Пламя в твоей груди

— Отдай обратно. — Как я выгляжу? — Я не знаю, идиот. Я не вижу, — вздыхает Кей. — Неплохо, — комментирует Кагеяма. — Но похож на ботаника. — Хотя это же не плохо, — добавляет Ямагучи. — Это будет означать, что у тебя по крайней мере есть мозги, которых тебе сейчас так не хватает. — За каждый грубый комментарий, мы будем заставлять тебя бежать один круг без очков, — весело обещает Хината. — Мы никогда с места не сдвинемся, — раздраженно говорит Кагеяма. — Я все равно выиграю. А теперь верни их. — Это правда, — соглашается Ямагучи, задумчиво стуча приставкой по своему веснушчатому колену. — Цукки, наверное, все равно победит. — Ямагучи, ты на чьей стороне?! — Хорошая идея. Давайте разделимся на команды, — говорит Кагеяма. Дождь спокойно постукивает по окнам дома Ямагучи. Это не более чем фоновый шум для увлекательного саундтрека игры, и Хината ноет каждый раз, когда Кей врезается в своего игрока или кто-то бросает в него красный снаряд. Безграничный энтузиазм Хинаты проникает во все аспекты его жизни, в том числе и видеоигры. Кей не может себе этого представить. Он утомляется просто от того, что думает об этом. — Я не нажму «старт», пока не верну свои очки. — Ладно! — уступает Хината. — Но только потому, что я уверен, что выиграю в этот раз. — Можешь убеждать себя в чем угодно, — говорит Кей. — Подожди, я хочу примерить их. — Ямагучи, — это похоже на все, кроме нытья. У него начинает болеть голова. — Всего на секунду! — он размыто видит, как Ямагучи надевает его очки и поворачивается к Хинате. — Я похож на Цукки? — Слишком счастливый, — сообщает ему Кагеяма. — Ты выглядишь намного лучше, чем Цукишима. — Мудак, — категорически отвечает Кей, хотя он согласен с Хинатой. — Не смеши. Шое, сфотографируй нас, чтобы Цукки смог увидеть. — Нет, — стонет Кей. — Пожалуйста, Цукки? — просит Ямагучи. — Мы никогда не фотографируемся вместе. — Хината постоянно фотографирует нас двоих, — жалуется Кагеяма. — Не постоянно! Бровь Кагеямы поднимается до тех пор, пока половина ее не исчезает под его темной челкой. — Разве? — Нет! Только когда ты не выглядишь так, будто хочешь меня задушить, — утверждает Хината и достает свой телефон. Он злобно просматривает его и продолжает. — Типа когда Нацу рассказывает тебе о своем дне в школе или после того, как моя мама говорит, что ты можешь остаться на ужин. Я должен запечатлеть эти редкие, мирные моменты, чтобы защитить тебя, когда люди пытаются доказать мне, что ты всегда выглядишь раздраженным! — Кто так говорит? — Кагеяма поднимает голову. — Я, — отвечает Кей. — Все, — любезно дополняет Ямагучи и поправляет очки Кея на своем носу, хотя это было не нужно. — Я родился с таким лицом! — Я ничего не хотел этим сказать! Красивое у тебя лицо! — кричит Хината. — Не такое красивое, как твое, — отвечает Кагеяма, вскользь проверяя свои ногти. — K-Кагеяма! — Хината, если ты собираешься фотографировать, то сделай это уже наконец, — вздыхает Кей и зажимает переносицу. — Правда? — щебечет Ямагучи. — Быстрее, Шое, пока он не передумал. Ямагучи едва ли должен вообще двигаться, чтобы прикрыть собой Кея. Хината ведет обратный отсчет, прежде чем сфотографировать, и Кей смотрит куда-то в сторону. Ямагучи невероятно близко, их щеки практически соприкасаются. «Может нам надо чаще фотографироваться вместе, — думает Кей, — если это делает его таким счастливым». — Спасибо, Цукки. — Ямагучи светится так, будто Кей оказал ему большую услугу. — Теперь не двигайся. Он снимает очки со своего лица и мягко надевает их на Кея. Он такой нежный и осторожный, что Кей почти краснеет. Наконец россыпь веснушек Ямагучи – и все остальное вокруг них, что не очень важно для Кея – снова оказывается в поле его зрения. Он должен оторваться от сияющего лица Ямагучи. — Мне нравится, — говорит Ямагучи, глядя на фотографию. — Ты выглядишь… «Мило. Прекрасно. Очаровательно. Очень-очень мило.» — …Не как я. — Думаю, это был комплимент, Ямагучи, — ухмыляется Кагеяма. Хината хихикает и безжалостно тыкает по телефону. — Не отправляй никому, — требует Кей. Какая-то эгоистичная часть его – которая, как он выяснил, по-видимому, является большей частью его – хочет сохранить фотографию только для себя и Ямагучи. Даже тот факт, что Хината видел ее, кажется несправедливым и навязчивым. — Расслабься, Цукишима. Я просто отправлю ее Ямагучи. — Спасибо! — восклицает Ямагучи. — И Кенме. — Только не Козуме-сану, — стонет Кей. Хината мгновенно обижается и притягивает телефон к груди. — Какая разница? — Если Козуме увидит это, то Куроо-сан увидит это, — вздыхает Кей, — а потом Бокуто-сан увидит это, а потом я получу пятьдесят сообщений подряд от двух из них, номеров которых у меня даже нет. Хината хихикает и сгибается, чтобы счастливо хлопнуть по полу руками. — Ты только что решил свою собственную судьбу, Цукки, — с сочувствием говорит ему Ямагучи.

***

Еще даже и полночи нет, как Кагеяма и Хината отрубаются на полу гостиной с забытыми приставками между ними. Ямагучи выключает телевизор, и дождь, усиливающийся с каждым часом, свирепо стучит по окнам в тишине. У Кагеямы худший храп, который когда-либо встречал Кей. Он мог бы приравнять слюни Ямагучи к храпу Кагеямы, но он так предвзят. Пара лежит на одеяле, а их головы и пальцы повернуты друг к другу. Кей смотрит на часы на стене. — Отстой. — Они выглядят как скобки, — замечает Ямагучи. — Думаю, постоянные проигрыши и правда вымотали их. Ямагучи хихикает. — Хочешь пойти в мою комнату? Кей хочет. Кей хочет лечь с ним на кровать. Он хочет сбросить свою толстовку, залезть под одеяло и позволить Ямагучи согреть его самым невинным образом. Он хочет смотреть документальные фильмы о природе на ноутбуке десятилетней давности и дополнять их другими соответствующими фактами, чтобы сквозь тусклое освещение наблюдать, как глаза Ямагучи сияют в абсолютном восхищении. — Ладно. Спустя десять минут они оказываются на том же месте, где были в ту ночь, когда поцеловали друг друга. Кей осознает это, потому что он ни разу за последний месяц не был в комнате Ямагучи, чтобы не думать об этом. «Должно быть Ямагучи чувствует то же самое», — отчаянно думает Кей. Кей не уверен. Он так сильно хочет знать, что думает Ямагучи, но не знает, сможет ли он справиться с ответом. Достаточно трудно сдержать свое сердцебиение, когда Ямагучи находится рядом, их бедра соприкасаются под толстым одеялом веснушчатого подростка. Кей сразу выявляет это чувство: они не делают то, что могли бы сделать. Оно нависает над ними в воздухе, как влажность после поздних летних осадков. — Ты в порядке, Цукки? — спрашивает Ямагучи, поворачиваясь к нему. Его горячие, медленные вдохи согревают щеку Кея. Он пахнет клубничным мороженным, которое они ели этим вечером. На экране ноутбука пять пингвинов собираются вместе, чтобы согреться. Это документальный фильм об Арктике, который они смотрели вместе раз сто. — Я в порядке. — Тебе холодно? Хотя, возможно, не так холодно, как этим ребятам. Ямагучи не ждет ответа и вместо этого натягивает одеяло сильнее, так что оно почти достает их плеч. Он подтягивает колени и разворачивается так, чтобы они опирались на бедро Кея. Ямагучи наклоняет голову, чтобы положить ее на плечо парня, и наконец довольно вздыхает. Ураган бабочек кружит от живота Кея к его груди. Ямагучи застывает на несколько мгновений, словно ожидая, когда Кей оттолкнет его. Один из пингвинов отходит от группы. Он быстро скользит по льду и пытается подняться с живота. Остальные пингвины смотрят на это, пронзительно каркая. Взгляд Кея падает вниз, чтобы посмотреть на Ямагучи. Было бы слишком легко наклониться и прижаться щекой к его мягким каштановым волосам. — Ты же знаешь, что заснешь, — ворчит Кей. — Я постараюсь не заснуть, Цукки, — сонно отвечает Ямагучи. — Конечно. — Серьезно. Пингвины один за другим скользят в прорезь во льду. — Добычу пингвинов легко найти в пределах шестидесяти футов от поверхности океана, поэтому им не нужно погружаться в более глубокие воды, чтобы найти средства к существованию, — говорит Кей, легко повторяя за рассказчиком. — К несчастью для пингвинов, есть и другие хищники, которые хорошо осведомлены об этой привычке, — продолжает Ямагучи. — Сейчас будет самая лучшая часть. — Я ненавижу ее, Цукки. Я не могу смотреть, — скулит Ямагучи, закапываясь лицом в подмышку Кея. — Эй, Цукки? — Что? — отвечает Кей, не сводя взгляд с экрана ноутбука. — Я волнуюсь. — У нас есть еще пара дней до следующего матча. — Не об этом. К матчу я готов. Я имел в виду завтра. — О, — он тяжело сглатывает. — Почему? — Я никогда раньше не был на свиданиях. Так это свидание. В голове что-то жужжит, будто помехи радиостанции. Леопардовый тюлень ныряет в ледяную воду и без труда ловит самого маленького пингвина. Остальные неистово выплывают обратно на поверхность, и Кей отворачивается. — Не надо. — А? — Ямагучи отодвигается, чтобы посмотреть на него сквозь ресницы. «Блять». — Не надо нервничать. — Кей, как ты думаешь, я должен пойти с ней? Кей резко смотрит на него краем глаза. — Если это сделает тебя счастливым, — честно отвечает он. — Тогда ладно, — тянет Ямагучи, — думаю, да. Ямагучи говорит осуждающе, будто тот дал неправильный ответ, и Кей хочет встряхнуть его за плечи и крикнуть, что он уже знает это. «Так будет лучше, в конечном итоге так будет лучше, — повторяет про себя Кей уже заученную фразу, — потому что если у меня не будет тебя, то я не смогу тебя потерять», — он уже потерял счет того, сколько раз он думал над одной этой фразой. К настоящему времени она практически отпечаталась в его сознании. — Я волнуюсь, — снова говорит Ямагучи. — Все будет нормально. — Почему ты так решил? — Потому что это ты. — Это утомляет, — иронично спрашивает Ямагучи, зевая, — все время быть таким неопределенным и загадочным? Кей выдыхает смешок и забавно смотрит на него сверху вниз. На его губах проглядывается улыбка. — Ты задница. — Ты задница, — радостно отвечает Ямагучи. — А теперь рассказывай, что это значит. Бледные руки Кея соединяются на его коленях, и он скручивает и раскручивает пальцы вместе. — Это означает, что с тобой легко приятно провести время, сойдет? — Да? Ты так думаешь? Кей моргает и поворачивается обратно к документальному фильму. — Конечно. В отличие от большинства птиц, у пингвинов нет полых костей. Это противодействует естественной плавучести пингвинов и делает их быстрыми и способными пловцами. — На самом деле пингвины могут плавать со скоростью до пятнадцати миль в час, — говорят два подростка в унисон.

***

Пол-утра проходит в доме Ямагучи. Так происходит всегда. Солнце медленно ползет по небу, и Кей наблюдает за его прогрессом, потому что он всегда, абсолютно всегда просыпается первым. Ямагучи, наверное, мог бы спать три дня подряд, если бы расписание позволяло. Бледно-желтый свет легко просачивается в комнату через оконное стекло, и Кей видит забытый футон. Он случайно уснул в постели Ямагучи, и теперь ему нужно пожинать плоды. Они слишком взрослые для этого. Как и футон, подушка Ямагучи также была брошена на животе Кея. Он никогда не понимал, как Ямагучи так плохо спит. Но что он понимает, так это то, что прямо сейчас пятно от слюны Ямагучи превращает лазурную футболку Кея в темно-синюю. Ему, похоже, слишком удобно, его ресницы развиваются над бронзовыми щеками, а руки слабо скрещены на его хрупкой груди. Вопреки своему здравому смыслу – в последнее время повторяющееся явление в его жизни, и Кей с прискорбием признает это – он не отодвигает его. Он осторожно достает очки и единственную книгу на столе у кровати Ямагучи. «Официальный Список Покемонов», как гласит титульный лист. Кей смущенно хихикает. Он аккуратно откладывает его рядом с ним на кровать. — Круто, да? — бормочет Ямагучи несколько минут спустя. Кей хмыкает. — Как часто ты используешь его, что он лежит на твоей тумбочке? — Чаще, чем ты думаешь. — Я искренне сомневаюсь в этом, Тадаши. — Это мое любимое место. — Я знаю. Ямагучи переворачивается на живот и выдыхает смешок в чувствительную кожу Кея. Он обратно поворачивается к книге, пытаясь скрыть румянец на своем лице. Еще слишком рано для этого. — Этот мне тебя напоминает, — Кей поворачивает книгу. — Хм? Кто? — Этот парень. — Ох, Сваблю, — поясняет Ямагучи. — Почему именно он? — Не знаю. Но посмотри на эти штучки на его голове. — Ага. Сваблю очень ловкий. — Да? Ямагучи не глядя протягивает руку и указывает на надпись в нижней части страницы. — По какой-то причине ему нравится мягко приземляться на головы людей и вести себя как шляпа, — читает Кей вслух. — Так мило, — зевает Ямагучи. Он поворачивается на бок, прижимаясь ухом к животу Кея, и закрывает глаза, будто готовясь вернуться ко сну. Эта нежность, которую чувствует Кей при его виде, истощает. — Согласен, — с опозданием отвечает Кей. — Это что? — спрашивает Кагеяма, голос которого мучительно громкий по сравнению с ленивой утренней атмосферой. Он вырисовывается в дверях спальни Ямагучи и подходит к Кею с типичным пустым взглядом. — Значит, он может это делать, а я даже дать пять тебе не могу? Одеяло тихо соскальзывает на пол, когда Ямагучи встает на колени. Пятно слюны на футболе Кея внезапно остывает и неприятно прилипает к его коже. — Твои пять в лучшем случае на любителя, — насмешливо отвечает Кей, не поднимая взгляд. — Я еще учусь. Хината высовывает голову позади Кагеямы. — Привет! Кто бы говорил, Цукишима. Кей дает ему пять. Дуэт прогуливается обратно по коридору (зачем они вообще сюда пришли?), и Ямагучи поднимает руку, чтобы почесать затылок – его нервный тик. Кей говорит, прежде чем у парня появляется шанс что-то сказать. — Я не хотел здесь засыпать. — Все в порядке, Цукки, — быстро отвечает Ямагучи. — Нет. Я не должен был. «Кого я обманываю». В нем так много дерьма. Он больше ничего не хочет, кроме как дергать Ямагучи за рукав до тех пор, пока Кей снова не станет его личной подушкой до самого заката. — Тебе не о чем беспокоиться, — в смятении говорит Ямагучи. Кей смотрит на свои бледные руки, которые возятся друг с другом на коленях. — Есть о чем. — О чем? Он смотрит на Ямагучи ледяным взглядом. — Тебе не о чем беспокоиться, Цукки. — Перестань так говорить. — Я серьезно. Мне… нравится, когда ты в моей кровати. Кей бледнеет. Его руки все еще лежат на коленях. Он рассеянно размышляет о том, какой же он везунчик – или, в данном случае, какой Ямагучи везунчик – что не проснулся со стояком, особенно из-за Тадаши, который был таким уютным и цепким этим утром. Мимолетная мысль посылает восхитительный удар тепла в нижнюю часть живота. «Сейчас?» — раздраженно думает Кей . — Это… я не это имел в виду… это звучит так… я просто имел в виду, что, может быть… эм, — заикается Ямагучи, и все его загорелое лицо татуируется в ярко-красный цвет. — Ямагучи, — вставляет он, делая глубокий вдох. — Наверное нам больше не надо спать на одной кровати. Это не то, что делают друзья. Особенно в семнадцать. Его слова звучат беспорядочно, будто кто-то нажал кнопку «старт», и теперь Кей принудительно выпаливает эти предложения на автопилоте. А реально, откуда он вообще это взял? Ямагучи – его единственный друг. Кей наклоняет голову и закрывает ее холодными руками. Он не может смотреть на все, что он хочет, не имея возможности протянуть руку и завладеть этим. Он мог бы оттолкнуть Ямагучи от себя, когда проснулся, если бы он действительно этого хотел – судя по крутящимся знакам вопроса в глазах парня, Ямагучи знает это, он не тупой – но Кей не хотел. — Но Хината и Каге… — Они не друзья, — бормочет Кей сквозь ладони. — Но они не вместе, — отчаянно пытается Ямагучи. — Они целовались. — Так мы тоже, Кей, — это звучит как мольба. Ямагучи переходит все границы. Это последняя попытка. Он хочет, чтобы Кей сдался. Отчаяние так и сочится из них обоих; Кей практически чувствует, как оно заливается в пространство между ними на кровати Ямагучи. Оно оставляет пятна на простынях и капает с матраса на пол, следуя в щели деревяшек. Кей поднимает голову и смотрит на Ямагучи широко раскрытыми глазами. Это единственный раз, когда ему не нравится новообретенная уверенность Ямагучи; он ненавидит ее. Это заявление останавливает дыхание обоих подростков. Это заставляет трястись оба позвоночника. Кей искренне хочет, чтобы его руки не дрожали, когда он закрывает книгу и возвращает ее на тумбочку Ямагучи. — Я тебе уже сказал, — медленно говорит Кей, — мы д… — Друзья, — небрежно заканчивает Ямагучи и встает с постели. — Друзья, да, Цукки. Вот что ты сказал. Просто друзья. Кей на пределе из-за этого чуждого Ямагучи тона. Он изо всех сил пытается сказать единственное, что приходит ему на ум. — Мне жаль, Тадаши. Взгляд Ямагучи на секунду смягчается, а затем снова напрягается. Он сидит очень близко к Кею, позволяя своим ногам свисать по бокам. Он выпрямляет дрожащие пальцы и слегка стучит кончиками, словно следуя медленной мелодии в голове. Кей смотрит сквозь них, чтобы взглянуть на веснушки, покрывающие потертые колени Ямагучи. Он хочет их посчитать. — Друзья? Это то, чего ты хочешь? — тихо спрашивает Ямагучи. — Просто это то, как должно быть. — Ладно… — Ладно. — Ладно, — опустошенно повторяет Ямагучи. — Если это твой выбор... Это предложение несет в себе такую атмосферу окончательности, что грудь Кея неприятно сжимается. Ямагучи так сильно тянул за его тугие струны сердца, что они порвались. Но они также оставят ушибы и раны и на пальцах Тадаши? — Эй, Яма! — кричит Хината, скользя в дверной проем на носках. Канат, по которому они с Ямагучи шли, обрывается. Они падают. — Что, Шое? — Твой папа сказал… ой. Эй, что происходит? — Ничего, ничего, — отвечает Ямагучи с искусственной непринужденностью. Он как милый манекен. Кей мог бы опрокинуть его одним пальцем, и он сломался бы об деревянный пол. — Что сказал мой папа? — Он сказал, что отвезет тебя в кино, когда ты будешь готов. — Хината подозрительно смотрит на Кея. — О. Спасибо. — Без проблем! Тогда мы с Кагеямой уже пойдем. — Хорошо. Увидимся позже, ребята. — Ты идешь, Цукишима? — Через минуту. Идите без меня. Вместо того, чтобы уйти, Хината остается в дверном проеме. Он смотрит на Ямагучи большими глазами, словно ожидая одобрения. — На самом деле, ты тоже должен идти, Цукки, — говорит Ямагучи, становясь на колени и открывая нижний ящик своего комода. Он достает из него пару джинсов и бросает их рядом с тем местом, где сидит Кей. — Мне нужно тоже собраться. Хината отходит в коридор. Кей наконец встает и подходит к дверям. — Хорошо, — коротко отвечает он. — Увидимся позже, — говорит Ямагучи, слабо улыбаясь. — До скорого. Кей идет по коридору, чувствуя себя так же, как и после того, как они проиграли официальный матч; он мог бы справиться лучше. Он мог бы сделать больше. Он мог бы быть немного умнее, немного быстрее. Он мог бы даже попробовать быть чуть-чуть сильнее. Кто знает, как бы это изменило результат? Но Кей упрям и отказывается вытаскивать шип, который он сам себе и занес. Он останавливается прямо перед гостиной, когда слышит свое имя. — Понятия не имею. Думаю, Цукишима правда ранил его чувства, — тихо говорит Хината. — Чувства Ямагучи? — недоверчиво спрашивает Кагеяма. — Ага. Я не знаю. — Если это был Ямагучи, то он, наверное, не хотел, да? — Я не знаю, Тобио. — Хм. Мгновенная вспышка раздражения, которое он сейчас испытывает к Хинате и Кагеяме, сразу же начинает приливать к лицу из-за вины. Он уже точно может определить это чувство, как только оно появляется, как старый друг. Гигантские узлы стягивают его грудь и живот, и он не знает, как их ослабить. Его слова до сих пор не приносили никакой пользы. Кажется, что как только он откроет рот, то точно облажается. Никто, кроме него самого, в этом не виноват. Кей поворачивается и возвращается в спальню Ямагучи. Тот поднимает взгляд от застегивания нескольких верхних пуговиц своей рубашки, когда входит Кей и направляется прямо к нему. — Цукки…? — спрашивает он, но резко останавливается, когда Кей наклоняется и обнимает его за талию. Ему вдруг приходит в голову, что они уже целовались, но ни разу не обнимались. Предплечья и локти Ямагучи впиваются в грудную клетку Кея. Его пальцы все еще на второй пуговице от воротника. Кей вытягивает шею, чтобы положить подбородок на левое плечо Ямагучи. У него мелькает мысль о веснушках, которые находятся прямо там, под его подбородком. Кей слабо вздыхает, когда Ямагучи позволяет своим предплечьям соскользнуть с груди Кея и свисать по бокам. Он прижимает свои ладони между острыми лопатками парня; тот ровно и спокойно выдыхает в ухо Кея. Сказать, что держать в руках высокое, но небольшое тело Ямагучи и прижимать его к груди – приятно, это ничего не сказать. Они не были так близко друг к другу даже когда целовались. Это другой вид близости, но Кей старается не думать об этом в таком ключе. Люди обнимаются, когда они расстроены. Кей знает, что Ямагучи сейчас не в восторге от него, но, возможно, это сделает его менее расстроенным. Это логика Кея, и он впервые применил ее по отношению к Ямагучи – или любому, кто не является членом его семьи. И это отлично. Кей в последний раз выдыхает и отстраняется. Ямагучи наконец убирает руки с его боков и быстро кладет их широкие плечи Кея, удерживая его на месте. Кей остается (конечно Кей остается). Ямагучи поворачивает голову так, что его ухо прижимается к его ключице. «Если он услышит мое сердце, — думает Кей, — я так проебусь». — Дружеские обнимашки, — энергично говорит Ямагучи, — даже не пытайся доказать мне, что друзья не обнимаются. А потом они оба смеются. Легкий, мягкий и немного вынужденный, но все еще смех. Это нарушает атмосферу в комнате, и Кей надеется, что они снова смогут свободно дышать. Он делает еще один глубокий вдох, чтобы проверить это, прежде чем разойтись. Кей отходит и поправляет соскользнувшие с носа очки. Выдох. — Приятно провести время, — говорит Кей. — Попробую, Цукки. — Я напишу тебе позже. — Хорошо, Цукки. — Увидимся, Ямагучи. — Пока.