момент с Ямагучи кажется слишком драгоценным, чтобы запороть его. Кей вздыхает, когда из-за угла появляется Хината, а за его спиной Кагеяма. Ему никогда не везет. Их тени отражаются на траве рядом с тем местом, где сидят они с Ямагучи. Кей смотрит на них и откусывает конфету. — Они здесь! — визжит Хината. — Мы здесь, — весело отвечает Ямагучи. — Привет. Мы принесли твой обед, — бенто Ямагучи свисает с пальцев связующего. — Спасибо, Кагеяма. — Конфеты? — кричит Хината, когда видит в руках Ямагучи коробку. Ямагучи закатывает глаза, прежде чем раздать по одной каждому. Кагеяма с благодарностью смотрит на угощение в своих пальцах, а Хината съедает его в один присест. Рыжий говорит с по-прежнему полным ртом, как обычно. — Надеюсь, она не расплакалась, когда ты жестоко отшил ее, Цукишима. — Это был не я. Ямагучи получил признание. — А? — фыркает Кагеяма. — Что ты сказал, Ямагучи? — Хината переводит вопль связующего, слизывая с пальцев растаявший шоколад. Кей даже не подумал спросить об этом. Он просто тупо предположил, что знает ответ. — Думаю, мы пойдем в кино в воскресенье, — скромно говорит Ямагучи, наклоняя голову, чтобы потереть затылок свободной рукой. Хината бросает на Кея быстрый взгляд, которого Ямагучи не замечает. Кей сам еле замечает его; он чувствует себя так, будто сидит на дне бассейна. Он чувствует себя легким, будто он плывет, прежде чем почувствовать, как его раздавливают чем-то тяжелым, но не может понять чем именно. Он лениво поднимает руку, чтобы проверить, не соскользнули ли очки с его лица. — Ты не сказал об этом, — выдыхает Кей. — Я думал, тебе все равно, Цукки. Кей отворачивается от него. «Что я такого сделал, что заставило Ямагучи думать, что мне все равно на эти вещи?» — думает он с болью в груди, будто он только что проплыл несколько кругов. — Почему? — спрашивает он прямо. — Потому что тебе нет дела до девушек, — отвечает Кагеяма. — А тебе есть? — огрызается Кей, чувствуя приливающую злость. — Я этого не говорил. Просто сказал, что тебе нет до них дела. — Ты не мог бы заткнуться, Король? Ты не понимаешь, о чем говоришь. Как всегда. — Цукки, — умоляет Ямагучи. Кей встречается с ним взглядом, и тот чуть ли не вздрагивает. — Что? — Расслабься. Я должен был сказать это раньше, хорошо? — Думаю, да, — бормочет Кей. Ямагучи слегка касается его плеча и ободряюще улыбается ему. Это никак не улучшает его настроение. Он чувствует, будто его запаковали в коробку; так тесно, будто кто-то связал ему конечности. Боль барабанит в груди. Напротив них Хината, наклоняющийся к траве через Кагеяму. — Я люблю Ямагучи, — говорит он, как ни в чем не бывало, — он как укротитель Цукишимы. Кей не имеет права злиться на Ямагучи за это, да и вообще ни за что. Если бы он был достаточно туп и импульсивен, он мог бы прямо сейчас наклониться и поцеловать веснушки Ямагучи – те, что на плечах, щеках, локтях, и дважды те, что на коленях, потому что это его любимые – и свидание Ямагучи было бы позабыто ими обоими. Он запускает этот сценарий в своей голове, глядя на грязь, которую Кагеяма рассеянно ковыряет обувью. Кей целовал бы, целовал, и целовал Ямагучи, и даже не услышал бы пронзительную реакцию Хинаты из-за их сердцебиения. Кею не нужно ничего говорить, не так ли? Мысль о том, чтобы сказать все, что он думает, устрашает. Конечно он облажается. Он плох в словах. Спустя семнадцать лет он принял это. Но, возможно, для Ямагучи он постарается. Недавно он прочитал что-то о том, как люди разлюбили друг друга по тем же причинам, по которым и влюбились. Он может придумать множество причин, почему он любит Ямагучи. Но у Кея нет ни единой, блять, догадки, что же Ямагучи нашел в нем. Он всегда воспринимал это как должное, будто он этого заслуживает. «Как самонадеянно», — горько думает Кей. Если он не может придумать ни одного качества, которое сейчас делает его достойным Ямагучи, насколько плох он будет в будущем, когда Ямагучи разлюбит его? Его честность станет жестокой, резкой (разве она не уже такая?). Его зрелость в высшей степени состарит его. Его молчаливость приведет к равнодушию. И Ямагучи не будет заслуживать этого. Кей крепко сжимает руки на коленях, и впервые в жизни он искренне желает, чтобы он был кем-то другим – кем-то лучше, во всех смыслах этого слова. Он смотрит, как белеют его костяшки. — Цукки? Цукки, звонок. Кей берет себя в руки и смотрит вперед, замечая, что Хината и Кагеяма уже ушли. Ямагучи стоит над ним с поднятой головой, освещенной солнцем. Кей в восторге смотрит на это зрелище в течение минуты, прежде чем неохотно встать. Ямагучи разговаривает о чем-то, пока они оба идут в класс. Кей не слушает, потому что он снова захвачен стремлением определить свои хорошие качества. Кей знает, что анализировать себя трудно, но чтобы настолько… Он ломает голову на протяжении всего следующего урока. Кей уже даже готов написать «ХОРОШИЕ КАЧЕСТВА» на верхней части белой страницы. Он ставит карандаш на первой линии и прикусывает губу в размышлениях. К концу школьного дня лист все еще чист.

***

В тот вечер Кей надевает наушники, когда они идут домой. Ему уже было все равно на подшучивания Хинаты и Кагеямы, он даже иногда находил это забавным, но этим вечером его это раздражало. Он рассеянно сжимает и разжимает руку вокруг ремня своей волейбольной сумки. Через некоторое время он краем глаза замечает, как связующий отходит от группы после того, как они проходят Саканошиту. Плейлист Кея заканчивается, но он не может нажать следующий. Он слышит приглушенный голос Ямагучи, откуда он и Хината идут в нескольких шагах от Кея. — Шое, я могу кое-что спросить? Он говорит застенчиво, и в животе Кея начинает что-то трепетать. — Да, конечно. — Ну, это типа неловко. Кей продолжает смотреть строго вперед. «А типа вы двое раньше не говорили о неловких вещах», — думает он. — Сомневаюсь в этом. Ну так? — Ладно. — Ямагучи делает паузу. — Хината, тебе нравятся девушки? — Ага? — Хината звучит растерянно. — Но также тебе нравятся парни? Кей приподнимает бровь, удивляясь, почему Ямагучи спрашивает об этом, если они уже оба это знают. Три пары кроссовок в молчании шаркают об асфальт, и Хината наконец отвечает. — Ага. — Ага, — задумчиво повторяет Ямагучи. — Эй, ты выглядишь довольно взволнованным, Ямагучи, — замечает Хината, и Кей сопротивляется желанию развернуться и подтвердить это утверждение. — Ты в порядке? — Да, да. Я в порядке. — Так почему ты спрашиваешь? — Потому что, думаю, я чувствую одно и то же, знаешь, и к парням, и к девушкам. Кею даже не нужно смотреть на него, чтобы понять, что Ямагучи нервно потирает затылок. Его собственное дыхание становится поверхностным против его воли, а лицо нагревается, несмотря на прохладный ночной воздух. Кей хмурит брови. Он не знает, почему не учел этого раньше; Ямагучи привлекают и парни, и девушки. В конце концов, разве это не очевидно? Кей никогда не думал, что Ямагучи вообще нравятся парни в этом смысле. Цукишима эгоистично думал, что это просто он привлек внимание Ямагучи. Он думал, что это случайность. Он думал, что он был исключением. Как нелепо с его стороны было думать, что он особенный. Кей думал, что это просто он, тот факт, что он был его Цукки, привлек к нему Ямагучи, а не пол. Он чувствует себя ослепшим и не может понять, почему. Бессмысленное предательство поражает его голову. Ямагучи также привлекает и других парней? Может одноклассников? Думает ли он когда-нибудь о сокомандниках? Находит ли он кого-нибудь из них красивым? Кей не может смириться с этой мыслью. Он понимает, что стискивает зубы только тогда, когда они начинают болеть. Он расслабляет челюсть и продолжает вслушиваться в тихий разговор Ямагучи и Хинаты. Он не подслушивал бы, если бы это не было очень необходимо, правда. — Ну, да! — щебечет Хината. — Я вроде понял. — Правда? — Я имею в виду, из того, что ты мне сказал. У Кея появляется резкая нужда в разговорах Ямагучи и Хинаты, которые они когда-либо имели в его отсутствие. — А. Хината? — Что? — Это нормально? — нерешительно спрашивает Ямагучи. — Что именно? — Любить и тех, и других. — И парней, и девушек? — Ага… Звук шаркающей ткани; Хината пожимает плечами. — Понятия не имею. Может Цукишима знает. Он умный. — Цукки знает много вещей, но не это точно, — хрипло смеется Ямагучи. Кей немного обижается, хотя Ямагучи абсолютно прав в своем предположении. — О, — говорит Хината, колеблясь. — Ну, эм, Яма? — Хм? — Если бы это было ненормально, мы бы не чувствовали одно и то же. Если Кей знает Ямагучи достаточно хорошо, то после этого утверждения он должен был засиять. — Верно подмечено. — Думаешь? — Ага. Знаешь, Хината, ты правда хороший друг. Спустя несколько минут Кей снимает наушники, когда Хината прощается и уходит. Его велосипед отражает свет уличных фонарей. Кей снова продолжает идти, и Ямагучи догоняет его. Они сразу идут в ногу друг с другом, это получается легко после многих лет тренировок. Кей думает о своем пустом списке, который, по-видимому, прожигает дыру в его сумке и спине. Конечно, Ямагучи мог бы найти множество парней, чьи списки хороших качеств занимали бы целые тетради. Также он мог бы найти тонны девушек, которые, несомненно, могли бы удовлетворить этот критерий. У Ямагучи так много вариантов, и он внезапно чувствует себя второстепенным.